Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Предчувствие белых ночей. Повесть. Часть 1.



В дорогу я выехал в ночь. Если ехать поутру, то придется плестись в нескончаемой веренице дачников. Субботнее утро – гиблое дело на трассе. Откуда берется столько пенсионеров за рулем? Старенькие «жигуленки» и «москвичи» с бочками, досками и прочей «ненужной – нужностью» на багажниках, будут добрых сто километров свидетельствовать о том, как хорошо иметь свои шесть соток в садоводстве где-нибудь в Пупышево. Не садившиеся всю зиму за руль и ошалевшие от майского солнышка, бравые седовласые деды станут всю дорогу «лихачить» километров этак под тридцать в час.
Выбравшись из питерских улиц на Мурманское шоссе, и благополучно миновав пост ГИБДД, я увидел, что трасса относительно свободна. Те, кто махнул на дачу прямо с работы, уже проехали, а новый поток будет прибывать с рассвета. Часы на приборном щитке показывали, что пятница уже закончилась и пятнадцать минут назад наступила суббота. «Порядок, – подумал я, - рано утром буду на месте».
Я люблю ночное шоссе. Есть у меня кассета с записью произведений для флейты. Спокойная мелодия становится как бы мотивом дороги и не мешает думать, и мысли от нее рождаются светлые и значительные. Но сегодня было что-то не так. Сейчас, когда внутри включился опытный автопилот-водитель, недремлющий и умелый, я понял, что это «не так» появилось не в данный момент. Оно было со мной весь день.
Я знал, что докопаюсь до источника этого тревожного сигнала. Нужно только все разложить по полочкам. Итак, родители? С ними все в порядке. Бабушка? Ну, так к ней я еду и заранее радуюсь предстоящей встрече. Работа? Там тоже все хорошо. Месяц сидели с утра до вечера над срочным заказом и вот вчера сдали. Шеф остался очень доволен. После совещания он сказал мне: «Слушай, ты в конце апреля просился на охоту, я не мог тебя отпустить. Знаю, что у всех отгулов накопилось выше головы. Бери неделю и дуй на свою Свирь, на рыбалку. Отдохни. В июне ты мне будешь нужен свеженьким».
- Стоп, - оборвал я свои мысли, - Что же я играю с собой в прядки как с маленьким? - Так прячется ребенок в комнате, а взрослый идет его искать. Взрослый видит, что из-за кресла торчит башмачок, но лезет в шкаф.
- А где же наш Сереженька? Ой, в шкафу его нет! Наверное, он залез под диван? И там нет! Ага, ты спрятался за занавеску. Пусто! Ну, никак не могу найти…
А Сереженька сидит за креслом, прижав ко рту кулачки, и давится от смеха и счастья.
Конечно, заглядывая в шкаф и под диван своей души, я знал, что это «не так» началось после моего звонка Тамаре. Теперь, когда я честно признался самому себе, что все дело в нашем разговоре, стало гораздо легче. Проблема есть, она тревожит, ее надо решать, а в остальном - все хорошо. Я приспустил боковое стекло, и плотный ночной воздух ворвался в салон. Он был теплый, он пах цветущей черемухой, молодым березовым листом, свежей травой и еще чем-то юным, тревожным и прекрасным.
Я позвонил Тамаре сразу после разговора с шефом. Следующая неделя у нее была свободна. Я уже представил, как она обрадуется, и мы поедем вместе. Давно мечтал познакомить ее с бабушкой, показать любимые с детства места, покатать на лодке вдоль берега, белого от цветущих черемух. По мере того, как я говорил, а Тамара молчала и никак не реагировала, и родилось вот это «не так».
- И что я там буду делать? – наконец спросила она. – Копать тебе червяков? А по вечерам мы будем играть в карты в «дурака» - ты, я и твоя бабушка. Очень мило! Мог бы взять «горящие» путевки куда-нибудь в Турцию. Жаль, что головой мы думать не любим, - и, не попрощавшись, повесила трубку.
Неужели она не поняла, что пыталась зачеркнуть огромную часть моей жизни? Она просто не захотела в эту жизнь войти. Ведь и раньше, когда я пытался рассказывать ей о своих поездках на весеннюю охоту, о рыбалке, о детстве, проведенном в этих местах, ей было не интересно. Я не придавал этому значения, думал, разок приедет, увидит и полюбит этот край. Ну, просто не представлял, как может не понравиться на Свири. Сейчас мне стало ясно: никогда она сюда не поедет, а если и приедет, то будет сидеть надув губки и при каждом удобном случае спрашивать, когда же мы поедем домой. Чужой человек.



Я вспомнил, как в прошлом году мне встретились в этих местах чужие люди. В первых числах мая пошли мы с местным парнем Ванькой с ночевкой на глухариный ток. Ванька, или как его все звали Ванча, почти двухметровый двадцатичетырехлетний парень. Оболтус, разгильдяй, добрейшая душа – это все про него. Длинное белобрысое лицо густо усеяно веснушками. Голубенькие глазки из-под белесых ресниц смотрят по-детски доверчиво. Ходит он большущими шагами, его туловище в старом ватнике раскачивается из стороны в сторону, а длинные руки болтаются сами по себе.
Мне пришлось попотеть. Весенняя грязь, снежок, оставшийся в низинах, залитая водой тракторная дорога – ничто не могло заставить Ванчу сбросить обороты. Километра два не доходя до тока, мы встретили еще одного охотника. Дед Павел, маленький сухонький старичок, был явно не рад нашему появлению, но вида не подал.
- Ну, что ж, располагайтесь, все веселее будет. Вечер скоротаем здесь, а часа в два ночи пойдем на ток. Ты, Ванча, дров для костра наруби, да лапнику на лежак, я ужином займусь, а Сережа, пусть отдыхает. Знаю, как за этим кузнечиком по лесам скакать. Да, вот еще что: вечером вальдшнеп потянет или гуси налетят – не вздумайте палить. Неча глухарей тревожить. А то, как в прошлом году: «Я не сдержалси» - передразнил он Ваньку.
Ванча работал споро, и вот мы с ним растянулись на душистом лапнике и смотрим, как дед колдует над какой-то мудреной похлебкой. Я знал их всю жизнь. Дед Павел с Ванькой часто и охотились и рыбачили вместе. И сколько я их знал, дед все время ругал Ваньку. Руки у Ваньки никогда не ведали покоя. Вот, рубил лапник, в руках остался топор. Теперь он ковырял им трухлявый пень, потом расколол надвое щепку, потом стал рубить на кусочки какую-то палку. Тяп, и смотрит, как отлетел кусочек. Тяп-тяп-тяп…
- Идиот! – Дед Павел от возмущения чуть не опрокинул котелок. – Зачем ты удильник изрубил? Руки зудят? Я такой хороший можжевеловый удильник вырезал. Надо же, скотина, изрубил!
- А я почем знал? – Ванька нисколько не обиделся. - Ты бы сказал.
- Дурак ты, Ванька! Ох, и дурак! И батьку твоего я хорошо знал и деда. Тоже, ох, и дураки были, - и в голосе старика слышалось даже какое-то восхищение необъятной дуростью Ванькиной родословной.


Дорога неслась навстречу, и под звуки флейты я думал уже не о Питере, а о дорогих сердцу местах. Я улыбался, вспоминая дедову похлебку, ночной костер, бросающий искры в черное небо, неугомонного и никогда не унывающего Вань


А тех людей мы повстречали уже утром, когда возвращались домой. В километре от деревни на проселочной дороге намертво застряли в луже оранжевые «Жигули» с питерским номером. Около машины суетились два мужика. Один молодой в защитном охотничьем костюме и болотных сапогах с хмурым лицом таскал под колеса ветки. Второй нервно ходил по обочине, размахивал руками, и что-то все время говорил. Выглядел он довольно нелепо. Резиновые сапоги до колена, спортивный костюм и вязаная шапочка.
- Здорово, мужики! О, капитально сели. – Ванча скинул на землю рюкзак и расставил свои длинные ноги.
- Куды ж вы, ребятки, на машине в такую пору? Ведь ясно же, что не проехать. - Подошел дед Павел.
- А вот и местный народ. Народ нам поможет, - обрадовался нелепый мужик. – Я же говорил: «Надо правее ехать», - и он очертил маленькой ручкой плавный круг вправо, - Между прочим, позвольте представиться: Петр Михайлович Курносов. Депутат.
«Смешно, - подумал я, - лицом вылитый дятел в очках, а надо же, Курносов».
- А ты-то чего в лужу полез? - шепотом спросил я второго, угадав в нем водителя.
- Да ну его, - также шепотом ответил он, - Тесть мой. Наверно решили с тещей, что я не на охоту, а по бабам езжу, вот и навязался в попутчики. Возил его кто-то сюда летом за грибами. Он решил, что и сейчас прекрасно проедем, а переубедить его невозможно.
- Он тоже охотник?
- Да ну! Он и ружья никогда в руках не держал. «Надо быть ближе к природе!»
Курносов тем временем ораторствовал, обрадовавшись новым слушателям:
- Вот я и говорю, надо было правее...
- И сели бы по самую жопу! – заключил Ванька, но Петр Михайлович его не услышал.
- Народ наш вообще не понимает, что ему говорят. Дичь, глушь, азиатчина! У нас нет нормальных дорог. Все ждут, что придет добрый дядя и построит нам хорошие дороги. Вот вы, молодой человек, - он ткнул пальцем Ваньку в грудь, - были когда-нибудь в Германии?
- А на фига?
- А я был. Вот где красота, вот где дороги!
- И у нас красота, - Ванька широко развел руками, призывая в свидетели весенний лес, и синее небо и разноголосый птичий хор.
- У нас? У нас народ прозябает в невежестве и пьянстве. У нас всем все равно. У нас нет инициативы снизу. Вот, почему бы вам ни собраться всей деревней и самим не отремонтировать эту дорогу?
- А на фига? По ней же только на тракторе за дровами ездят.
- Вот-вот. Вам все «до лампочки». Вы, местный абориген, должны бы в первую очередь думать о своем крае, а вы с ружьишком, да по лесам. Противно смотреть!
Все! Дальше Ванька слушать не мог. В его голове, не особенно обремененной школьными знаниями, вдруг всплыла картинка из учебника географии. На ней был изображен дикий, черномазый и голый мужик. Перегородка носа у мужика была зачем-то проткнута острой палочкой. Под картинкой подпись – «Абориген Австралии». Что такое «абориген» Ванька так и не понял, но обиделся страшно. Ну, обозвал бы полудурком, скотиной, матом покрыл бы, наконец, - это хрен с ним. Но разве он черный? А палка в носу? Это даже как-то паскудно, сравнивать его, Ваньку, с каким-то аборигеном Австралии! Даже дед Павел никогда его так не называл.
- Ах, ты еще и обзываться, сморчок долбанный! Сам ты абориген Австралии! Отойди от меня сейчас же, а то я тебе в рыло-то дам.
- Но-но, Ванька! – строго прикрикнул дед Павел, хватая его за рукав ватника. – А ты и вправду отойди. Чего пристал? Ведь, не ровен час, даст.
- Приехал тут, наплел, хрен знает чего. Дорогу на ток ему, видите ли, не построили. Может, тебе надо было еще глухаря к дереву за яйца привязать, чтобы ты на машине подъехал да стрельнул? Да пусти ты, дедко, не буду я об него руки марать. А ты дуй в свою Германию, абориген хренов! Ладно, хватит сучья под колеса кидать, заводи. – Ванька скинул ватник, подошел к застрявшей машине и сунул ручищи под багажник. Казалось, что в порыве негодования он готов один вытащить автомобиль из грязи, не дожидаясь, пока водитель заведет мотор.
- Ванька, брось – надорвешься! – крикнул дед Павел. Я кинулся на помощь.
- Отойди, окатит из-под колес. – Мотор заурчал. Поднимая фонтаны брызг вперемешку с гравием, машина поползла вперед. – Все, разворачивайся теперь и обратно вон там по самому краю лужи. Там дно крепкое. Забирай своего гуся и больше не вози его к нам.
Вероятно, Курносова никогда прежде серьезно не били. Только сейчас он осознал весь ужас возможного соприкосновения своей незначительной физиономии с конкретным Ванькиным кулаком. Как только машина миновала лужу, депутат, так и не проронивший больше ни одного слова, быстренько юркнул внутрь.
- Ага, вали отсюда! – Ваньке хотелось сказать что-то значительное. Он мучился оттого, что не умеет это сказать. - Не нравится ему, вишь ли, тут! А нам хорошо! – А сказать надо было так, чтобы понял даже этот, который обзывался «аборигеном», сейчас же понял, немедленно, и согласился с ним окончательно и бесповоротно. – Идите и скажите в краях чужих, что Русь жива, - гремел Ванька вслед машине, - пусть без страха жалуют к нам в гости. (Точно, - подумал я, - вчера по телевизору показывали «Александра Невского»), - А ежели кто с мечем к нам придет, тот от меча и погибнет. А ну, вас всех…, - Ванча смутился, махнул рукой и покраснел. Никто и никогда не подвергал сомнению здешнюю красоту. Ванька вырос с чувством гордости и верой в то, что это есть лучшее место на земле. А тут! Он вспомнил ехидно торчащие из-под вязаной шапочки, просвечивающие на солнце депутатские уши, и вдруг расстроился, что не сумел объяснить, не доказал чего-то. – Эх, а надо было все-таки в рыло! Может, и понял бы чего, конечно бы понял, а потом сам и благодарил бы.
- Вот что, ребятки, пойдемте-ка лучше сразу ко мне. – Предложил дед Павел. – Есть у меня бутылочка. По сто граммчиков с устатку в самый раз будет. А дурак ты, все-таки, Ванька. Ох, и дурак!
Продолжение следует.






Рейтинг работы: 8
Количество отзывов: 2
Количество сообщений: 3
Количество просмотров: 427
© 09.02.2013г. Александр Беляков
Свидетельство о публикации: izba-2013-735904

Рубрика произведения: Проза -> Повесть


Таёжник       02.04.2013   16:16:54
Отзыв:   положительный
Интересное начало! Спасибо! Понравилось!
Продолжим завтра. Ванька, хоть и инфантильный, но правильно поступил, что в рыло не дал.
Руки марать....
Руководитель хренов! Ходит руками водит, да языком...
С уважением.
Александр Беляков       02.04.2013   17:26:38

Приветствую, Володя! Никак ты решил мою писанину осилить? Я тогда по твоему совету разделил ее на части. Да видать крупновато. Учту, если когда еще до прозы доберусь. Спасибо. терпения тебе. С уважением, Александр.
Агаларов Зээв       13.03.2013   16:53:16
Отзыв:   положительный
Интересно. И слог понравился.
Александр Беляков       13.03.2013   18:19:22

Я думал, что прозу и читать никто не будет. Спасибо на добром слове.
Агаларов Зээв       13.03.2013   19:51:20

Чтобы читали прозу, её надо подавать небольшими порциями, чтобы люди не теряли много времени. Так делают все. Этот пост надо было разделить на две части с продолжением. Тут целые романы таким образом выкладывали.

Добавить отзыв

0 / 500

Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  










1