Медведи Оки. Сборник рассказов "Поднебесные долины"


РАССКАЗЫ ЛЁНИ ИВАНОВА
Лёня и Эрден первый раз за весну собрались на охоту в верховья речки. Эрден жил за рекой, на Заворотной, с родителями. Лёня, пообещал другу заехать за ним с утра.
Он, собравшись ещё с вечера, уложил всё во вьюки и стал смотреть телесериал «Бригада». Им, прошлой осенью, один знакомый предложил спутниковую антенну, и они купили. Этот же знакомый её быстро смонтировал.
Сегодня всё это выглядит немного смешно – стоят деревянные, коричневые от времени и солнца постройки, а над крышей большого дома торчит черно-матовый диск антенны. Ещё десять лет тому назад, скажи кому – не поверил бы. А сегодня – почти у каждого стойба, в долине, есть эта антенна. Можешь десять и пятнадцать каналов ловить и выбирать, что душе угодно…
" А "Бригады" мне нравятся - подумал Лёня, забирая свой походный рюкзак из пристроя.
- Всё между собой разбираются, кто у кого закон нарушил" - вспоминал он утром с сочувствием, поджаривая себе вчерашнее мясо на газовой плите. У них в доме был баллон с газом, и когда спешили, то готовили себе на газовой плите…
… Он проснулся на рассвете, пока родители ещё спали, тихонько прошёл на кухонную половину, позавтракал вкусной телятиной, а кости выбросил во двор, чёрному Жуку – собаке-лайке.
Потом оделся в охотничий костюм: резиновые сапоги, чёрные плотные брюки. На клетчатую ковбойку надел камуфляжную куртку, а сверху – солдатскую куртку, с меховым отложным воротником. На голову натянул брезентовую тоже камуфляжную панаму. Потом вывел из стойла своего Вьюнка, которого загнал туда ещё с вечера и дал овса.
Вьюнок – невысокая, но живая и быстрая лошадка, косила коричневым глазом из-под чёрной жёсткой чёлки, спускающейся на морду, фыркала и переступала ногами, и когда, мотнув головой, задела плечо Лёни, тот ткнул её в ответ не больно, больше для порядка, проговорил, как один из героев «Бригады»:
- Ну, ну! Аккуратней! – делая ударение на последнем слоге.
Холодное, чистое солнце взошло над высокой горной долиной, пронизало холодный воздух золотыми лучами, обещая тепло к полудню. Горы, как обычно, в ясную погоду были хорошо видны во все стороны широкой долины реки Сенцы…
И ощущая силу тренированного тела, охотнику захотелось поскорее почувствовать себя одиноким и свободным, как бывало всегда, во времена весенне летних удачных охот – походов.И он заспешил, определяя течение времени по высоте золотистого светила, в синем небе…
Оседлав Вьюнка, Лёня забросил вьюки на коня, выровнял их, натянув повод, вскочил в седло и с места рысью, чуть ударив по бокам лошади сапогами, тронулся в сторону брода.
Серая трава, покрывающая ровную широкую долину, кое-где чуть перебивалась зелёным; тёмно-синяя,холодная река, поблескивала на перекатах. Но в верховьях долины, он это помнил, в узких местах, где росли небольшие куртинки кустарника, заслоняющие воду от солнца, по берегам, ещё громоздились белые ледяные забереги, и речка, только в середине ледяного покрытия пробила себе дорожку и, сжатая с двух сторон, неслась шипя и всплескивая холодной стремниной.
Перед бродом Вьюнок погарцевал немного, задирая голову, не хотел входить в реку, но Лёня дёрнул за повод, сердито крикнул: «Нн-о-о!» - и лошадь, чуть боком, кося глазом на хозяина, стуча под водой копытами по камням, перешла поток, и легко вскочила на высокий, крутой берег.
Вьюнок, справная олошалка с чёрной гривой и развевающимся на ветру, хвостом, шёл по привычной дороге ходко, часто-часто переступая копытами с поблескивающими, стёртыми подковами
Лёня сидел в седле, чуть сгорбившись, и привычно гасил инерцию толчков, чуть пружиня ногами, нажимая на стремена.
Проезжая мимо кустарниковой рощицы, Лёня вспугнул выдру, которая чёрной таксой, неожиданно быстро кинулась к воде, и с плеском нырнула с берега.
«Надо будет капканы поставить» - подумал охотник, но из-за поворота уже показалось стойбо, его старинного приятеля Эрдена, и он сам, увидев приятеля в окно, вышел на крыльцо уже одетый, и с винтовкой через плечо. Не дожидаясь, пока Лёня приблизится, он прыгнул в седло с крыльца, по длинной дуге подъехал к Лёне, и, улыбнувшись, поздоровался. Его лошадка была повыше ростом, ярко-коричневой масти, с белой отметиной на лбу.
- Ты патроны взял? – спросил он Лёню, поравнявшись, и Лёня удивлённо посмотрел на него.
– Не могу найти своих. Куда-то в верстак положил после зимы, и когда хватился, то не нашёл, - помолчав и поскрипывая седлом, чуть поднимаясь на рыси, в седле, добавил, - я тебе потом отдам.
- У меня десять штук. Думаю, что нам хватит, - улыбнулся Лёня, - не на стрельбы едем.
Он в армии был командиром танка, после окончания ветеринарного института, и слово «стрельбы» для него значило тяжёлый гул пушечных залпов и суета в тесной громыхающей железом машине, с выцеливанием мишеней.
Лесная дорога поднималась в этом месте чуть вверх, вошла в лиственничный лес с кустарниковым, берёзово-осиновым подростом, с сероватой прошлогодней травой между деревьями, и мягкой, усыпанной серо-коричневой хвоей лиственницы, землёй.
По осени, покрытие дороги было почти красным, ярко жёлто-оранжевым, но за зиму выцветало и, тем не менее, напоминало тканную дорожку, чуть прибитую к земле стаявшим снегом.
Солнце светило справа, сбоку и там же, за рекой, сквозь чёрные ветви лиственниц был виден заснеженный хребет с высоким серыми скалами, гребёнкой торчащими на фоне синего неба.
«Хорошо!» - подумал Лёня, изредка вглядываясь налево, на склон, кое-где видимый в прогалы леса. «Погода отличная, и сегодня можно добыть зверя».
Эрден молчал, ехал чуть позади и невольно отвлекаясь, вспоминал вчерашний фильм «Бригада», жестоких бандитов: «Что они всё время делят, - думал он - не понимаю?».
Он вспомнил про недавний случай угона тувинцами скота в соседней долине, из крайнего к перевалу стойба,: «Тувинцы, конечно, не бандиты, но стрельнуть, иногда, чтобы припугнуть исподтишка, могут. Тут они не бывают, - далековато от границы, но всё-таки неприятно…»
Он тяжело вздохнул, поднял голову и закончил размышления: «Всё переменилось в мире за последние десять лет… И даже у нас, в долинах, где кажется всё застыло в неподвижности на долгие года…»
Шурша травой, откуда-то справа на дорогу выскочил чёрный с обрубленным хвостом Лёнин Жук, глянул на хозяина, и, перейдя с рыси на галоп, убежал вперёд.
«Хорошая собака», - отметил Эрден, и тут дорога, чуть спустившись с бугра, вышла на край долины, над которой покатой стеной клонился ближний хребет. Открылась большая каменная осыпь, серая, с коричневыми, высокими лиственницами, редко стоящими, вдоль границы леса.
И Лёня, и Эрден стали внимательно вглядываться в лесные прогалы и скальные увалы, торчащие то тут, то там из склона. Крутяки, справа, уже освободились от снега и на сером фоне хорошо были заметны скальные, невысокие останцы, под которыми кое – где белели снежные не стаявшие ещё языки снега…
Вскоре дорога свернула влево, вышла на большую поляну, ограждённую справа крупными зелёными елями, закрывающими обзор.
Солнце здесь уже нагрело траву, и тёплый воздух поднимался струйками, в чистое небо. Посередине виднелся деревянный стол со скамьями и две лиственницы, стоящие отдельно, почти в центре круга. К нижним веткам лиственниц было привязано множество белых и синих ситцевых ленточек, обозначающих место почитания духа природы и охоты - Бурхана. Ленточки были похожи на бабочек, легкокрылой стайкой присевших отдохнуть на ветки.
Тут же, под деревом набросаны были бутылки: стеклянные и пластиковые – знак, показывающий количество тех, кто, поклонившись Бурхану, выпивал сам и «брызгал» на землю – духам.
Спешившись, приятели быстро и слаженно приготовили обед: пока один ходил за водой, на небольшой ручей, невидимый за тёмно-зелёной еловой стеной, другой разжёг костёр…
Чай вскипел мигом. Бросили в кипяток горстку заварки, сняли котелок с тагана, разлили по кружкам, из вьюка достали мясо, лук, хлеб.
Ели с аппетитом, удобно усевшись за стол, и сняв сапоги, грели ноги под ярким солнцем, и ходили вокруг костра по мягкой лиственничной хвое, которая щекотала кожу подошв.
Обедая, говорили о маряне, сразу за поворотом, где могут быть изюбри. Эрден вспомнил, что прошлый год видел там четырёх медведей одновременно. Лёня кивал головой...
Жук, появившийся откуда-то из ельника, лёг, тяжело дыша, открывая пасть и показывая красный язык.
Когда отъехали от святого места, было всего двенадцать часов дня. Выезжая из леса, оба, почти одновременно, увидели на маряне, в дальнем её угл,у медведя. Он переходил с места на место, ворошил что-то широкой лапой, а потом совал в ветошь морду, вынюхивая запахи съедобных корешков.
Друзья, не сговариваясь, спрыгнули с коней, привязали их к молодым осинкам, на обочине. Жучка взяли на поводок и, наискосок, через негустой лес, растущий у подножья склона, стали подниматься на склон, подбираясь к маряне.
Потом, минут пятнадцать обходили маряну верхом, и, наконец, крадучись, стали приближаться к открытому месту, уже сверху вниз.
На подходе, патроны поделили по пять штук каждому…
Лёня, шедший впереди, вдруг поднял руку - он увидел медведя метрах в ста впереди. Жук, позади Эрдена, закрутил головой и стал нюхать воздух. Эрден подошёл ближе и когда напарник показал ему медведя на маряне, отпустил поводок, наступил на него ногой, поднял карабин и тоже стал прицеливаться.
Лёня видел через мушку, как медведь,- круглый, мохнатый, - широкой когтистой лапой, как лопатой, сгрёб веточки и прошлогоднюю траву, и скусив несколько зелёных травинок, стал жевать их. Потом, подняв голову, посмотрел в его сторону.
Охотник нажал на курок. Сухо треснул выстрел, и медведь упал.
  • Попал! – крикнул Лёня, но медведь тут же вскочил и прыжками поскакал к
чапыжнику, непроходимой частой щёткой, растущему на склоне, посередине маряны. Жук, после выстрела рвался с поводка, и Эрден в суете, только со второго раза освободил собаку от ошейника.
Лёня, коротко выцеливая, стрелил в бегущего медведя ещё раз, потом третий раз!
Но, видимо, оба раза промазал, потому что медведь, после выстрелов, вскоре исчез из виду, заскочил в частый кустарник высотой с человека. Уже по скрывшемуся в кустах зверю, выстрелил и Эрден, но поторопился и тоже промазал.
Жук, уже был там и почти вслед за медведем исчез в чапыге.
Охотники опустили карабины, и пошли к кустам.
- Я попал, - объяснял Лёня, - но он живучий. Дай мне ещё пару патронов.
Только Эрден собрался вынимать пули из магазина, как медведь в чапыжнике рявкнул, и Лёня увидел, что кусты задвигались в обратном направлении, уже в их сторону. Сначала выскочил Жук, поджав обрубок хвоста, и оглядываясь, помчался к хозяину.
Тут же из кустов выпрыгнул медведь и кинулся догонять собаку, пока не видя охотников.
Лёня, помня, что осталось всего два патрона, выстрелил раз, а Эрден, в это же время – два. Выстрелы затрещали один за другим. Так! Так… - так…
Медведь остановился, словно задумавшись, что делать дальше.
Эрден, ёще раз выстрелил: – Так! - и медведь упал, но потом вскочил и снова убежал в кусты. Жук, напуганный медведем и пальбой убежал вниз, а Лёша и Эрден, возбуждённо переговариваясь, и стараясь не отходить друг от друга, подошли к чапыжнику, увидели кровь на земле, на следах, которые уходили в заросли, совершенно непроходимые для человека.
  • Нам туда нельзя! - коротко предупредил Эрден.
  • Он нас там, как котят задавит. Выстрелить не успеем.
Лёня кивнул, соглашаясь.
- А Жук где? – спросил Эрден.
- Он, видимо, к лошадям побежал, - сокрушённо отметил Лёня.
Решили обходить кустарник вокруг. Может быть, медведь прошёл сквозь чапыжник и убежал. Метрах в пяти от границы кустарника, пошли кругом вдоль зарослей. У охотников в стволах осталось по пуле. Их всё больше одолевал страх, хотя они молчали, храбрясь друг перед другом...
А погода, за это время, переменилась.
Тёмные облака набежали из-за белеющего снегом противоположного гребня. Поднялся ветер, лес зашумел. Лёне хотелось бросить всё, спокойно спуститься к лошадям, и ехать в зимовьё, которое было совсем недалеко.
Эрден думал так же, но молчал, не желая показаться трусом. Для каждого это был не первый медведь, но до этого случая, всё обходилось без проблем. А тут…
Шли медленно, тщательно глядя себе под ноги и на кусты, чуть раскачивающиеся под ветром. Когда обошли почти полкруга, оба облегчённо вздохнули…
  • Кажется, ушёл, - предположил Эрден, и тут же из кустов высунулась клыкастая, оскаленная пасть. Оба охотника навскидку выстрелили почти одновременно.
Медведь находившийся метрах в десяти от охотников, получив две пули в грудь, почти одновременно, замер на месте, несколько раз дёрнулся, потом, словно очнувшись на время, словно ещё по инерции, прополз несколько шагов вниз к охотникам и припав к земле, замер, распластавшись метрах в пяти.
Патроны у охотников закончились и они стараясь оставаться невозмутимыми, внутри, сильно это переживали. Совершенно необычное беззащитное состояние, когда ты стоишь с винтовкой в руках, но не можешь из неё выстрелить…
Вынув ножи, Лёня и Эрден, сойдясь поближе, долго стояли, не желая приближаться к этому живучему зверю. Потом, решившись, осторожно, следя за тушей неподвижного зверя, подошли. Лёня сапогом ткнул в бок неподвижного хищника, но тот не шевелился.
- Однако, разделывать надо, - неуверенно произнёс Эрден.
Осторожно прикасаясь к мохнатым лапам, приятели осмелев, развернув зверя поудобнее, поправили ножи на бруске и, разобрав длинную тёмно-коричневую шерсть между задних ног, Лёня, вонзил нож, собираясь делать первый длинный разрез, и тут медведь рыкнул громко и зло. Оба охотника отскочили в мгновенье ока, и долго стояли, подняв ножи, ожидая нападения. Но медведь не двигался…
Лёня вытер рукой вспотевший лоб. Если бы он был один, то просто ушёл бы к лошадям, а тут перед другом было стыдно…
И всё-таки, сделав паузу, приятели неуверенно подошли к мёртвому зверю и осмелившись, сделали первый надрез…
Потом, с облегчением вздыхая, привычно, не спеша, сняли шкуру, помогая себе острыми ножами и кулаками, втискивая их между шкурой и жирным мясом, и водя влево, вправо с нажимом, оттягивали скользкую сальную кожу…
Наконец, шкуру отделили от туши, вскрыли нутро. Снаружи были видны пять ран в туловище, а когда вскрыли грудину, то оказалось, что сердце тоже пробито пулей. Медведь оказался довольно упитанным, с толстым слоем жира под шкурой и кусками нутряного жира на кишках, что по весне встречается не часто.
Довольные неожиданной удачей и чуть возбуждённые после пережитых страхов Лёня и Эрдэн, оставив мясо на горе, спустились к лошадям, и там был Жук, выбежавший им навстречу и виновато вильнувший коротким хвостом, хозяину.
  • Ну что же ты? – спросил Лёня собаку, отстёгивая поводок от ошейника, но Жук молчал, и только виновато отворачивал морду в сторону…
Мясо спускали вниз на лошадях, но Вьюнок, на подходе к разделанному зверю, почуяв медвежий запах, захрапел и стал пятиться задом вниз по склону, приседая и поскальзываясь, высекая подковами искры, из торчащих на поверхности камней.
Лёня едва его успокоил, и Эрден, опасливо поглядывая на разгорячённого Вьюнка, пока хозяин держал лошадь за повод, загрузил мясо во вьюки и забросил их на спину лошади.
До зимовья решили довести лошадей в поводу. Вышли на дорогу и двинулись небольшим караваном вперёд. Солнце село и заметно похолодало. Впереди, вверх по долине, где-то зашумела, загрохотала лавина. Лошади шли, прядая ушами и беспокойно косились назад, задирая головы и скаля зубы. Не доходя несколько метров до зимовья, Жук, опустивший голову к земле, бегущий какой-то полу - рысью. полу - галопом, вдруг бросился в кусты справа от дороги, и оттуда вылетел красавиц-изюбрь, с молодыми рожками. Олень, громадными прыжками перескочил через дорогу и помчался к речке, а за ним, с громким лаем, Жук.
Всё это длилось несколько мгновений. Автоматически схватившись за карабин, Лёня тут же вспомнил, что у них нет патронов, и выругался. Эрден тоже занервничал, чувствуя свою вину…
Но ведь медведя они всё-таки добыли и это без сомнения, была удача.
Вскоре, от реки раздался лай собаки. Она непрерывно и равномерно тявкала на одном месте.
  • Наверное, быка в реке поставил, - со вздохом упрёка, невольно заметил Лёня,
выходя уже на большую поляну, посередине которой, стояло квадратное зимовьё с плоской крышей. Пока развьючили и расседлали лошадей, пока перетаскали вьюки с мясом медведя к зимовью, спустились сумерки. В это время вернулся Жук. Он был мокрый, облизывался и сразу же лёг в стороне от домика.
Ещё через час, перед зимовьём горел в ночной темноте большой костёр, и фигурки двух охотников, на фоне яркого огня казались чёрными, и отбрасывали длинные расплывающиеся тени, когда они двигались вокруг костра…
2005 год. Лондон. Владимир Кабаков

Остальные произведения Владимира Кабакова можно прочитать на сайте «Русский Альбион»: http://www.russian-albion.comили в литературно-историческом журнале "Что есть Истина?": http://istina.russian-albion.com Е-майл: russianalbion@narod.ru






Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 322
© 12.01.2014 Владимир Кабаков
Свидетельство о публикации: izba-2014-961172

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ











1