Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Ч.1 Глава Третья - "Случайные знакомства в лесу"


…Она так и осталась сидеть на пеньке, озарённая солнечным светом,
словно шоколадный опёнок, усыпанный бисером рос.
Вся в белом, как распушившийся одуванчик,
утирая ладонью остатки влаги со смуглого лица,
по мере моего удаления, сливаясь с пеной тумана и пропадая в ней.

Раза три или четыре оглянувшись по пути, я покинул заросшую кустарником полянку,
даже не заметив, как углубился в самую чащу соснового бора,
под кроны высоких, тесно разросшихся деревьев,
затмивших солнце своею листвой и хвоей.

И не сразу сообразил – почему вдруг стало темно?
Вроде, только на долю секунды потемнело в глазах от нестерпимо яркого света,
отразившегося в циферблате часов…

И вот, наплескавшись всласть, золотистые зайчики разбежались, сошли на нет,
а тьма не отступила…
Пытаюсь снова посмотреть на часы, но ритмичные, шаркающие скрипучие звуки за спиной,
нарастая, отвлекают моё внимание.

Громогласный, как выстрел, оклик: Эй!
обухом ухает мне в затылок, заставляя расправить плечи
и выпучить от неожиданности оба ока.

Впав в ступор, сжав непроизвольно кулаки, плохо соображая
и даже не зная, в замешательстве, на что решиться,
побежать ли вперёд со всех ног, резко ли развернувшись,
изобразить грозный вид в попытке напугать приближающуюся неизвестность…

…я, с тихим ужасом начинаю осознавать,
что, в случае превосходства противника в оружии или клыках,
ничто уже не сможет помочь мне, безоружному и смертельно уставшему.

Не ожидая от неизбежной встречи ничего хорошего,
я всё же успокаиваю себя отчаянной мыслью,
что не так страшен чёрт, как наши страшные мысли о нём –
«И начхать на вас, разные чудища лесные, гномы-яги и прочая мистическая дребедень…
Все вы – вздор, плод невежества, порождение древних дремучих предрассудков!»

И, на самом деле, я едва не чихнул,
по причине внезапной неодолимой щекотки в носу.

Не состоявшийся чих перешёл в протяжную зевоту
с зажмуривавшем слезящихся, воспалённых бессонницей век,
а чуткое ухо зафиксировало хрусткое перемещение
неопознанного шаркающего объекта из-за моей спины, чуть дальше вперед меня.

После чего скрип и шарканье прекратились.

Я открываю глаза, и, оторопев, вижу, прямо перед собой
какую-то бабуську с баулами в руках – в оранжевом платке и в оранжевой жилетке,
накинутой поверх защитного цвета комбинезона,
заправленного широкими штанинами в кирзовые сапоги.

Шумно сопя и терзаемая одышкой (баулы, видимо, тяжелющие)
она безмолвно сверлит меня колючим взглядом, так,
будто повстречала на своём пути чёрта.

Сурово сдвигает брови и становится похожей на ведьму.
Ставя мой разум в тупик,
то ли плакать, то ли смеяться мне в этой идиотской ситуации?

У меня зачесались костяшки пальцев, сжатые в кулак и возникло неодолимое желание
вломить ли ей ладошкой в лоб, хотя на это и не было пока достаточных оснований.

Так меня напугать...
Чёрт тебя подери, карга крючконосая!

Очевидно, угадав по выражению лица мои пафосные мысли,
трезво оценив расстановку сил, она, не искушая зря судьбу,
и не издав ни звука, бросает оземь свою ношу,
резко разворачивается всем телом на сто восемьдесят градусов,
и, вновь подхватив баулы, резво ковыляет дальше в лесной полумрак
до полного в нём растворения…

Уже без прежнего энтузиазма, нарочито неспешно, почти вразвалочку,
я двигаюсь следом, по извилистой и узкой лесной тропинке,
увязая в сомнениях, а туда ли я иду вообще?

...Но, нет, лихо мордастое! врёшь!
на гоп-стоп меня за понюх табачка не взять! –
таких баянистов как я, отвязных и стреляных из пушки воробьёв, –
на кислой мякине мистики не объегоришь,
не заморочишь ум атеиста-романтика мыслями о куртуазной нечисти!

С ведьмовщиной и бесовщиной у меня – особые счёты!
Спасибо теще моей, фу ты, чёрт!
Маме… моей супруги.
Её любимое – «Чур, меня! Тьфу-тьфу-тьфу!
Через порог не здоровайся», «с пустыми вёдрами не ходи».

Да – «сплюнь три раза», да – «по дереву постучи».
И почти постоянное – «Если снится, что умер во сне – это к большим деньгам.
А если - купюры увидишь крупные в клюве, – это к убыли или к краже…».

И – «мужик в доме добытчик и мастер на все руки, а не всяко-разное там,
небритое, в рваных трико на обшарпанном кресле с котом»…

…заставило поседеть мои волосы, но не сломило мой материалистический дух…

И когда погибали последние аргументы в спорах с прекрасной половиной,
о месте мужчины и роли мужа в нормальных семьях,
особенно после долгих наставлений по телефону и кратких визитов её любимой матушки…

…я, загнанный в угол непостижимой для мужчин женской логикой,
пристыженный, но не посрамлённый,
незаметно переводил стрелки многочасовых теологических диспутов о вечном и бренном –
с отдельных пустяковых случаев сидячего противления злу –
на общие мировые проблемы.

Где на фоне глобального потепления климата, стихийных бедствий и рукотворных катастроф,
моё не вполне толерантное отношение к тирании в целом,
а в частности – к мракобесию любимой мамы жены…
выглядели невинным проступком, почти капризом младенца…

Не упуская при этом случая подытожить картину несовершенства нашего мира,
своей козырной репликой:
«Предполагаю, Чудеса иногда бывают!
Но всякие там россказни о них, приметы да вещие сны,
да астрологические прогнозы и прочая параноидальная паранормалия, –
всё это плод вульгарного невежества и пережиток косматого домостроя.

И пока я сам, своими глазами не увижу Бога, никогда в него не поверю!
И если чёрта лично не повстречаю – не разуверюсь в себе
и в своих идеалах истины диалектического материализма!
Допускаю, как компромисс, существование барабашки…».

Увы, махровый атеизм имеет и обратную сторону
своей чудной монеты неверия в божественное происхождение этого мира,
состоящей в реалистическом осознании бессмысленности упования на авось.

На то, что все неурядицы жизни, каким-то невообразимым чудом образуются,
устаканятся и срастутся.
И понимание бесперспективности таких упований
вынуждало меня, вставать иногда с дивана и приниматься самому за обустройство
и совершенствование того мира, который был состряпан весьма небрежно
и явно на скорую руку своим нерадивым творцом.

Другими словами, от праздных мечтаний
я был вынужден уныло переходить к однообразным,
но необходимым для бытоустройства физическим действиям, –
менять сантехнику в доме, чинить электропроводку,
пребывать в поиске дополнительных заработков
и адекватно реагировать на вопли разгульных соседей
за стеной, за окнами, над потолком и под полом…

Но, привитое с детства, умение шутливо воспарить
над тупиками мелочного быта.
И выработанная с годами способность отвлечься острословной задоринкой
от суровой суеты повседневности.

Вкупе с тайным, тщательно скрытым от других упованием на авось
(и беспричинная надежда, на то, что всё, может быть,
каким-то невообразимым чудом образуется, устаканится и срастётся),
спасало нашу «семейную лодку» от потопления
в шторме ссор, во время житейских кризисов
и в период критических дней попадания беса под ребро...

…Вздрогнув от резкого хруста под ногами, очень похожего на выстрел,
я, замерев от испуга, растерянно опускаю взгляд вниз,
в сиреневые полутени, мурашками истекающие из-под ног,
и замечаю рухнувшую оземь калитку,

даже не в силах сразу сообразить,
как она оказалась посреди тропы под моими ногами
и когда же она слетела с проржавевших петель,
только что, прямо мне в ноги
или задолго до того, как в полутьме, задумавшись,
я нечаянно на неё наступил?

И тут, будто прятавшаяся до времени где-то за соснами,
вновь является из тени сумерек, в поле моего изумлённого зрения,
пропавшая было старушенция в оранжевом жилете «путейца-ремонтника»,
на этот раз уже сохраняя разумную дистанцию,
необходимую, для внимательного осмотра оппонента
и достаточную для деланья ног, в случае его неадекватного поведения.

Бросив баулы оземь, и, уперев руки в бока,
как строгий учитель перед пойманным за руку нашкодившим учеником,
она неожиданно громко и басисто изрекает, почти выкрикивает,
как будто я находился на другой стороне огромной лесной опушки:
«Тхи чей?! Тхи изкуда?! Тхи чаво тут?»

- Просто прогуливаюсь, природой любуюсь, а что?!

- Во, как! У нас здесь все почти по П"ичалу гуляют, словно лоси по мостовой,
с кьюдой на поясе и лесом любуются…
Чё в кьюде сховастил?

…Слава весёлому волшебству и прояснившимся сумеркам
от выглянувшего в изумлённом любопытстве из-за чёрной тучи лучистого солнца,
моё состояние тревожного беспокойства внезапно проходит,
и я определяю (не без помощи остроглазой коряги в кирзачах)
главную причину болезненной тяжести в пояснице
и тоскливого неудобства в согнутом до онемения локте.

Правда, это не давало ответа по существу,
зачем я выбрал столь сложный способ ношения ведра в подмышках,
у которого есть металлическая дужка с деревянной ручкой?

А скосив взгляд внутрь двенадцатилитровой эмалированной ёмкости
на лежащий там свёрток из старой пожелтевшей бумаги,
я вдруг начинаю понимать, что в свете неопровержимых фактов,
уличающих меня в преступных замыслах
мне уже никак не отвертеться от обоснованных подозрений,
и никогда не снискать прощения и оправдания
в злых глазах проницательной ведьмы.

И какие бы я не сейчас давал объяснения
чудесного появления подозрительного свёртка на дне моего ведра,
все они будут малоубедительны и тщетны,
под бременем тяжких улик и твёрдой уверенности обличителя,
что время блуждания в сумеречном лесу, я провёл не без пользы
и шёл теперь не с пустыми руками (и вёдрами).

Впрочем, последнее обстоятельство могло бы служить и смягчающим,
но, боюсь, не в данном дремучем случае.

Интересно, верят ли ведьмы в приметы,
в пустые вёдра, в упавшие на пол вилки и калитки посреди лесной тропы?
Как-то неудобно спросить.

- А вот, угадайте, чё! – Выдворив ведро из подмышек,
и предав ему естественное положение, я отвечал нарочито басом,
будто персонаж из известного мультфильма, мысленно скосив глаза к переносице.

- Нашёл гадалку. Сховацал, чай, ягьяль какой из Залы Каминной.
Заховался тут в кустах, как зай в капустных листах,
и ушами будто лопухами шолошишь.
А сам, не со Станции ли, случайно?

- А это хорошо или плохо?

- Кому как. Мне едино. Но головушка, вижу, у тебя чудит…
У кьюди же зацеп есть, на боку нести зачем?
Сцапал, как пить дать, чужое и хочешь с собой унесть?
Вон, вижу, кьюда не пустая?
Лежит в там какая-то хова, так?

- А кюда… хова, это чё, это на каком языке?

- Кюдахова это чушь полная, словоблудство.
А хОва в кьюди, это вещь непонятная, загадочная.
Любопытно, чё в там?

- Загадка, блин.

- Да уж, вижу, загадка! Бумага, вон, жёлтая вся, от долгих лет,
и не сегодня сложено, понятно, что в там какой-нибудь ягьяль,
неясно какой – ягьян освящённый или ягьят в купени очищенный?!

- Интересное у вас наречие, мадам, «Ягьян, Ягьят».
Полная чушь и мураль для человека не посвящённого.
Ну, предположим, вещица там древняя или пачка писем старых, к примеру,
а вот почему хранили это всё долго и сразу не выбросили,
это отдельный и весьма интересный вопрос.

- А мне изкуда знать, почему?
Я на кипье не гадаю. Если Ягьян, удачу поманит. Если Ягьят от напастей спасёт.
А если сам не ведаешь, что несёшь, так зачем оно тебе, в таком случае?
Верни, откуда взял!

- Ну, это моё личное дело, зачем оно мне, и я уж сам порешаю,
как мне поступить, вернуть откуда взял или выбросить,
а бесплатные советчики мне и даром не нужды.
Захочу – так брошу, захочу – в клочки разорву и пущу по ветру…

– Ну, так захоти, мне отдай.

– Ха? Так сразу и бесплатно?

- Почему нет? Или иеяшь, чо денег много дадут за непонятно чо?

- А что? Это интересная мысль… Продам, пожалуй, может и правда, кто денег даст?

- Ага, даст! Или оглоблей охолонёт… Ховашей у нас не жалуют.

- Вах! Как строго тут у вас… И почему именно оглоблей,
как-то не очень сподручно?
А дубиньЯ и кольЯ уже закончились?
Ну ладно, бабуся, бывай, повеселила ты меня и довольно.

- Ишь, бывай! Бабусю нашёл! Сам-то кто?
А в Посёлок ходил зачем? К Ионию заскочил, или к кому-нибудь ещё?

– В Посёлок?! К Ионию?! – я начинаю уже понемногу яреть
от этого не допускающего возражения тона,
от этой ничем не объяснимой бесцеремонности,
необоснованных утверждений и назойливых подозрений,
и решаю огорошить новоявленную ягусю встречным
(не менее спорным) заявлением:

– Не к Ионию, а к себе домой, и не заскочил, а жить переехал!
Дом у меня в посёлке свой, вкуриваете, мадам?
вот полы помою, чай заварю… но вас в гости не приглашаю!
Не люблю зануд. Так что прощайте, на добром слове!

– Ишь, тхи! Дом у него свой в посёлке!
Смешнее ничего сочинить не удумал?

– А зачем мне сочинять, если у меня бумаги официальные имеются,
нотариусом заверенные? Да вам-то, что за дело?
Я же не в вашу квартиру переезжаю.

– А вид на жительство есть?

– А оно надо?

– А то! Без вида на жительство – все бумаги твои – тьфу,
плюнуть и сквозняком унесёт!
Ишь, понаехали тут всякие, непонятные… мой дом, свой дом!
Люди годами живут, угла отдельного не имеют,
а этот явился незнамо откель и вона как – есть бумаги у него!

– Ну, мне-то, положим, знамо – откель я явился
и дел мне реально нет до ваших сентенций
о живущих годами, своего угла не имеющих,
да и вообще, мадам не надо на моём пути стоять
и руками как мельница размахивать,
а то пойду по своим делам и зашибу ненароком…

– Чо??? Тхи??? Меня??? Зашибу???
Да я сама зашибу любого и всякого кто встанет мне на пути!
Или так зашибу, весь век зашибленным ходить будешь!

Сотворив загадочный жест рукою, развернувшись всем телом и подхватив баулы,
старушенция спешно зашаркала кирзачами прочь,
ворча себе что-то пафосное под нос и свернув на развилке тропы влево…

На этот раз я не последовал за этим лесным недоразумением,
а пошёл далее, по другой тропке, ведущей вправо,
дивясь, до чего, иной раз, лесные чуди случаются вздорными
и такими похожими на соседей с нижнего этажа…

И даже мимоходом подумал, а может быть и впрямь,
подарить ей эту домишку, на фиг?
Ведь всё равно бросать, не поеду же я сюда ещё раз?
Точно – не поеду!

Не успел я и затылок почесать как…
(вот оно, следствие крепкого ушиба!):
ведьма моя, как будто и не уходила никуда,
вновь столбит перед глазами!

Притаилась между двух высоких сосен, среди молоденьких елей
на заросшей кустарником полянке,
за неуместным в этой части леса ржавым шлагбаумом, чуть в стороне от тропы.
Баулы аккуратно сложила возле кирзачей, руки на груди скрестила,
смотрит искоса, хмуро. Дышит тяжело, но… молчит!
Ждёт чего-то. Ух! Ведьма!

«А ведь, пожалуй, связываться с этакой каргой – себе дороже.
Сразу видно из тех, кому палец покажи,
так и руку по самый локоть отгрызёт.
Ну, и ладно, подурачился, подразнил эту нечисть, пора и честь знать!
Как бы, за этими диспутами с жителями лесными на свой поезд не опоздать!»

Подхожу к ней ближе с лицом, излучающим счастье нечаянной встречи
и не спровоцированное дружелюбие,
впав в эйфорию доброжелательного оптимизма и сделав вид,
что сварливый тон и нахальные заявления
никак не задели тайные струны моего самолюбия.

– А что, гражданочка, есть тут у вас путь какой, покороче,
чтоб к станции побыстрее выйти?
А то тропинка, по которой я иду, уж больно извилиста и длинна,
не хотелось бы плутать, да круги лишние нарезать…

Тут в стороне неподалёку, что-то с треском ухает,
как будто какая калитка деревянная с ржавых петель сорвалась…
Я вздрагиваю, но старушенция в оранжевом жилете и бровью не повела:

– Зачем нет? Есть! Вон туда ступай, а когда увидишь во"ота железные,
шагов двадцать ещё по аллее и будет станция.
Ну а с домишкой-то, надумал как?
Чем оставлять без догляда, сдал бо кому-нибудь на пожить
за уход и оплату земельного налога?
Или я те монетку дам. На удачу. Возьми! В обмен!
Тебе успех в делах на пять лет, и дом твой полная чаша будет!

Машинально беру с её руки пятак, поданный решкой вверх,
взвешиваю на ладони, пребывая в затяжном сомнении…

– Ну, как вам сказать… Мне-то, по большому счёту, всё едино.
А вот насчёт супруги не уверен.
Имущество-то это, понимаете, совместное, а если разобраться,
то, большей частью, – её… Пусть уж сама решает, как с домом поступить…

– Как это сама?! – Чоб женщина дела важные за мужа вела?!
Вот смех! Дикость! Чхи!

– Знаете… что… гражданочка!
Мои семейные дела – вас категорически не касаются.
За то, что путь указали, спасибо большое.
А жизни меня учить не надо.

– Ишь, тхи! не надо! А людей обманывать надо?
Обнадёживать, а после ни с чем оставлять, надо?
А вот тьфу тебе, под ноги, чоб на ровном месте споткнулся да упал,
да так упал, чоб головою ушибся, и начисто всю память твою поотшибло
и не вспомнил чоб – изкуда шёл и в куда…
Велес ягеть! Ховысть Кью Ягар!

Сказать, что я осатанел, фанарея от такой неслыханной дерзости,
ну это, по сути, ничего и не сказать, –
я дико вспенился откупоренной баночкой пива пролежавшей час на солнцепёке,
до пузыристых слюней на губах,
вскипел алюминиевым чайником до свиста в выпученных глазищах,
растерявшись и даже не зная с чего начать изгнание бесов из ведьмы –
со сложных трёхэтажных мантров или нанесения лёгих телесных повреждений…

Хотел было зажатый в кулаке пятак ей прямо в лоб пристроить,
но вышло мимо, поскольку ведьмы и след простыл.
Одни баулы остались,
да чуть поодаль за шлагбаумом замечаю упавшую оземь калитку среди травы.
Вот, чёрт!

А не стал ли я, заплутав, уже кругами ходить по этому дикому лесу?
Не решившись бежать за шлагбаум, хотя и было желание великое
догнать и накостылять этой спесивой старухе,
я разворачиваюсь и возвращаюсь на свою тропу,
застыв на обочине задумчивым семафором,

посреди двух её концов, уходящих в разные края,
в глубину лесного массива.

И в куда мне теперь ступать? – в какую сторону указала каряга в кирзачах?
И с какой стороны я сюда вышел?
Вот, яга крючконосая, блин!
Накликала ништяки мне под уставшие ноги,
чтоб в аду ей гореть!

…Так уже было, однажды, в раннем детстве.
Когда впервые меня привезли на отдых в деревню.
В первый раз я пошёл за околицу один.
В незнакомой мне, чужой местности.
Чем-то отвлекся, обескураженный новизной состояния
и потерял из вида дом, из которого вышел совсем недавно...
Незабываемая, мучительная минута.

Мгновение необъяснимого счастья и упоения желанной свободой,
безнадежно отравлены невосполнимой потерей!
Всё – чужое, всё чуждо кругом.
И я – совсем один!
Песчинка, затерявшаяся на огромном пространстве вселенной.
Ведь, (страшно подумать) я не знал ничего!
Ни номера дома. Ни улицы.
Ни названия самой деревни.

Я просто пропал, исчез с лица земли.
Утратил точку опоры.

Ох, уж эти смешные страхи семилетнего ребенка!
Всего один шаг в сторону...
Всего один поворот головы!
Я узнаю место и вижу знакомый дом.
Он рядом – почти в двух шагах.
Просто искал я его в другом направлении.
Я подошёл к нему – с другой стороны.
Неизгладимое из памяти впечатление –
оглушающего, всепоглощающего счастья!

…Наплевав на «правила», и не полагаясь больше на судьбу
в виде монетки, подбрасываемой вверх,
заметно прихрамывая, обречённо топчу тропу в направлении солнца,
высовывающего лукавую мордочку в просветы штолен смолистого сосняка
из-под разорванной ветром накидки набухших грозами туч,
хитро подмигивающее мне сквозь ворсистое покрывало хвои
и скрываясь за стволами высоких сосен,
словно озорной ребёнок, играющий в прятки в лесу…

Озабоченный беспокойной мыслью о надвигающейся грозе,
(а я как всегда, без зонта) ускоряю шаг…

…пока на моём пути не оказывается высокий кирпичный забор,
правда, весь в трещинах, и во многих местах, почти полностью обвалившийся.

Где, в одну из образовавшихся прорех, неожиданно сузившись,
ловким ужом вползает моя тропа.

Доверившись ей, вхожу в неширокий проём в стене,
осторожно перешагнув через обломки кирпичей,
куски штукатурки и прочий строительный мусор…

…и выхожу прямо к обрыву, размеров широченных, как океан
изумляющий воображение необозримой бескрайностью,
утопающей в клубах тумана, вздыбившегося, как дымы паровозных труб,
до самых небес, ослепляя сочащимся сквозь него оранжевым струением,
утонувшего где-то на глубине солнечного шара…

…Ошарашенный дивным зрелищем невольно замедляю шаг,
утрачивая счёт времени от нахлынувших впечатлений и дум.

Но очень скоро унылое безразличие
от бесконечного и однообразного пути притупляет внимание,
остужает бурление чувств, делая все движения вялыми,
а размышления – вязкими и ленивыми...




(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)





Рейтинг работы: 41
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 89
© 12.09.2013 Valeriy Levi
Свидетельство о публикации: izba-2013-876008

Рубрика произведения: Проза -> Психологический роман



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  















1