Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Хомуты


Хомуты
Х О М У Т Ы

Документальная повесть. Так как читать длинные работы не легко, выставлять буду небольшими частями, главами. Это только для любителей прозы.

1.

Легезя-это Мальцев Андрей Алексеевич. А Легезя потому, что в деревне почти все имеют деревенские клички. Или их называют «дразнения». Андрей Алексеевича дразнили Легезя. А его двор, его хозяйство называли Легезино. Относился к кличке по-разному. Иногда демонстративно отворачивался на зов, пропускал мимо ушей. Но чаще отзывался. Да если начни сердиться, то по-другому и звать перестанут, будут звать только по кличке.
Хозяйство у Легези , как он говорил, большое. Это изба шириной четыре метра и длиной пять метров. С одной комнатой. В комнате стояла русская печка, груба с лежанкой и большой примост. Продолжением избушки сарай. В нем размещались овчарух на десяток овец, помещение для кормов. А непосредственно к жилью примыкало большое стойло для лошади. Оно же служило и сенями. Но, ни коровы, ни лошади Легезя не держал. А стойло для лошади оборудовано на хорошем уровне. Пол плотно утрамбован крейдой, ясли изготовлены из хороших досок. К балясине ясель укреплена цепочка с недоуздком для привязи лошади. На передней стенке висит ременная уздечка с блестящими удилами, украшена металлическими заклепками. Там же торба для овса из хорошей холстины, вяхорь для сена из тонких веревочек. На боковых стенах укреплены с десяток крючков для конской упряжи. На нескольких из них висят хомуты, седелки, другая сбруя. На полу стоят дуги. Вся наружная часть хомутов, седелок, уздечек, шлей украшены блестящими безделушками, бубенцами, колокольчиками, изделиями из тисненой кожи, плетеными из кожи украшениями. На дугах укреплены колокольчики и большие бубенцы. Все дуги оплетены цветными лентами и украшены большими бантами. Вся эта мишура и великолепие упряжи сосредоточено в хозяйстве Легези. А кто он?

2.
К 1941 году Андрею Алексеевичу Мальцеву исполнилось 40 лет. Мужик ростом около двух метров, широкой кости, стройный. Но физически не сильный. Лицо красивым не назовёшь, поэтому он никогда не брил бороду. От глаз и ниже всё заросло волосом и заканчивалось большой, окладистой бородой, на всю грудь. А за бородой Легезя ухаживал, как за девкой. Некрасивое лицо скрывала красивая борода. Подстригал овечьими ножницами, расчесывал большой деревянной гребенкой. Для полного совершенства над правым глазом красовалась большая шишка, и размером и цветом сродни среднему помидору. Одевался летом в длинную рубаху из холста, холстинные, крашеные в черный цвет, порты, заправленные в сапоги, густо смазанные дёгтем. Зимой вместо сапог надевал большие валенки, поверх рубахи большой зипун, подпоясанный чересседельником. На голове шапка из овчины, которую шил сам. И летом и зимой, как дополнение одежды, был кнут. Сплетенный из сыромятных ремешков по самым высоким технологиям искусства кнутоплетения, он и действительно был произведением искусства. Кнутовище изготовлено из отрезка ствола вишни. По коре искусно вырезан орнамент. На одном конце кусочек рога овцы. На другом конце, на месте крепления плети, утолщении от сучков, вырезана рожица чертика. Плеть изготовлена из полосок ремня. Венчает плетенку ременный шнур, нахлыстник. Всё укреплено на кнутовище. Андрей Алексеевич носил его, перекинув через плечо. Ручка впереди, вся ременная часть за спиной. Нахлыстник тянулся по земле, оставляя след летом в пыли, а зимой по снегу.
Во времена, когда автор уже имел свою семью, своё хозяйство, жизнь свела так, что несколько лет было близкое общение с Андрей Алексеевичем. Огород рядом с его домом и огородом. Не имея детей, Легезя и его баба Домна при появлении моей семьи на огороде, обязательно тоже выходили туда и с удовольствием общались. В одной из бесед разговор коснулся и кнута:
-Андрей Алексеевич, а кто вам изготовил такую красоту-кнут? Ведь им не скотину какую-либо бить, а повесить на стенку и любоваться. Как на картинку.
-А я, сынок, им и не стибаю никого. Ну рази, ста…, если овца паршивая в огород чужой заберется. Или коли вола ленивого. А то больше, ста…, по лопухам, или по чертополоху, ста… Да ищо по воздуху, хлоп, хлоп… Ето же музыка, особливо если утром. Или вечером… Тихо, и, вдруг, высекаю кнутом из воздуха, как крысалом по камню, такую звучную искру, щё и самому интересно. Как Марк Васильевич на барабане, коли музыка играе. И звуки пошли по всему селу, по полю. А из Обвальев, ста…, и ответы приходють. Будто кому-то понравилось и он повтаряе мою музыку. Сынок, это же, ста…, красиво так. А лошадок я, ста…, не бью им. Я их люблю очень. Но может коли для острастки хлопнешь. Ну ето так положено. А сделал кнут я сам. Я же шорник. Мне усе ремешки и ременные дела подчиняются. Хошь, я тебе сплету…
-Спасибо, Андрей Алексеевич. Когда вам не нужен будет кнут, вы его мне подарИте. Я его буду хранить на стене, как картину.
-Хорошо, сынок. Я, ста…, подарю. И хомут подарю. Только ты забудешь. Или не возмешь. Побоишся, ста…, Ще будуть смеяться, как из Легези.
-Что вы, Андрей Алексеевич. Никто и не смеётся из вас. Просто вы очень необычный, интересный человек. И кое-кто этому завидует. А хотите, я вам стихотворение про кнут прочитаю?
-Давай, ста…, сынок. Только я в этом ничего не понимаю и не пойму.
-А тут и понимать ничего не надо. Только послушать. Когда-то жил на Руси писатель такой, Иван Сергеевич Тургенев. Он охотник, много ходил по полям, и однажды нашел в поле кнут, и написал стишок.
-Давай, читай, сынок. Только какой же дурак потерял кнут. Рази можно его терять? Лучше бы он, ста…, штаны свои потерял. И то сраму меньше бы было. А кнут, это для повозника святое. Как для милиционера пистолет. Или свисток. Он не всегда стреляет, свистит. Но всё при нём, ста…
«Ременный кнут, не безуханный,
забытый в поле вижу я,
и вот уже мечтою странной
душа наполнилась моя.

Кто дал тебе твой вид приятный,
тебя тесемкою обвил,
и кто твой кончик сыромятный
так превосходно прикрепил?

Скажи мне, кто владел тобою
и что он был за человек?
С тяжелой, легкой ли рукою,
а главное-кого он сек?


Стегал ли ты клячонки жалкой
хребет и впалые бока?
Иль, мирно чередуясь с палкой,
гулял по ж… мужика?

Мужчин ли больше ты исправил,
иль также женщин поучал?
И тот-зачем тебя оставил,
кто, кнут, тобою обладал?

Ты, громко девок вызывая
иль к земскому, иль на гумно,
иль к барину под сень сарая,
стучал ли в низкое окно?

Иль может быть, о бич славянской!
Вооружась тобой, холоп
дал заднице понять дворянской
тоску простых мужичьих ж...?

И что б ни делал ты доныне,
привет тебе, усердный мой,
опора трона, друг святыни,
симвОл страны моей родной.


-Мудрёно, мудрёно писана, сынок. Но кнут, он не обязательно, чтобы сечь. Да и лошадку, ста…, не надо кнутом. У мужиков есть присказка такая: «Не корми лошадь кнутом, а корми овсом». Тады и соху будя хорошо тя-
нуть, и на тарантасе с колокольцами… А насчет мужицкой ж…, это, ста…, бывая. Ты помнишь деда Шамрая Длинного? Так его отец в молодости силком женил. Девку, правда, привел пригожую. Ну да она ему самому понравилась. Сено готовили, сын на лошади копны возя, отец стог метая, сноха помогая. И свёкар решил поиграть со снохою. Сын увидел, взял, ста…, кнут и так проехал им батю по ж…, щё штаны, как ножом кто разрезал. И мясо стала выворачиваться. Это тебе, батя, кажа, ста…, за любовь. Снохач облезлай. Бабка потом долго ищо подорожник к ж… прикладывала. Кнут, он умная существо, где нада, всегда помогая. Но и с ним нада по умному, ста… Щё к чему, ста… Кобыла, она к езде…, и так далее…
Из-за проклятой шишки над глазом отец не мог женить своего Андрюшку на богатой девице. Будь он богатого рода, дело бы получилось. Но за Андрюшкой, кроме шишки и кое-какой одежды, не значилось ничего. Сосватали девицу Домну, тоже из семьи бедной, да ещё и росту в два аршина и два вершка. И хотя и фигуркой была пригожа, и личиком не дурна, в молодой семье прибытка было мало. А тут отец решил выделить сына в отдельное хозяйство. Построили небольшую избушку. А на обзаведение подарил лошадиную упряжь без лошади.
-Ничего, Андрюшка. Получишь земельный надел, будет прибыток в семье. Купишь лошадку. А там и жизня пойдет более зажиточно. Детишек с Домной наживете, землицы прибавят. Так-то оно и пойдет.
Мечтая о лошади, Андрюшка постоянно переделывал хомут, седелку. Перешивал шлею. Придумывал всё новые и новые украшения. Да так и научился шорному делу. Пошли заказы на упряжь от односельчан. Вместе с другой платой за работу, выделяли тягло для обработки земельного надела. Но на лошадь заработать не удавалось. А тут подошла коллективизация. Лошадей забрали и у тех, кто их имел. Теперь Легезя был шорником в колхозе. Писали трудодни, часто выделяли лошадку для поездки в магазины райцентра за материалом для хомутов и седелок.
Постепенно Легезя за счет экономии при заказах, изготовил ещё два комплекта упряжи. Теперь в стойле висели три хомута со всеми принадлежностями, стояли три дуги. И Легезя постоянно разговаривал с ними, как с живыми. Утром, выходя из избы через сени, обращался к хомутам:
-А, ста…, висите, бездельничаете. (В разговоре всегда была присказка «а, ста»).
-Ну, подождите, вот куплю кобылку. Вы у меня, ста…, не будете бездельничать. Заставлю работать. А там, ста…, ещё пару меринков… Вороных. А, ста…, тройка, это, ста…, здорово.
Хомуты слушали, клешни тихонько постукивали, колокольцы звенели приятным смехом, урчали на своём языке бубенцы. Свисавший супонь повиливал своим кончиком, словно ласковая кошка хвостиком.
-А, ста…, отдыхайте, отдыхайте. Но будет и на нашей улице праздник.
Шишка над глазом всем своим видом поддерживала хозяина. Она то краснела до темно-красного цвета, близкого к фиолетовому. То бледнела до светло-оранжевого и желтого. То в восторге поднималась над глазом до маслянистых волос, клочьями свисающих на лоб. То опускалась на лохматую бровь, чуть не закрывая глаз. Шишка всегда и во всем поддерживала своего хозяина. На то она и была Легезина шишка. Без неё Легезя не сосуществовал. И любое упоминание о любой шишке в деревне ассоциировалось с Легезею.
-Шишка, как у Легези…
Или:
-Легезя без шишки, это уже не Легезя…
Андрюшка снимал с крючка кнут, вешал на плечо и выходил во двор. Изба стояла в глубине огорода и чтобы выйти на улицу, нужно пройти по тропке, обсаженной подсолнухами.
Как только Легезя вышел во двор, подсолнухи, только, только раскрывшие шляпки навстречу солнышку, залебезничали перед хозяином. На плече висел кнут. А если хозяин снимет его и начнет щелкать в воздухе, нужно быть осторожными. В противном случае хлыстом, словно лезвием бритвы может срезать листы, голову-шляпку, а то весь стебель.
Кнут, довольный своим положением, слушался во всём хозяина. Такого умного и послушного в деревне и не найдешь.
Словно прочитав их мысли, Легезя снял кнут с плеча, чуть отступил в левую часть тропки, взялся за кнутовище. И словно кресалом о кремень, с размаха рубанул хлыстом воздух. Тот, будто от боли, взвыл таким треском, словно был сделан выстрел из ружья. Подсолнухи в испуге нагнули свои солнечные головки. Но остались целыми. И только несколько срезанных листьев печально опустились на огородную дорожку.
-А, ста… Слыхали? Будьте осторожны, ребята. А, ста… Андрюха вышел.
К кому относились слова, пусть догадывается каждый. То-ли дрожащим от страха подсолнухам, то-ли овцам, которые паслись на выгоне и норовили полакомиться в чужом огороде. То-ли это был сигнал жителям улицы. Глядите, Легезя с кнутом вышел по своим хомутовским делам.
Выйдя на улицу, Легезя увидел, что овцы могут зайти в чужой огород. Выгон по диагонали пересекал небольшой овражек. По дну его бежал ручей. Овцы легко перешли и паслись совсем рядом с огородом. Чтобы отогнать их, Легезе тоже нужно перейти овражек. Но для него такое занятие уже труднее. А мостик был в 150 метрах около кузницы. Идти туда совсем не хотелось. Да и времени не было, нужно спешить на колхозную конюшню. И снова кнут с плеча, и хлопок, словно выстрел. И голос хозяина на всю улицу:
-А, ста…, куда пошли!?
Овцы остановились, подняли головы. Они видели, что пройти через овражек хозяин не сможет. А пока пройдет до мостика, да перейдёт, да пройдет назад, можно полакомится в огороде. А когда хозяин будет подходить, спокойно перебежать овражек назад. Так-то оно так. Но к вечеру нужно будет возвращаться домой. А там уже не избежать встречи с этим проклятым кнутом. А после его рубцы болят несколько дней. Баран поднял рогастую башку, бякнул бараньим голосом и пошел подальше от огорода. За ним затрусил его гарем. Молодые барашки, взмахнув хвостиками, побежали следом за родителями. От греха подальше. И хозяин спокойно зашагал на конюшню.
Бригадир выделил вороного меринка из своего бригадирского стойла. Легезя запряг его в бригадирский тарантас, уселся с правой стороны и рысцой покатил к своему дому.
-Домка-а-а. Засыпь в торбу овса мерину.
Крикнул так громко, чтобы слышали соседи. Вот он приехал на вороном, как хозяин, распоряжается дома.
Домна уже знала, что её Андрюшка ныне поедет в райцентр за покупками для ремонта конской сбруи. Нужны будут потники, ремешки, вожжи, прочая мелочь. А сопровождать его будет ревизор колхозный, дед Алексаха.
Она послушно насыпала в торбу полведра овса из мешка, стоящего в рундуке. Легезя набрал ведро чистейшей воды, под свист заставил мерина немного попить. Потом повесил на голову торбу, и мерин с удовольствием захрустел овес. А Легезя гребенкой расчесал коню гриву, хвост, чуть подрезал лишнее ножницами. Прошел щеткой по всему крупу лошади, вычистил до блеска. Проверил копыта, бабки. После всего выбрал нужную седелку, уложил на спину, затянул подпругу. Надел хомут, расправил шлею. Колокольчики на хомуте весело засмеялись. Мерин навострил уши, где-то он слышал этот звонок. Да, конечно. Он ведь уже бывал в этом стойле, запрягался в эту странную, звенящую сбрую. Ещё он услышит свистящий звук кнута. И хотя по крупу кнут не попадал, но звук его о-о-о-чень неприятный.
Через несколько минут упряжка, звеня колокольцами и бубенцами, покатила по селу в сторону райцентра.





Рейтинг работы: 20
Количество рецензий: 2
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 425
© 28.11.2012 Петр Черных
Свидетельство о публикации: izba-2012-684076

Рубрика произведения: Проза -> Повесть


Anatoliy Gurkin (Клёнов)       01.09.2015   01:34:10
Отзыв:   положительный
СПАСИБО ТЕБЕ, ПЁТР! ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛСЯ РАССКАЗ! С УВАЖЕНИЕМ, АНАТОЛИЙ

Таёжник       29.11.2012   08:25:54
Отзыв:   положительный
Прочитал я Пётр Данилович ваш отрывок про Легезю и жизнь деревенскую.
Спасибо! Интересно очень что с ним дальше станет...
Буду ждать продолжения. Хорошо описываете нашу жизнь, знаючи!
Раньше хорошо плели из гужей кнуты, с кольцами, с бахромой. Загляденье!
Каждый пацан мечтал иметь похожий. На не так-то просто было сыромятины достать.
В детстве меня, точно таким же кнутом бил частенько старший брат.
Залезешь в угол под кровать, а он достанет бичом, и плакать не давал.
Издевался... С возрастом простил, но не забылось...
30 лет уже как он ушёл в мир иной...
Здоровья тебе и счастья, друг.
Петр Черных       29.11.2012   11:38:36

Спасибо, Володя, что посмотрел. Прозу на этом сайте мало читают. Но для разнообразия решил поместить несколько своих работ. Только буду делать постепенно.

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  















1