Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

На берегу реки Усёрдец. Поэма


На берегу реки Усёрдец. Поэма
Поэма уже была опубликована в рубрике
"На берегах реки Усёрдец" по главам.
Здесь выставляется полностью. Любителям
стихов коротких можно не заходить.
Здесь довольно большая, по объёму, работа.
И те, кто читал по главам, будет не
интересно повторять. Спасибо.

НА БЕРЕГАХ РЕКИ УСЁРДЕЦ
Поэма

НАД ПРОШЛЫМ

И пусть былое
Всё покрыто пылью,
Но в памяти
Такое не стереть.
И если Боже
Мне подарит крылья,
Я поспешу
Над прошлым пролететь.

Где детство было
Трудное, но добрым.
А юность вся
В работе, но в красе.
Мне пробежаться
Утренней порою
Хотелось бы
По заревой росе.

То подразнить
В траве пахучей птицу,
Ловить по плёсам
Мудрых пескарей.
И рано поутру
Встречать зарницу
В степной красе,
Среди ржаных полей.



Но в прошлое
Вернуться невозможно.
А в будущем мне,
Явно, уж не быть.
Мечтать о чем-то
Может уже поздно,
То памятью о прошлом
Буду жить.

Познал мой край
Тревоги и невзгоды,
Прошел с Россией
Горе и развал.
Но он вставал
Из бурь и непогоды.
И снова
Сеял хлеб и убирал.

В моих краях,
Как и по всей России,
Топтали детство
Грубым сапогом.
Но мы росли,
Пусть из последней силы,
Всё оставляя
Счастье на потом.

Пусть часто мы
Зализывали раны,
со стоном где,
а где-то и в слезах.
Но Родина моя,
Она, как мама.
А маму, верно,
Не любить нельзя.

Наш говорок
Всегда был мил и дОрог,
И песенный наш
Задушевный грай.
И я прошу,
чтоб не судили строго
За то, что так
Люблю я этот край.

Там хорошо,
Где нас сегодня нету,
Но эти сказки
Я давно прошел.
Ходил по миру,
посмотрел по свету,
И мне в родной
Деревне хорошо.

Где в небе звёзд
Огромнейшая стая,
Пусть неподвижны
В темени ночи.
Мир так велик,
Его на всех хватает,
И каждому
Звезда в окно стучит.

Стучит в окно,
А может даже в сердце
Из дальней бездны,
Да в тепло души.
Всё прОсится зайти,
Чтобы погреться.
И чтоб огонь
Подольше не тушить.

А моё сердце-
Маленький комочек,
Готово всю
Вселенную согреть.
И темь небес,
И звёздок многоточье.
И многое еще
Может успеть.

А моё сердце
Нежное такое,
И выросло
Совсем из ничего,
Готово греть
Всё бытие земное
От дома
И до дальних берегов.

А моё сердце-
Это просто чудо.
Глаза и уши,
Руки и душа.
Пришло в сей мир,
Как будто, ниоткуда.
Но, а готово
Чудеса свершать.

Тогда я выжил,
И теперь приемлю
Одно лишь право:
Эту жизнь любить.
село родное,
дом и эту землю,
Родился где
И продолжаю жить.

Июль, жара.
И воздух дышит зноем.
А в небе бесконечность,
В небе синь.
Казалось, всё
Заполнено покоем.
И хлебные поля,
Куда ни кинь.

Страда в июле,
все крестьяне в поле.
А там, где хлеб,
Там не жалеют сил.
И такова была
С рожденья доля,
Что первым в поле
Хлеб меня крестил.

Откуда я,
С какой пришел планеты.
Какой мне аист
Дал земной наряд?
А появился я
На этом свете
В июльский вечер,
Первый звездопад.

В жнивьё, в страду
Отец косил пшеницу,
А вслед за ним
Снопы вязала мать.
Здесь, под крестцом,
В вечернюю зарницу
Ей суждено
Меня было рожать.

А перед тем
Успела помолиться:
-Прости Господь.
Прости, не осуди.
Обмыв меня
Священною водицей
И к материнской
Поднесла груди.

В безоблачное небо
Посмотрела,
А там светилось
Звёздок череда.
И где вчера
Комета пролетела,
там загорелась
Новая звезда.

Отцовские
Мозолистые руки
Берут ковригу
Хлебушка за край.
А в хлебе том
И роженицы муки,
И крик ребенка,
И небесный рай.

В нем пот соленый
Пропитал рубаху,
Тот, что порою
Заливал глаза.
А в хлебе том
И пьедестал и плаха.
И в хлебе том
Улыбка и слеза.

Вот так родился я
На хлебном поле
И хлеб меня
На путь земной крестил.
ПрожИл я жизнь,
Не жалуясь на долю,
И продолженье
В этот мир пустил.

Пусть было всё:
Где боль, а где-то радость.
Да в этом суть
земного бытия.
Но я в хлебах
Постиг земную благость,
Такая
Биография моя.

Деревня,
Ты кормилица России.
А из деревни
Родилась и Русь.
Всегда в работе,
часто через силу.
И песни тоже
Навевают грусть.

А вот когда
Кончается работа,
Тогда в вечОр
Веселье у реки.
Там молодежь,
Та водит хороводы.
А в тихих посиделках
Старики.

У старичков в руках
всегда кисеты.
Кто с трубкой,
Кто цигарку на вершок.
И ведут, ведут
Свои беседы:
То куль серьёза,
То смешков мешок.

Там вспомнят, вдруг,
Покойного Гаврилу:
-ну силища.
Не шутка, а серьез.
Когда лошадка
Воз не вывозила,
Гаврила запрягался
В этот воз.

А приташив арбУ,
Вздыхал с улыбкой.
И говорил,
То ль в шутку, то ль всерьёз:
-Да, вот, не довезла
Мой воз кобылка.
И мне пришлось
Тащить проклятый воз.

А бабы. Те всё
Больше у колодца.
И тянут, тянут
Разговоров нить.
А что по чем?
Откуда зло берется?
И то, что раньше
Было лучше жить.


Я помню глубь
Соседнего колодца,
К нему в жару
Спешил напиться я.
Там до воды
Не доставало солнце,
И глухо падала
Туда бадья.

А зачерпнув холодной,
словно ножик,
подняв из глУби
шеей «журавля»,
детишки пили
воду ту до дрожи.
Стучала в зубы
Старая бадья.

-Гляди, сынок,
ты горлышко простудишь.
Не дети ныне,
А одна беда.
И снова повторяли:
-Сына, будет.
Да пусть чуть-чуть
нагреется вода.

И рядом, на скамейке,
У колодца
Тянули мамы
Разговоров нить:
-Где, что по чем?
-Откуда зло берется?
-И то, что раньше
Было легче жить.

А дети снова
Трогали водило,
бадья, как в пропасть, вниз
к воде летит.
И каждая
своему говорила:
-не пей холодной,
Горло заболит.

Прошли года,
стал серебриться волос.
Мы все спешим
Пройти дорогу в срок.
Но вновь и вновь
Я слышу мамин голос:
-Вода студёна.
Будет бы, сынок.

Казалось бы,
Ну что для жизни надо?
Работа есть,
И хлеб, и крыша есть.
А мирный труд,
Да это же награда.
Не дай нам Бог,
Чтобы плохая весть.

Казалось бы
Искать свои дороги.
Построить дом
И посадить свой сад.
По правде всё,
Как будто перед Богом,
А что дал Бог,
То этому и рад.

Но жизнь, она
Своею мерит мерой.
И, иногда,
Коварная она.
Ворвался крик
В распахнутые двери:
-Войнаааа…Войнааааа…
Ох, батюшки, война!

И тишина…
Пока еще без крика.
Как будто перед мертвым,
Тишина.
Но, а война-то зла.
И многолика.
Заплакала,
Заплакала страна.

И вместе с ней
заплакала деревня.
Она-то знала,
Что ей ожидать.
В России так
Заведено издревле,
Любую боль
Деревней врачевать.

И снова боль,
И снова будут вдовы.
Плач матерей,
Рыдания детей.
А для России
Эта жизнь не нОва
От Рюриков
И до последних дней.

И вот повестка.
Тишина в избушке.
Теперь пришла
Повестка на войну.
Рыдает тихо
Мать отца, старушка.
Она переживала
Не одну.

Еще тогда, в германскую,
Когда-то
Война взяла супруга
В край чужой.
И в возвращенье
Верила так свято…
Не дождалАсь,
Осталась, вот, вдовой.

Потом в гражданской
Сына потеряла.
Что ни война,
То новый счет ведет.
И всё берет.
И малой ей, всё мало.
Кого теперь она
Еще возьмет?

Три сына
Призываются на эту.
Сегодня третий.
И последний раз.
И плакать сил давно,
Давно уж нету.
Но слёзы сами
Сыплются из глаз.


Отец сидит
На тепленькой лежанке,
И нежно гладит
Головы ребят.
А бабушка и матушка
На лавке
Рыдают
И платочки теребят.

И причитают.
Правда, тихо, тихо,
Чтоб плакать,
Не тревожить тишину:
-Зачем опять,
Зачем нам это лихо.
Зачем ты, Бог,
Опять принес войну.

Зачем, зачем
Такая божья воля,
И в чем увидел
Наши, ты, грехи.
Хлеба растили мы,
Рожали в поле.
Ведь мы твои
Земные пастухи.

Пасем труды,
С невзгодами не споря.
Мы молимся
В домах, в углах святых.
А ты нам снова
Преподносишь горе.
А ты нам снова
В сердце, да под дых.

За что? За что?
Скажи нам, Божья матерь?
Святая Богородица,
скажи.
Мы пред тобой чисты,
Как эта скатерть.
И как теперь
Войну нам пережить?

Молчат иконы.
Тусклая лампада
Сурово освещает
Божий лик.
И смотрят из угла
Холодным взглядом.
И слушают
И слушают тот крик.

И дни пошли
Тяжелые, до боли.
Где каждый день-
Не менее, чем год.
И сколько силы нужно,
Сколько воли,
Чтоб выдержать,
Чтоб не пришел черЕд.

Когда почтарь приходит
с черной сумкой,
приносит в ней
нерадостную весть.
И каждый день
Всё думы, думы, думы.
И сколько их,
Уже не перечесть.

Прошел почтарь.
И снова, снова где-то
Крик женщины
От горя и тоски.
А с нею плачут
Маленькие дети,
И глухо стонут
В боли старики.

И что ни день,
Слеза течет рекою.
А что ни ночь,
То снова детский плач.
Нет ни в одной
Семье теперь покоя.
В страну пришел
Безжалостный палач.

Он положил
На плаху всю Россию.
Святую Русь
Возвел на эшафот.
О, Боже, Боже,
Пережить дай силы.
Мы молимся,
И этот день придет.

Мы молимся
И верим, что настанет
Тот час, когда
Россия смоет кровь.
Ведь русский дух,
Он тверже всякой стали.
Поднимется с колен
Россия вновь.

Притихла
В ожидании деревня.
Гул канонады
Где-то стелет дым.
Казалось, будто
Замерли деревья
Все жили
В ожидании беды.

Беда пришла.
На танках, что с крестами.
Пришла на мотоциклах
И пешком.
Село жило
С горючими слезами
И женщин, и детей,
И стариков.

Где в каждом доме
Крики и удары.
Прикладом или
кованый сапог.
То выстрелы,
А то запахнет гарью.
И всюду:
-хенде хох и хенде хох.

Собаки лают
И кудахчут куры.
Кричит предсмертным
Голосом коза.
И даже солнце
Смотрит с неба хмуро,
а в оправданье
Нечего сказать.

В том сорок третьем
Был совсем мальчонкой.
Тогда мне было
Пять неполных лет.
Но помню немца
С серою котомкой,
Немецкий, помню,
Страшный пистолет.

Тот фриц зашел,
закУтан в полушубок.
На улице
Стоял большой мороз.
Глаза убийцы,
Руки душегуба.
Он страх и горе
За собой принес.

Направив пистолет
На мою мамку,
Кричал всё
Непонятным языком:
-муттер шнелль
Зольдатен яйку, яйку.
Муттер шнелль
Зольдатен молёко.

Размахивая
в злОбе пистолетом,
грозясь нажать
на «язычек» курка:
-«Пойми, солдат,
Что куриц в доме нету.
Коровы нет,
Знать, нет и молока.

Гляди, солдат,
Детишки за спиною.
От страха все
Расплачутся сейчас.
Гляди, солдат,
Голодные. Их трое.»
И слёзы градом
Потекли из глаз.

-«Гляди, солдат,
Не виноваты дети.
Ведь стыдно воевать
с детьми, солдат»
Но он плевал
На нас, на все на свете.
И гад стреляет
В печку, наугад.

Заслонка вдрызг,
Горшок в куски разбился.
Последний в печке
Огонек погас.
А он стоит,
Злобою распалился.
На нас направил
Пистолетный глаз.

Закрыла мать
Своих детей собою
От пистолета
И от всех угроз.
Тот выстрелил,
Попал в ведро с водою.
В дверь сапогом
И вышел на мороз.

В том сорок третьем
Был совсем мальчонкой,
Но помню всё
Через десятки лет:
Я немца в хате
С серою котомкой,
еще немецкий
Страшный пистолет.

ПОСЛЕ ВОЙНЫ
Послевоенный год
совсем не сладкий,
Когда вода,
И та, была еда.
И всюду вдовы-
бедные солдатки.
И всюду горе,
И везде беда.

В деревнях всюду
Вдовы, вдовы, вдовы.
И жизнь пошла-
То слёзы, то печаль.
А взгляд вдовы
Всегда такой суровый,
И лица их,
Как черная вуаль.

А от обид
Исчезли с лиц улыбки.
Печали в гены
Кто-то заложил.
Казалось, в жизни
Лишь одни ошибки.
Да в песнях-плач,
И смех им изменил.

Прошло одно
В деревне поколенье,
Когда была
Гражданская война.
И снова плачь,
И причитаний пенье.
И вновь кресты,
Могила не одна.

Откуда вдовьи,
Горечьи начала,
И где исток
Страданий всех твоих.
Да здесь, в деревне
Слёзы и печали,
Как будто бы
В стране слепых, глухих.

Послевоенный
Год такой не сладкий,
но нужно жить.
Не жить, а выживать.
И нет в стране
После войны порядка,
Есть нечего
И нечего искать.

Нет этого,
А там того нехватка.
А тут еще
И страшный недород.
Порою мякиш хлеба
В чистой тряпке
От голода
Ребенку клали в рот.

Весною голод
Утоляет щавель,
Еще ракушки
Из Усерд-реки.
И силы нет,
чтобы беду исправить,
Лишь крик бессилья,
Горя и тоски.

А утром
Бригадир стучит в окошко.
Спеши спасать
На поле урожай.
Воды в бутыль
И желудей немножко.
Иди, работай,
Хоть и пропадай.

Такая боль,
Такая всюду тяжесть,
А будет ли
Беде такой конец.
Ни жалости
И никаких поблажек.
Как будто все
Остались без сердец.

Послевоенная
Пришла разруха.
Разграблен дом,
Разграблен и колхоз.
А в поле дети,
старики, старухи.
А в поле вдовы,
море вдовьих слез.

И потянулись беды
Новым кругом.
Но жизнь текла
Всем бедам, вопреки.
Порою дети тянут
лямку с плугом,
но больше тянут,
вдовы, старики.

Там к вечеру
Вспахать загонку нужно,
потОм к утру
еще заборонить.
Жара весь день,
А в ночь, бывает, стужа.
Но слушайся,
Коль хочешь еще жить.

И слушались,
И рвали, рвали жилы.
Тогда приказам
Не было конца.
Соха и плуг,
Лопаты, косы, вилы
Всем рвали руки,
Души и сердца.

А если есть корова,
то тем боле…
корове тоже
было нужно жить.
И повели
Коровку нашу в поле,
пахать, потом
ту пашню боронить.

А пожалев
Свою коровку Маньку,
Под смех своих
Завистливых подруг,
Моя сестра
Сама впрягалась в лямку
И вместе с ней
Тянула в поле плуг.

Тогда у всех
Тянули с болью жилы,
о детях, всё же,
Думали тогда.
Ругались где-то,
А потом божились.
Хотели, чтоб
Скорей ушла беда.

Скорей бы пережить
Тот страшный голод,
Скорей бы
Пережить бы недород.
А я тогда
Совсем еще был мОлод
В послевоенный,
Самый трудный год.

Но были и тогда
Свои порядки
И сильные
Стояли на своём.
Шли в сельсовет
Голодные солдатки,
А там вели
Подписку на заЁм.

И приглашались
Вдовы в кабинеты,
Им говорили:
-Ну, давай, садись.
Ну а потом
Под дулом пистолета
один приказ:
-на столько подпишись.

А если что-то, где-то
Против скажешь,
То приговор:
-Ты для народа враг.
Нигде и ничего
Ты не докажешь.
Отправишься тогда
В тюрьму, в ГУЛАГ.

Какие были,
Боже мой, налоги,
Да их попробуй
Только перечти.
Протягивай, порой,
В бессилье ноги,
Но а налоги
Эти заплати.

То мясо сдай,
Сдавай картошку, яйца.
Коровка есть
И молоко давай.
В обиде впору
Было разорваться,
Иль где-то
Удавиться невзначай.

Домой придешь,
Голодные там дети.
Что плачут, плачут,
Требуют еды.
Страшнее плача
Нет на этом свете.
И нет в миру
Страшнее той беды.

Когда услышишь,
Дети твои плачут,
И просят, просят
Что-то из еды.
Дай Боже ночи,
И дай Бог удачи.
Чтобы найти
И скрыть свои следы.

В те времена
За горсть гнилой пшеница,
Да за бутылку
Тощих колосков
Любому можно
Волей поплатиться,
Да угодить в тюрьму
На пять годков.

Но, а пойдешь,
Хотя и на край света,
Где воровать,
а может где искать.
Но только бы
Не плакали так дети,
Да с голода
Не умирала мать.

Но время лекарь,
Медленно, но лечит.
Народ живет,
И жизнь идет.
И постепенно
Расправляет плечи
И поднимается
С колен народ.

Вот стало меньше
Траурных процессий,
И стали высыхать
От слез глаза.
А вечерами
Появились песни,
скорее боль
В тех песнях завязать.

Теперь девчата
Водят хороводы
Частушкой часто
Любят пострадать.
Им захотелось
Песенной свободы,
И пусть еще
С полынью песня та.

Теперь и дети
всюду заиграли.
а игры, правда,
Больше про войну.
Жизнь постепенно
В села возвращалась.
А значит
Возвращалась и в страну.

В НОЧНОМ

Живу я там,
где белые березы
Танцуют хороводом
у дорог.
Живу я там,
где балуются грозы
И дождик
свои слезы приберег.

Там, где белеют
над рекою склоны,
Река Усердец
весело течет.
Моей земле
я бью теперь поклоны,
Ей от меня
и слава, и почет.

Люблю бродить
ромашковым я лугом,
Люблю ломать
метелки камыша.
Смотреть на лебедей,
парящих кругом,
Пространство
покорявшим не спеша.

Моя деревня.
Здесь прошла дорога.
Здесь суждено
родиться мне и жить.
От колыбели,
отчего порога
Иду, чтобы любить,
чтобы служить.

Ромашки на лугу,
как на постели,
И хороводом
бродят лозняки.
Я засмеюсь
И, вдруг, веселой трелью
Мне соловьи
ответят у реки.

А в летний зной
между землей и небом,
Вдруг, дождевая
тучка пролетит.
Чтоб нива подарила
добрым хлебом,
Чтоб на земле
всё продолжало жить.

И пусть теперь
живу воспоминаньем,
И время так
торопится вперед.
Хочу успеть всем
рассказать, что знаю.
Как жил в деревне я
и мой народ.

Моя деревня,
вся моя Россия
Переживали
радость и беду.
Молились, плакали
И веселились,
Да ждали всё
счастливую звезду.

На берегу родной
реки Усердец
И травостой,
хороший водопой.
И костерок,
чтобы в ночи погреться.
И порыбачить
чуть на зоревой.

И если ты к костру
хочешь прибиться,
Бери сучок,
кусочек кизяка.
Да брось в него,
Тот больше заискрится.
И примут там тебя,
наверняка.

Ты будешь слушать
всякие рассказы,
а где-то, может,
и расскажешь свой.
Костер у речки
под высоким вязом,
Он, знаете.
Ведь он почти живой.

Костер в ночном.
Это не тот кострище,
Где пламя вьется
прямо к облакам.
Костер в ночном,
он пастухам привычен.
Пришел от предков
к нам через века.

Поменьше пламени,
но больше жару,
И чтоб подольше
грели угольки.
Так любят пастухи
его недаром.
Луна в ночи.
И запахи реки.

А на огне,
для полного порядка,
Сковорода
с кусочками сальцА.
С водой речною
котелок солдатский
С заварочкой
из травки-чабреца.

Но, а в золе, понятно,
там картошка-
Привычная еда
тех детских лет.
Печеная картошка.
Знаю точно:
Вкусней её
на белом свете нет.

И аромат такой
стоит над лугом,
что запах
ресторанный - чепуха.
И, кажется, что пахнет
вся округа,
Летит тот запах
к дальним берегам.


И не нужнЫ тарелки,
вилки, ложки,
По травке
разбросали лопухи.
По лопухам
разложена картошка
Горячая-
Язык побереги.

Сковороду с скворчащим,
вкусным салом,
Сюда же
из горячего огня.
И все в кружок.
Где старый, а где малый.
Здесь все равны,
здесь все-одна родня.

И ни винА.
Ни водки, нет и пива.
Не думалось об этом
пастухам.
Ведь после всех смертей
так жизнь любили,
Старались все
беречься от греха.

Краюшка хлеба,
сало и картошка.
Еды вкуснее,
точно, в мире нет.
Ах, как хотелось
хоть бы на немножко
Вернуться в череду
далеких лет.

На берег тот,
к костру под тихим вязом.
Еда с дымком
и запах чабреца.
Да к бесконечным,
тем ночным рассказам,
к далеким нашим
братьям и отцам.

Рассказы про далекое,
былое,
Рассказы про прошедшую
войну.
Не зря хотелось
в детстве так в ночное.
Мы шли туда,
как в новую страну.

Лошадки бродят,
и костер теплится,
За речкою в ночи
темнеет лес.
Там прокричит во тьме
ночная птица,
еще звезда
разрежет темь небес.

Текут, текут до самого
рассвета
Воспоминанья
дедов и отцов.
Как песни
неизвестного поэта,
Как сказы
неизвестных мудрецов.

После еды бы
отдохнуть немного,
Но, а рассказчик
речь свою ведет.
А время,
как далекая дорога,
всё без оглядки
движется вперед.

И пропускать рассказы
нет желанья,
Поспать-то можно
будет и потОм.
И вновь рассказы,
вновь воспоминанья,
И всё идет
обычным чередом.

Отец мой тоже
У костра был рядом,
Тогда он с нами
в этом мире был.
Всегда во всем
Отец любил порядок…
А как тогда он
эту жизнь любил!

Жил для добра,
Еще и для работы.
Любое дело
спорилось всегда.
Работал днем он
до седьмого пота,
ходил в ночное
с нами, иногда.

Он сеял, убирал
В полях пшеницу.
Косил в июнь
Цветущие луга.
Любил коней
В вечернюю зарницу
в ночное гнать
к знакомым берегам.

Поужинали.
И пошли беседы:
Былины, сказки.
Лучше, чем в кино.
Какие были
прадеды и деды.
И что в былое
кАнуло давно.

Но больше про войну,
про годы эти,
Когда фашист
в крови топил страну.
Как выживали
женщины и дети
в тылу одни,
чтоб выиграть войну.

-Вот ты, Василь.
Ты воевал с японцем.
Давай-ка,
тоже что-то расскажи.
Они живут там,
На восходе солнца.
Была какая
у японцев жизнь.

Ну а Василь:
-Не нужно уговоров.
Вот закурю,
чтоб больше куражу.
И расскажу
про сопки - это горы.
И про японцев
тоже расскажу.

Достал газетку,
банку с самосадом,
да завернул цигарку,
напоказ.
И угостил тех,
кто сидел с ним рядом,
потек с дымком
очередной рассказ.

-Фашистская чума
конца тридцатых,
По всей Европе
раздавался стон.
И нам пришлось,
в начале, тоже драпать.
Зато потом
погнали фрица вон.

Отцы фашистов
под Берлином, Веной
их били так,
что сыпался песок.
Нам суждено
придти отцам на смену,
И мы пришли
освобождать Восток.


Живут японцы
На восходе солнца,
Считалось-
самураи, как огонь.
Но били мы
хваленых тех японцев,
так, что по сопкам
разлеталась вонь.

Я помню тот
жестокий, сорок пятый,
Играла осень
рыжей бородой.
А мы, в то время,
юные ребята,
Шли на японцев
в настоящий бой.

И прежде чем
их грохнул страшный атом,
И ядерный
пронесся ураган.
По сопкам гнали
русские ребята
потом кидали
в Тихий океан.

Да, мы смотрели,
как живут японцы.
А как,
я и сейчас не разберусь.
Тесно им там,
и потому неймется,
И руки чешутся
на нашу Русь.
Из риса хлеб,
из риса всюду каша,
Из риса
все строения кругом.
Сакэ из риса-
это водка наша.
Скорее это
ихний самогон.

А пьют сакэ из чашки,
словно с ложки.
А ложкою-
быть пальцам суждено.
Одежка их,
То странная одежка.
Зовется тоже странно-
кимоно.

Девчонки?
Да, смазливые косушки.
Но в бабы ту девчонку
неча брать.
В деревню
лилипутов нам не нужно.
Нам чтоб полоть,
косить, снопы вязать.

А ихни бабы
лишь нагреют чаю,
Они не ходят -
жалко семенЯт.
Они и чашки
трудно поднимают,
ведрА с водою,
точно, не поднять.


И пусть живут там,
На восходе солнца.
Да если б их
на наш большой мороз…
То от того
сопливого японца
мог получиться бы
сосулек воз.

И пусть живут себе
на том Востоке,
да пьют чаи,
и что-нибудь ещё.
Мы русские.
У нас свои истоки.
И нам в своей
России хорошо.

Огонь потух
и ночь идет к рассвету.
Остался пепел
от того костра.
Вот петухи зарю
пропели где-то,
ВестИ коней
домой уже пора.

Я вспоминаю ночь,
луга, ночное,
и улыбаюсь тем
далеким дням.
И кОням у реки,
на водопое.
Моя Россия,
Родина моя!

Порадуйся земле,
где ты родился,
той, что вскормила
хлебом с молоком.
Земле родной,
потом где пригодился,
От ней не уходи ты
далеко.

Избушкам улыбнись,
В которых вырос,
Где постигал
и радость, и покой.
Где с молоком
любовь к земле ты вынес
Не забывай,
носи всю жизнь с собой.

Ты улыбнись полям,
где зреют нивы,
и радуге над доброю
землей.
Да помолись
Родительским могилам,
потом всегда спеши
к себе домой.

Перекрестись
Высокой колокольне,
Что видело
Крещение твое.
Живи в трудах,
пусть иногда и с болью,
Чтоб в детях
Не постигло забытье.

Не отделяйся в жизни
от природы.
Не отделяйся в жизни
От людей.
Любовь к природе-
это есть свобода.
Живи законом
белых лебедей.



























СЕНОКОС

Теперь я рассказать
считаю нужным,
а что такое
В моей жизни луг.
Когда порой я
Думаю о дружбе,
То ЛУГ
Был у меня хороший друг.

Из той, полупрозрачной
Детской дали
Запомнился мне он,
И неспроста.
Так навсегда
В моей душе
До старости запали,
Его богатство,
Нежность, красота.

Луг утром весь
и в росах и туманах,
и солнышко
Из-за горы стучит.
А травы,
Словно волны в океане,
Чуть-чуть волнуются
После ночи.

Ох, эти росы,
утренние росы.
Как будто жемчуг
Брошен на траву.
Стрекозы
Что-то весело стрекОзят,
Кузнечики
КузнЕчат поутру.

Живет мой луг
в ромашковой купели,
А у реки-
метелки камыша.
Цветами, словно
ситцевой постелью,
покрыто всё.
И так поет душа.

На том лугу
Мне птицы песни пели,
Удод
На своей дудочке дудел.
Я думаю,
В той травяной купели
Меня крестили
В росной красоте.

Там перепелки
Хоркали игриво,
Оберегая
Колыбель свою.
А травяной букет
Такой красивый.
И в нем нектар
Трудяги-пчелки пьют.

Вот клевера
Расправили головки,
кружИт на ними
золотой жучок.
Да паутинные
Свои веревки
Напутал в них
Охотник-паучок.

-Других то обижать
Совсем не надо
Ты хитренький
Охотник-паучок.
И собираю
Я его преграду
На тоненькую ветку,
На сучок.

Кусты черемух
Дарят ароматом,
Не надо никаких
Других духов.
Над всем над этим
Нежный запах мяты,
Царицы травяной
родных лугов.

И я всю жизнь
Об этом помню свято.
Луг-родина моя,
Второй мой дом.
И как от голода
Спасал меня когда-то,
В послевоенном
Том, сорок шестом.

Мне в памяти
Всё это сохранилось,
И сохранится, верно,
наперед.
Мне луговая нежность
Всюду снилась,
Как сказочный
Тот чудо-самолет.

А в сенокосы
Косари по лугу,
они плывут,
Как птицы в небесах.
Да это праздник
На мою округу.
В нем стать и в нем
мужицкая краса.

Встречает хор их
Лучшей птичьей стаи,
А из цветов-
Прекраснейший букет.
Ну, где такое
На земле бывает?
Отвечу, что
Нигде такого нет.

За Троицею,
Это всем понятно,
И должен начинаться
Сенокос.
Там травы
Истекают ароматом,
И пчелки взяли
Первый медонос.

Пришел июнь,
Пришла пора покоса,
В лугах царит
цветочный аромат.
И косари,
Котомки в траву бросив,
Все друг за другом
Становились в ряд.

А первым косарем,
Как и обычно,
Был дед Никита,
Интересный дед.
Его народ в деревне,
По привычке,
Все называли дедом
С юных лет.

Он в два аршина был
Всего-то ростом,
еще, быть может,
было два вершка.
Но косаря сноровистее,
Просто
Во всей округе
Не было, пока.

А силушка была,
Большая сила.
Никто в деревне
и не возражал.
Казалось, что
Коса сама косила.
А дед её, лишь,
За косьё держал.

Косарь траву
Срезает, словно бритвою,
Кладет в ряды
По скошенной стерне.
То песнею, то шуткой,
То молитвою
Усталость глушит
В согбенной спине.

Идут привычно,
цепью друг за другом.
От пота все
Промокли до костей.
А перепелки
По траве в испуге
Уходят
От не прошеных гостей.

О, птаха, птаха,
В чем ты виновата.
За что тебя
Тревожат без вины.
И на гнездо
Усталые ребята
Привычно бросят
Свежий клок травы.

Да, косовица-
Труд совсем не легкий.
Нужны сноровка,
Сила и коса.
Да оселок,
Да молоток с отбойкой.
Еще нужна
Прохладная роса.

Часы идут,
А косари за ними.
Спешат, спешат,
Пока еще роса.
Пока спина
Еще в прохладе стынет.
. А солнце
Не подперло небеса

Когда в зените
припекает солнце,
Становятся все
На дневной покой.
И водонос
Из ближнего колодца
Напоит всех
Студеною водой.

Остановился
Первым дед Никита,
За ним
И остальные косари.
Жара, устали
От косьбы ребята.
Косили-то
От утренней зари.

Дед Никита прямо с ходу
Рифмой, вдруг, заговорил.
Будто он и не работал,
Будто он и не косил.
-Эй, сыночек, водонос.
Ты бы мне воды принес.
А то прИдут холода,
Пропадет твоя вода
Вот немножко все попьем
И опять косить попрем.
Вода твоя холодная.
Из родника студеного.
-Ах, ты деда, ах, ты деда.
Записать тебя в поэты.
-Ну и что же, что я дед.
Хоть не Пушкин, но поэт.
Вот по улице иду я,
На любого посмотрю.

Тут же шуточку придумаю,
Стишком заговорю.
Может кто-то и обидится,
стишки не хороши.
Но а шутка эта видится
Для радости души.

В бороденку усмехнулся,
Незлобливо, так, ругнулся:
-Ах, чума их побери,
Взяли косы косари.
И коса его запела
В травостое,
Вжжжик, да вжжжик.
Косовица закипела,
Дело делает мужик.

А на обед
Сумы свои развяжут.
Яйцо, сальцо,
Бутылка молока.
Ну а потОм
Передохнуть приляжут,
Привычно бросив
Травки под бока.

И всех трава
Одарит ароматом,
Что ни цветок-
прекрасный медонос.
Люблю тебя,
Июньский запах мяты,
Люблю тебя
Июньский сенокос.


СТРАДА

Год нА год не идет,
Но та година…
Другой, пожалуй,
Вряд ли и найдешь.
Поедем на
Далекую Падину,
на славу ныне
Уродилась рожь.

Какая рожь!
Эх, красота, какая.
Пожалуй, в два
Аршина высотой.
Да выросла как,
Матушка родная.
Давно уже
Не видели такой.

Колосья-
Красота, а не колосья.
Не меньше, чем
Мужицкая ладонь.
Созрела уж
И косаря так просит.
И рыжая…
Как солнце, как огонь.

А выезд в полночь.
Чтобы на рассвете
Пока роса,
Взять первые ряды.
Ах, ночь в степи -
Не ночь, а сказка это.
И звёзды,
Словно Божии следы.

АрбА скрипит,
И вторят ей колеса.
Бредут волы
В развалку, не спеша.
Душа живая,
Песни она просит.
Не выдержит
И запоёт душа.

Девчонки,
Голенастые девчонки.
Хи-хИ, ха-хА.
То вИзги, то смешки.
ПотОм притихли.
И одна, тихонько,
Заводит песню…
Счастья, иль тоски.

Ну а потОм
Подхватит и другая.
Ну а потом
ужЕ огромный хор.
И вот в ночИ
От края и до края
Заводит песня
Мудрый разговор.

Теперь она
Одна по белу свету:
Смеётся, плачет,
Просится в полет.
Да если Бог
Услышит песню эту,
Он точно с неба
К нам в арбУ придет.

Какая сила
В русской песне скрыта.
Какой простор тут,
Что ни говори:
-Ах, как поют!-
Промолвил дед Никита.
-Ах, как поют,
Чума их побери.

Стучат копыта,
ночь арбУ качает.
А по степи
Плывет большой обоз.
А там, вдали,
Им стуком отвечает
На стыках рельс
Тяжелый паровоз.

Но постепенно
Песня затихает.
Лишь стук копыт,
Да скрипы колеса.
Не затихает,
В дали улетает.
В ночную высь,
В ночные небеса.

И тишина.
Ни звука, ни огласка.
Лишь темь вокруг.
И только тишина.
Но прихватил
Свою гармошку Ванька.
По уличному
Ванька Братана.

Ну, Ванька, заиграй,
Пройди басами.
Да растяни,
Насколько хватит рук.
Да так, чтоб в небе
Звезды заплясали.
Проснулось чтоб
Живое все вокруг.

И пусть глаза
У Ваньки чуть с чудинкой,
Но пальцы-
Настоящий автомат.
По пуговкам,
В трехрядке, с веселинкой
Вдруг, застучат…
Еще как застучат.

А гармонист в деревне-
Первый парень.
И для девчат-
Он первый ухажер.
Он то веселой
Песней завлекает,
То заведет
частушек разговор.

Растянет гармонист
меха, пошире,
и извлечет
Такой волшебный глас:
Чтоб звёзды в небе
Огоньки тушили
потом пускались
Хороводом в пляс.

Гармошка наша,
Ты душа народа.
Её Господь
На радость подарил.
Работа в поле,
Значит всем до пота.
С гармошкой песни,
Значит до зари.

Пройдется сверху вниз,
Потом басАми.
Ну, виртуоз,
И это без прикрас.
И ноги, против воли,
Просто сами
Не просятся,
А просто рвутся в пляс.

Но здесь, в ночи.
Какой тут пляс в дороге.
Копытом конь
Под музыку стучит.
Наш Ванька кнопочки
Чуть-чуть потрогал…
И разнеслось
«страдание» в ночи.

Эх, застрадала
Русская гармошка,
И просит всех
Частушкою подпеть.
Гармошка наша.
Свет зари в окошке.
Ну как, ну как
Тут можно утерпеть.

Не удержались.
Нет, не удержались
Девчонки наши,
Сельская краса.
И так в ночИ
Частушкой «расстрадались»,
Слышны на всю
Округу голоса.

Волы идут,
стучат в степи копыта.
А звезды,
Как у Бога фонари.
И спросонья
Молвил дед Никита:
-Играет как,
чума его бери!

Вот и рассвет,
Обоз уже у цели.
А рожь, как море,
Только рыжий цвет.
И по краям
Чабрец лежит постелью
Да аромат,
Какого в мире нет.

Тут косари
Всё ладят, ладят косы.
Бруском по жалу,
Молотком впритык.
Пока жара
Не высушила росы,
Пройти покосом
Первые ряды.

Конечно же,
Всех впереди Никита.
Веревкою
Рубаху подвязал.
Перекрестился,
Прочитал молитву,
И шаг вперед…
И вжжи-и-ик, и вжжи-и-ик коса.

За ним Егор,
Афоня, Ванька, Митя…
Да целый строй
Колхозных мужиков.
Азарт великий
Нужно было видеть.
Казалось, всё
Задорно и легко.

Как по команде:
Вжжи-и-ик, и вжжи-и-ик,
Все следом.
Да вслед за дедом-
главный командир.
А бригадир наш -
Тот идет последним.
Не командир В покосе бригадир
.
И если нужно
Всем остановиться,
То первым
Остановится старик.
Поточат косы,
Да попьют водицы.
И снова косы: вжжи-и-ик,
И вжжи-и-ик, и вжжи-и-ик.

Ну а девчонки,
Женщины-молодки
За косарями
Тут они, все тут.
Ту рожь в снопы
С любовью и заботой
Гррребут и вяжжжут,
И в крестцы кладут.

Там пот в лицо,
Там косы растрепались…
А у молОдок
Волос по бровям.
Но главное,
чтобы снопы на зависть.
И чтоб крестцы
Картинкой по полям.

А иногда,
в минутном перерыве,
одна из всех
старается сказать:
-Ой, бабы, бабы…
Мой-то, как на крыльях…
За ним снопы
Играть, а не вязать.

Вокруг посмотрит,
Что на это скажут.
С усталости
В груди стучит, стучит.
И, может быть,
Косарь тот и не так уж,
Но каждая,
Конечно, промолчит.

И снова косы вжжжик,
Даешшшь, даешшшь.
И рожь в снопы, в снопы,
Да, покрасивей.
Гляди весь мир,
Ведь убирают рожь.
А рожь, то хлеб,
Мать всем хлебам
В России.

Колосья ржи
Держу в своих ладонях.
Они зовут
Во временную даль.
О, море ржи.
О, рыжее, ты, море.
Ты даришь людям
Радость и печаль.

Колосья ржи
От голода спасали,
Когда стучала
Многим смерть в дома.
Колосья ржи
Украдкой собирали,
Хотя за них
Грозила всем тюрьма.

И снопик ржи
В святом углу квартиры,
Как символ жизни
дан издалека.
Всё временно
Всё проходящее в мире.
И только хлеб
Дан Богом на века.





Рейтинг работы: 8
Количество рецензий: 2
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 358
© 09.12.2012 Петр Черных
Свидетельство о публикации: izba-2012-690810

Рубрика произведения: Поэзия -> Авторская песня


176.51.189.56       18.02.2014   08:49:44

Замечательное, потрясающее произведение!!!!! Все так близко сердцу, душе...родное... СПАСИБО!
Птица Гала       09.12.2012   15:17:33
Отзыв:   положительный
Пётр, поклон Вам низкий!
ЗА РУСЬ!!!

http://youtu.be/8KkBSby7Yiw
Петр Черных       09.12.2012   15:25:01

Если Вы выдержали и прочитали всё произведение, то от меня Вам низкий поклон. Одно, что читать слишком много. Другое, что это нужно в какой-то степени знать, как неоднозначно всё было. Даже мне, автору, в отдельных местах хочется не согласиться с самим собой. И только желание показать реальность событий, заставляет писать так. Спасибо Вам. Мне очень дорого ваше мнение. Иду по ссылке.

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  













1