Август 2013 - "Российский Писатель" о Денисе Коротаеве


Август 2013 - "Российский Писатель" о Денисе Коротаеве
августе 2013 года исполняется 10 лет со дня трагической гибели русского поэта Дениса Коротаева.
К этому событию в память о Денисе Коротаеве в периодике приурочены публикации материалов о поэте и его стихов.

Первая из которых на днях опубликована в электронном издании СПР
«Российский писатель».


В свежем номере периодического издания Союза Писателей России

«Российский писатель»

http://www.rospisatel.ru/




вы сможете прочитать как стихи Дениса Коротаева



http://www.rospisatel.ru/korotajev-stihi.htm


так и посвященные ему воспоминания


http://www.rospisatel.ru/korotajev-o_nem.htm

Ссылка на страницу поэта на сайте

изба-читальня:

https://www.chitalnya.ru/users/deniskorotaev/

ЕНИС КОРОТАЕВ: «ДОГОРАЮТ МОИ ГУСЛИ-САМОГУДЫ…»
Из воспоминаний о погибшем поэте

С В И Д Е Т Е Л Ь С Т В О

Среди трагических потерь Отечества нашего в последние годы ХХ и начала ХХ1
века, гибель в автокатастрофе Дениса Коротаева стала для меня и многих других литераторов тяжелым личным ударом. Он подавал и оправдал в стихах и в жизни большие надежды и читатель этой книги, думаю, согласится со мной.
«Поэзия – есть высшее искусство духа» - утверждал Гегель. Высокое поэтическое слово Дениса, верится, «тленья убежит». Прежде всего потому, что оно раскрыло нам русскую душу молодого человека «страшных лет России» и показало ее в художественных образах, временами классически чистых, или метафизически обостренных. Пожалуй, более разностороннего, всесторонне образованного и образно мыслящего молодого поэта у нас в стране в эти годы не было. Ученый, музыкант, педагог,
философ, собственно он продолжал традицию разносторонности поэтов золотого века.
В этом я сразу убедился на нескольких Пушкинских праздниках в Пскове, Михайловском и Москве. В интеллектуальном смысле Денис искал истину, в чувственном – полноту любви, в социальном – справедливость.
Лишенные модернистского сумбура и невнятицы стихи Дениса фактически совершенны и восторженно воспринимались слушателями в артистическом авторском исполнении, несмотря на , порой, избыточность текстов, как бы излишнюю проговоренность.
Абсолютная полнота, уверен, пришла бы к автору со зрелостью, с полной сосредоточенностью разносторонней личности на стихах, со смягчением, хотя бы временным, исторической действительности.
Стихи Дениса Коротаева фонетически полноценные, русские – есть “свидетельство”, в библейском смысле этого слова, - о времени, о человеке, о поиске смысла его жизни.
Стихи его дают внимательному читателю надежду, ибо показывают в художественных образах, каких нравственных высот может достичь русский человек в трагических обстоятельствах.
О том же говорит краткая биография поэта, публикуемая ниже.

Лауреат Государственной премии России,
Председатель международного Пушкинского комитета
Поэт Владимир Костров.

АНГЕЛЫ В РОССИИ ДОЛГО НЕ ЖИВУТ«Наши книги пишут нас
Кровью душ по глади судеб…»

Ангелы в России долго не живут. Назови я его в глаза ангелом, уж посмеялся бы в волю… А ведь за глаза так и думала о нем… Ироничный ангел…
Недавно, рассказывая о своей переписке с одним русским эмигрантом, ляпнула от души: «Я ему мое любимое из тебя - «Гуси-лебеди» послала и написала, что ты - лучший из молодых поэтов России». Потом смутилась от сказанного: «Ой! Ничего, что я тебе это говорю?». «Говори, говори еще!», - сказал с такой убойной интонацией, так смешливо-серьезно, что оба прыснули в телефонную трубку.
А ведь я абсолютно искренне считаю, что Денис Коротаев – лучший. Среди всех, кого знаю лично. А уж сколько среди них талантливых людей, сразу и не соображу, но не мало, точно. Лучший, и не только как поэт. Здесь время рассудит. Прекрасный друг. И еще – тут во мне математик песню поет! - представляете поэтов, которые не сборниками стихов, а авторефератами кандидатских диссертаций первым делом обменялись? Я - «универ», он – «физтех». Вечные конкурирующие научные Олимпы времен холодной войны, сборище гениев будущей оборонки. И все же именно физтех – белые воробьи, особые, с нестандартным мышлением…
Вот только лучший «из молодых» – это по сравнению с нашим поколением семидесятников. Привыкла - молодой, молодой. А ведь - тридцать шесть. Уже. Или – еще. И не верится, что - пожизненно.

Некролог не пишется. Не получается о нем - в прошлом времени.
…Вы еще растащите на цитаты.
И расставите по миру наши бюсты.

На скрижали навесив брюнетку-ленту,
Наши строки завоете дружным хором,
И провидя весь ужас сего момента,
Мы живем втихаря и умрем не скоро…

Не скоро. Да уж. А может быть, именно так?
Нет, писать в прошлом времени, писать – «был» – не получается. Сознание протестует. Со странной убежденностью - наберу телефонный номер, и ответит знакомый голос…
В нем было столько жизнелюбия, столько энергии.
Ушел из жизни? Кто угодно, только не он. С его-то жизнерадостной улыбкой нараспашку!
Перед глазами – как кадры документального кино – вспышками – живой …
… Звоню как-то по делу.
- Слушай, в Ялту можно сгонять, путевки дешевые от литфонда, - говорит он.
Всегда так, делился, если кому-то что-то могло быть полезно.
Ялта 1997-го. Полупустой Дом творчества, шесть с половиной полупьяных поэтов под мухой, засидевшейся на породистых крымских лозах будущего «Пино гри»…
Мне за ним не угнаться… бегом с горы, где прилепилось наше ласточкино гнездо для пишущей птичьей стаи …
Летит на море, не угнаться за ним… ему все успеть надо…
- Денис, погоди, загонишь меня совсем! Эх, молодое поколение…- смеюсь я.
Не ждет, мчится по Морской улочке вниз. Чувствую себя школьницей, сбежавшей с уроков. По набережной еще сколько-то там километров. Уфф! Летит. Все надо успеть - так и жил всегда. В страшно сжатом ритме, с ощущением - успеть.
… теннис. Гоняет по площадке, куда там! Моя подача. Прицеливаюсь. А он … опа! – движение из ламбады в обнимку с ракеткой. От смеха мажу. Ага, и сам ржет. Ну, конечно, продула ему с разгромным счетом. И не обидно. У него многое лучше получается.
Первый заезд украинцев не от Литфонда. Через год они заполнят все. А пока их немного, но какие! За моим столиком сидит киевлянин, не «письмэнник», что характерно, - «рядовой». И принципиально, зная, что не все пойму, говорит со мной только по-украински. Ругает, как и положено, москалей.
А тут нас с Денисом попросили выступить в библиотеке со стихами перед отдыхающими. В основном перед хохлами, то есть. И есть информация, что киевлянин собирается прийти. Причем – с какими-то явно террористическими намерениями. То ли с помидорами не свежими, то ли - с томиком Бендеры…
- Что будем делать, Денис? – спрашиваю. А, надо заметить, мы все как-то больше про Россию собирались читать, про нее, родную… - Слушай, а у меня папа- хохол.
- А у меня – мама, - отвечает.
Вот с этих слов и начали мы выступление. А потом Денис сказал что-то о славянском братстве. И посмотрел так… как умеет. Обезоруживающе. Короче, растаял наш бендеровец. Слушал про Россию, затаив дыхание. Сказал только: «не забывайте, что Украина – и ваша родина».
- А як же!
Да, а перед началом, Денис спросил:
- Есть у меня еще пятнадцать минут?
И написал стихи о Ялте. Такие, что другим за всю жизнь…

Чутко цепляясь плющом за обветренный склон,
Город висит между трех одичавших стихий.
Тише, поэты, умерьте рифмованный стон,
Дайте услышать напетые ветром стихи!

Небо прибито к вершинам гвоздями светил.
Волнами сглодана берега старая кость.
Что ж ты, Джалита грустишь, нас к себе допустив –
Робкий хозяин, снимающий угол как гость?

Пусть кипарис и миндаль вместо скрюченных верб –
Жизнь не обманешь цветами рекламных картин.
Право, Джалита, не твой ли сегодняшний герб –
Бедные дети на фоне богатых витрин?

Восемь веков стерегут твой неверный покой
Серыми скалами Петр, Даниил, Теодор
В город хранимый врываясь гремящей рекой
И растворяясь в певучих расщелинах гор.

Знаешь, Джалита, средь этого сонма святых
Горько должно быть себя ощущать не у дел?
Но отчего в суете твоих улиц витых
К черту летит геометрия линий и тел?

Но отчего так легко подниматься наверх,
Меряя праздные версты по склонам крутым?
И не достичь каменистой вершины вовек,
И не понять, что скрывает заоблачный дым…

… Завидовала? Да нет. Точно. Каждому – свое.
И никогда не обижалась, когда он мои стихи критиковал. Метко и за дело. А потом хороший отзыв неожиданно писал. Так всегда. Многих в Союз Писателей привел. Жалел, если у нас не всегда хорошо получалось. Относился бережно. Чтобы писать не бросили.
А стихи. Много их в то лето звучало. Пригласила нас в свой номер Ольга Михайловна Соловьева-Овчаренко. Читали ей по очереди несколько часов. Я волновалась – вдруг не понравится? Но с Денисом на пару – не так страшно…
Через год, в 1998, снова встретила его в доме творчества. Вдвоем с будущей женой, тогда еще невестой. Молодые, красивые, счастливые. Порадовалась за них. Пять лет счастья. Разве мало? Вот давала себе зарок – не цитировать его стихи. Не получается. Прости, я не много, бережно…

Ах, вы годы мои!
До чего ж вы меня исковеркали!
Разве был я таким?
Да и мог ли я раньше сказать:
Я люблю не тебя,
А твое отражение в зеркале,
Что улыбкою влет
Прожигает стеклянную гладь...

Пять лет. Немало…
Кириенковский кризис застал нас врасплох. Встречаю утречком Дениса и Кристину.
- Сходи на набережную, - говорят.
- А что, - не подозревая всей подлянки, уготованной нам «родным» правительством, улыбаюсь я.
- Фотку сделали, Р.Р. – два нуля!
Поясню для тех, кого миновало это счастье, оказаться в Крыму без единого доллара 17 августа приснопамятного года: Р.Р. – это курс российского рубля по отношению к гривне. Да уж. Два нуля! Нарочно не придумаешь. А Денис смеется. Да не интересовали его доллары. Никогда и ни в какой ситуации. Как и деньги вообще. А вот на юмор глаз был цепок. А не только глаз. Кто не помнит его частушки и пародии?
… Впрочем, все. Достаточно.
Пусть написанное будет просто моей светлой маленькой зарисовкой. Солнечным бликом по весне. Отражением пучка фотонов в зеркале моей души. А он и был для нас всех, его друзей – нашим солнцем. Вроде – ничего особенного и не скажет. А настроение потом вдруг станет до странности хорошим, редко возникающим по случаю нашей дурной, суматошно-шизоидной жизни. Вот теперь – точка. А про то, что спал он по пять часов, преподавал почти задаром, что любили его ученики, и многое еще, из чего и могла бы я доказать как теорему Ферма постулат о его свойстве быть маяком нашим – скажут другие. Друзья его и близкие. Ведь друзей у него было немало. И только одного не было. Врагов. Не успел нажить.
И никакого некролога! Отказываюсь. Принципиально. Потому что не верю в то, что не ответит в телефонной трубке знакомый голос…
… Одна секунда, одно движение чьей-то руки. И – лобовое столкновение машин на шоссе. Неотвратимо. Необратимо. Почему – с ним? Да нет, все это – кошмарный сон. И никак не удается проснуться.
Неделю шел дождь, побив все рекорды метеосводок. А когда душа ввысь устремилась, отпетая, выглянуло солнце…
Что это за край такой особый, Россия вечная наша, что у нее за грехи такие перед Богом, что ему самых светлых, самых лучших приходится во искупление за всех за нас так рано к себе призывать?
…Вот и стало у нас одним ангелом-хранителем больше… кажется, кто-то так и сказал на поминках… не буду…не было… не верю…

Думала до встречи с ним: вот и все, наше поколение уходит, а кто потом? Да нет, не уходит. Откуда такие? Отец Дениса – родом из того же поднебесья – из физтеха. Знак особого качества ума и души. А мама… она и воспитала сына. И этим сказано все. Шестидесятники…

А стихи. Не стоит выдергивать цитаты, крошить на кусочки, препарировать и философствовать над смыслом. Понимал он нашу суть российскую, как никто. Читайте. Сборники вышли. Стихи есть в интернете.



Москва, август 2003 года

Денис Коротаев:

И это — Родина? Не верю,
Что лишь уныние и страх,
Лишь обозленность и потери
В огнем покинутых глазах.
И примириться не смогу я
С роскошной этой нищетой.
Я все же знал ее другую
И выше той, и чище той,
Что попрошайкой в переходе
Сидит у мира на краю
И в отрешении выводит
Молитву тихую свою...
Неужто это было с нами —
Лихая стать, святая честь?
И что кому придет на память,
Теперь воистину Бог весть:
Кому-то - бабий плач истошный,
Кому-то - срам, кому-то - храм,
То телогрейка, то кокошник,
То хлеб с соломой пополам.

То дым родного пепелища,
А мне, как символ этих мест, —
Деревья, что с рожденья ищут
Слепыми кронами норд-вест;
Шумят, качаются нелепо,
По небу листьями шурша,
И не узнают, ибо слепы,
Что так незряча и душа.
Вздыхают, головы понурив,
Как будто в этом их вина,
И пишут, пишут на лазури
Моей России письмена...

* * *
В этом городе, прежде тесовом,
В этом городе, прежде каменном,
Век я маялся над вопросами,
Словно город был мне экзаменом.
В этом городе, прежде ласковом,
В этом городе, прежде искренном,
Был я отпрыском, стал я пасынком,
Был я радостным, стал я выспренним.
В этом городе, пиво-вобленном,
Где хотя бы раз пили-ели вы,
По углам стоят то ли гоблины,
то ли чудища церетелевы.
В этом городе, кровью клеенном,
В этом городе, сталью штопанном,
Нареченное населением
Забутикано да зашопано.
В этом городе глупо каяться,
Да и хвастаться не глупее ли
Перед теми, кто развлекается
Панихидами с юбилеями?
В этом городе, снобом хаянном,
В этом городе, злобой вспоротом,
И живем-то мы неприкаянно
С этим городом, с этим городом

***

Гуси-лебеди летят
По-над краешками сосен.
В желтый бархатный наряд
Перекрашивая осень.
Обнимая тишину,
Что-то шепчет сирый ветер...
Эту дивную страну
Не сыскать на белом свете,
Не найти по словарям,
Не спросить у очевидцев:
Обернешься - и она
В сизой дымке растворится...
Но в любые времена,
Зла не помня, не покинет
Эта дивная страна,
Эта вечная Россия..

О ДЕНИСЕ КОРОТАЕВЕ РАССКАЗЫВАЕТ ОТЕЦ ПОЭТА

Родился 14.06.67 г. В Москве.
В 4 года начал читать запоем, теряя зрение, и в 5 лет был «отлучен» от книг.
Но мать и бабушка – украинки - с детства приучали мальчика к восприятию и любви лучших образцов русской и украинской литературы. Украинские песни и сказки бабушки, переданное матерью прекрасное владение иностранными языками /она работала переводчиком с нескольких иностранных языков/ - все это воспитало в ребенке культуру речи, восприимчивость к лучшим литературным образцам, «легкость слова», образность. С самого рождения Дениса мать передавала ему свои незаурядный интеллект и знания. Это духовное, интеллектуальное единение и эта любовь уже в 9 лет прозвучала в стихотворении мальчика: «Маме».

В «очень» средней школе №269 Денис не смог быть «как все», а это был непреложный закон школы. И вопреки этому «закону» у мальчика проявились незаурядные способности по всем предметам и особенно по литературе и математике, которая, очевидно, пришла с отцовскими генами. На выпускных экзаменах в школе в его работы по литературе и математике были внесены ошибки, чтобы не дать медаль – это было страшным ударом для Дениса, первой серьезной несправедливостью мира взрослых. А школа? Она вскоре перестала существовать.
Когда Денису было примерно 10 лет, жившая в том же подъезде преподавательница фортепьяно Гнесинского училища предложила Денису позаниматься с ним. В итоге через 6 лет он сам стал сочинять музыку, а играть так, что ему настоятельно советовали поступать в Гнесинку и прочили талантливому мальчику большое музыкальное будущее.
Но были и еще другие серьезные увлечения:
- любовь к природе, цветам, растениям, наблюдения над ними, прекрасное знание жизни животных как начало осознания гармонии мира и человека в нем;
- увлечение шахматами, от первого взрослого разряда до сеансов одновременной игры с 6-ю партнерами вслепую.
И все эти годы поэтическая сущность Дениса дремала в нем, время от времени прорываясь детскими стихами.
А потом началась взрослая жизнь…
После окончания факультета аэрокосмических исследований Московского Физико-технического института в 1991 г. Денис поступил в аспирантуру Института прикладной механики АН СССР. В аспирантуре выполнил работу по гидродинамике. Защитив эту работу, он получил степень кандидата физико-математических наук.
С багажом этих знаний начал преподавать математику, а затем и информатику в Московской государственной Академии приборостроения и информатики. А еще успевал преподавать во всех подмосковных филиалах Академии, несколько лет работал в приемной комиссии, отбирая на свой факультет лучших студентов.
Блестяще читал лекции и вел семинары – часто студенты по окончании лекции устраивали ему овации.
Опубликовал несколько книг и учебных пособий для студентов по информатике, получил звание доцента.
Глубокое знание информатики позволило Денису выполнить заказ одной из западных фирм – организовать системное программное обеспечение громадного компьютерного салона в торговом центре «Манеж», а опыт работы с людьми –
набрать и обучить штат для этого салона.
НО… внутри жило, накапливалось, формировалось то, что по словам одного из любимых его поэтов «нахлынет горлом и убьет…». Это произошло в 1988 г. Стихи пошли все увеличивающимся потоком. Первым критиком его стихов была, конечно, мама. Они могли по часу спорить – со ссылкой на классиков, орфографические словари и правила грамматики - по поводу единственного слова или запятой в стихотворении.
Публикации стихов проходили тяжело. В редакциях ему часто говорили, что если бы он был инвалидом или убогим, то с публикацией не было бы проблем, а с его благополучной биографией - надо ждать.
А стихи продолжали рождаться в душе и ложиться на бумагу…
Постепенно доброжелательность Дениса сделала свое дело , и появились первые публикации в журналах, газетах.
Признанием Дениса Коротаева поэтом явились прием его в Союз писателей России, публикации его сборников стихотворений «Проводник» - 1994 г., «На развалинах эпохи» - 1995 г., награждение его Есенинской премией России /1996 г/..
Большим доверием Московской писательской организации было избрание Дениса в члены Правления для работы с молодыми поэтами. Не жалея времени и сил, он работал с начинающими поэтами и наиболее талантливых из них рекомендовал принять в Союз писателей.
Вел поэтическую студию у себя в академии, преподавал стихосложение на факультете журналистики в МГУ.
Ранний уход дорогого, самого близкого по духу человека, самого строгого ценителя его творчества – его матери, в 1996 г. стал для него невосполнимой потерей. Воплотившийся в ней образ женщины, друга он пытался неосознанно обрести вновь и вновь. Это нашло некоторое отражение в его лирике, в его отношении к женщине.
8 августа 2003 года в автомобильной катастрофе погиб хороший инженер, отличный преподаватель, талантливый поэт – человек и гражданин – Денис Геннадиевич Коротаев.

Геннадий Алексеевич Коротаев, отец поэта

ДЕНИС КОРОТАЕВ: «ДОГОРАЮТ МОИ ГУСЛИ-САМОГУДЫ…»

К 10-летию со дня гибели поэта

Говорят, что настоящим признать поэта могут только после смерти. Что время рассудит. Порой время как судья наших дел бывает слишком жестоким, а признание запаздывает.
Денис Коротаев по всем меркам - поэт настоящий. По самому большому - Гамбургскому счету. Как и положено настоящим русским поэтам – трагически погиб в августе 2003 года возрасте 36 лет. Как и положено – задолго до гибели писал пронзительно сильные стихи, полные предчувствия краткости пути земного. А накануне кончины написал такое, что только руки развести да склонить голову. Словно вместе с поэтом многие поколения наших предков из Русского Поднебесья голос подали, и все - в одном стихотворении. «Догорают мои гусли-самогуды», и оттуда же, знаком смутного времени – «Да леса еще найдутся по России». Новый голос, открывший за полгода до рокового столкновения на шоссе был не громко-надрывным, как порой принято в наше крикливо-скоморошеское время, автор говорил тихо, но голос его был мощным. И ему еще предстоит прокатиться эхом по всей России. 10 лет прошло с тех пор, как пулей вылетевшая на встречку машина казнила поэта. Казнила так, как расстреливали на дуэлях Пушкина и Лермонтова, как ставили к стенке Гумилева, как душили и вешали Есенина - мрачная, нелепая и чудовищная гибель. И не то, чтобы поэт не был обласкан при жизни. Вот и книги выходили, самые известные из них - сборники стихов «Белые тени»( 1998) и «Итак»(2001). И печатали его наперебой - журналы «Наш современник», «Молодая гвардия», газета «Литературная Россия» и другие достойные литературные издания. И в союз Писателей он был принят в 1994 году, когда поэту было всего 27 лет. И, словно торопясь сделать для русской культуры как можно больше, работал в СПР - приводил новых молодых поэтов в лоно Союза Писателей России. И самую известную национальную премию в области поэзии – имени Сергея Есенина автор получил при жизни. Но не оставляет чувство незавершенности – нет, не жизненного пути – здесь промысел только Господний – а пути творческого. Роковой случайностью (?) он был убит на взлете. Как только голос его приобрел мощь и силу. Ведь так, как Денис Коротаев, сейчас мало кто пишет о России. И возраст здесь ни причем. Понимание России, ее корней и судеб, нашего смутного времени – такие мысли впору умудренным старцам с ученой степень доктора философии. А красота слова никакой ученой степенью не дается. Такая красота только от Бога. А еще – интеллект ученого-физика, выпускника одного из самых незаурядных вузов России- Физтеха, без чего стихи Коротаева трудно представить.
36 лет земного пути, и сотни невероятно ярких, неповторимых по звучанию стихов. 36 лет и 10 лет жизни уже только в стихах. Мало ли это? Нет, не мало. Ведь наша жизнь измеряется не в годах. Чему порукой такая краткая жизнь золотого певца России Сергея Есенина. И еще одного золотого певца – Дениса Коротаева. С перекличкой почти в столетие.
Виолетта Баша, член Союза Писателей России

ДЕНИС КОРОТАЕВ:
«ДОГОРАЮТ МОИ ГУСЛИ-САМОГУДЫ…»
1.

ГУСЛИ–САМОГУДЫ

Сколько люду набежало, сколько люду! –
И торговый, и служивый, и блаженный…
Догорают мои гусли-самогуды,
Прожигая полынью во льду саженном.
Не стоял бы я на месте, словно идол,
И метнулся бы в огонь, да цепью кован.
Не иначе – скоморохов кто-то выдал,
И сказителям конец поуготован.
Видишь? – стражники расставлены повсюду
И качают бердышами, дети песьи…
Догорают мои гусли-самогуды,
Догорают мои звончатые песни.
Догорают – а потом уйдут под воду…
Только сажа на снегу лишь… Только сажа…
И отправится попа да воеводу
Распотешить верноподданная стража.
Разойдутся не дождавшиеся чуда
Кто – со смехом, кто – с добычей, кто – с укором…
Догорают мои гусли-самогуды,
На костре по-инквизиторски нескором.
Кто-то вышел на мостки, как на подмостки,
Кто развеяться пришел, а кто – согреться…
И постреливают немощные доски
Разрывными – да по сердцу, да по сердцу…
Только я реветь белугою не буду,
Сколь бы други-гусляры ни голосили…
Догорают мои гусли-самогуды,
Да леса еще найдутся по России.
Отсижу свое в чахоточном остроге,
Слажу новые – соборнее да звонче –
И пойду, покамест горе носят ноги
Допевать все то, что прежде не закончил…
А покуда рвутся струны, а покуда
Яро пламя, ако рана ножевая,
Догорают мои гусли-самогуды,
И корежится в огне душа живая…
16-17.12.02

2.

РОССИЯ, РУСЬ, ХРАНИ СЕБЯ, ХРАНИ!

Россия, Русь, храни себя, храни!
Н.М.Рубцов
Россия, Русь, храни себя, храни!
А мы не в счет - мы нынче не вояки.
Мы, кажется, забыли в этой драке,
О том, что мы воюем не одни.

Россия, Русь, ну что нам воевать,
Когда флажки уже не держит карта,
И кроме застарелого азарта
Иных утех душе не отыскать?

А мы - все те же... Нас который год
Едва ли заподозришь в пацифизме.
Но что такое "смерть во имя жизни" -
Не вспомнит дух и разум не поймет.

Россия, Русь, мы боле - не форпост.
Храни себя - и ты не ошибешься.
Не нас спасешь, так хоть сама спасешься,
Распятие меняя на погост...

19-22.09.1999

3.

КОТОРЫЙ ВЕК НАМ СПОРИТЬ СУЖДЕНО…

Который век нам спорить суждено.
Который век все яростнее речи.
Откуда мы - не все ли нам равно,
Чем лучше Синегорье Междуречья?
Кто пращур наш - Сварог иль Иисус?
И как нас звать - Славяне или Русы?
Ответит всяк на свой капризый вкус,
Но как порой разнятся наши вкусы!
Кто говорит - нам много тысяч лет,
Кто говорит - одно тысячелетье.
Иной речет - мы пасынки планет,
Иной - о, нет: обещанные дети.
Нас назовут нездешним "Иоанн",
Лета сочтут по шрамам и морщинам,
И до поры погрузится в туман
Наш давний спор без толка и причины.
Мы - те, кто есть, а что до остальных -
Не им судить о наших русских спорах,
Им - тени стен, бетонных и стальных,
А нам - ветра на северных просторах.
Мы - те, кто есть. Иного не дано.
Так отчего, оттачивая речи,
Который век нам спорить суждено -
Чем лучше Синегорье Междуречья?..

4.

А ВРЕМЯ БРОСАЕТ НАС ДАЛЬШЕ И ДАЛЬШЕ…

..А время бросает нас дальше и дальше,
И падает жизнь, как подстреленный вальдшнеп.

И, радостно воя и вытянув выи,
По следу подранка несутся борзые.

Чьей будешь ты стаи - от птичьей до бычьей -
Едино смиришься и станешь добычей.

И вжикает жига, и ахает хота -
Охота, охота, охота, охота.

Охота нам биться - с собою, с другими,
Во славу, за ради, на благо, во имя.

Мы небо до боли крестили мечами
И в битве с собою совсем измельчали,

И в битве с собою почти победили,
Да сделали шаг - и очнулись в могиле

А где-то пообочь, по тропам проталым
Влачились достойные нас идеалы.

И путь был расписан от точки до точки,
От стыдной болезни до пьяной заточки,

От драчки за злато какой-то там пробы
До им же в итоге расшитого гроба.

И выбраться, что ли, наружу из ям бы,
Да знать - не судьба, и - к хорею тут ямбы!..

5.

ВЕДИ МЕНЯ, РУСЬ

Веди меня, Русь, мимо капищ и скитов
От первого часа до мига покоя.
На свете есть много дорог неизбытых,
Но только твоя назовется судьбою.

Храни меня, Русь, от обид и искусов,
От липких объятий нездешнего рая;
К тебе приникаю я преданным русом,
Иных алтарей в храме Геи не зная.

Прими мою жизнь не как дар, а как данность,
Не царскую жертву, но клятву на верность.
Одной лишь тебе я покорным останусь,
Во всем остальном не приемля смиренность.

В минуту веселья и в злую годину
Со мною твое опаленное знамя;
Мне любо смеяться с тобой заедино
И дорого плакать твоими слезами.

Как знать, чем еще будет дух наш испытан,
Как знать, что еще уготовит эпоха...
Веди меня, Русь, мимо капищ и скитов
От первого дня до последнего вздоха!

20-24.12.95

6.


День за днем, за часом час
Было так и вечно будет -
Наши книги пишут нас
Кровью душ по глади судеб.

Нашим книгам не впервой
На болоте этом жабьем
Увлекать нас за собой
Камнем или дирижаблем.

Наши книги нам не льстят,
Верно - знают себе цену,
И вовеки не простят
Ни халтуру, ни измену,

Словно мы не други им,
Вечно держат на прицеле
И ревнуют нас к другим,
Что написаны доселе.

И пока недвижна твердь,
Эту власть дано иметь им
И дарить нам жизнь и смерть,
И бессилье, и бессмертье...

7.


Пой, музыка, пой, музыка,
Паясничай, но пой!
По тропочке по узенькой
Веди над пустотой!

В молчании ли, в шуме ли,
Вызванивай мотив
Во славу тех, кто умерли,
На благо тех, кто жив!

Пой, музыка весенняя,
В которой на века -
И шума наваждение,
И Шумана строка.

Пой, звонкое высочество,
Для коего равны
И Баха одиночество,
И баханье волны.

Пой, музыка служивая,
Растапливая кровь,
А коли будем живы мы -
Споем друг другу вновь.

И праздничное марево
Обнимет небосвод.
Пой, музыка, наяривай,
И час, и день, и год.

Пой, музыка нехитрая,
Не ради, а за так
В краю, где горе - литрами,
А радость - на пятак;

В краю, где редки музы, ну
А демоны - толпой...
Пой, музыка, пой, музыка,
Паясничай, но пой!..

8.


Яблочный спас - диадема на темени
Благословенной страды.
Кроет земля, разрешаясь от бремени,
Яблочным градом сады.

Гулко несутся по скату, по желобу,
Игристым соком полны,
Не доверяя ни возу, ни коробу
Эхо минувшей весны.

Выйди на улицу - стылую, зяблую,
Где не во сне - наяву
Падают звезды, как спелые яблоки,
Прямо в сырую траву.

Стой не дыша и смотри, зачарованный
Кратким безвластием лет,
Как под созвездием Малой Антоновки
Борются ночь и рассвет...

9.

И ЭТО – РОДИНА? НЕ ВЕРЮ…

И это - Родина? Не верю,
Что лишь уныние и страх,
Лишь обозленность и потери
В огнем покинутых глазах.

И примириться не смогу я
C роскошной этой нищетой.
Я все же знал ее другую -
И выше той, и чище той,

Что попрошайкой в переходе
Сидит у мира на краю.
И в отрешении выводит
Молитву тихую свою...

Неужто это было с нами -
Лихая стать, святая честь?
И что кому придет на память -
Теперь воистину Бог весть:

Кому-то - бабий плач истошный,
Кому-то - срам, кому-то - Храм,
То телогрейка, то - кокошник,
То хлеб с соломой пополам.

То дым родного пепелища,
А мне как символ этих мест -
Деревья, что с рожденья ищут
Слепыми кронами норд-вест;

Шумят, качаются нелепо,
По небу листьями шурша,
И не узнают, ибо слепы,
Что так незряча и душа.

Вздыхают, головы понурив
Как будто в этом их вина,
И пишут, пишут на лазури
Моей России письмена...

10.

СЕНТЯБРЬ

То ли дыбится земля,
То ли небо бьется оземь.
Это, бесов веселя,
Бродит осень, бродит осень.

Это лес, на краски щедр,
Снова листьями кружится,
И несет их дале ветр,
Словно спятивший возница,

Что не ведает и сам,
Где исход его скитаний.
И воздеты к небесам
Деревов согбенных длани;

И гуляет по лесам,
Палисадникам и скверам
Суетливый балаган
Беспокойного трувера;

И вода бежит, звеня,
Из расколотого свода...
Это снова на три дня -
Непогода, непогода...

Право, Родина, тебе ль
Да не ведать в час ненастный,
Что сулит ночная трель
Птицы, таинства причастной?

И не надо лишних слов!
Мне и то уже награда -
Купола твоих холмов
В позолоте листопада.

И не надо лишних фраз!
Мне и то уже довольно -
Заболеть вдали от глаз
Этой грустью колокольной,

И, уняв земную дрожь
О распятие березы,
Принимать осенний дождь
За Господни горьки слезы...

11.


Поэзия, живущая в душе, -
Не горький плод излома или сдвига,
Но вечности распахнутая книга,
Но песня на затерянной меже.

Поэзия, живущая в душе, -
Не копия рожденной наспех мысли,
Но слепок и былой, и новой жизни,
Не знающей повторов и клише.

Владычице отринутых теней,
Ей равно чужды золото гинеи
И нищенская сутолока дней,

Но, данное оспаривать не смея,
Она стократ и выше, и мудрее
Того, что после скажут вам о ней…

12.

ГУСИ-ЛЕБЕДИ

Гуси-лебеди летят
По-над краешками сосен.
В желтый бархатный наряд
Перекрашивая осень.
Обнимая тишину,
Что-то шепчет сирый ветер...
Эту дивную страну
Не сыскать на белом свете,
Не найти по словарям,
Не спросить у очевидцев:
Обернешься - и она
В сизой дымке растворится...
Но в любые времена,
Зла не помня, не покинет
Эта дивная страна,
Эта вечная Россия.  






Рейтинг работы: 28
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 450
© 11.06.2013 Виолетта Баша
Свидетельство о публикации: izba-2013-820588

Метки: Денис Коротаев, стихи Дениса Коротаева, пресса о Денисе Коротаеве, Российский Писатель, русская поэзия,
Рубрика произведения: Разное -> Литературоведение


Анатолий Грефонов       24.08.2018   05:21:54
Отзыв:   положительный
Светлая память прекрасному, погибшему поэту!
Прочитал, отличные у него стихи, как жаль...
Виолетта Баша       24.08.2018   06:03:26

Нет слов, грусть такая, что слов не хватает... ранний уход яркого и талантливого человека это горе... Светлая ему память










1