Семь писем в никуда. Письмо пятое.


Семь писем в никуда. Письмо пятое.
Письмо пятое.

Ардонская весна 1962-го...

Этого могло не случиться...

Никогда...

И мне становится страшно от одной этой мысли...

Не знаю, кто и как в деканате распределял места для преддипломной практики. Нам просто прочитали список, и мое сердце зашлось от радости: мы с тобой едем в Ардон.
По прибытии в этот населенный пункт, тогда еще село, нас развели по квартирам, которые находились недалеко от школы, где мы должны были проходить практику.
Здесь мне не повезло: мы с тобой попали в разные дома, и все это по той причине, что я был единственным юношей в нашей группе. Тебя и еще трех девчонок поселили в одной большой комнате довольно-таки богатого дома, а меня, тоже с тремя однокурсницами в старом, типично осетинской мазанке у речки, но в ней было две комнаты, одна из которых предназначалась только мне. Все было бы хорошо, только комната девчонок была проходной, и мне приходилось все время стучаться, входя в дом или выходя из него.
Ночью я долго не мог заснуть: девчонки хихикали допоздна, обсуждая свои девчачьи дела. Наши две группы соперничали друг с другом в выпуске юмористичных газет и в убранстве своего жилья. Работы в школе было много, так как мы не только вели там почти все уроки иностранного языка, русского языка и литературы, но и заменяли классных руководителей. Два раза в неделю приезжала руководитель практики доцент Шилова и как всегда устраивала нам разнос, заставляя писать несметное количество планов и конспектов. Поэтому в школе мы почти не замечали друг друга, вертясь в этой куролесице дел.
Зато вечером я приходил к тебе, мы садились у калитки под кустом цветущей сирени и мирно беседовали все о том же: книгах, кино, музыке и живописи. Говорить было о чем: появилось много смелых поэтов и художников, новые фильмы будоражили нас, но в то же время начался откат хрущевской оттепели и на душе становилось тревожно.
Но в личном плане особых тревог у меня не было: мне было хорошо рядом с тобой, о Баскаеве мы уже не вспоминали, я собирался после окончания института ехать на Сахалин и писать оттуда тебе бодрые письма о своей новой жизни с грустной припиской о моей непреходящей любви.

Потом вдруг случилось это...

Мы прошлись с тобой по спящим улицам Ардона, наполненным запахом сирени и остановились у твоей калитки. Я уже хотел сказать тебе: «Пока», когда увидел близко-близко твои глаза, а затем почувствовал твои губы...

Я взял тебя за плечи и сам поцеловал тебя...

У меня соскользнули очки и упали на землю, зазвенев разбившимися стеклами...

Ты повернулась и ушла...

А я еще долго стоял у калитки, не понимая, как могло произойти такое счастье.

Потом очнулся, собрал то, что осталось от моих очков, и побрел к своему жилью.

Девчонки спали мертвым сном, а я тогда не заснул почти до утра...

Со мной случилось счастье...

Два дня я ходил, ничего не видя перед собой. И не только от свалившегося на меня счастья. Мои очки были безнадежно разбиты, а за новыми надо было ехать в город.

И я уже собирался поехать туда в ближайшее воскресенье, как вдруг ты обратилась ко мне с неожиданной просьбой. Дело в том, что по плану воспитательных мероприятий мы должны были провести одно из них в выходные дни, дабы отвлечь юное поколение от тлетворного влияния других мероприятий, типа осетинских свадеб с обильным возлиянием самогона под названием «арака», игры в карты и просто необъяснимых драк. И на это воскресенье провести такое мероприятие выпало Тамаре Бабиевой, одной из моих лучших подруг, которая тоже решила ехать на Сахалин. Ты же не поехала домой, потому что не хотела оставить Томку одну и решила поддержать ее в трудном деле, которым для нее был однодневный поход в окрестности Ардона. И в субботу, когда я уже окончательно собрался ехать в город за очками, ты подошла ко мне и сказала:
- Ты бы не мог остаться с нами на воскресенье? Местные парни осаждают наш дом почти каждый вечер, думая, что городские девушки более уступчивы, чем их подруги. А когда они узнают, что нас осталось двое, они вообще сойдут с ума.
Я с радостью согласился, хотя ходить полуслепым было для меня настоящей мукой...

Вечером, после утомительного похода, мы легли спать в вашей огромной комнате. Заснуть я не мог, потому что ты была совсем рядом, и уже приготовился к всенощному бдению, когда вдруг увидел, что ты идешь ко мне в длинной, до пят ночной рубашке...

Ты остановилась рядом с моей раскладушкой и протянула мне руку...

Ты знала, что заснуть я не смогу....

Потом ты присела на пол и поцеловала меня...

И я целовал тебя... Всю...

Когда ты уходила, я заметил дырку на боку твоей ночной рубашке и просунул туда палец. Ты склонилась ко мне, улыбнулась и прошептала:
- Ты не подумай, Аксюзов, что я сделала ее специально для тебя...

Каждый вечер мы вновь бродили с тобой по ночному Ардону.

Но теперь мы не говорили о книгах, кино и музыке...

Мы целовались...





Рейтинг работы: 28
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 406
© 27.05.2013 Борис Аксюзов
Свидетельство о публикации: izba-2013-811272

Рубрика произведения: Проза -> Письмо


Алиса.нет       22.01.2014   22:33:58
Отзыв:   положительный
Как же замечательно, что порой исполняются наши мечты, о которых на самом деле мы очень боимся и подумать, да бы не нанести себе очередную рану...
И по-моему, очень даже здорово, что тогда разбились очки!...)
Борис Аксюзов       22.01.2014   23:28:14

Наверное, это большая удача - иметь такого читателя... Который мыслит и чувствует так же, как ты... Даже жизнь становится по-новому светлой...
Спасибо Вам большое...
Алиса.нет       23.01.2014   00:49:09

Я и на самом деле, Борис, нахожу в Ваших письмах отражение своих мыслей, чувств, жизненных выводов.. И очень растрогана этим..)









1