"Я счастлив был тобой... " ч. 3-я, картина 2-я.


Картина вторая.


Михайловское, барский дом. Раннее утро, где-то сразу после рассвета. По аллее со стороны Тригорского к дому выходит Пушкин. В руках у него измятая шляпа, рубашка расстегнута, волос всклокочен. Он садится на ступени и, охватив ладонями голову, невидяще смотрит перед собой. Потом неожиданно улыбается и, вскочив, вздымает руки вверх. Из дома неслышно выходит няня Арина Родионовна.

Арина Родионовна: Пришел, наконец.... Чем это тебя Вульфиха там прикормила, что ты даже ночью перестал домой являться...

Пушкин: Нянька, прекрати ворчать... Посмотри, какое утро! Солнечное, росное... Я шел сюда напрямик, по полю, и позади меня осталась изумрудная дорожка, прямая, как стрела. И на другом конце ее осталось мое счастье... Мое недолгое и очень трудное счастье, в которое я никогда не верил...

Арина Родионовна: Мудрено стал что-то говорить, Александр Сергеич... Так бы и сказал, что старая твоя любовь приехала, поразвлечься решила...

Пушкин (строго): Нянька! Не суди о том, чего не разумеешь! Анна Петровна, может быть, спасти меня приехала от поступков, от коих ты бы в ужас пришла... Это святая женщина!

Арина Родионовна: Сколько их у тебя было, этих святых? А тебе бы о другой подумать, которая тебя и взаправду спасла от душевной дурной хвори, молодость тебе свою отдала, а вчерась в моей светелке все глаза себе выплакала, извела себя начисто...

Пушкин: Олена? Что с ней?

Арина Родионовна: А это тебе лучше знать, что с ней... А я лишь знаю, что душа у нее тонкая: все чует, что с тобою сейчас деется, куда ты сердцем своим устремился... (Уходит в дом)

Пушкин: (он по-прежнему стоит на крыльце, но теперь голова его опущена, а руки, совсем недавно взметнувшиеся вверх при воспоминании о чем-то прекрасном и незабываемом, безвольно повисли вдоль тела. Он напоминает маленького мальчика, которого разбудили после сказочного сна): Устремился сердцем... Как точно нянька сказала... Она все видит и понимает... Так неужто выходит, что все случившееся со мной здесь ранее было не от сердца? Нет, неправда... Я любил Олену... Любил?... А сейчас?

Медленно опускается на ступени. Недоуменно смотрит на шляпу в своей руке и швыряет ее на дорожку. Она катится вниз, подхваченная легким порывом ветра. Вздрагивает листва берез, скрипит приоткрытая дверь.

Пушкин: Как можно забыть, все что было? Ты же душой воскрес с нею, ты стал свободным, дерзким, и только лишь потому, что она была рядом... Так как же тогда понять, что я нынче хочу сказать слова, предназначенные ей, совсем другой женщине, явившейся на какое-то мгновение, пусть чудное и незабываемое, но мгновение... Я же знаю, что она уйдет и забудет обо мне, а если будет помнить, то лишь ради своего гордого тщеславия... По пути домой у меня почти сложился стих о ней... Прекрасный и тонкий стих, пропетый на одном дыхании... Только о ней ли он?... Может я думал о другой, слагая его?...

Встает и спускается в аллею. Смотрит на дорогу, по которой пришел из Тригорскоого. Он даже делает несколько шагов туда, потом оглядывается на спящий еще дом. Темная туча набегает на небо, и словно отражается на его лице.

Пушкин: Нет, не надо врать себе... Эти стихи пробудила во мне Анна... Она вернулась из прошлого, и я снова стал мальчишкой... И в ней есть тайна, которую стремится разгадать каждый мужчина... Она, эта тайна, манит и заставляет забыть все, чем жил ранее... Мы расстались два часа тому назад, а я уже готов бежать снова в Тригорское, чтобы только увидеть ее...

Из березовой рощи выходит мельник Архип. Завидев Пушкина, снимает шапку и кланяется ему.


Мельник: Будьте здоровы, барин. Али собрались куда? Я бы совет вам дал подождать с прогулкой. На небо поглядите... Буря будет вскоре, с дождем а, может, и с градом... Так что переждите дома...

Пушкин: Спасибо, Архип... Пережду... Если смогу... А что там у тебя на мельнице? Привидения больше не беспокоят?

Мельник: Привидениев будто не было... А вот нынче ночью кто-то живой приходил... Я днем умаялся, жернова меняя, уснул без задних ног... А после полуночи чую что кто -то по мосткам ходит.... Босыми ногами - шлеп-шлеп... Выглянул в окошко — будто нет никого... Ну, мне дурная мысля в голову стукнула: кто-то топиться на мельницу пришел. Вышел из дому - никого. Ни окрест, ни в пруду... Я воду из него почти всю спустил, потому как знал, что сильный дождик будет... И видно мне при луне сквозь воду все почти до самого дна. А следы вокруг виднеются, и на кусту кусок от платья прицепился, белая такая холстиночка... Значит ходила вокруг мельницы какая-то смурная душа, покоя себе искала... А, может, упокоения... Кто ж их поймет, этих бездольных человеков, кто от жизни уже добра не ждет...

Пушкин: Так ты точно знаешь, что этот человек ушел с мельницы живым?

Мельник: Точно... Я потом издаля его увидел... Мелькнула в лесочке белая тень и пропала...

Пушкин: И кто это был, мужчина или женщина?

Мельник (достает из кармана белый лоскут): Мужики сроду одежи из такой тонкой холстины не носят... Баба то была... Али девка...

Пушкин (берет лоскут из рук мельника и подносит его к лицу): Значит, говоришь, живая она ушла?

Мельник: Живая, живая... То ли передумала топиться, то ли вовсе не собиралась... Пришла просто к пруду прогуляться... Бывает, не спится ночью, вот и тянет, куда пострашнее... Я когда мальцом был, на кладбище любил ночами шастать, чтобы себя испытать: храбрый я али нет...

Раздается раскат грома. Пушкин резко разворачивается и почти бежит к дому... С неба срывается ливень. Пушкин добегает до крыльца, поднимает голову и видит наверху Олену. Он стоит там в ночной рубашке, насквозь промокшая, и непонятно, слезы ли текут по ее щекам или дождь . Пушкин взбегает по ступенькам, берет на руки и уносит в дом.

Из рощи выходит знакомая троица: режиссер-постановщик, женщина-художник и автор пьесы. Дождь тотчас же прекращается.

Художник: (присаживаясь на ступеньки): Мне кажется, что вы, дорогой наш автор, написали очень плохую и вредную пьесу. У зрителя может создаться впечатление, что жизнь Пушкина на этом заканчивается... Что не будет ни Натали, ни милых его детей, ни дуэли... Вы только посмотрите, как он страдает!

Автор (смущается и в то же время злится): Если бы вы удосужились внимательно прочесть мою пьесу, вы бы могли заметить, что ничего там такого нет. Да, он в смятении после приезда Анны Керн, ему жаль Ольгу, но Пушкин — человек отнюдь не склонный к подобным терзаниям, какие вы только что увидели.. Вы поймете это, когда он будет писать свое письмо к Вяземскому...

Режиссер (раздраженно): Так выходит, что актер переигрывает, или что?

Художник: Или что... Просто он стал на это время самим Пушкиным... Он живет его жизнью, а не той, что описана в этой бездарной пьесе...

Автор (возмущенно): Ну, знаете ли!

Художник: Знаем... Вы вот скажите, у вас есть в пьесе вот этот ливень, который только что сорвался с небес?

Автор: Конечно, нет... Разве он возможен в театре?

Художник: Так откуда тогда взялся этот дождь?

Режиссер (задумчиво и грустно): Это природа решила оплакать его уходящую любовь...

Художник: Наконец-то вы сказали что-то соответствующее состоянию вашей души... Только произошло это почти в самом финале нашего совместного спектакля... В котором актеры играли то, что им взбредет в голову, где я не узнавала своих декораций, а автор удивлялся, почему Пушкин не хочет выносить на публику свои ссоры с отцом...

Режиссер: Ничего, остается всего лишь две картины, чтобы увидеть, чем все это закончится...

Художник (звонко смеется): И это говорит сам режиссер-постановщик спектакля! Он будет ждать, какие сюрпризы уготовлены ему героями пьесы, постановкой которой собирался поразить мир. Как же! Сам Пушкин в ней, и почти неведомая никому его любовь к крестьянской девушке.

Режиссеру тоже почему-то становится весело , и он мелко трясется от беззвучного смеха.

Режиссер: И, кажется, поразил!





Рейтинг работы: 9
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 309
© 13.08.2013 Борис Аксюзов
Свидетельство о публикации: izba-2013-856684

Рубрика произведения: Разное -> Драматургия











1