НЕУГОДНЫЙ ПОСМЕРТНО. ЮРИЙ ЛЮБИМОВ ПРОТИВ ВЕНЕДИКТА ЕРОФЕЕВА


НЕУГОДНЫЙ ПОСМЕРТНО. ЮРИЙ ЛЮБИМОВ ПРОТИВ ВЕНЕДИКТА ЕРОФЕЕВА
 

НЕУГОДНЫЙ ПОСМЕРТНО

ЛЮБИМОВ ПРОТИВ ЕРОФЕЕВА



© Copyright: Виолетта Баша, "Подмосковье" , 1999

Тихо и незаметно исчез из репертуара театра на Таганке спектакль «Москва - Петушки». В канун шестидесятилетия Венидикта Ерофеева один из самых ярких спектаклей последнего времени, получивший признание не только московской публики, но и за рубежом, второй сезон этот выгнанный из дома ребенок вынужден искать пристанище в богемных подвальчиках на малых сценах Москвы…да и то в виде фрагментов, словно трагическая судьба автора, вечно кому-то да неугодного, даже после смерти оного рикошетом бьет по спектаклю…

Мысль не остановишь - как тридцать лет назад, так и в наши апокалиптические (а они в России отчего-то всегда такие) времена. Она бродит подспудно, копит энергию, чем сильнее давление - тем сильнее взрыв.
И тогда одна из многочисленных площадей Москвы становится нарицательной. Имя ей - эпоха.
И горят ночные костры в очередях за билетами, и Гамлет с гитарой умирает на сцене, а потом и вправду умрет, но оттуда - из нашей далекой юности - уже каторжником Хлопушей голый по пояс рвется между двумя рядами цепей…
И отдашь всю стипендию за один билет на «Мастера» и уходишь счастливой…
Эпоха. Запретов и прорывов. Высоцкого. Любимова. Сверка часов - по «Таганке»…
Площадь, жара, театр…
Тридцать лет спустя мы входим в ту же Лету с сильным привкусом радиации...
Стоит ли возвращаться в легенду?
Нет одержимых романтиков у ночных костров, и мы - совсем уже не мы, и чем, Юрий Петрович, вы удивите зрителя, испившего телевидения катастроф, а кровь там, на экране, как бы и не кровь, а брусничный сок конца щизоидного века…
Эй, кто здесь Гамлет?!
Веничка? Французы назвали это «Моску сюр ля водка»…Какая, к лешему, водка?! Ну, разве что кориандровая или херес в смысле корня крепленого земного бытия, которое и есть Апокалипсис. Апокалипсис от Ерофеева. Каков век, таков и Гамлет…
«Москва - Петушки». Москва – Грозный. Москва - Созвездие Гончих - по пятам нашим - Псов…
… да какая разница?!
А пусть даже - и представить страшно!- Москва -Кремль.
Все равно ничего не будет!
… А будет все тот же Курский вокзал. И явление похмельных ангелов в привокзальном ресторане. Или сошествия Понтия Пилата, депутата Государственной Думы, к остывающему бренному телу писателя с шилом в горле в случайном подъезде, на сороковой ступеньке.
… И потусторонний коридор меркнущего сознания прошумит пресловутой электричкой, вычисленной поперегонно с точностью до десятка грамм.
… И «густая красная буква Ю распласталась у меня в глазах, задрожала, и с тех пор я не приходил в сознание, и никогда не приду»…

Говорят, Любимов примеривался к этой исповеди, да и Губенко, говорят, тоже, и даже разрешение у родственников Ерофеева получил.

Мастера примеривались.

А молодая Таганка новых тридцатилетних втихаря репетировала своего Ерофеева. С тем - из шестидесятых - энтузиазмом. Не давали сцену - репетировали в буфете. Какие декорации, когда втихаря! Буфетные столы…
Кстати, они оказались лучшей находкой дерзнувшего режиссера театра, помощника Любимова - Валентина Рыжего. Эти самые буфетные столы стали изюминкой, или, точнее, запалом во взрывном коктейле спектакля. Они создают особое пространство. Площадь и подъезд, ступеньки и вагон электрички, жертвенник и гроб, факел и что-то вроде мойки, где моет руки …Понтий Пилат. Они оживают, становясь персонажами. А вот из этих симпатичных двуногих деревяшек составляют знаменитые Веничкины коктейли - «Ханаанский бальзам» или «Дух Женевы»…
Столы - не единственная находка в спектакле. И композитор Василий Немирович-Данченко, и импровизатор и композитор Сергей Летов, и режиссер по пластике Владимир Сажин, и музыка любимого Веничкой Шостаковича, и стихи не менее любимого им же Саши Черного, и актеры создали то самое - то ли мистическое, искривленное как в неевклидовой геометрии пространство нашей абсурдной жизни, то ли больное пространство больного общества. Главное - попали в точку. Потому как чувствуется оно, ерофеевское - и боль, и ирония, и матушка Россия, а одним словом - Апокалипсис. Просто команда собралась такая - из одного с Веничкой поднебесья…
Они дерзнули, играли на сквозняках. Переболели простудами - ведь в спектакле сплошная акробатика: с главного героя пот градом течет, в конце спектакля он эффектным жестом выжимает майку. Веничка - Александр Цуркан - то зависает между столами в немыслимых для непонимающего русскую душу позах ( ведь люди пьющие подчас и не такие принимают - и, там , где другим полный каюк настал бы, им все в кайф), то кувыркается через голову, то скребется по стенке.
… Жизнь - как похмельный синдром - крючит, корежит,
Выворачивает. А он делает кувырок через голову, чтобы встать и все начинается снова, чтобы окончиться шилом в горле…
… Жизнь - что палата номер шесть…
… Александр как-то сказал: «Я все время играю шизофреников!» Иван Бездомный в «Мастере», Митя в «Братьях Карамазовых» - все те же белые кальсоны. А «Марат Сад» - там вообще действие происходит во французской психушке.
Главные роли, поездки за рубеж. В начале лета Любимов Достоевского японцам показывал, опять же в городе Шизуоки. Японцы от нашего классика в восторге, а от пластики - и подавно! «А со сцены, - рассказывает Александр Цуркан, - видно, как по огромным экранам ползут иероглифы перевода»…
Казалось бы, все хорошо - главные роли, поездки за рубеж, признание… И зачем ему этот Ерофеев? Внебрачный спектакль…с судьбой, схожей с судьбой самого Ерофеева - всегда кому-то да неугодный.
Зачем? Зачем этот Апокалипсис?
У сцены - портрет, смотрю в глаза - безумно, жутко тоскливые, пронзительно грустные глаза Ерофеева. А на сцене…
Что это? Жест Высоцкого, рывок, надрыв…
… показалось?
Пафос сорвался в иронию. А это что?
… Иван Бездомный, видение белых кальсон в палате для душевно больных… А где же еще быть Гамлету в наше время? А вы говорите, зачем?

Наконец они решили показать спектакль Любимову. В одном из сложных трюков Александр ремнем от джинсов задевает за угол и падает, расшибая губу в кровь. Расшибает сильно. «Юрий Петрович смотрел и в его взгляде читался вопрос, - рассказывает Александр. - Продолжаю играть - кровь струей течет на пол. Напряжение было таким сильным, что минут через пятнадцать кровь перестала течь сама…» Когда Юрий Петрович снял и повесил пиджак, Александр понял - Любимов принял спектакль! Было ощущение, что Мастер увидел воплощение своего замысла, своего видения Ерофеева.
С благословения Мастера спектакль пошел. Там, где и шли репетиции - в буфете, бывшем когда-то рестораном «Кама», едва вмещавшем всех желающих посмотреть, многие из которых приходили по несколько раз.
Публика собиралась интересная - барды и писатели, журналисты и знакомые Ерофеева. Один из них, Первенец, которому посвящена поэма «Москва-Петушки», тот даже заснул в первом ряду - бывает и такое.
А вот в Израиле, стране, где впервые был издан Ерофеев, на спектакле никто не спал - какое там! - принимали удивительно, неравнодушно…
Но видно, так уж повелось на нашей с вами, господа, самой замечательной Родине, так уж повелось - все, что «над» стаей, все, что «за» и «вне» обыденной пошлости, должно пройти свой Путь и Путь этот такой не прямой, такой же изогнутый, как та дорога, что никогда не приводит в Петушки, а уж скорее к шилу в горле на сороковой ступеньке московского подъезда. Потом, конечно, и всенародная любовь - но уж это посмертно! И неевклидовость эта не заканчивается с гибелью автора, а бьет рикошетом по спектаклю… И силы, и время, которые так нужны на творчество, уходят на эту бессмысленную суету. А люди талантливые, как правило, не умеют защищаться по правилам этой «борьбы без правил».
Спектакль снят, не официально, но по сути. Последний официально, под афишами Таганки, был сыгран 28 ноября 1998 года в ДК имени Зуева, том самом, памятном по бардовским вечерам шестидесятых, прошел при полном аншлаге в зале на 500 человек. Кто же мог знать, что наветы, видимо, уже сделали свое - этот триумф был прощальным…

И все-таки, Юрий Петрович, так хочется просто как-нибудь под вечер забрести в такой родной уголок Москвы, что зовется Таганкой, зайти в театральный буфет (с которого, как известно, начинается любой театр) и мысленно поднять рюмку коктейля «Слезы комсомолки», и вздохнуть: «Упокой, Господи, Веничка, душу твою! С днем рождения, Ерофеев!»… И грустно, и идиотски блаженно думать о России, о судьбе человека в ней, о судьбе писателя…
Тридцать лет назад этот театр стал тем, чем он стал для нас, вопреки запретам системы тотального контроля, отстаивая право человека думать. Так хочется верить, что времена запретов прошли!




© Copyright: Виолетта Баша, 2004
Свидетельство о публикации №1404170030

mp3 - В. Высоцкий, "Белое безмолвие"





Рейтинг работы: 249
Количество рецензий: 3
Количество сообщений: 2
Количество просмотров: 1688
© 02.04.2009 Виолетта Баша
Свидетельство о публикации: izba-2009-78861

Метки: Юрий Любимов, Венедикт Ерофеев,
Рубрика произведения: Разное -> Публицистика


Андрей Николаевич Дорошенко       14.11.2018   03:16:36
Отзыв:   положительный
Смелая, яркая, отчаянно смелая ( пойти ради правды против самого Любимого!)
работа, высокий уровень журналистики, оценил!

Браво!
Виолетта Баша       14.11.2018   03:42:42

Режиссера все равно Любимовы уволил, но хотя бы удалось крикнуть правду,
причем я сумела передать самому Любимову уже опубликованную эту статью с критикой на него!
Николай Шульгин       15.07.2011   06:37:42
Отзыв:   положительный
Даже Лемыш оценил уровень как журналист, а я оцениваю уровень как обозреватель и редактор. Выше всяких похвал!
Блестяще!
И вот что удивительно.
Как ярко начинал Любимов, и как бездарно закончил - скандалом денежным.
Анатолий Лемыш       03.04.2009   00:13:00
Отзыв:   положительный
Оценил уровень, как журналист. Сильно, точно и ярко.

………………/.(/
………………|….
……____)…..
.(___,[D………,________
(____,[D…………}
.(____,[D………{
..(___,D____}________

С уважением, анатолий
Виолетта Баша       03.04.2009   03:34:00

Спасибо, Анатолий Владимирович!










1