И СНОВА О ЧЕЧЕНСКИХ ВОЙНАХ ( ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ)


И СНОВА О ЧЕЧЕНСКИХ ВОЙНАХ  ( ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ)
 

Что мы знаем о чеченских войнах постсоветской эпохи?
Сводки ТВ и кинофильмы Александра Невзорова формируют мнение тех, кто не побывал у этому аду.
Скандально и широко известный, высокопрофессиональный и яркий журналист Александр Глебович Невзоров, памятный
начиная с его питерской криминальной хроники "600 секунд" и заканчивая серией его фильмов о судьбе лошадей, журналист и политик снял про события в Чечне две киноленты: документальный фильм «Ад» (1995) и художественную кинокартину «Чистилище» (1997). В середине 90-х годов мне довелось работать спецвоенкором в газете ПВО и ВВС России. Среди моих коллег были и боевые офицеры. Один из них как-то признался,что сутками напролет уже не первый год смотрит "Чистилище" Невзорова, словно пытается найти ответ.
... И не находит.
Смотреть этот фильм страшно. Психика не выдерживает. А он "подсел" на фильм и все ждет чего-то. Кто ответит за жизни друзей? Зачем все это было?
Молчание...



Полковник Владимир Кочергин в Чечне был пять раз, из них 4 – в первую чеченскую. От нее осталось одно чувство – государство их кинуло. «Нам не нужен Ельцин, нам не нужен Грачев, нам не нужна эта война, - говорит он. - Нам не нужны эти чеченцы с автоматами и с пулеметами. У нас возникло братство, потому что все мы были как изгои». Вторая война – другая, освободительная. И участвовали в ней другие силы – подготовленные, прошедшие все, имеющие опыт. Вроде бы все нормально. Вроде бы…
Вроде бы наконец заговорили о войне. Вроде бы и честь воздали. Вот только…
почему пьют эти видавшие многое мужчины?




Мы судим о той войне по телехронике, по фильмам «Чистилище» и «Дикое поле» Невзорова. Война - не кино. Грозный в развалинах, горели дома. Владимир и его товарищи ехали на бронетранспортере. На окраине города увидели, как горит дом, а рядом, на коленях, бьется в истерике чеченка. В доме остался ее сын. Владимир бросился в огонь. «Показывают фильмы. – Говорит он. – Все дымит, а герой тащит кого-то через горящую комнату. Ничего подобного! Два раза вдохнул – и готов». Ему почти удалось добраться до мальчика, но сознание стало гаснуть, и он выбрался на улицу. Взял тряпку, чтобы через нее дышать и пошел второй раз. Подхватил мальчугана, потащил. Отключился неподалеку от двери. Товарищи сообразили, что что-то не так, и вытащили обоих. Как он был счастлив, когда мальчик открыл глаза. «Чеченец или еще кто, но он человек!».
Заканчивалась очередная командировка в Чечню. Накануне отъезда Володю вызвал начальник и попросил остаться. Сказал, что нужно поддержать ребят. Призывники, вчерашние школьники попали в пекло. Он ездил к ним, пел песни под гитару, дарил кассеты, и это для них было лучшей наградой. «Молодой солдатик уткнулся головой мне в плечо, - рассказывает Володя, - может быть, ему плохо стало. «Чего ты, - говорю, - Сашок?». А он мою кассету в руках держит, и у него - полные слез глаза».
Они не плачут, когда взрывом разрывает на куски товарища. Слезы приходят, когда остаешься наедине с собой, или когда уткнешься старшему другу в плечо после песни, слова которой - точные, как выстрел снайпера в сердце.



«Первая война - странная, - рассказывает Володя. - Она была никому не нужна. Когда мы это поняли, были возмущены, нас это сплачивало. Мы отдалились от государства. Государство свое делает, а мы свое, мы с народом. Нам не нужен Ельцин, Грачев, эта война, эти чеченцы с пулеметами. Мы были изгои. Смотришь телевизор, там песни поют, танцуют. Страна пирует. А ты в окопе. И видишь, как одного пронесли, другого. В первой войне боевое братство чувствовалось намного больше. Во-первых, нам почти ничего не платили. Боевых не было, просто три оклада. Что это такое? Да ничего. Офицерские командировочные – 55 рублей в день. Там не чувствуешь этого. Понимаешь, когда возвращаешься. Мы все в таком положении. Мало того, что нас обидело государство. Погибали лучшие друзья. На войне свои законы. Нехорошего человека быстро раскусывали. Он возвращается озлобленным. Нормальный и там нормально себя проявит, и, вернувшись, будет душевнее относиться к людям. Тяга к жизни появится. Война конечно обламывает. Мы то взрослые мужики, офицеры, подготовленные, закаленные. Я уже и мать похоронил, и что-то в жизни потерял. А вот молоденькие солдатики – это беда. Приходят с одной деревни. И не понимают, что происходит и за что их так. У них «крыша едет». Им нужна реабилитация. Нужно по возращению нормальную работу найти. Ничего тогда не делалось. Я в 95 году по радио об этом криком кричал».
Криком кричали и его песни:
Господи, как же так? Разделяешь ты участь людей.
Кто-то ходит, одетый во фрак, кто-то вымазан кровью с землей.
Тогда их не услышали.
Как докричаться до спящей страны? Друг Владимира полковник Романов взялся помочь. Но судьба распорядилась иначе. В 95 году в тоннели на площади Минутка в Грозном взрывом его ранило, с тех пор он в коме. «Помните капитана Кольцова из фильма «Адъютант его Превосходительства»? – Рассказывает Владимир. - Это – про Романова. Прекрасный человек, благородный, офицер, интеллигент. Какая стать, выправка, спортивный был! Один подчиненный подполковник не выполнил его указание. Люди погибли. Фамилию называть не буду, этот подполковник – замечательный человек. Другой бы начальник его просто растерзал. Романов его вызвал, сидит и минуту молчит. Потом говорит: «Вы взяли на себя большой грех. Подумайте. А о наказании мы потом поговорим». Идет война, берем Самашки. А этому подполковнику еще воевать».


В январе 2000 года наши войска подходили к Грозному. Во время штурма Владимир попал в госпиталь в Моздоке с сильной простудой. Раненых было много, палаты были забиты битком – по 20-30 человек в каждой. Бойцы лежали в два яруса. Запах стоял тяжелый – раны гноились. Каждый вечер после ужина Владимир пел для ребят. Во время концерта к нему обратились два парня с костылями, раненные в ноги: «Нас было три друга с одного поселка из Сибири по контракту». Они участвовали в штурме Грозного вместе с овчарками, привезенными из дома.
«Друг, - говорят, - у нас погиб». Один все это рассказывал Володе, а второй плакал.
- Снайпера били со страшной силой. Смертельно ранило нашего товарища. Собака натянула поводок, отцепить ее было нельзя: головы не поднять – так снайпера круто бьют. И по собаке стреляют. А та выскочит из-за укрытия, разгонится, и вновь пятится – пытается хозяина вытащить из-под огня. Не хозяина, товарища, если по-человечески говорить. Дергалась собака, крутилась. Мальчишку со снайперкой подозвали, чтобы перестрелил поводок. У него ничего не получилось. Метров со ста это не просто, тем более, что поводок все время дергался, собака металась. Потом Джой (так звали собаку), кровь почувствовал. Такие собаки все понимают: что такое выстрелы, что такое смерть. Джой вышел из-за укрытия и пошел на пулю, на верную смерть. По собаке выстрелил снайпер. Пес перевернулся, оставляя широкий кровавый след, прополз последние метры вдоль тела погибшего хозяина, возле его головы приподнялся на передних лапах, и умер, положив лапы на грудь друга.
Володя в течение часа написал песню, записал кассету и подарил ее кинологам. На следующий день после завтрака он пытался найти этих ребят, но узнал, что они улетели в Новосибирск. А песня… видела, как слушают ее прошедшие Чечню офицеры. Говорят, настоящие мужчины не плачут?
Это пахнет в доме стряпней, мать печет пироги.
Снежный ком голубой с будки Джоя свисает.
Терпеливо мать ждет возвращенья домой –
Сына с Джоем она будто вечность встречает.



4 марта Владимир возвращался домой вместе с остатками попавшего в засаду в Старых Промыслах Сергиево-посадского ОМОНа. «Подстава, я считаю, была капитальная», – говорит Володя. В живых осталось всего 16 человек, многие тяжело ранены. Все вокруг было заставлено носилками. Рядом на носилках лежал под капельницей омоновец лет 30-ти, лишившийся обеих ног. «Представляете, радуешься возвращению, а тут такое. С каким чувством мы возвращались? Спускаешься с трапа, вдыхаешь глубоко воздух и говоришь себе: «Ну, все, я живой!». Душа такая - нараспашку. Все тебе нравится, когда в машине едешь домой, кругом все так здорово, все люди – такие хорошие. Пока через неделю на землю не опустишься. И думаешь, люди, что вы ругаетесь? Ведь самое прекрасное – просто жить. А вы ссоритесь из-за какого-то пустяка. Вспомнишь этот Сергиево-посадский ОМОН, боже мой. Ведь мы с руками, с ногами возвращаемся. Счастье какое! По возвращению меня встретил водитель на УАЗике. А я – просто зашкаленный, говорю ему: «Останавливай». Не у своего подъезда, у другого. Я жил в милицейском общежитии тогда, квартиры не было. Я ее 8 лет ждал. Беру свой чемодан, гитару, спальный мешок, поднимаюсь на 10-й этаж. Думаю, ничего себе, стены покрасили в другой цвет. А раньше такое все обшарпанное было. Подхожу к своей квартире – номер не тот. Оказался в соседнем подъезде. А жена с дочкой в окно смотрели. Видели, как машина приехала. Подумали, кто-то приехал из Чечни в соседний подъезд».


От автора:

Эпизоды с халатностью (предательством?) командования далеко не единичны.

Сейчас уже трагедия, случившаяся с ОМОНом, когда свои стреляли по своим, попала даже в Википедию, был суд, виновные наказаны.А тогда...13 лет, назад, были непонимание( как же такое могло случиться?),замалчивание и страшная обида.
Из Википедии:

"
2 марта 2000 года в 10:30 утра на подступах к Грозному отряд ОМОНа из Подольска и милиционеры из Екатеринбурга открыли огонь по колонне ОМОНа из Сергиева Посада , которые прибыли их сменить. В результате 22 сотрудника милиции погибли от «дружественного огня » и более 30 ранены.


1 марта 2000 года Старопромысловским временным отделом внутренних дел (РОВД ) была получена оперативная информация о том, что в Грозный через блокпост № 53, на котором стоял подольский ОМОН, будет пробиваться автоколонна вооруженных «лжегантемировцев» в милицейской форме. Совместно с военной комендатурой была устроена засада в селе Подгорном, через который лежал путь к блокпосту.

2 марта автоколонна ОМОНа ГУВД г. Сергиев Посад при приближении к Подгорному была обстреляна сотрудниками Старопромысловского РОВД. Автоколонна Сергиева Посада открыла ответный огонь, после чего по ней был открыт огонь с базы Подольского ОМОНа. В результате 22 сотрудника милиции погибли (включая командира отряда сергиево-посадского ОМОНа Дмитрия Маркелова) и более 30 ранены[1] "


http://ru.wikipedia.org/wiki/%C7%E0%F1%E0%E4%E0_%ED%E0_%D1%E5%F0%E3%E8%E5%E2%EE-%CF%EE%F1%E0%E4%F1%EA%E8%E9_%CE%CC%CE%CD_(2000)

Кстати,в опубликованных версиях статьи у меня идет "Павлопосадский ОМОН, так рассказывал Володя, и понятно, почему спутал - таких эпизодов было немало, и обида была, и волнение...


Была еще засада на Пермский ОМОН. Материалы о ней есть в интернете.

Боль и обида были не только на государство и на отдельных командиров. Если бы дома ждали родные... а это было не всегда.


Хорошо, если тебя дома ждут. Ждут не всех. И не всем есть куда возвращаться.
«Ехал выступать на радиостанцию «Славянка», - рассказывает Володя, - Заскочил в трамвай и увидел знакомого капитана. Тот предложил зайти в бар, поговорить, через час он должен был уехать. Отвечаю: «Брат, не могу, меня столько людей ждет, мне столько им надо сказать в прямом эфире». У него было ранение, отлежал в госпитале, а когда пришел домой, застал жену с другим. Ни дома. Ни жены. Выглядел он так - бледный, не в своей тарелке, еле узнал. Собирался он в Белоруссию к матери, в село, дом поднимать. Вечером возвращался я домой через лесок, люди думали – странный человек, что-то бормочет, в блокнот на ходу записывает, а я написал песню:
Ну что, браток, рассказывай, как там. Я ж на гражданку списан по раненью.
Мундир оставил. Холодно плечам. Живу бомжом по высшему веленью.
Не сладко нам. Нелегкая судьба. Какая может быть сегодня вера?
Где за спиной стоит одна беда. И нет той славы, чести офицера.
«Честь есть, - продолжает Владимир. - Она у нас внутри. Но нет такой, как надо бы, чтобы достойно встречали тех, кто оттуда вернулся».


«Вторая война – другая, – размышляет Владимир. – Даже пресса о ней заговорила как об освободительной: чеченские боевики напали на Дагестан. Правительство платит «боевые». Пошли более подготовленные контрактники. Почему? Им хочется воевать и погибнуть? Нет. Безденежность. Безработица. Все это заставило мужиков одевать форму. Платили не плохо. Контрактнику – 800 с лишним в сутки, мне как офицеру – 950 рублей. Плюс командировочные. Мы все свое получили сполна. Но было и другое. Я добивался полгода, чтобы одному солдату выплатили эти деньги. Бывало так, что в воинской части денег не было. На контроле выплата «боевых» не держалась. Правительству было видимо наплевать. Сейчас, кажется, всем выплатили, вопрос решился потому, что года 2-3 назад бунт поднялся: в Ростове - на- Дону контрактники не могли получить деньги. И не только там. Стало больше проверенных военных, ходивших туда по несколько раз.
Сейчас мы ощущаем, что государство нас не бросило. Мне кажется, что отпала надобность кричать. Газманов запел песни, связанные с войной. По телевизору это пошло. Это здорово. Стало радовать душу. Я уже не один, кто кричит об этом».
Но есть один сухой остаток. Тот, который в душе. О нем Владимир и говорить стал не сразу: «После первой войны нигде не говорилось ничего, молчание. И ребят тянуло к таким же, как они. Было боевое братство. То ли я перегорел, но мне показалось, после второй войны уже не было такого единения. Мы меньше стали встречаться, говорить об этом. Те, кто остались живы, получили деньги. Вроде бы немного отблагодарено. И теперь по радио поют про наших ребят. Вроде бы… ».
За этим «вроде бы» – и кома полковника Романова. И смерть по ошибке своих же. И глаза Сашка. И еще – того молоденького парнишки, что умер на глазах Владимира, они были цвета голубого чеченского неба.
Здесь, в миру, жизнь идет своим чередом. А для тех, кто прошел Чечню – она никогда не станет прежней, мирной. Они собираются уже реже. И многие дома, как говорит Владимир, наедине с собой, все чаще пьют горькую поодиночке…

----
Романов сейчас генерал, он не вышел из комы...


Песня - Владимир Кочергин, "Джой".







Не знаю, надо ли это писать,
но это не мне награда, а ребятам, которые там воевали и рассказали.

Поэтому и упоминаю.
Материал получил "Золотое перо Руси" в 2006 году в номинации военная тематика.

А вот в газете "Единая Россия", которая и послала меня в командировку, этот материал не поставили. Он был опубликован гораздо позднее и в другом издании - "Литературная Россия". Такое вот отношение государства к проблеме.





Рейтинг работы: 240
Количество рецензий: 3
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 1067
© 30.01.2013 Виолетта Баша
Свидетельство о публикации: izba-2013-728789

Рубрика произведения: Разное -> Политика


Рыжий Кот       02.02.2013   09:38:42
Отзыв:   положительный
Полбашки всё-каки у тебя варит. Молодец. Плохо нашим пацанам без Бога. Там каждый на колени встаёт пред Ним, вот и живут, как у Аллаха за пазухой...
Лидия Адамова       31.01.2013   10:05:09
Отзыв:   положительный
Мощная, пронзительная статья. Перечитываю.После такой прозы мало что захочется читать: пробивает навылет.
...Сын близкой подруги, служит в спецназе, в Дагестане. Нам, живущим мирно,
поучиться его жизнелюбию! Это - особые люди...
___________________________________________

Спасибо, Виолетта!
С уважением.
Виолетта Баша       31.01.2013   11:22:41

Спецназ в Дагестане, понятно.
Храни его, Господи.
Николай Шульгин       31.01.2013   05:50:16
Отзыв:   положительный
Очень сильная статья, кинжальная публицистика, которую не напишешь, не пропустив через сердце, душу, нутро. Она словно пуля влет, словно удар под дых. Понятно, что за нее дали диплом на конкурсе "Золотое перо Руси", да что конкурс. Наша история кровавая, наши души и судьбы исковерканные, все это не выдуманные сериалы, это - документальный материал.
Мало кто сейчас так пишет.
Силища!

Жаль, что ты больше не работаешь военкором.
Но всему свое время. Издавай книгу!









1