Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Ступка раздавал автографы, лежа на сцене


Ступка раздавал автографы, лежа на сцене
Опубликовано: Еженедельник 2000 — Форум 27.09.2002

Ступка раздавал автографы, лежа на сцене нью-йоркского зала

Анатолий ЛЕМЫШ

Однажды Богдану Ступке вручали премию «Прометей» как лучшему актеру Украины. Громадный зал Дворца «Украина», весь цвет украинского политикума и бизнеса, атмосфера помпезно-орденоносная. Свежий лауреат, как положено, должен выступить с речью, темы и традиции которых известны еще с давних времен.

Ступка принимает почетный приз, целует прекрасную ведущую, затем бросает в зал хитрый взгляд поверх очков и вместо благодарственной речи декламирует стихи, посвященные ему же. Но, заметьте, отнюдь не одические, а весьма ехидные и даже в чем-то нахальные. Дело в том, что недели за две перед тем его назначили министром культуры. В стихах этот шаг обыгрывался так: «Да вы, Богдан Сильвестрович, / Всегда и так — король! / Зачем вам министерствовать, / Играть чужую роль? / Никак ее не выстроишь, / Сюжет — хреновей нет. / Зачем, Богдан Сильвестрович, / Вы влипли в этот бред?» Читает он с неподражаемой самоиронией. Зал, переполненный бомондом, — в радостном шоке.

В самом большом шоке был я — автор этого стихотворения, написанного как дружеская эпиграмма и отнюдь не предназначенного для чтения со сцены. Но на то он и Ступка, чтобы ломать каноны, причем он умеет делать это легко и ненавязчиво. Играя, как и положено актеру.

Потом, после ухода с министерского поста, он занял кабинет худрука театра им. И. Франко, осиротевший после смерти Сергея Данченко. Театралы присматривались: что в новой роли выкинет этот лицедей, переигравший чуть ли не всех королей и гетманов мирового репертуара и при этом всегда находящий повод притвориться шутом? Какое театральное меню он предложит зрителям? А Ступка не спешил раскрывать карты. И вот этим летом он организовал для своего театра грандиозные поездки — вначале в Грецию, затем в Америку. Кажется, гастроли такого уровня ведущие драматические театры Украины проводили впервые.

Богдан Сильвестрович при своей внешней открытости не очень охотно дает интервью, крайне осторожен, тем более в моменты социальных катаклизмов. Он умудряется за роскошным балагурством прятать и свои настроения, и проблемы. Вот и на сей раз Ступка согласился на беседу со мной, готов был говорить о театре, о ролях, но тонко «съезжал с темы», стоило задать вопрос о чем-то личном или попросить его высказать мнение о событиях, которые ныне будоражат общество. Вначале речь, естественно, зашла о прошедших гастролях.

«Тевье-Тевель» на Брайтоне

— Я давно считаю, что такие национальные звезды, как театр им. И. Франко, заслуживают того, чтобы ездить по всему миру. Если ты не ездишь, ты себя не презентуешь. Ты словно таишься в подпольной организации. В этом году нас пригласили в Грецию, и мы решили показать «Энеиду» по Котляревскому — греческий сюжет, перенесенный на украинскую почву. Это были утомительные гастроли, финансовая сторона их была сложной. Мы повезли трейлерами декорации, 25 актеров полетели самолетом, а еще тридцати все-таки пришлось ехать автобусом. И вот мы на Пелопонесском полуострове, в театре под открытым небом, которому три тысячи лет. Перед самым спектаклем небо потемнело, стало моросить. Но Господь Бог нам помог, потому что пока выступали посол и руководитель фестиваля, дождь прекратился. Перевода не было, но принимали нас отлично. Мы вставляли иногда фразы на греческом в текст Котляревского. Овации были не хуже, чем в Киеве. Считаю, что мы сделали серьезный прорыв на европейские сцены.

Были интересные дискуссии после спектакля. На Западе, услышали мы, авангардный театр уже приелся: все хорошо на какое-то время, все в меру. То, что вчера было популярным, сегодня уже никого не интересует. Но я считаю, что мода может быть разной, а вот спектакль при любой моде должен быть интересным. Мы играем классическое «Украденное счастье», играем с 79-го года, а он психологически возбуждает людей сильней, чем многие новейшие постановки. Казалось бы, такое старье, песок сыплется, но — интересно! Людей во все времена привлекают любовь, семья, ненависть, подлость и т.д. Авангардные эксперименты тоже надо делать, потому что приходит другое поколение, и у него немного другие акценты в искусстве.

Теперь о поездке по Америке. Киевский режиссер Игорь Афанасьев устроил в США наши гастроли с «Тевье-Тевелем». Поехали 42 человека. Мы сумели взять почти весь реквизит, даже воз разобрали и погрузили в самолет. Этот воз потом «делал погоду» на сцене полуторатысячного зала Millenium на Брайтон-Бич. Он был набит битком. Билеты — от 25 до 50 долларов. Впервые украинский театр выступал на русско-еврейском Брайтоне в англоязычном окружении. Собрались украинцы, россияне, поляки, американцы, латыши. Целая группа приехала из Филадельфии специально на «Тевье-Тевеля». Евреи — со всего бывшего СССР, многие из них никогда в жизни не слышали украинского слова. Перевода не было. Мы жутко мандражировали. И вдруг после первого монолога я чувствую, будто мы в Киеве, во Львове или в Москве. Фантастика! После спектакля минут 20 нас не отпускали. Сцена в зале высокая, зрители столпились у нее, протягивали программки для автографов. Мне неудобно было их брать, да и сил после спектакля не было. Тогда я просто лег на сцену и так, лежа, раздавал автографы.

Конечно, главной частью такого приема была ностальгия. От нее никуда не денешься, какую бы должность на новом месте человек ни занимал, какие бы деньги ни получал. Ностальгия по молодости, по былой популярности, по любви, по земле и соседям. Не может такого быть, чтобы уехать и так обрубить корни, чтобы не кровоточило. Один журналист мне сказал, что ностальгия — не предмет искусства. Он не прав. Возьмите хотя бы Тарковского, его фильм «Ностальгия».

На второй день тоже зал битком. А по Брайтон-Бич мы ходили просто как герои! Заходим в магазин, хотим что-то купить, видим — дорого. Хозяйка узнает нас и говорит: «С вас — половина! За вашего Тевье, за ваш украинский язык. Мы думали, не поймем, но, Боже мой, как все понятно!» Или представляете себе тираду на чистом русском: «Наконец мы услышали наш родной украинский язык! А то все привозят какую-то российскую эстраду и бригады из Москвы. Они так надоели!» Возникает ностальгия даже по языку, на котором не говорил. Это было колоссально.

А потом — Чикаго. Очень сложный переезд в 1300 км. Декорации загрузили в фуру, мы расселись по автобусам и поехали. В пять приехали в Чикаго, поставили декорации, в семь — спектакль. От такого переезда пухнут ноги, туфли на них не налезают, и вообще человек весь разбитый. Но мои актеры не жаловались, у них была настоящая эйфория, они видели, какой прием был у них и в Нью-Йорке, и в Бостоне. Сильнейший эмоциональный заряд: чувствуем, можем делать с этой публикой все, что захотим. Сломали китайскую стену недоверия! Директор зала Millenium сказал: «Богдан! Привози что хочешь!» Мы с Афанасьевым думаем поставить «Ревизора» здесь, в Киеве, чтобы возить его по Америке. Давно надо было поехать в Америку, восстановить дружбу. Я говорил нашему министру иностранных дел Зленко: «Мне кажется, мы своей постановкой сделали больше, чем может дипломат!» Потому что, с одной стороны, искусство держится как можно дальше от политики, и в то же время оно выполняет важное политическое дело: сближает людей.

Было много встреч с людьми, о которых и не думал, что они уехали из Украины. Один знакомый по Луцку живет там пять лет и не может сдать экзамен по английскому языку. Говорит: «Если еще раз не сдам, буду возвращаться. Что мне тут делать?» Трагедия. Ехали ведь кто за чем: за свободой, за колбасой, за творчеством. Теперь колбасы и дома — сколько угодно, только заработай на нее деньги. Но это уже от личности зависит. Вот кто себя реализует в творчестве — это бывший наш театральный художник Миша Глейзер. Он был художником в «Тевье», вместе с Даниилом Лидером. Помню, заходил в гримерку перед спектаклями, подводил мне глаза как-то по-особому, под еврея. Разговаривал только по-украински, делал мне замечания, когда я переходил на русский. Когда мы с сыном в 1994 году приехали в Нью-Йорк с небольшим спектаклем «Записки сумасшедшего», он нанял грандиозный линкольн с водителем-армянином, ждал нас каждый вечер возле театра «Ля мама». И на каждый спектакль покупал билеты для 20—30 своих знакомых. Миша, спрашиваю, ты что, такой богатый? А он говорит: тебя как актера должны увидеть как можно больше моих друзей!

У Ступки — «планов громадье»

— Под вашим руководством получается театр не режиссерский, а... какой?

— Надо нам в Украине знать, что в театральном мире происходит, какие есть школы. И все лучшее взять себе. Хотя я думаю, что по большому счету школа одна: где есть хороший актер или режиссер, там и школа. А вот если труппа играет только в одном стиле, она со временем приедается. Поэтому мы будем приглашать самых разных режиссеров со своеобразными почерками и давать им возможность себя показать.

Сейчас мы готовим сразу четыре премьеры. Прежде всего постановку по Григорию Сковороде. Это разговоры пяти пилигримов о том, что такое счастье. Режиссером я пригласил Сашу Анурова. У нас такой век, что мораль падает, с каждым днем все ниже. Раньше хоть какая-то была, пусть она называлась социалистическая. Отказались от нее, кинулись в религию. Но верующим надо быть с детства. Ребенком впитать в себя весь божественный мир. А Сковорода может по-настоящему рассказать, что есть Бог и вера. Премьера «Букварь мира» намечена на 18 октября.

Второй спектакль — это пьеса Конисского «Трагедо-комедия, или Воскресение из мертвых». Конисский в XVIII столетии был ректором Киево-Могилянской академии, епископом. Бенюк будет играть сразу пять ролей, участвует и Андрей Приходько, он же режиссер спектакля. Премьера намечена на 5 октября на Малой сцене (театр в фойе). Козьменко-Делинде ставит у нас мольеровского «Тартюфа». Премьерный показ — в начале ноября. А на декабрь намечена постановка Эдуардо де Филиппо «Рождество в доме Купьело». Ставит ее Александр Денисенко.

Запускаем мы Жолдака с экспериментальной постановкой «Месяц в деревне» по Тургеневу. Недавно приехала его художница со сценическим проектом. Очень интересное решение, но чрезвычайно сложное. Если мы сумеем эти задумки воплотить, то премьера будет в апреле—мае. Ведем переговоры с Робертом Стуруа из Тбилиси. Оказывается, у него тут, в Украине, жила тетя, его мальчиком привозили в Украину. И с тех пор чувствует долг перед нашей страной. Выслали ему названия пьес, которые предлагаем поставить у нас. Если все получится, то в марте будет премьера. Актер и режиссер Александр Билозуб поставил у нас на Малой сцене «Отца» Стриндберга, мне приглянулось, и я взял его в труппу. А Саша Денисенко написал пьесу о любовных увлечениях Тараса Шевченко под названием «Оксана». Вот ее-то и будет ставить Билозуб. В перспективе еще и несколько детских спектаклей.

— Естественный вопрос: в каких спектаклях будете играть вы?

— Я сделал паузу, надо разобраться в хозяйстве театра Франко. Прихожу в девять и сижу здесь до позднего вечера. Потом решу, в чем буду принимать участие. Есть ведь еще и кинопроекты.

— Что вас привлекает в нынешнем театральном сезоне, какие спектакли, актеры вам интересны? Как вам Жолдак с его «Гамлетом»?

— «Гамлет» тоже имеет право на сцену. Хотя я назвал его дискотекой для моего внука, поскольку он идет под фонограмму. Я люблю разные спектакли, у меня нет одного избранного направления. Люблю хорошие актерские работы. Вот у Тани Назаровой из Русской драмы роль Живки в «Министерше». Мы смотрели с женой спектакль, я ее толкал в бок: смотри, Лариса, это про тебя! Она тогда тоже была женой министра.

— Кстати, я слышал, что вы после ролей министра, хана и гетмана примеряете костюм олигарха. Речь о фильме с таким персонажем, где вы играете главную роль.

— Алена Демьяненко взялась за этот фильм. Он не будет напоминать «Олигарха» Павла Лунгина. Сильная женщина, потому что с такими волками, как Александр Белявский, Марк Рудинштейн (он не актер, но олигарх в прямом смысле), да и я, справиться не так просто. Алена молодчина, хорошо работает. Какой сюжет картины? Суть: деньги — это еще не все. «Олигархом можешь ты не быть, но человеком быть обязан». Играешь человека, это самое главное. Там есть судьба, есть жена — и любимая, и нелюбимая. Есть что играть.

— Кого напоминает ваш олигарх? К кому вы присматривались, когда выстраивали роль?

— Ни к кому. Я их, олигархов, и не знаю. (Ступка жмурится, как кот в засаде).

— Неужели они к вам и в Министерство культуры не приходили?

— Нет. Ну встречался я с банкирами, с коммерсантами, когда пытался организовать канал «Культура». Но из моей затеи тогда ничего не вышло. Потому что каждый видел ее по-своему.

Еще одна давняя моя задумка — мюзикл. Покойный Гриша Горин приезжал ко мне, когда я, по вашему выражению, «министерствовал». Он написал либретто о выдающемся украинском композиторе Максиме Березовском. Максим учился музыке в Болонье. Там есть доска выпускников, которыми гордится консерватория. Первым стоит Березовский, вторым — Моцарт, третьим — чешский композитор Мысливичек. Потом Максим приехал в Петербург. Писал музыку на заказ императорского двора. И эта музыка двору не подошла. А Березовский был очень эмоциональным человеком. Он кончил жизнь самоубийством, перерезав себе горло. Рыбников, прекрасный композитор, написал музыку к либретто Горина. Называется это «Оперный дом». Горин не закончил либретто, умер. Дописал его Андрей Вознесенский для театра Марка Захарова. Они там в Москве переименовали главного героя в Берестейского, потому что нынче Березовский — фамилия одиозная. Мы же оставим ее так, как звали нашего украинского композитора. Я хочу сделать такую постановку — оперу, мюзикл.

— Богдан Сильвестрович, вы придумали такую интересную затею, как еженедельная публичная читка новых пьес. Она что-нибудь дала?

— Все театры жалуются, что нет новых авторов, нет современных произведений. Мы поставили поиск на широкую основу. Каждый понедельник к нам приходят драматурги, несут пьесы и читают, и все — актеры, театроведы, просто желающие — обсуждают их. И представьте, мы нашли для себя кое-что интересное. А банк «Надра» готовит альманах с 5—6 лучшими пьесами, мы разошлем его по всем театрам Украины. Ведь пьеса — это осмысление действительности. Кто-то зарабатывает деньги, это замечательно, но надо, чтобы кто-то рассказал, как и в каком времени мы живем. Этим занимается литература и драматургия. Вы даже не представляете, сколько хороших авторов, актеров, художников, просто интересных людей ходят вокруг!

Чувствую, что пан Богдан заводится, и собираюсь переходить к более острым вопросам о сегодняшнем дне. В этот момент, словно по невидимой команде, в директорский кабинет Ступки начинают стекаться сотрудники, администраторы, театроведы. Он представляет им меня:

— Это тот самый журналист, что написал: «Зачем вам министерствовать, / Играть чужую роль?» А знаете, что было потом? — обращается ко мне актер-директор. — На следующий день стою я на торжественном приеме в Мариинском дворце. Президент, министры, дипломаты. И почти все по очереди подходят и спрашивают: что это за ернические стихи о самом себе ты читал в «Украине»? Ну как можно читать о себе такое: «Зачем, Богдан Сильвестрович, / Вы влипли в этот бред?»

Присутствующие грохнули от хохота. И тут раздалась пронзительная мелодия «Хава-Нагила». На столе бывшего министра приплясывала черная тряпичная кукла еврея-хасида, извлекая из своего нутра заводную мелодию. Оказывается, он заранее выставил сей презент бродвейских почитателей, и на протяжении всего разговора тайно предвкушал момент, когда кто-нибудь скажет нечто громкое и чуткая игрушка включится. Сами понимаете, на этом интервью завершилось.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 459
© 29.09.2012г. Анатолий Лемыш
Свидетельство о публикации: izba-2012-644974

Метки: Ступка, театр, актер,
Рубрика произведения: Разное -> Интервью



Добавить отзыв

0 / 500

Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  















1