Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

ТРИ СВЕЧИ


ТРИ СВЕЧИ(Отрывок из повести «Моё имя – Мальхан»)

"Пусть догорит светильник, и.
никто не увидит его. Бог увидит".
Хорхе Луис Борхес


Пламя свечи трепетало от моего дыхания, и на стенах комнаты переливались причудливые тени от большого полузасохшего букета и почти пустой бутыли красного вина в соломенной оплетке. Фотография Ленкиного улыбающегося лица стояла, опираясь на тонкое стекло вазы, и, казалось, издевательски подмигивала мне. Загасив докуренную сигарету, я скомкал фото и отправил его вслед за окурком. Снял со своей шеи крестильный крест на цепочке и начал нагревать его в пламени свечи. Закатанный рукав открывал предплечье с вытатуированной короткой надписью "ЛЕНА". Когда крестик раскалился до темно-вишневого цвета, я перехватил цепочку в левую руку, положил раскаленный металл на центр татуировки и прижал сверху, для верности, спичечным коробком. Сладковатый запашок подгоревшей отбивной я перебил дымом следующей сигареты. Долив из бутыли в бокал остатки рубиново отсвечивающего вина, я с любопытством смотрел на обугленный оттиск креста, закрывший собой почти всю надпись. Рука стала быстро опухать, и острая боль отвлекла меня от грустных мыслей. Несколько лет назад, когда друг Коля делал эту наколку, мне казалось, что первая любовь переживет любые испытания...

Вытащив из шкафчика противно пахнущий флакон с мазью Вишневского, я густо смазал почерневшую кожу и красную опухоль вокруг ожога. Забинтовав руку, я поднял заранее приготовленный рюкзак и пошел на улицу, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Свежесть августовской ночи потихоньку уступала место начинающемуся рассвету.
Теперь, когда все решено окончательно, надо было действовать быстро и хладнокровно. Пройдя пару кварталов, я проскочил через проходной двор и вышел к той конторе, которую приглядел еще неделю назад. Пройдя через узкую калитку, я оказался во дворе. Окно первого этажа начиналось всего в полуметре от асфальта, что в моем плане играло не последнюю роль. Вынув из кармана стеклорез, я быстро прочертил контур необходимого отверстия и приложил сверху газету, обильно политую клеем из баночки, которую припрятал в этом дворе два дня назад. Ударив по газете ладонью, затянутой в кожаную перчатку, я отложил в сторону налипшие на газету осколки стекла, просунул руку в образовавшееся отверстие и открыл оконную задвижку. Распахнув рамы, я принес из стоявшего во дворе штабеля две толстые доски подходящей длины. Одну из них примостил снаружи, а вторую прокинул внутрь помещения. В дальнем углу стоял на металлическом ящике небольшой, но весьма увесистый сейф. Прикинув, что его вес вряд ли превысит триста килограмм, и мысленно вспомнив добрым словом своего тренера по штанге, я решительно присел перед сейфом на полусогнутые ноги, и, напрягая все силы, осторожно перетащил его себе на колени. Обхватив холодные железные бока, я мелкими гусиными шажками стал подниматься по тихо хрустящей доске на подоконник. Вниз спускаться было уже полегче. Поставив сейф на заранее подогнанную тачку, я провез его до дверей мастерской, которая располагалась в этом же дворе. Тут уже не надо было большего ума - одна грубая сила, а ее у меня хватало. Сорвав ломиком замок, я вкатил тачку с сейфом и быстро разыскал необходимый инструмент.
Через сорок минут мои старания увенчались успехом, но денежный приз был далеко не таким жирным, как я предполагал.

Выйдя на улицу, и убедившись, что не привлекаю лишнего внимания, я двинулся к автобусной остановке, чтобы навсегда покинуть город, который так обманул меня.
Через неделю я уже добрался до Иркутска.
Здесь я познакомился в маленькой привокзальной пивной с профессиональным охотником Мишей. Михаил был парнем в общении легким, неожиданно начитанным, с располагающей внешностью таежного бродяги. Его светлобородое лицо всегда было готово к улыбке, а в глазах прыгали насмешливые чертенята знающего себе цену мужика. В город он приехал на последний загул перед началом сезона зимней охоты.

Как-то само собой получилось, что мы оказались в одной компании с аспирантками какого-то из иркутских гуманитарных институтов. Сначала мы спонсировали вечер в ресторане, а потом, после закрытия ресторана, нас пригласили продолжить вечер на дому у одной из наших новых знакомых. В качестве предлога для ночных посиделок предлагалось провести спиритический сеанс. Мы запаслись необходимыми напитками и закусками, поймали такси, и поехали по ночным иркутским улицам.

Сама поездка настраивала на мистический лад.
В лунном свете под мостом поблескивали холодные струи Ангары, на одном из поворотов перед нами открылся готический силуэт католического собора, в машине пахло корицей, а ведь арабы утверждают, что так пахнут джины. Даже название улицы, куда мы приехали, было, почему-то, написано китайскими иероглифами.

Поднявшись на второй этаж стандартного пятиэтажного дома, мы оказались в квартире, которая напоминала буддистский храм. На стенах скалились охранительные божества тибетского пантеона - идамы. На книжных полках перламутрово поблескивали дунги - поющие раковины. Тихонько звенели при каждом нашем движении священные колокольчики дрилбу. Хозяйка Света оказалась этнографом, и тема ее кандидатской была связана с ламаизмом.

В сумбурном разговоре мы с Мишей узнали, что далай-лама, это, в переводе, - лама, великий как Океан, а второй его титул - панчен-римпоче, означает - "великое сокровище учения". Тут же нам объяснили разницу между сансарой (реальным миром), и санскарой (силами не связанными с сознанием).

Света недавно вернулась из экспедиции в какой-то далекий дацан, и была переполнена впечатлениями. Она очень эмоционально рассказывала нам о тайном бурятском воинском искусстве "Хара моротон" (черных всадников). В этом клановом учении слились бурятская "Бука барилднан" (борьба силачей), каракюреш (черная борьба), ламская кюреш (т. е. ламская борьба) и синсимак - бурятская борьба, возникшая под сильным китайским влиянием. Особо культивируют это учение буряты из клана хогодоров (черноконных).
Тут же на нас вывалился поток знаний о китайской кухне и учении "увэй" - пяти вкусов.
Из всей этой экзотической мешанины мне, непонятно почему, запомнилась фраза: "Майтрея - будда грядущей Калпы".

Но эту половину лекции я уже не запомнил, так как надо было помогать расставить специально подготовленную для спиритического сеанса мебель. Оказывается, стол для этого подходит не всякий, а исключительно такой, где не использовалось ни одного гвоздя.

Наконец мы расселись вокруг стола, и Света пригласила своих соседей принять участие в сеансе, убеждая нас, что жена соседа - очень мощный медиум. Выключили свет, свеча нагрела фарфоровое блюдце, и копотью Света нанесла метку-указатель на краю этого блюдца. Лист бумаги с алфавитом, расположенным полукругом, и рядом арабских цифр, занимал всю площадь круглого стола. Едва касаясь друг друга кончиками пальцев, мы простерли руки над столом.
Первым был вызван дух Сталина, у которого мы пытались узнать, кто же на самом деле приказал расстрелять царскую семью. Блюдце шевельнулось и заскользило по бумаге, делая короткие остановки перед определенными буквами.

"Л - Е - Н - И - Н" - громким шепотом прочитала Рита - вторая из тех девушек, с которыми мы сегодня познакомились. Следующим вопрос задавал Миша, и ему было обещано обилие пушного зверя на отведенном участке тайги. Потом был муж соседки, который интересовался успехом затеянной спекуляции. Ответ был положительным.
Я старался разглядеть, при сумрачном освещении, не касается ли чей-нибудь палец блюдца, заставляя его кататься по столу, но никто, вроде бы, его не трогал, а оно продолжало раскатывать вдоль дуги букв кириллицы, делая такие же короткие, но явные, остановки в нужных местах.
Жена соседа, чье имя я не запомнил, задала вопрос весьма туманно, что-то типа: "Сбудется ли то, о чем мечтаю?". В ответ ей блюдечко наездило по бумаге такую многоэтажную матерную тираду, как будто ей не дух Сталина отвечал, а какой-нибудь извозчик в последней стадии белой горячки или дух незабвенного Баркова.

Дошла очередь и до меня, но блюдце не двигалось.
Соседка, с многозначительным видом персоны приобщенной к тайнам, возвестила нам, что мы, дескать, слишком утомили своими вопросами этого духа, и пора вызывать следующего. Кто-то святотатственно предложил вызвать дух самого Спасителя Иисуса. Так и сделали. Почему-то все, забыв про очередь, торопились задавать свои дурацкие вопросики, а блюдце, к моему удивлению, послушно отвечало. Правда, была одна странность в ответах...
Ответы давались односложные, либо "да", либо "нет" и повторялись обязательно трижды.

Тут кто-то вспомнил, что я не задавал еще ни одного вопроса, и мне предоставили такую возможность.
Я спросил: "Когда наступит конец света?" Блюдце покатилось, без малейших наших прикосновений, и сделало первую короткую остановку перед ровной линией цифр. "Два" - громко сказала Рита. "Один. Пять. Два". Тут блюдце как бы отпрыгнуло на центр стола, стало беспорядочно метаться вдоль ряда букв, не было никакой возможности заметить места его остановок, потом оно стало крутиться и дрожать, резким рывком рванулось вновь к цифрам, порвало бумагу, которой был застелен стол, и упало на пол, при последнем движении свалив подсвечник.
Свеча потухла.

Девицы дружно завизжали, давая выход накопившимся эмоциям, я встал и нащупал выключатель.
Когда свет зажегся, мужики дружно закурили, а девушки убрали со стола бумагу и быстро расставили закуски и графинчики.

После первой пары глотков беседа возобновилась, и Света спросила у Михаила: "А, правда, странно, что Христос отвечал на наши вопросы трижды?"
- "Да ничего тут странного нет, - как бы даже с недоумением от ее недогадливости ответил ей Миша, - "Ведь Бог един в трех лицах".

До утра мы вели разговоры о теологических проблемах, и впервые я так основательно почувствовал пробелы в своих знаниях. Но, что поделать, во время моей малолетней юности первоисточники были недоступны, и познания мои были почерпнуты из "Забавной Библии", не менее "Забавного Евангелия" Лео Таксиля, да популярных книжек Зенона Косидовского.

Оказалось, что Миша вырос в семье староверов, Библию знает чуть ли не наизусть, но, взбунтовавшись против строгих кержацких порядков в родном доме, решил жить тайгой, где уже четвертый год успешно промышляет. Света все еще пыталась привить нам махаянскую мудрость буддизма, но Рита, глядя с сочувствием на наши слипающиеся под утро глаза, милосердно предложила переночевать у нее, благо, что жила она в соседнем доме, и квартира была свободна от других жильцов. Мы с удовольствием согласились. В прихожей я успел прочесть большой плакат на стене: "Хорошие девочки идут прямо в рай, а плохие - куда им хочется".
Проснувшись, мы созвонились со Светой, пригласили ее на обед. Обедом занимался Михаил. Он замечательно приготовил в духовке седло барашка, за которым нам пришлось смотаться на соседний рынок, а я блеснул хорошим приготовлением плова.
Особенно мне понравилось, что Миша, перед тем, как готовить барашка, вымачивал его в холодной воде полтора часа. Именно так меня учили на Кавказе убирать специфический запах бараньего мяса. Девушки пытались испечь пирог, но тесто у них не взошло.
Мне, почему-то, вспомнились бабушкины рассказы о том, что в присутствии ведьм молоко скисает, а сдобное тесто опадает...

Продолжились беседы, из которых мы выяснили, что Рита занимается археологией, и у нее дома хранится неплохая коллекция орудий первобытных людей. Она показывала нам ядрища-нуклеусы; учила, как отличать дорсальную сторону от вентральной; объясняла, что бюльб - это ударный бугорок на поверхности камня. Благодаря ней мы научились различать чоппер от чоппинга в орудиях сделанных из речной гальки. С гордостью она показывала нам какой-то очень редких достоинств бифас - ручное рубило, обработанное с двух сторон. Но мы уже несколько подустали от многознания и разговорчивости наших недавних подруг, тем более что и у меня, и у Миши, были свои причины для того, чтобы быстрее покинуть город.

Попрощавшись с девушками, и записав их телефоны, мы вышли на улицу.
Неожиданно Миша спросил меня, чем я занимаюсь в данное время. Он уже знал из разговоров о том, что я приезжий с Запада, сейчас в двухмесячном отпуске, который только начался, и ищу приключений в Сибири. Мне оставалось сказать, что я собираюсь побродить по тайге, и он тут же предложил отправиться в тайгу вместе с ним.
Я с удовольствием согласился.

За один день мы приобрели все необходимые для меня в тайге вещи, и забросили рюкзак в камеру хранения. Последнюю ночь перед дорогой мы провели у Мишиных двоюродного дяди, в большом добротном доме с баней, гаражом, курятником, крольчатником, хлевом, и кучей пристроек непонятного назначения. Хорошо попарившись вечером в баньке, мы спали как убитые, и проснулись часов в девять, когда дядька давно ушел на работу. На столе стоял прикрытый полотенцем завтрак и записка о том, чтобы мы не забыли прихлопнуть дверь, и проверить, захлопнулся ли замок.

Миша горестно схватился за голову - "Господи, я же в чулан ружье поставил, сумку с транзистором, капканы новые, а он ключи унес!"
- "Ну, покажи, где" - попросил я его. Миша указал мне на крепкую дубовую дверь в кирпичной пристройке к гаражу. В дверь был вставлен обыкновенный шнепперный замок, а возле гаража стояла специфическая круглая бутылища, из которой дядька вчера доливал кислоту в аккумулятор. Кислота была достаточно концентрированная, о чем мы узнали еще вечером, когда дядя капнул себе на сапог.
- "Ну, если у твоего дяди в хозяйстве запасная личинка для замка найдется, то это для нас не проблема" - сказал я.
При помощи старого шприца из домашней аптечки я впрыснул несколько капель кислоты в замок, перекурил, а затем легко повернул личинку лезвием перочинного ножа. Миша с улыбкой хлопнул меня по плечу, и вытащил из темного нутра чулан объемистую сумку, чехол с ружьем и связку капканов.
Плотно закрыв за собой двери в дом, мы вышли из ворот, и, не менее тщательно, захлопнули их за собой.

На вокзал мы пришли за полчаса до отправления поезда.
Подойдя к камере хранения, где лежали мои вещи, мы обнаружили, что сегодня полоса невезения еще не кончилась. Как буркнул себе под нос Мишаня: "Родила нас мать, да не облизала"...

Оказывается, вчера я, за разговором, набрал необходимый для открытия код не с внутренней стороны дверцы автоматической камеры хранения, а с наружной. Какие цифры там внутри - неизвестно, а на окошке дежурного по камере хранения висит табличка, извещающая, что десять минут назад он отправился на обед, значит, на поезд мы опаздываем неизбежно...
Ну, уж как бы не так!
Я вспомнил про тот маленький немецкий радиоприемник, который так любовно крутил в руках Мишаня по дороге на вокзал.

- «Давай-ка сюда свой транзистор, и побыстрее» - попросил я Мишу.
Он достал из кармана миниатюрный аппарат чуть больше мыльницы. Нажав кнопку включения, я быстро нашел на диапазоне ультракоротких волн свободную от радиостанций зону, и стал медленно вращать первый диск на запорном механизме камеры хранения. Уже на четвертом щелчка динамик приемника тоже громко щелкнул, показывая мне, что первая цифра кода выставлена правильно. Со всеми остальными я справился за минуту.
- "Твои таланты в обращении с замками могут неплохо прокормить" - как бы невзначай бросает мне Миша.
- "Ага. Причем на долгие годы. Ну, да, Бог не без милости, казак не без счастья" - так же, между прочим, отвечаю я ему, и мы топаем к своему вагону.

До основного зимовья, которое было расположено между истоками Нижней Тунгуски и верховьями Лены, мы добрались на третьи сутки, поменяв четыре вида транспорта, из которых последним были наши собственные ноги.
Первое неудобство, с которым мы столкнулись - это недостаток воды. Дождей давно не было, родник рядом с зимовьем еле сочился влагой, бочка для воды была заботливо перевернута вверх дном, дабы случайно не лопнула от ранних заморозков. До ближайшей речушки идти добрую версту. С вечера мы разок сходили, все-таки, по воду, а то ни чай попить, ни спирт разбавить...

Утром я получил первый урок таежной экономии.
Миша споласкивал заварной чайник, затрачивая на это меньше стакана воды. Он наливал воды столько, чтобы старая заварка свободно поплыла, затем раскручивал рукой воду в чайнике против часовой стрелки, наклонял чайник влево, так, что вода почти доставала до края, и резко переворачивал его направо. В заварнике оставалось всего две-три чаинки.

Позавтракав, мы пошли еле заметным путиком на обход Мишкиных владений.
Места были живописные, обильные, в эти первые дни сентября, на ягоды и грибы. Миша обращал мое внимание на четко выраженный рельеф местности, необычные чем-либо деревья, характерные скальные выходы, и прочие лесные приметы, дабы я, в случае чего, и сам мог на местности сориентироваться. К вечеру мы добрались до второго зимовья. По дороге Миша настораживал свои кулемки, ставил силки, проверяя их работоспособность, устанавливал норные петли, объяснял мне устройство капканов, ловушек и пружков. Во время этого обхода проверялась вся Мишина охотничья снасть. Когда я сказал, что всякую мелочь, типа горностая или колонка, можно было бы ловить мышеловками и крысоловками, то он охотно согласился со мной, что, де, конечно, ловить-то их можно, но...
- "...Вот поймать - нельзя!", - закончил я фразу за него, и мы оба засмеялись.

Попутно мы проверяли запасы продуктов, керосина, спичек, охотничьих припасов в каждом зимовье. Запасы были завезены вертолетом в начале лета, и обошлось это недешево.
Миша ежедневно к вечеру подстреливал пару тетерок или несколько куропаток, которых мы по вечерам съедали с превеликим удовольствием. Стояла солнечная осенняя погода, но ночи становилось день ото дня прохладней.

На следующий день мы добрались до третьего зимовья, и решили, что завтра, выходя к первому балагану, и, таким образом, замыкая маршрут, сделаем крюк, чтобы часть дороги пройти вдоль берега таежной речушки. На реку нас тянуло желание поймать парочку хариусов и приглядеть место, где поставим сети на тайменя.

Во время этой прогулки днем от усталости мы почти не говорили, зато вечерами общались вовсю. К доверительным разговорам располагал уютно потрескивающий костерок, крупно высыпавшие над головой звезды, и аромат крепкого чая. Местность напоминала нам о том, что совсем неподалеку находится место падения знаменитого Тунгусского метеорита, и, как-то раз, мы часа полтора обсуждали, что же он собой представлял - то ли микроскопическую черную дыру, то ли комок антивещества. В одном мы были согласны - это не мог быть корабль пришельцев.

На третий вечер нашей дороги Миша спросил о моей национальности - эстонец ли я. Пришлось ему объяснить, что в Эстонии не одни только эстонцы живут, как и в России не одни только русские. О своей же брюнетистой внешности я сказал старой казацкой поговоркой: "Папа - турок, мама - грек, а я русский человек". Этих объяснений ему было достаточно.
- "Короче: ты - русский со словарем", - подвел он черту под разговором.

На следующее утро мы довольно быстро забрались на покатую сопку, и с ее вершины оглядели долину, в которой располагалась большая часть охотничьих угодий Михаила. Лента реки казалась совсем близкой, но идти до нее нам пришлось еще часа четыре. На самом подходе к берегу я заметил небольшой утес, покрытый довольно глубокими трещинами. Этот скальный выход меня очень заинтересовал - уж очень местечко это напоминало ту уральскую горушку, где один из моих знакомых при пробивке разведочной штольни натолкнулся на так называемый "погреб".
Погребом геологи называют естественную полость в камне, объемом более 1 кубометра. Обычно стенки погреба покрыты кристаллами кварца, топаза, аметиста, турмалина и всякими другими интересными штучками. Во мне проснулся азарт, и я решил в ближайшие дни выкопать десяток закопушек на склонах понравившегося мне утеса.

Выйдя на берег, мы приготовили рыбацкие снасти, и за часок я поймал четырех упитанных ленков, а Михаил, на свой складной спиннинг, вытащил трех недурных щучек. Отправившись по бечевнику вверх по течению, мы обсуждали планы на ближайшую неделю. Миша планировал подготовить новые капканы к работе - то есть, выварить их вместе с ольховой корой, чтобы отбить все посторонние запахи. Кроме этого - надо было подправить дымоход у печурки, и собрать в поленницы уже попиленные и поколотые дрова, что б потом не искать их под снегом. Нашлась работа и для меня - не колотых дров возле балагана было еще много. После этого Мише надо было успеть до первого снега сходить на соседний охотничий участок, где он оставил своему соседу-охотнику под присмотр собаку.

Три дня мы добросовестно трудились, а по вечерам продолжали неспешные разговоры, в которых Миша рассказывал мне таежные легенды о Долине Смерти, расположенной в верховьях Вилюя, торчащих там из-под земли огромных металлических котлах, таинственных подземных коридорах, в которых тепло даже в самые суровые морозы, а ровные стены этих коридоров светятся сами, и ножом их не поцарапать...

Я отвечал ему рассказами о "Руси четырех крестов".
По этой легенде Русь опечатана четырьмя крестами. Начиная с девятого века, наши предки создавали систему подземных йодов сообщения, с подземными же городами на Севере, Юге, Западе и Востоке. Сооружение это носит как оборонный, так и мистический характер. Протяженность ходов на сотни километров, в узлах стоят храмы. Входов в систему было немного, и знали их только посвященные. Подземная система обороны Северо-запада соединяла ходами крепости: Псков - Изборск - Печоры - Остров - Гдов - Порхов - Новгород - Ладогу - Тихвин - Орехов - Копорье - Ям - Ивангород.
Ходы делятся на Белые стрелы (проходка в известняках) и Красные стрелы (проходка в песчаниках). Стрелы имеют ширину около двух метров и простираются от берегов рек перпендикулярно обрывам. Не доходя до кромки обрыва нескольких метров, они заканчиваются Т-образными тупиками и продолжались с другой стороны реки. В этих тупиках иногда располагались шахты для связи с ходами ниже уровня рек и даже Балтийского моря, так называемые "пешеходники" - узкие одиночные штреки в кирпичной или каменной кладке, и "конки" - запараллеленные стволы сечением три метра, всегда по две штуки, с периодическими смычками.
Одна из гипотез о происхождении этих подземных ходов приписывает их постройку предшествующей нам цивилизации.

После таких вечерних баек снились нам всякие диковинные сны.
Миша здорово понатаскал меня не только в умении определять свое место в тайге, но и в тонкостях православия, католицизма, лютеранства и самой правильной (по Мишиным словам) старой веры. До сих пор в моем архиве хранится бумажка со старательно выписанным Мишиной рукой списком семи смертных грехов и демонов их олицетворяющих: Люцифер - гордость, Маммон - скупость, Асмодей - распутство, Сатана - гнев, Вельзевул - чревоугодие, Левиафан - зависть, Бельфегор - лень.

В ответ я ему рассказывал о том, как в Тарту мы с моим приятелем-студентом Андрюшей Мадисоном "зомбировали" соседа по комнате. Увлеченный своими успехами на боксерском ринге, он ехидно посмеивался над нашим с Андреем увлечением живописью. Мы решили, в отместку, привить ему любовь к изящному насильно. Так как жили мы в одной комнате, и достаточно хорошо изучили немудрящий характер "боксера", то особых трудностей эта затея нам не доставила.
Мы обвесили стены репродукциями любимых картин, из которых я помню три: "Огненную жирафу" Сальватора Дали, "Подсолнухи" Ван-Гога и "Снятие с креста" Лукаса Кранаха (на которой поразительно выписаны судорожно скорченные пальцы Распятого).
После этой акции мы стали полностью бойкотировать боксера, но стоило его взгляду остановиться на одной из репродукций, как мы в два голоса начинали расточать спортсмену комплименты. Мы хвалили его спортивные достижения, его умение элегантно завязывать галстук, его неотразимую для первокурсниц мужественность и т. д. и т. п.
Через неделю боксер, несколько смущаясь, предложил нам с Андреем втроем пойти на только что открывшуюся выставку молодых художников Прибалтики. Так наша дрессировка показала полную состоятельность программирования спортсмена в нужном русле.
Мише эта история весьма понравилась, и мы еще полчасика развивали тему, пока нас не сморил сон.

Утром я проснулся от Мишкиных причитаний: "Эх, быть бы ненастью, да дождь помешал". Выглянув на улицу, я убедился, что с неба сыплется моросящий дождик вперемешку со снежной крупой. Миша быстро собрался, пока я готовил завтрак, и отправился за собакой. Я же проводил его почти до реки, но свернул чуть раньше.
Через сорок минут я стоял у подножья облюбованного мной утеса.
Он представлял собой довольно крутой купол диаметром около семисот метров. На отвесной стене, обращенной в сторону реки, виднелось несколько основательных вертикальных трещин, пересекавших дугообразные слои камня, текстура которого хорошо просматривалась с близкого расстояния. Зажав в руке молоток, я быстро подошел к ближней трещине. Время в азарте летело быстро, но я не нашел ни одной жеоды, не говоря уже о хорошем занорыше, полном кварцевых щеток и долгожданных самоцветов. Потихоньку я пошел ко второй трещине. Около нее мне повезло больше. Когда-то здесь была речная терраса, и я почти сразу нашел пару цветных кремней и увесистую агатовую бомбу. Когда я расколол ее, то увидел на стеклянистом изломе не очень-то выразительный рисунок и двухсантиметровую полость жеоды в центре, густо поросшую мелкой щеткой кристаллов кварца.
День клонился к вечеру, и я двинулся в сторону зимовья, унося с собой добытые за день трофеи.

Наутро я двинулся к третьей вертикальной трещине.
Уже на подходе к ней было видно ее резкое отличие от двух предыдущих. По мере спуска трещина расширялась, и у основания, почти на уровне земли, резко поворачивала горизонтально, повторяя рисунок слоев камня, который в этом месте шел параллельно почве. Образованная каменным сводом пещера была невысока - каких-нибудь два метра по высоте, а стены пещеры расходились в стороны. Кедровый стланик, которым поросло основание утеса, не давал увидеть вход в пещеру даже за два десятка метров. Я, с замиранием сердца, шагнул внутрь и постоял минут пять, привыкая к полумраку. Овальная форма пещеры позволяла увидеть все ее углы. Метров через десять от входа своды смыкались с припорошенным песком и мелким мусором скалистым полом. Странное ощущение не оставляло меня.
Мне казалось, что я зашел незваным в чей-то дом.
Дым от закуренной мною сигареты поднимался вверх и плавно уходил в узкую трещину в своде пещеры. Я поворошил молотком песок под ногами и обратил внимание на необычную форму обломка сухой веточки, торчащей из песка. Взяв ее в руки, я понял, что это обломок костяного гарпуна с отсутствующим острием. Тогда я опустился на колени и стал руками просеивать песок вокруг себя. Мне попадались только странные плоские треугольные куски кремния.
Вдруг меня осенило - я держу в руках типичный отщеп!
Точно такие нам с Мишей недавно показывала Рита. Набрав полные карманы каменных пластинок, я выбрался на поверхность. Здесь я подробнее разглядел свои находки. С трудом припоминая отличительные признаки отщепа, я нашел ударную площадку и примыкающий к ней выпуклый бугорок. Была видна даже щербинка от нанесенного в это место много веков назад удара. На другой стороне отщепа прослеживались два продольных скола.

Весь под впечатлением неожиданной находки, я пустился в обратный путь к зимовью.
Где - то вдалеке грохнул выстрел, значит, и Мишка скоро подойдет. Едва я успел заварить чай, как появился Миша в сопровождении аккуратной серой лайки. Познакомив меня с новым (для меня) членом нашей команды, (а звали пса - Анчар), Миша стал торопить меня с выходом. Оказывается, он подстрелил в кустах на водопое сохатого, и надо было торопиться освежевать его до темноты. Мы с Анчаром еле успевали за быстро шагающим Михаилом. Лось лежал в густых кустах на пологом берегу маленького озерца. Снятие шкуры и разделка туши отняла довольно много времени, так как Миша сооружал хитрый временный лабаз на ветвях одиноко стоящей у берега сосны. Наконец мы упаковали остающееся мясо в свеже-содраную шкуру и подняли получившийся узел метра на три над землей. Оставшийся задок и переднюю часть головы мы погрузили на быстро изготовленную из двух стволов волокушу, и двинулись в обратный путь. Перед тем, как мы пошли, Миша собрал все внутренности, оставшиеся после разделки, и надежно прикопал их под приметной выскорью.
Выскорь - это корни упавшего дерева вместе с дерном и землей, стоящие ребром.

Дотащив мясо к зимовью, нам пришлось еще заняться приготовлением свежины.
Миша угостил меня редким деликатесом - лосиной губой. Вкус у этого блюда своеобразный, но знающие люди подтвердят - оно стоит усилий, затраченных на его приготовление. За вечерним чаем я рассказал Мише о своей дневной находке, а он поинтересовался, зачем меня вообще к этому утесу потащило. Я объяснил свою мечту - найти полное гнездо самоцветов. Миша пообещал мне на завтра более прибыльное занятие, и мы отправились спать. Довольный и сытый Анчар тихо повизгивал сквозь дрему.

Утром мы принесли на стойбище оставшееся мясо.
Травы были покрыты густым инеем, а на мелких лужицах потрескивал ледок. Надо было торопиться ставить сеть, пока дни еще теплые и речушку не сковал лед. Миша вывел меня к двум основательным омутам, и, после минутного раздумья, решил ставить сети на дальнем от нас омуте, то есть - выше по течению. Решение свое он объяснил тем, что в нижний омут впадает тот самый ручей, на котором мне суждено в ближайшие дни воду мутить.
Выяснить, в чем тут дело, удалось только через час, когда мы зашли по ручью в распадок с многочисленными ямками на одном из склонов.
Достав из дупла дерева почерневший деревянный лоток и слегка прихваченную ржей увесистую лопату, Миша меня спросил, помню ли я о знаменитых Ленских золотых приисках. Бросив со дна ближайшей ямки комок земли, Миша отправился к ручью, где присел на корточки, и стал размеренными круговыми движениями промывать породу, изредка откидывая со дна попадающиеся камешки. После пяти минут промывки на дне лотка блеснуло несколько крохотных золтинок-знаков и одна крупинка, величиной с маковое зерно.
- "Видишь, удачный почин" - произнес Михаил, не обращая внимания на мою скептическую улыбку.
- "Я это место еще в первый год работы по зверю приметил - спокойно продолжил Миша - "каждую весну здесь месяц - другой в земле копаюсь, когда зверь линяет. Тут ежедневно, в среднем, грамма два, а то и три, намыть можно, если только постараться. Хотел в прошлом году бутару здесь поставить, да чужих глаз боюсь".
На том мы и порешили.

Я думал выходить из тайги в начале третьей декады октября, до той поры, когда начнутся серьезные морозы, и глубина снега начнет мешать двигаться на лыжах с нормальной скоростью.
Теперь я каждое утро тропил дорожку к обжитому уже мною распадку, и уходил с головой в азарт золотой лихорадки.

В зимовье, с первыми, легшими на землю снегами, стали появляться распорки с вывернутыми шкурками горностаев и колонков. Однажды Миша, после обхода своих ловушек, притащил сразу двух соболей. Нежно дуя в темный искрящийся мех, он, чуть не шепотом, поведал мне свою мечту - взять за сезон сотню баргузинского "казака" - соболя высшего качества, с серебристым подшерстком. Такие особенно ценятся на валютных аукционах.
- "И что тогда?" - спросил я его.
- "Женюсь" - коротко выдохнул он, и закурил, всем своим видом показывая нежелание продолжать разговор.
Меняя тему, я спросил у Миши про того соседа-охотника, у которого он ходил забирать Анчара.
Надо сказать, что после этого похода Мишино настроение стало не таким жизнерадостным, как до того.

- "Дерьмовый он человек. Поговорили с ним - так уж слишком любопытен. Все дружбу свою навязывает, Буратино долгоносое. Говорит, что уже три года, как он мой ближайший кент. Да я по глазам вижу - сегодня кент, а завтра - мент. Кстати, про тебя я ему не говорил - здесь туристов не любят".
За ночь выпал пушистый снежок, и Анчар радостно бегал вокруг балагана, радуясь перенове. Миша тоже был доволен - по новому снегу и лыжи легче скользят, и свежий след ярче виден. Только я с тоской посмотрел на красные, покрытые не просто цыпками, а какими-то потрескавшимися корками, кисти рук.
Мне-то, что делать? Я же не японец, который может получать удовольствие от "юкими" - любования снегом...

- "Видать, мой сезон к концу подошел. Завтра тронусь в сторону Байкала" - сказал я.
- "Нет, Мальхан, - обернулся ко мне Мишка, - Ты, однако, послезавтра пойдешь. Мне завтра четверть века стукнет, так мы с тобой и это отметим, и отвальную совместим".
- "Договорились" - растеряно произнес я, думая, что из-за окладистой светлой бороды, таежной опытности и рассудительных, неторопливых Мишкиных разговоров, мне всегда казалось, что он лет на пять меня старше. А он, оказывается, почти мой ровесник. Даже чуть младше…
Поймав мой недоуменный взгляд, которым я уставился в его пушистую бороду, Мишка улыбнулся.
- "В бороде - честь, а усы и у кота есть!" Подмигнув на прощание, он заскользил под горку, догоняя бегущего знакомой тропой, веселого поутру Анчара.

Я поспешил на свой "Клондайк", в перекопанный мною вдоль и поперек распадок.
Вечером мы последний раз выбивали сетку изо льда, достав из нее пару здоровых тайменей. Каждый тянул на добрый пуд веса, и, хоть это были не самые крупные экземпляры, мы были довольны. Основная масса тайменей уже с первыми заморозками уходит в большие реки и озера на зимовку. Обрадованный уловом Мишка приговаривал, что не все нам питаться копчеными солнечными зайчиками, пора и рыбки лососевой отведать. Ему-то двойная радость - рыбьи потроха очень хороши на приваду лесного зверя.

После обильного ужина Мишка бросил мне в руки кожаный кошель, который затягивался на манер кисета.
- "Бери кису, сложи туда скоблила каменные, может в Иркутске повод будет наших умных подружек навестить"
- "Спасибо, Миша, но это вряд ли. Скорее всего, я сразу в аэропорт, и в Москву. Дела торопят".
- "Ты со своими делами поосторожнее будь. Береженого Бог бережет.
- "А не береженого конвой стережет" - в тон ему продолжил я. - "Чего нам бояться. Арест - к перемене мест".
- "Шибко не храбрись, на одном золотом песке можно "пьять рокив далэких таборив" заработать. Попадется продуманный Чекист-хан, и пойдешь "в браслетах на босу руку" туда, куда Макар телят не гонял."
- "Сплюнь!"

Мишкин день рождения мы отметили генеральной уборкой и капитальной помывкой.
Натопив печку, и раскалив в костре ведро камней, мы устроили импровизированную парилку, после которой с удовольствием растерлись свежим снежком. Проветрив балаган, и наведя в нем суровый мужской порядок, мы приступили к сервировке стола. Миша принялся за приготовление талы, а я получил пол литру спирта с наказом - не слишком сильно его разбавлять. Хватит нам и на отвальную, и на стременную, да и на закурганную останется...

Закусывали мы строганиной из лося, окуная тонкие ломтики ледяной мясной стружки в блюдце с "Южным" соусом. Под спирт, да под душевный разговор - это было здорово! Тала из тайменя тоже удалась на славу. Я подарил Мише-кержаку все намытое мной золото, а было его не больше пятидесяти грамм. Он долго отказывался, но мне удалось его уговорить, взяв с него слово, что оба обручальных кольца на его предстоящей свадьбе будут отлиты именно из этого песка. В ответ Миша затолкал в мой рюкзак связку горностаевых шкурок, на хорошую шапку и воротник.
- "Бери их без всяких условий. Подаришь первой, с кем ночь проведешь".

За разговорами стемнело, и тут я вспомнил, что вчера принес из распадка затупившуюся штыковую лопату, и, как подтачивал напильником на пригорке, так и оставил ее там.
Со словами: - "Семь раз отпей - один отлей"- я вышел из балагана. Пока я одевался, Миша погасил керосиновую лампу и зажег массивную свечу, которую, как я знал, он берег к Рождеству.

Искать лопату по темноте мне пришлось долго, и я подошел к зимовью только минут через двадцать. Еще на подходе я услышал чужой визгливый голос и недовольный рык Анчара. Стараясь держаться в тени кедров, и крепко сжимая черенок лопаты, я постарался бесшумно подойти ближе. В открытых дверях виднелся длинноносый профиль незнакомца, четко обрисованный желтым светом свечи.
В руках у него была двустволка, и он держал Мишку на прицеле.

- "Удачу, щенок, празднуешь? Выследил я сегодня твой распадочек. Там сразу видно, какой ты охотой промышляешь. Не один, видать, месяц там старался. Было бы бедное место, так не стал бы ты охоту бросать. Уж за три года соседства настолько-то я тебя понимаю!" - торжествующим голосом мультяшного гематогенового вампира вещал незваный гость.
-"Говори, где деньги" - приказал незнакомец.
-"Скажу, если Мальхан живой" - ответил Мишка.
Я понял, что он подозревает, что я не просто задержался, но так как выстрела слышно не было, надежда на то, что я еще жив, напротив - была.
Мне оставалось пройти к дверям еще метров семь-восемь, но тут Анчар неожиданно бросился на незнакомца. Мишка потянулся за своим ружьем, висящем в углу. Грянул сдвоенный выстрел из ружья «Буратино». Упал Анчар с разодранным картечью боком, а Мишкина голова превратилась в жуткую кровавую маску. В два прыжка я преодолел оставшееся расстояние, и с размаха острым краем лопаты, как алебардой, наполовину перерубил шею убийцы.
Уверенный в результате своего удара, я бросился к Мише, но ничем и никто в этом мире не мог бы ему помочь.

За остаток ночи я выкопал могилу для Миши, в ногах у него закопал Анчара, чтобы и после смерти они были неразлучны. На могиле поставил простой крест без надписи.
А вот убийцу я раздел, разрезал ему живот и вытащил всю его вонючую требуху. Образовавшуюся полость загрузил камнями из банного ведра, обвязал его же тряпками, на волокуше оттащил к омуту и спустил под лед, плюнув ему вслед. При таком методе захоронений утопленник не всплывает никогда.
Всю эту длинную ночь у меня в голове повторялось дурацкое присловье: "Закон - тайга, медведь - хозяин".

Отмывшись и сменив одежду, я окинул прощальным взглядом залитый кровью моего друга пол, подхватил рюкзак, прихватил на всякий случай в дорогу потертое Мишино ружье, надел на себя полный патронташ, с которым мой друг не расставался, и сунул оставшуюся половину свечи в боковой карман рюкзака. Выйдя наружу, я облил стены балагана всем керосином, который смог найти, поджег, встал на лыжи, и пошел в сторону Байкала. Через версту я обернулся и увидел столб черного дыма, тянущегося вверх бородой Черномора.
Чтобы дать прощальный салют я вытащил два тяжеленьких патрона двенадцатого калибра из патронташа и зарядил ружье. Раздалось два сухих щелчка осечек. Это что еще за дела, удивился я, зная, что и ружье, и патроны у Миши всегда содержались в идеальном порядке. Вытащив патроны и выковыряв пыжи, я увидел маслянистое желтое сияние проклятого металла.
В патронташе было еще три таких патрона...

Две недели спустя я заказал в одной из московских церквей поминальную службу по рабу Божьему Михаилу, поставил привезенный с собой огарок свечи перед ликом святого Михаила, и поджег обгоревший фитиль, который своим светом освещал последние минуты жизни моего друга.

Поймав такси, я скомандовал "мастеру":
- "В Шире-мать-его!" - и задумался над тем, где же мне-то еще что-нибудь светит...





Рейтинг работы: 173
Количество рецензий: 13
Количество сообщений: 22
Количество просмотров: 2088
© 12.02.2009 Сергей Павлухин
Свидетельство о публикации: izba-2009-68898

Рубрика произведения: Проза -> Остросюжетная литература


Анатолий Шишкин       12.10.2012   09:55:04
Отзыв:   положительный
Понравилось! Интересная история. В Магадане иду по центру, а навстречу идет парень и (как Паниковский двухпудовую гирю) тащит громадный булыжник. И лицо у него такое зверзкое, народ разбегается от него в разные стороны. Я подумал, что парень не в себе, малость допился. И предложил ему покурить. Он опускает булыган и с удовольствием закурил. Смотрю, парень в норме и не пьяный, только устал крепко. Стал наводящие вопросы задавать, типа куда камешек несешь, капусту вроде не время солить. Потом не поленился помог ему этот камешек донести до мастерской, там уже недалеко было. Вот там впервые увидел, что может оказаться внутри. Рядом с центром стройка была и во время рытья котлована этих камешков много повынимали и они там еще долго лежали, людям ходить мешали. Неказистые и грязные снаружи, и такие чудные внутри. Осколочек с кристалами до дома (в Казани) в итоге довез. Дарил кристалики направо и налево, а он прям неисчерпаемый. И все же долго он у меня был, может и сейчас где-то в доме спрятанный лежит. С уважением, Анатолий.
Сергей Павлухин       12.10.2012   17:34:00

День добрый, Анатолий!
У меня к каменьям давний интерес. Ещё со школьных лет собирал всякие необычные каменюки и пытался их определить. И первая моя работа после школы была в "Дальгеологии" (под Комсомольском-на-Амуре работал в Перевальненской геологической партии у Бакулина (он был одним из первооткрывателей самого большого на тот момент месторождения природного олова - касситерита). Там я успел и в топотряде рейку потаскать (заодно - работать с нивелиром и теодолитом), и с геофизиками каротаж буровых скважин делал - определяли глубину залегания рудного тела.
А в Магадане мне тоже доводилось бывать. Тот камень, который вы описываете, очень похож на агатовую вулканическую бомбу. Обычно они выглядят ничем не привлекательными булыжниками, но ежели напополам распилить, то в середине видны полупрозрачные слои агата и в центре обычно пустота, поросшая кристаллами кварца (а другой раз и аметистовыми щётками).
А вот о ценности придорожных камней можно многое рассказать. Например такое: в давние времена купцы сплавляли золотой песок в один слиток, сверху покрывали слоем свинца, а затем густо покрывали глиной и обжигали. Оставалось вывалять получившийся "продукт" в грязи и прикопать среди похожих камней в дальнем углу собственного двора. Такими и делали обычно нычки на чёрный день.
И никто не скажет, сколько таких кладов по сей день при дороге валяется.
Анатолий Шишкин       13.10.2012   11:46:09

Интересная картинка получается. На прииске Горького в Магаданской области ходила легенда, что дверь в главную контору лет двадцать подпирали одним и тем же булыжником. А когда его раскололи в нем самородок оказался в обрамлении кварцевых друз. И якобы этот уже самородок демонстрируется в каком-то Московском музее, и уже приобрел свою историю с похищениями, убийствами и прочим. Лично я считаю, что поиск кладов, а точнее потерянного чужого имущества до добра не доведет и лучше с этим не связываться.
Борис Чернышев       01.04.2012   00:28:50
Отзыв:   положительный
Здорово написано! Для меня тайга тоже в течении десяти лет была родным домом.

Сергей Павлухин       01.04.2012   01:39:03

Заглянул на вашу страничку. И, вполне вероятно, ещё туда вернусь.
Любопытные моменты попались.
Удачи вам.


Борис Чернышев       01.04.2012   08:45:18

Спасибо, Сергей!

Евгения Зенюк       12.09.2011   20:32:55
Отзыв:   положительный
Думала, не одолею за раз, вернусь позже...
Но оторваться невозможно!
Насколько же многогранен и многолик человек, насколько неожиданны крутые виражи судьбы...
Не буду пытаться "морализировать" ЛГ...ни к чему...мир велик...
Шикарный рассказ!
УДАЧИ И ЛЮБВИ!
Сергей Павлухин       13.09.2011   18:21:49

Благодарю вас, Евгения, за высокую оценку.
Надеюсь, что вы на моей странице найдёте ещё что-нибудь интересное для себя.
Татьяна Frego       29.07.2011   14:47:38
Отзыв:   положительный
Конец света, также, как рождение света происходит каждый день...
Века сменяют века и грозят гибелью как всему, так и единицам...
Ты каждый день умираешь рождаясь новым...
Гибели нет, есть начало дороги, у кого-то по спирали, у кого-то в свет...
Самое важное в мире - инверсия... У каждого своя...
Мы не можем быть умнее или глупее... Мы такие, какие есть.
Апокалипсис - это МЫ с большой буквы... Каким Ты встанешь в строй?
Апокалипсис - это вечная дорога...
Конец пути ведёт к началу...
Дойдём?

Присоединяюсь.
Вечный путник.

Пускай не гаснет свет...
Пускай не стынет мрак...


Написано с Вами...
Для Вас.

Татьяна.
Сергей Павлухин       30.07.2011   14:55:40

Благодарю за тёплые слова, Татьяна!
Люди, думающие в одном направлении, образуют некую невидимую коммуну единомышленников.
И уже одним фактом своего существования поддерживают друг друга.
Татьяна Frego       30.07.2011   22:23:42

Спасибо!
Татьяна Муратова       04.05.2011   05:56:35
Отзыв:   положительный
Прочитала.

Достоинства:
произведение написано вполне читаемым языком, без явных стилистических ошибок.
Вполне добротное описание разных сцен происходящих событий.
Местный колорит глубинки описан замечательно в мелких деталях.

Недостатки:
Слишком большой набор этих событий, торопливое перескакивание с одной темы на другую без логического завершения предыдущей, без разделения абзацев даже пробелами, чтобы читатель смог одну тему оставить, чтобы перейти к другой.
Так как сцен достаточно много, видно желание автора охватить всё разом и побыстрее, что не всегда нравится читателю. Мне, например, не нравится.
"Поток знаний экзотической мешанины" кроме этой самой мешанины читателю ничего не добавил, на мой взгляд.
Хотя, может быть, это и была попытка сказать, что есть какие-то учения, но это мешанина. Если же обстоятельно и детально разбираться с этими религиозными и философскими учениями, мешаниной их назвать не придётся.
И в завершение критики. Повествование начато с поисков нового смысла в жизни, после крушения любовных надежд, а заканчивается проигрышем на очередном этапе жизни с гибелью вновь найденного друга. Мне явно не хватило восхождения героя на следующий виток жизни. Нисхождение героя повествования не сделает его героем в жизни для читателей, как бы автор не старался и как бы он не был талантлив, его герой будет антигероем, хотя в этом, может быть, и есть замысел автора.
Повествование в целом не является законченным произведением, потому нет ни начала, ни середины, ни конца произведения, ни чёткой общей линии произведения, которая красной нитью вроде бы должна проходить через весь текст и ощущаться читателями. Этой красной линии я не заметила.

Я критик доморощенный, потому прошу не обижаться на мои размышления. У меня есть короткие рассказики на некоторые темы, затронутые вами в повествовании, я их очень тщательно продумывала, прежде чем написать, потому я невольно даю оценку вашему произведению через личный опыт сочинительства в описании знакомых мне не понаслышке тем.

Творческих удач! С теплом, Татьяна
Сергей Павлухин       05.05.2011   01:09:18

"Три свечи" - отрывок из повести "Моё имя - Мальхан".

Татьяна Муратова       06.05.2011   06:07:39

Симпатичные кошечки! Улыбаюсь...Т.М.
Сергей Павлухин       07.05.2011   12:24:30

Привет, Татьяна!
Стараюсь, чтобы рядом со мной жили не только родственники и друзья, но и живность какая-нибудь. Четырнадцать лет со мной рядом жил очень интеллигентный кот Рыжик (его фотографии присутствуют в моих фотоальбомах на страничке). Целый год у меня жил сверчок Верещагин. Сейчас уже третий год рядом со мной кролик Зяма.
Домашние любимцы доставляют массу положительных эмоций. И вообще - частенько животным радуешься больше, чем людям.
Успехов вам.


Петр Корытко       08.01.2011   09:52:01
Отзыв:   положительный
Круто сварено. С интересом читается, мыслей много...
С теплом, П.К.
Сергей Павлухин       08.01.2011   13:00:41

Благодарю за отзыв, Пётр!
Этот рассказ - только часть повести "Моё имя - Мальхан". Возможно, что из-за этого и возникают некоторые "непонятки" в тексте.
Поздравляю вас с Рождеством Христовым!
Успехов вам.


Виктор Астраханцев       09.01.2011   18:47:26

Петр! Не останавливайтесь на самом интересном – поделитесь, пожалуйста, своими интересными мыслями, которые возникли по прочтении «Трех свечей»! Тем более что их много.

Я прочел ваш фрагмент вашего текста: "… В самом деле. – Если, при зарплате, скажем, в 400 рублей, билет на поезд (в купе) из Новосибирска в Алма-Ату стоил 19 рублей, то теперь, при моей пенсии в четыре тысячи рублей, такой же билет стоит три с половиной тысячи. Разница, нетрудно подсчитать, в десятки раз!»

А кто получал такую зарплату и когда? У вас к этому тексту нет прямого указания на годы, когда были такие цены. Но ниже двумя абзацами стоит 1965г. В это время зарплата в 400 рублей - это министерский уровень. Директор учреждения – 280р. за кандидатскую плюс 50 руб. Специалист с высшим образование 150 - 180р.
А после 1991 года билетов за 19 руб уже не было.

Такое низкое соотношение зарплаты и билетов понятно – в СССР страна была своей и доступной, в клептократической России обыватель должен быть привязан к своему месту. Такова идеология.

С уважением Виктор
Виктор Астраханцев       08.01.2011   00:31:54
Отзыв:   положительный
Очень густой текст рассказа – много подробностей, деталей, имен, местной лексики, имен и др.
Они втягивают внимание в жизнь этого в целом нехитрого сюжета и создают ощущение новизны открывающегося мира рассказа. Его стиль, уверенная обрисовка поведения героев их характеров самобытны и очень хорошо написаны.

На первый план рассказа выдвигается изолированность героев, которые существуют как бы отдельно в своем мире, со своими особенностями, легендами, географией и своим кругом ценностей.
Но поскольку рассказ – это часть повести, трудно судить о необходимости тех или иных фрагментов. Во всяком случае спиритический сеанс аспиранток показался не связанным с остальным движением рассказа ( если я что-то не упустил).
Есть еще несколько непонятных мне деталей – зачем после убитого лося они стали вылавливать тайменя. И как можно вытащить из тайги такую массу провианта: лося и два пуда тайменя? Если нельзя, зачем заготавливать?

Хотя о логике и цели действий основного героя можно только строить предположения - он ничем и ни с кем не связан, и его мотает из Иркутска в тайгу, а потом в Москву совершенно произвольно.
Да и заканчивается рассказ отъездом в аэропорт (так я понял -"В Шире-мать-его!" ), стало быть, за границу.
И снова немотивированность перемещений заставляет задуматься о логике: зачем? с чем? - 50 грамм золота и содержимое худосочного сейфа – слабый аргумент для броска за кордон. Тем более герой рассказа сам признается в отсутствии цели: «… и задумался над тем, где же мне-то еще что-нибудь светит…»
Это, безусловно, романтично – странствующий мыслящий и брутальный герой.
Но отсутствия мотивов поведения, цели его поведения создают впечатление некой заготовки для последующего высказывания, в котором и раскроется основной смысл повествования или жизни героя.
Может быть, поэтому и остаются после прочтения рассказа ощущения грусти, печали и незавершенности.
Сергей Павлухин       08.01.2011   13:25:49

Этот рассказ - только часть повести "Моё имя - Мальхан". Возможно, что из-за этого и возникают некоторые "непонятки" в тексте.

"…зачем после убитого лося они стали вылавливать тайменя. И как можно вытащить из тайги такую массу провианта: лося и два пуда тайменя? Если нельзя, зачем заготавливать?" - Дело в том, что провиант нужен на всю зиму, а погода не всегда даёт возможность добывать дичь или рыбачить. Поэтому и создают запасы ещё по осени. А ведь надо ещё кормить собаку, раскладывать наживку по многочисленным капканам, самоловам и другим ловушкам - "пастям", "кулёмкам", "проскокам" "черканам" "схватам", "плашкам", "сжимам", "кляпцам" и проч.
А есть ещё и пружки, очепы, обмёты, опадные и навесные сети «рукавчики», садки, верши, ловчие ямы, лучки, тропники и многое другое.
Профессиональный охотник найдёт применение даже тушкам горностая или вороны. Запас в тайге лишним не бывает.

"…заканчивается рассказ отъездом в аэропорт (так я понял - "В Шире-мать-его!"), стало быть, за границу" - в те времена (не знаю о дне сегодняшнем) из Шереметьево летали не только "за бугор". Дай Бог памяти - существовало "Шереметьево-2", откуда летали исключительно за рубеж.

"...50 грамм золота и содержимое худосочного сейфа – слабый аргумент для броска за кордон" - броска за кордон не было, а вот масштабы цен на билеты резко отличались от сегодняшних. Вот цитата из статьи Петра Корытко ( https://www.chitalnya.ru/work/241667/ ):
"В школе это был мой единственный собеседник, с которым мне было очень интересно. Встречались мы с ним почти ежегодно вплоть до 1992 года, а затем в страну хлынула такая свобода человеческих взаимоотношений, что общаться стало практически невозможно. В самом деле. – Если, при зарплате, скажем, в 400 рублей, билет на поезд (в купе) из Новосибирска в Алма-Ату стоил 19 рублей, то теперь, при моей пенсии в четыре тысячи рублей, такой же билет стоит три с половиной тысячи. Разница, нетрудно подсчитать, в десятки раз!"

"...отсутствия мотивов поведения, цели его поведения создают впечатление некой заготовки для последующего высказывания, в котором и раскроется основной смысл повествования или жизни героя" - этот текст - только часть автобиографической повести. Отсюда и все неясности.

Успехов вам, Виктор.
И ещё - благодарю вас за отзыв.


Виктор Астраханцев       09.01.2011   20:54:54

Здравствуйте, Сергей!
Прошло несколько дней после прочтения большого фрагмента вашей повести и впечатление от него начинает усаживаться и определяться. А ваш ответ на мой отзыв еще более конкретизировал вашу авторскую позицию и помог мне определиться.
Но если это не очень обременит ваше внимание, я позволю себе еще несколько суждений.

Ваш ответ с перечислением местных имен различных снастей подтвердил ваше пристрастие к вещному миру, к деталям, подробностям, конкретным действиям, этнографическим признакам. Предметная среда героев часто определяется местной лексикой, обилием предметов и деталей, время действия не уточнено. Но все это создает впечатление закрытой и изолированной среды, вывалившейся из времени и общества. В повести щедро показываются, действия и поступки героев, но слабо выявлены, на мой взгляд, их мотивы и цели.
Можно предположить, что это результат творческой попытки создать повесть-притчу.
Тогда было бы оправданным намеренное стирание признаков времени и социальной среды. Но это требует поэтизации смыслового образа, его общечеловеческой сути. Однако, признаков притчи я не нашел.

В повести основное внимание сконцентрировано на главном герое, оно его прошлое, его внутренний конфликт - с собой ли, с обществом - его цель, линия поведения остались для меня закрытыми. После прочтения нескольких тысяч слов осталось непонятным, кто он – бывший медвежатник, рецидивист или сбежавший из лагеря бывший инженер-конструктор, или это один из пишущей братии, отправившийся в народ за накоплением жизненного опыта?
Он скрывается или ищет? Что у него на душе или за душой? - груз вины или стремление к отмщения, бегство от прошлого или поиск нового? Можно долго пересыпать варианты решений, которые я хотел бы получить все же от самого автора.

Наконец, когда это происходит? Мне, как читателю, необходима ориентация во времени, в котором действует ваш герой. Из какой среды он вышел и куда идет, ведь тайга – это врЕменная среда, из которой он уходит,
но КУДА ? и от ЧЕГО? и ПОЧЕМУ?
И, конечно, КТО он? Сведения о двухмесячном отпуске главного героя, пришедшие со стороны, нельзя принимать всерьез. Более продуктивна цель спрятаться в тайге, но и она не открывает прошлого героя.

И почему читатель должен разгадывать эти загадки?. Тем не менее, мне приходится задаваться такими вопросами, потому что автор целенаправленно приковывает мое внимание к предметному, вещному миру, к частностям, к местному диалекту, не выводя на уровень идей и значений.

И тогда в попытке постижения контекста повести мне приходится погружаться в мир отдельных фактов и деталей и разбираться в подробностях.

Так, меня очень озадачивает способность человека «Обхватив холодные железные бока» 300-т килограммового сейфа, принять его на колени и потом поднять его с колен! Ведь штангисты-рекордсмены с трудом отрывают от земли 220-250 кг., но у них в руках гриф штанги. А ваш герой еще и поднимается с сейфом по доске на подоконник! Фантастика ! С такими способностями на Олимпиадах выступать.

Еще раз перечитал отрывок с сеансом спиритизма и теологическим ликбезом – не понимаю его назначения, - зачем он здесь?

Непонятна также ситуация с золотым песком. Ведь если предположить, что у охотника было ружье 12 калибра,
то в патрон под него помещается 38 гр. дроби. Удельный веса золота в полтора раза выше свинца, значит,
весь намытый песок уйдет в одну гильзу. А что же тогда было в остальных четырех патронах Михаила?

Что дальше будет делать основной герой повести, обреченный на поиск средств, ведь 50 граммов золотого песка не просто превратить в серьезные средства. И хотя это скромный вес трех-четырех цепочек, но и его не пропустишь через ломбард, это же не изделие, золотой песок можно сдать за полцены, или расплатиться в частном порядке.
Но и за это можно "пьять рокив далэких таборив" заработать, как предупреждал Миша.
Кстати, почему киржак и старовер Михаил говорит с украинским акцентом?

Так что же, вашему герою вновь придется вскрывать сейфы? А если там на этот раз при нем окажется сторож, то пойдет ли он на убийство, в котором у него уже есть продуктивный опыт?

Что за маршрут по которому странствует главный герой? Зачем он поехал в Москву – только для того, чтобы поставить в московской церкви свечу за друга? А почему этого не сделать в ближайшей церкви в Сибири?.
И откуда у героя, чьи христианские постулаты не шли дальше «Забавного Евангелия», взялась такая истовость?


Я задаю эти вопросы, но не нахожу на них ответов, и не вижу достижений на этом пути. Такой «вещный» подход к описанию судьбы человека событий, при котором авторское внимание сосредотачивается на описании предметов, деталей и поступках, и не выбирается из этого завала фактов, можно назвать концептуальным термином - ФОТОРЕАЛИЗМ.
Но, как показывает пример даже такой добротной, живописной и щедрой прозы, как у вас, он не позволяет достичь духовного слоя внутренней жизни героев.
С уважением к вашему творчеству
Виктор

П.С. Откуда у вас такие прекрасные фотографии?
Сергей Павлухин       09.01.2011   23:07:39

Ещё раз повторю: все ответы на ваши вопросы в полном тексте повести "Моё имя - Мальхан". Отрывок из повести ("Три свечи") служит именно для того, чтобы вызвать желание прочитать полный текст повести.
Если вес сейфа и преувеличен, то ненамного (сейфы завода "Террас" изготовлялись в двух основных моделях, которые расходились по всей территории СССР - первая модель весила около 200 кг, а вторая модель - около 280 кг). Так как я описываю реально происходившие события, то могу сказать, что разница, конечно, есть, но то время, когда стояла задача вытащить такой груз, он казался ещё тяжелей.
А я несколько лет перед этим занимался штангой (говоря современным языком - пауэрлифтингом).

О золоте - не очень внимательно вы прочитали текст. Это я намыл около 50 грамм, а о том, сколько весило золото, которое было "упаковано" в ружейные патроны, - я вообще не упоминаю. Помню, что меня удивило только то, что патроны не были снаряжены порохом - гораздо легче избавляться от улик в острых ситуациях. Но это вопросы уже не ко мне.
Украинский акцент не был характерен для Михаила. Просто иногда люди снижают пафос высказываемых суждений, произнося их с грузинским, еврейским, украинским или прибалтийским акцентом. Такова широко применяемая разговорная практика.

Фотографии чаще всего беру на разных интернетовских сайтах, на которые попадаю во время сетевого "сёрфинга".

Надеюсь, что ответил на все ваши вопросы.


Виктор Астраханцев       10.01.2011   02:06:52

Ну а с этим аргументом невозможно не согласиться -
кролики именно этой породы сделают год радостным и осмысленным.
С Новым годом! С новым кроликом!
Сергей Павлухин       11.01.2011   01:27:37

Забыл в прошлый раз упомянуть о том, что в Москву-то я как раз поехал чтобы сбыть золотой песок.
В те времена цена самородного золота в Магадане была около пяти рублей за грамм. В Москве давали немного (но ощутимо) больше. И в Москве был знакомый, который занимался скупкой золота - тут ведь не каждому встречному будешь предлагать...
Благодарю за ваше поздравление (и за ваше пожелание)!


DOC       11.02.2010   21:08:42
Отзыв:   отрицательный
И долго ещё тереть собираешься, придурок?
Сергей Павлухин       13.09.2011   18:29:47

Недоумок не мог понять разницу русских фамилий "Павлухин" и "Павловский".
Страницу этого грязного мерзавца удалили.
БЛОНДИНКА       01.12.2009   17:36:52
Отзыв:   положительный
Сережа, Ваш рассказ очень печальный...
Сергей Павлухин       01.12.2009   18:36:39

Так и жизнь не всегда нас веселит...
Вот могу по этому поводу заметить, что новорожденный младенец, когда появляется на свет, не смеётся, а плачет...
Чувствует, что ещё придется лиха хватануть.
Но до чего же интересно не плыть по течению, а пытаться прокладывать собственный путь.
Сергей Кинжалов       28.08.2009   00:38:00
Отзыв:   положительный
Ничего не скажу. Грустно мне...
Яна Франко       10.08.2009   12:26:00
Отзыв:
По-моему, в своей "Манипуляции сознанием" Кара-Мурза сам манипулирует, причем очень успешно, - используя на читателях прием "До меня все нагло обманывали вас, но Я открою вам глаза!" И действительно - открывает: на его личное представление о том, что происходит в мире. Очень субъективное и, мягко говоря, предвзятое (по отношению ко всему, что касается Америки). Например: "В середине XX-го века США затратили много сил на создание стереотипного представления об СССР как «империи зла», угрожающей интересам всех американцев".
По-моему, СССР затратил намного больше сил, создавая о себе этот "стереотип" - или ГУЛАГ, мордовские лагеря, массовые расстрелы (как, например, Быковня в Украине) и Голодомор (погибло более 3 млн. человек даже согласно переписи 1937 года) американцы устроили?
Кстати, о голодоморе мне не американцы рассказывали, а мои родственники и родственники мужа из Черкасской области - правда, им уже за 80, и лет через десять, когда последние свидетели этого коммунистического ужаса в Украине умрут, российское правительство заявит, что и Голодомор тоже американцы выдумали...
Сергей Павлухин       11.08.2009   19:40:00

Кстати, о массовых расстрелах, посмотрите короткий текст "Спекуляции вокруг Катыни"
( https://www.chitalnya.ru/work.php?work=81550 ).
Сeргей Медвeдeв       05.06.2009   10:40:00
Отзыв:   положительный
С Лнем рождения, товарищ Павлухин! Чуть-=чуть до Дня.рождения Пушкина не дотянули! Зато в один день с тов. Рыжей Соней!!!
Успехов в творчестве и вообще во всем!
Сергей
Сергей Павлухин       05.06.2009   12:22:00

Благодарю, тезка!
И отдельная благодарность за ваши пожелания. Постараюсь соответствовать.
Ваня Грозный       17.02.2009   01:57:00
Отзыв:   положительный
Мишу жалко...придется нового друга заводить...
Сергей Павлухин       17.02.2009   11:19:00

Много времени с той поры прошло...
И с годами всё труднее находишь друзей. И всё больше друзей уходит навсегда.
Дай вам Бог, чтобы у вас всегда были настоящие друзья рядом.
Благодарю за то, что читаете мои тексты.
Удачи вам,
Сергей.
















1