Решение пенсионного вопроса в отдельно взятом дворе.


Решение пенсионного вопроса
в отдельно взятом дворе.

Пенсию Роза Семеновна получала, как и все жильцы нашего дома, третьего числа каждого месяца, но в этот день она, в отличие от других пенсионерок, не выходила во двор и не спрашивала вышедших туда раньше: «А что пенсию сегодня принесут?»
Дело в том, что Роза Семеновна была мамой местного олигарха Шурика Ольшанского, и пенсия ей была вроде как не к чему. Каждую неделю у подъезда останавливалась большая черная машина и шофер, который, как говорили, раньше был полковником ФСБ, трижды поднимался на третий этаж, чтобы доставить Розе Семеневне необходимые продукты. А один раз в месяц приезжал сам Шурик Ольшанский и вез маму в торговый центр «Южный город», где покупал ей обновки. Эти яркие модные шмотки она демонстрировала во дворе в течение двух-трех дней, пока они не надоедали ей самой.
Население нашего дома, да, я думаю, и всего города, удивлялось, почему она не переезжает в замок олигарха, который тот построил в самом красивом месте, на излучине реки, где каждый второй дом был архитектурным памятником с мемориальной доской на фасаде. Но куда было этим памятникам, произведениям великих архитекторов позапрошлого и позапозапрошлого веков, до замка Шурика Ольшанского! Он нависал над ними, как утес с нахально-красной крышей, хищно расправив крылья своих многочисленных пристроек и гаражей.
Одна из самых любопытных старушек однажды не вытерпела и спросила Розу Семеновну во время демонстрации ею коллекцию одежды всемирно известной фирмы Cavalli, почему она не живет с сыном.
«У него там чисто и тихо, как в элитном гробу, - ответила Роза Семеновна. - А потом, кому я там буду свои обновки показывать?»
В тот день, когда приносили пенсию, мама олигарха впервые за весь месяц появлялась во дворе одетой, как все жильцы, повседневно и с большой сумкой в руке.
В это время во дворе было оживленно: старушки собирались на скамейках обсудить, сколько кому добавили
к пенсии или посетовать, что так долго уже ничего не добавляют, любители выпить собирали деньги на вечернее застолье, которое обычно проходило на детской площадке, а доминошники обсуждали вопрос: не сыграть ли сегодня в честь получения пенсии партию — другую «на интерес».
Поэтому, когда Роза Семеновна выходила из подъезда в таком непритязательном для нее виде, на женщину устремлялись полсотни глаз. А так как этот выход повторялся каждый месяц, то сразу же начиналось оживленное его обсуждение.
- Пошла, — говорила баба Вася, а официально Василиса Артемовна. - Чего-чего, а деньгами сорить она может.
- Эх! - раздавался за столиком для игры в домино голос бывшего дворника Абдуллаева. - Сколько лет прожила эта Роза, а ума не нажила. Не зря магометане так женщин не любят.
- Убивать таких надо! -горячо поддерживал его Саша-алкоголик, любивший сидеть на качелях и наблюдать оттуда за ходом игры в домино.
Словно услышав все эти слова, Роза Семеновна быстро проскакивала двор и скрывалась за углом, где начиналась уже другая жизнь, большая и суматошная.
А разговоры вновь возвращались в свое привычное русло... До возвращения Розы Семеновны к родному подъезду...
Она была нагружена пакетами, свертками и коробками в ярчайшей упаковке, и проделав с ними неблизкий путь, естественно, садилась отдохнуть рядом со старушками. А, присев, она не могла не похвастать перед ними своими покупками.
- Смотрите, - говорила она, открывая коробку с иностранной надписью на крышке, - какое чудное пальтишко я купила для своего Микки. Правда, до холодов еще далеко, но я не могу без ужаса вспоминать, как он дрожал во время прогулок в прошлую зиму... С таким трудом подобрала ему шапочку в тон пальтишку... У него ужасно мерзнут уши! Я думаю, это какая-то патология, и непременно обращусь к врачу. Схожу с ним в клинику на Садовой. Говорят, у них там такие очереди...
Старухи смотрели на нее недоброжелательно и даже зло, доминошники начинали отчаянно стучать костяшками, а Саша — алкоголик не выдерживал и уходил от греха подальше.
Но Роза Семеновна, казалось, не замечала этого и продолжала доставать из сумки свои покупки,
- Ой! - вскрикивала она, когда натыкалась на маленькую коробочку с золотым тиснением. - Не могла удержаться и не зайти в ювелирный. Микки так любит украшения. У него сразу поднимается настроение, стоит нацепить на него какую-нибудь блестящую безделушку. И представляете, он прекрасно понимает, драгоценность это или бижутерия. Я просто поражена этим! Посмотрите на это колье! Я думаю, он будет от него без ума. Сама бы носила такое, да только вот шея уже не к черту. В платки ее кутаю, чтобы люди не пугались.
Потом она демонстрировала продукты, купленные специально для Микки и забавные игрушки для его досуга.
Уходя, она говорила грустно, но гордо:
- Могла, конечно, поручить сыну все это купить, да разве он может понять, что надо моему Микки. Это совершенно разные люди!
Она скрывалась в подъезде, и ее аудитория сразу взрывалась негодованием.
- Дожила! - с уничтожающим сарказмом говорила баба Вася, всегда начинавшая дискуссию первой. - Родного сына с собакой сравнивает! Обоих людьми называет!
- Брильянты купила для ней! - в тон ей восклицала бывшая лимитчица из Рязанской области, которую народ называл коротко и неблагозвучно: Бычиха. - У Машки из пятой квартиры детей кормить нечем, а эта кобелька своего в драгоценности наряжает!
- Стрелять таких надо! - снова сурово повторял вернувшийся из подвала Сашка, успевший приложиться к бутылке. - Или пенсию отобрать в пользу бедных.
- Господа! - раздавался вдруг умиротворяющий голос Дмитрия Васильевича Шевлякова, заслуженного доминошника и бывшего преподавателя философии местного университета, получавшего самую маленькую пенсию среди всех пенсионеров нашего двора. - Господа! Вы никак не можете понять, что в этом мире жизнь людей развивается как бы несколькими большими потоками, которые почти совсем не соприкасаются. А вы хотите их как бы … соприкоснуть.
- Например?! - кричал бывший прапорщик Стаценко, у которого было четверо внуков и сын — наркоман.
- Например, ... - философ поднимал глаза к небу и начинал вспоминать, что он сегодня смотрел по телевизору. - Например сейчас во французском городе Канны проходит кинофестиваль. И когда я смотрю на красивых людей, поднимающихся по красной дорожке в зрительный зал, где их ждут награды и почести, я понимаю, что это для них все, к чему они они стремились всю свою жизнь. И что им совсем нет дела, как живут люди вне их круга....
- А я слышал, - прервал его бывший учитель физкультуры Пал Палыч, - что какая-то кинозвезда черненьких детишек усыновляет.
- Ты тупой, Пал Палыч, если не понимаешь, что это голый пиар! - резко возразил ему бывший номенклатурный работник Кузовлев. - И не мешай профессору, пусть говорит.
- Я говорю, - продолжал Дмитрий Васильевич, благодарно взглянув на Кузовлева. - что мы не вправе судить этих людей, если даже их образ жизни нарушает наши представления о справедливости, а порой и законы морали.
- Так что, если она свою собачку деликатесами кормит, а рядом в квартире ребенок с голоду умирает, мне и слова сказать нельзя? - выкрикнула со скамейки баба Вася.
- А будет ли польза, если вы скажете это слово? - задумчиво спросил ее философ. - Ведь эти люди уверены, что именно они пуп земли, а своей мелкой благотворительностью способны осчастливить народ, чуть не спасти его от нищеты и болезней.
С профессором всегда соглашались, а потому промолчали...
... А через несколько месяцев произошло событие, изменившее жизнь нашего двора до неузнаваемости.
Известие об этом событии принес Саша-алкоголик рано поутру.
Оказывается вчера вечером в гараж, где их сплоченная компания распивала самогон, привезенный бывшим летчиком гражданской авиации Вовой из его родной деревни Клясово, что на Брянщине, нагрянул участковый Михеич и очень огорчил всех присутствующих, вылив самогон под куст сирени, которая еще не успела распуститься. Кроме того, он составил протокол и предупредил, что в следующий раз они получат не по пятнадцать суток за распитие крепких напитков в общественных местах, а срок поболее, вроде того, что грозит недавно арестованному олигарху Шурику Ольшанскому.
- Как!!! - закричали хором выпивохи. - Шурика арестовали?!
- Еще как! - коротко ответил Михеич и удалился, ничего не объяснив.
- Весна! - сказал Вова, доставая из телогрейки спрятанную бутылку самогона. - Весна - время посадки. Редиску садят, картошку... Вот и Шурика посадили...
А еще через месяц из подъезда вышла Роза Семеновна, одетая по домашнему, в халате и шлепанцах, и спросила старушек, сидящих на скамейке под вконец разыгравшимся весенним солнышком:
- Девочки, а пенсию сегодня еще не приносили?
- Что, не на что собачке панамку купить? - вопросом на вопрос ответила ей баба Вася.
- Да, нет, - ничуть не смутившись, сказала Роза Семеновна и даже улыбнулась. - Продукты закончились. Остался батон нарезной и пакет молока... Да и то, по-моему, скисло...
- Не приносили еще, - сердечно отозвалась тетя Маша из пятой квартиры. - К обеду принесут... А, может, и раньше....





Рейтинг работы: 3
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 325
© 31.08.2013 Борис Аксюзов
Свидетельство о публикации: izba-2013-868156

Рубрика произведения: Проза -> Миниатюра











1