Семь писем в никуда. Письмо второе.


Семь писем в никуда. Письмо второе.
Письмо второе.

Подарок к дню рождения.


Ты знаешь, я никогда не думал, какая ты в своей сути: плохая или хорошая, добрая или злая, вздорная или справедливая.
Я просто знал, что люблю тебя, и лучше тебя не было никого на свете.
А ты мне однажды сказала с непонятной грустью: «Ты плохо знаешь нас, девчонок. Мы можем быть совсем не такими, какими мы видимся внешне».
Тогда я не понял тебя, а, может, не хотел понять, потому что все дурное было вне тебя, и даже когда мы ссорились и бросал тебе в лицо обидные слова, я знал, что я неправ и делаю это от собственного бессилия, от одной только мысли, что ты не любишь меня и никогда не полюбишь.
Но однажды разница отношений среди женщин и среди мужчин приоткрылась мне, и я понял, что милые девушки могут быть жестокими и несправедливыми по отношению друг к другу.
Случилось это на том же втором курсе, когда мы вернулись из колхоза, и для меня наступили тяжелые дни, потому что я не мог видеть тебя весь день и общаться так непосредственно, как это было на картофельных полях. Гулять по ночному городу мы с тобой начали позже, когда я написал тебе свое первое письмо, в котором отчаянно признался тебе в любви.
У твоей лучшей подруги был день рождения, и на одной из перемен между лекциями ты подошла ко мне и сказала
- Смотри, что я хочу подарить Нинке.
И ты достала из сумки куклу, сшитую тобой самой. Это была твоя точная копия, слегка шаржированная и самокритичная, но все-таки копия: тонкие ножки, длинная коса, перекинутая на грудь, огромные глаза навыкат и клетчатое пальто, в котором ты ходила все холодное время года.
- Ну, как? - спросила ты с надеждой, что я по достоинству оценю твое творчество.
- Здорово! - ответил я откровенно, сразу же пожалев, что такого подарка не будет у меня.
Мой скоропалительный ответ вызвал у тебя некоторые сомнения в моей искренности, и ты недоверчиво переспросила:
- Честно?
- Конечно, честно! - чуть ли не закричал я. - Ты представляешь, теперь она всегда сможет видеть тебя, и даже поговорить с тобой, и поплакаться в твое клетчатое пальто.
Ты засмеялась и погладила свою кукольную голову:
- Я так и подумала, когда решила подарить ей себя.
После этого разговора я заметил, что наши отношения стали теплее, разговоры откровеннее, а встречи чаще.
Но в нашем студенческом коллективе, в основном, женском, было много интересных для меня девушек, и одна из них сидела со мной за одной партой и упорно старалась разгадать, что я за человек. На скучных лекциях она писала мне записки с глупыми вопросами, на которые я, однако, старался вежливо и честно отвечать. И однажды выяснилось, что мы с ней одинаково любим Джека Лондона, Лермонтова, Чайковского и Врубеля. То есть, наши вкусы совпали настолько, что сначала она этому отказалась поверить, вообразив себе, что я как-то разузнал о ее пристрастиях, и теперь выдаю их за свои.
Но долго рассуждать таким образом она не могла, поняв, в конце концов, что это самое обыкновенное родство душ, и, видимо, решила, что оно, это родство, должно обязательно перерасти в любовь.
Она даже не подозревала, что я давно и безнадежно люблю тебя, а потому сразу стала откровенничать со мной, причем на такие темы, на которые мы даже с пацанами не решались говорить.
Помню, я пошел ее провожать однажды вечером, и она у калитки неожиданно поцеловала меня. Увидев мое изумление и мою растерянность от этого довольно страстного поцелуя, она улыбнулась, как опытная уверенная в себе женщина и снисходительно спросила:
- Ты что, никогда не целовался в школе с девчонками?
Ответить «Нет» мешала мне эта насмешливая улыбка, сказать «Да» мне тоже не хотелось. Во-первых, потому, что она могла подумать обо мне как о ветреном, даже развратном человеке, а, во-вторых, это было бы неправдой.
И я ответил ей достойно и правдиво:
- Я учился в мужской школе.
После этого вечера наши отношения с нею стали натянутыми, и я понял, что сделал или сказал что-то не так. Но задумываться об этом я не хотел, так как давно привык огибать острые углы человеческого общения и всегда надеялся на естественное разрешение всех разногласий и размолвок, тем более, когда они касались вещей отнюдь непринципиальных.
Град записок во время лекций заметно приутих, но зато в них стали проявляться черты тоски и исповедальности. А я терпеть не мог, когда кто-то пытался излить мне душу с надеждой на мой мудрый совет, потому что я только с виду был умным, всезнающим психологом, а на самом деле все люди были для меня совершенно чистым листом, чей характер сказывался на моей нежной шкуре или нежданной болью, или всегда ожидаемой радостью. Даже в своих близких друзьях я каждый день открывал что-то новое, но здесь я был твердо уверен, что они меня не предадут, а потому позволял себе слегка пофилософствовать с ними на тему любви и дружбы.
И однажды я получил записку, которая сразила меня наповал.
Эта записка, всего две строчки, была о тебе.
Меня спрашивали:
«Как ты думаешь, Ленка тихоня, какой она кажется, или девица себе на уме?»
Если бы этот вопрос касался бы любой из наших девчонок, то, клянусь Богом, я бы ответил резко, положив конец всей этой переписке: «Не втягивай меня в эти бабские разборки» или что-нибудь в этом роде.
Но она спрашивала о тебе, совершенно не зная, что ты для меня уже Все, Чем Жив Я в Этом Мире, и приземлив меня своим вопросом в какие-то совершенно мне непонятные и чуждые дебри.
И я ответил так, как будто ты была для меня одной из двадцати пяти девчонок нашей группы, к которым, ко всем поголовно, я относился без всякого предубеждения, но и без особых симпатий.
Я написал:
«То, что Ленка не тихоня — это точно, а что такое «девица себе на уме» - я не знаю».
Ответ был резким и почти уничтожающим:
«Брось притворяться! Ты все прекрасно знаешь. Сейчас в группе идет формирование элиты. На первом курсе мы присматривались друг к другу, а теперь, после колхоза, где мы спали вповалку на полу и ночами исповедовались друг другу, нам хочется, чтобы нас все обожали. Но некоторые, по-моему, перебарщивают. Я уверена, что Ленка хочет, чтобы ее все обожали. В колхозе она носила за поясом «Евгения Онегина», показывая всем, что учит его наизусть, и рассказывала нам, как она любит Рериха и Стравинского. Правда она не закатывала глаза от удивления, когда выяснялось, что половина из нас не знает ни того, ни другого, но я замечала, что эта половина становилась для нее людьми второго сорта. Теперь она решила завоевать вторую половину. Ту, которая ей интересна. И мне кажется, что ты тоже относишься к этим избранным. И уже млеешь от ее внимания».
Сначала я не хотел отвечать на эти пространные излияния чувств, тем более, что они касались тебя и были отнюдь не добрыми. Доказывать кому-то, что ты совсем не такая, какою им кажешься, я считал унизительным для нас обоих. Но потом мне захотелось поставить эту злючку на место, и я написал ей ответ:
«Между прочим, я тоже не знал до знакомства с Ленкой, кто такой Стравинский, но не почувствовал, чтобы она меня за это запрезирала. Кончай перемывать косточки своим подругам. Особенно тем, с кем ты ходишь все перемены под ручку».
Я попал в точку: девушка, которая, как и я, любила Джека Лондона, Михаила Врубеля и Петра Ильича Чайковского, поняла главное: нельзя судачить о подругах с особами мужеского пола. А она посчитала все темы, кроме этой, исчерпанными и, решив слегка посплетничать со мной, нарвалась на такой ответ.
Девушка по имени Зоя (что по-гречески означает «жизнь») затосковала и перестала писать мне записки и вообще разговаривать со мной. Нет, мы не поссорились и не перестали сидеть за одним столом, Просто нам не было о чем говорить, кроме того, что мы иногда просили друг у друга конспекты и жаловались на погоду.
Но однажды, дело было в понедельник, она пришла в институт какая-то совсем другая, и я понял, что сегодня она скажет мне что-то очень важное, не дававшее ей заснуть всю ночь.
Так и случилось.
На переменке после первой же пары она подошла ко мне в коридоре и сказала:
- Давай сбежим с лекций, в «Комсомольце» идет «Молодой Карузо». Билеты я уже взяла.
Она знала чем меня прельстить: этот фильм, как и любой другой, где пели итальянцы, я готов был смотреть сотни раз.
Я взял на себя миссию уговорить старосту группы Лиду Байбекову не отмечать наше отсутствие в журнале, так как парней в группе было только двое и она боялась нас чем-то огорчить, а потому мы тихонько и торжественно покинули нашу alma-mater в предчувствии встречи с прекрасным.
Мы вышли из института и пошли вниз по улице Батурина, а я уже знал, что сейчас на меня выплеснется информация, преобразившая милую Зойку до неузнаваемости.
- Ты знаешь, я вчера была на дне рождения у Нины, - сказала она, стараясь не выказать своего волнения.
Я поздравил ее с тем, что она удосужилась такой чести, не проявив никаких чувств.
- И ты знаешь, что ей подарила твоя Ленка? - торжественно и злорадно спросила она.
Вот здесь я приятно удивился.
- Почему моя? - спросил я, остановившись как вкопанный.
- А разве ты не помнишь, как ты ее защищал в последней своей записке, после которой я зареклась вообще с тобой переписываться? - задала мне Зоя нахрапистый вопрос.
Я был разочарован таким ответом в виде вопроса. Я ожидал, что она мне скажет приблизительно такое: «На дне рождения я узнала о ваших отношениях». А наши отношения могли быть только любовью, следовательно, ты могла просто поделиться с ней хотя бы тем, что я тебе не совсем безразличен.
Блажен, кто верует.
Я не знал, говорить ли Зое о том, что я хорошо знаю о твоем подарке и даже одобрил его с всей своей убежденностью в его оригинальной теплоте и необыкновенной любви к подруге.
Но ей и не надо было, чтобы я что-то говорил. Сузив свои прекрасные глаза, отчего они сразу перестали быть прекрасными, она произнесла торжественно-уничтожающим голосом:
- Она подарила ей себя!
Я вспомнил, что именно такие слова ты сказала мне, советуясь со мной, но тогда это прозвучало совсем иначе.
Мне пришлось изобразить полнейшее непонимание, и это вызвало у нее еще больший прилив энтузиазма: она уже ощущала, как я запрезираю тебя, узнав всю правду о твоем подарке.
- Она подарила ей куклу в виде себя, - слегка раздражаясь моей недогадливостью, продолжила Зоя. - Точная ее копия: клетчатое пальто, тоненькие ножки и знаменитая на весь институт коса. Представляешь, она сплела ее из своих собственных волос!
- Ну и что из этого? - пожал я плечами. - Вполне достойный подарок. Нинка посмотрит на куклу, вспомнит свою подругу и на душе у нее станет приятно и тепло.
От возмущения у Зои перехватило дыхание:
- А вот ты бы хотел, чтобы я, например, постоянно маячила перед твоими глазами?
Я честно признался:
- Нет, не хотел был. Наверное, это все равно, что смотреть все время одно и то же кино.
- Вот видишь! - чуть ли не закричала она, хотя всегда говорила ровно, стараясь не выказывать своих эмоций. - Это называется навязывать себя в лучшие подруги...
- А разве они не были лучшими? - необдуманно спросил я и тут же пожалел об этом.
- Кто?! - выдохнула Зоя, округляя глаза до безобразия. - Афанасьева с Горбуновой? Да это совершенно два разных человека! Нинка открыта вся нараспашку, наивная, как детсадовка, а Ленка...
Чтобы охарактеризовать тебя, у нее не хватило слов... И слава Богу. Если бы она начала поливать тебя грязью, то я бы в тот день не посмотрел «Молодого Карузо»...
Мы вышли из кино, и здесь Зоя совершила самую большую ошибку в наших с ней отношениях: она решила вернуться к разговору о твоем подарке.
- Для меня было бы унизительно, - задумчиво сказала она, - если бы мне подарили такую безделушку. Словно денег пожалела на настоящий подарок.
- Знаешь, Зоя, - ответил я, тоже изобразив задумчивость, - никогда больше не посвящай меня в эти бабские передряги. Если хочешь, чтобы мы хоть как-то дружили...
Она была умной девушкой, любила героев Джека Лондона и, как я понял, очень хотела, чтобы я хотя бы чуть-чуть был похож на них. А потому поняла меня с полуслова.
А тебе я ничего не рассказал об этом. Я надеялся, что на мой день рождения ты тоже подаришь мне такую же куклу.
И я буду счастлив...





Рейтинг работы: 70
Количество рецензий: 4
Количество сообщений: 4
Количество просмотров: 501
© 23.05.2013 Борис Аксюзов
Свидетельство о публикации: izba-2013-809259

Рубрика произведения: Проза -> Письмо


Птица Гала       12.01.2015   14:15:43
Отзыв:   положительный
Ч большим интересом прочитала.
Так всё близко...
Алиса.нет       06.01.2014   23:47:49
Отзыв:   положительный
Я в восторге от Вашего главного героя! Хотя он, по-моему, тоже себе на уме))))) и всё же очень он мне симпатичен) Благодарю за настроение! Счастливого Рождества!
Борис Аксюзов       08.01.2014   14:56:22

Отвечу Вам словами моего ЛГ: "Я не знаю, что такое себе на уме" Что касается его характера, то его бабушка до глубокой старости (а прожила она 104 года) называла его "тюха-матюха" А теперь прикиньте: когда она умерла ему было более 60-ти лет... С Рождеством Христовым Вас, и пусть Он не забывает Вас...
Алиса.нет       08.01.2014   15:33:17

Благодарю, Борис) Взаимно! А по поводу Вашего ЛГ скажу, да и вообще о мужчинах: хорошо, когда мужчина прикладывает ум! А бабушка его просто очень любила!)
Флярик       22.07.2013   21:09:01
Отзыв:   положительный
Да, это литература...

"Тогда я не понял тебя, а, может, не хотел понять, потому что все дурное было вне тебя, и даже когда мы ссорились и бросал тебе в лицо обидные слова, я знал, что я неправ и делаю это от собственного бессилия, от одной только мысли, что ты не любишь меня и никогда не полюбишь."
Точно, как же точно-то! Зло находится ВНЕ тех, кого мы любим...

Спасибо!

....................................
Борис Валентинович, я хочу дать Вам ссылку на интереснейшего исполнителя. Очень люблю эту вещь Сергея Морозова!
https://www.chitalnya.ru/work/25624/
Просто хочу поделиться...
Борис Аксюзов       23.07.2013   21:52:12

Огромное спасибо за Морозова. Он сотворил почти чудо. Стыдно признаться, но я совсем не любил Блока. Он был для меня холодным и надменным Великим поэтом. Послушал романс Сергея на его стихи "Приближается звук", и Блок стал для меня понятным и живым. Что значит музыка и проникновенный голос!
Флярик       24.07.2013   19:45:38

Очень рада!

Обязательно загляните сюда: https://www.chitalnya.ru/work/810358/
Вера Соколова (Рига)       15.07.2013   18:09:15
Отзыв:   положительный
Прекрасные проза и тема! Рада прочитать нечто достойное на хорошем русском языке!
Спасибо, Борис!!!..))











1