Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Тетрадь по завещанию. повесть гл. 11


Глава одиннадцатая

Женщина или девушка передо мной? Разве можно было понять, если она сидела в длиннополой юбке, льняной кофте, на рукавах и по вороту, расшитой узорьем красной нити, волосы прибраны под расписанный растительным орнаментом платок, концами назад.
«Если в цветастом, — то молодка или девушка», — порылся я в своих знаниях, словно в интернете. На секунду, мне почудилось, что в её черных зрачках мелькнула Тина — лежала на сексодроме обнаженной, свернувшись в положение эмбриона.
Я приподнялся, осмотрел перевязанные руки.
— Прямо курсы санработника, — проговорил, определяя, мой голос или ветерана? Мой. Это уже был не сон.
— Про курсы, какие сказал — не знаю, а варежки кукле Костроме с измальства плести умела, — ответила она с прищуром. — Вот и тебе сплела, — из тряпиц. Чтобы не расчесывал подживки.
— Подживки?
— Заживает, чешется — знаю...
— Ой, хвастаешься!
— И ничего, и нет! Больно надо! Ты кушать будешь? Остыло уже!
Она поднесла к подбородку глиняную мису и сунула мне в рот деревянной ложкой кашу.
На мой округлившийся взгляд проговорила:
— Ужель не остудла?!
— Горох!
— Гороховая, а что? С маслицем же! Тебе добавила, сами с Матрёной на воде поели.
— Не ем я горох!
— Ты посмотри, какой барин с неба, да прямо к нам! Ешь, давай!
Она снова зачерпнула полную ложку и поднесла к моему рту.
— Ну-ка, открывай! Тебе правиться надобно. Коршун, поди, не один на нашу Мать Землю налетел?
— Не один... — я проглотил еще ложку каши. — Боюсь, после такой еды, я вам тут воздух испорчу.
— Ой, испортит он! Не мужик чёль? Ты не стесняйся, проявляй силу богатырскую. Не бойся, носа не поворочу. Хоть мужиком пахнуть будет.
— А что, мужиков нет?!
— Вдвоем с Матрёной, мы на заимке. В скиту, мало, но мужики были, да Дед, как «коршуны» летать над нами стали, велел скит покинуть, разбрестись по заимкам с хозяйством. Мы сюда, а остальные — кто, где...
— Одного бы хоть с собой взяли. Тяжело без мужских рук?
— Привыкши...
— А немцы?
— А что, немцы?
— Если придут...
— Откуда ж им придти?! Если и царская власть, и ваша, советов, — нас искали, да не нашли. Свои не нашли! А немец — пришлый ворог, ему к нам дороги Мать Земля ни за что не покажет.
— По-твоему выходит, мы вороги местные?
— И ничего, и не по-моему! Так Дед говорит. Старые книги.
— Чего ж с дерева меня сняли?
— Ты, давай, кашу ешь и не спрашивай того, на что, я, глупая баба, ответа не знаю.
Скормив мне всю мису, она перекинула угол большого платка на перед и нежно, словно и они обгорели, вытерла мне губы.
— Ничего больше не хочешь? — тихо спросила она, зашумев дубравами в зеленых глазах.
— А чего?
Она слегка покраснела, но пересилила себя.
— Того, что после еды бывает! До ямы отвести?
— А... нет. Пока, нет.
— Если что, не стесняйся.
— А одежда моя, где?
— Матрёна забрала. Выстирала, заштопала, одела тебя и снова забрала...
— Зачем?
— Так ты же в горячке до лесу подался! Не помнишь?
— Нет...
— Приспичило тебе, ты и сбежал. Нашла тебя... Точно ничего не помнишь?
— Говорю же, нет! — решил я стоять на своем.
— Не помнишь, и не надо. Матрёне, я то же ничего не рассказала. Стало быть, и не было... Кое-как, тебя обратно на топчан принесли, Матрёна снова и раздела... Чтоб не бегал.
— Ничего не помню, — закрыл я глаза, но чуть оставил, — только твою руку, ладонь, как пробралась под одеяло.
Она покраснела.
— То ж для нужды. Жар у тебя высокий был, уснуть бы! А тут он столбеет! Ты же обещал забыть!
— Разве такое забудешь...
— Не вгоняй в огонь! Итак, глаза не знаю куда деть.
— Сними платок...
— Чего ж мне перед тобой простоволосой сидеть? Все равно, что голой! В бане чёль?
— А у вас только в бане красоту показывают?
— Жёнка мужняя. Что ж своему не показаться, не зарусалить!
— А девушки...
— То грех! Да и коль надо — иди вечерком к реке да смотри, как девушки, после купанья, косы расчесывают.
— Разве сказать мне, парню, такое не грех?
— Казать грех! А коль увидит, и не грех! Издавна, так повелось. Еще бабушка мне рассказывала, как с дедом в смотрины игралась. Сядет русалкой-Вилой у реки. Волосы расплетет, распушит, а он мимо, под корягой, проплывает. Бабушка вроде и не видит, сама, показывает места свои мягкие да потаенные. На Покров того года дед к бабке сватов заслал, свадьбу и сыграли. А если не покажешься, кто ж тебя сосватает!
— А ты к реке ходишь?
— Хожу, — она опустила взор. — Как же бабе без воды?! А коль волос спутаться — беда, жди мора на скот. Хожу, да только коряг мимо не плывет, неоткуда женихам взяться.
— С такими руками, мне еще долго тебя у реки не увидеть.
— А хочется?!
— Да...
— Ладно. Мой грех будет! Смотри, да только — им не столбей.
Она скинула платок, на левое плечо упала и скатилась на грудь русая коса. Я сразу узнал Тину, тот же с хитринкой взгляд, брови в разлет, высокий лоб.
Глаза Тины заиграли рассветами и закатами... Она заправила за ухо, выбившийся локон, спросила:
— Нравлюсь, соколик, аль нет?
— Нравишься...
Тина посмотрела на сено, которым я был закрыт по пояс. Словно росток из травинок пробивался головкой член.
— Ярило неугомонный!
— Так нравишься же,
— Алевтиной зови. Вижу, не слепая!
— Можно, просто — Тина?
— Тина? — она подумала. — Что ж, зови Тиной.
— А я Антон. Антошка.
— Антошкой, сыночка кличут! А я тебе не мать! Невеста?
— Если так, я не против.
— Обговорились...
Тина поцеловала меня в губы три раза и произнесла:
— Не девица, не жёнка, — сосватана бабёнка! Соколик, я верная, не скверная, в работе горяча, в любви охотча. Возьмешь за себя, не пожалеешь. Всё умею — и пою и сею. А как жгу! Да караваи пеку!..
— Будет, Тин... Беру...
Она припала к моей груди, стараясь надышаться мной.
— Соврала я тебе, соколик. Нет у нас в скиту молодых мужиков. Последний, — мой отец к моей матери посватался.
— Перестань, я тебя сразу полюбил, как только на дереве увидел.
— Правда?! — она вскинула на меня зеленые глаза со слезинками на ресницах, улыбнулась.
— Да...
— И я... Только не думай, что с голоду кинулась! Мать Землю просила: дай мне обласкаться с тобой, когда ты еще в небе с «коршуном» бился. Выполнила она мою просьбу, приняла тебя и мне прямо с Огнем Ярилы отдала.
— Опять Огнь?
— Ярилы-затейника сила! Плохо, когда она из мужчины уходит. Стесняешься ты, а нужно гордиться, хвалить Ярилу за соки Рода, что он в избытке тебя наделил.
Я лежал и думал: как мне теперь быть? С одной стороны я сюда и послан — заменить прадеда Тины. А с другой? Я навсегда потеряю Тину, отдавшись Тине, но прабабке той, что сейчас на сексодроме свернулась эмбрионом и ждет своего ухода от меня, навсегда.
Они обе были красивы и любили, но одна знала меня, как бабника, циника и эгоиста и все равно любила. В глазах другой, я был летчик, совершивший на ее глазах подвиг. Она любила его — старшего лейтенанта, — не меня.
— Невеста, что жёнка, — проговорила Тина, бросив краткий взгляд на мой прорастающий из сена член. — Не может отказать любому.
— В чем?
— В чем попросишь...
— А Матрёна?
— Ушла силки на мелкого зверя проверить.
— Тин, я хочу тебя приласкать, но руки...
Я испугался. Испугался, как мальчишка, сейчас все произойдет, и я никогда не увижу Тину, которая так смешно взвизгнула, когда нашла презерватив.
— Дай мне свой Огнь испить! — сказала Алевтина, в её глазах зашумели дубравы, поднялась буря, залетали перекати-поле.
Она разметала на мне сено и припала к члену губами... Завертелось всё, закружилось...
Раскидав руки, я лежал на сексодроме, Тина сидела у меня меж ног и, словно по леденцу, кончиком языка бегала по члену.
— Разгадала нас прабабка! Человек соврет, Огнь никогда. Назад тебя ко мне отправила.
— А как же теперь ты?
— Я же с тобой. Вот, целую... — она обхватила головку члена губами, вбирая до паха. Быстро высвободилась, поперхнувшись.
Вытерла ладошками набежавшие слезы.
— Это тебе за верность мне, — снова облизала, — Кончай, давай!
— Тин, кажется, я влюбился...
— Я тоже. Догадываешься в кого?
— В бабника, циника и эгоиста.
Она приподняла голову, прищурилась и чмокнула член. Он дернулся, сперма ударила ей прямо в нос. Тина быстро спрятала его во рту, вылизала. Снова приподняла голову и засмеялась.
— Горохом отдает!..
У меня крутило в животе и когда, она стала пробираться к моим губам, лаская его грудями, не удержался.
— Тин, я...
Она захватила мои оправдания поцелуем.
— Ну, внучёк! Салютом бабку встретил...
— Алевтина?!
Тина уткнулась мне в подмышку, спряталась.
— Я, на кухне сидела. Что дело молодое обрывать...
Она стояла ровесницей Тины, в наряде из кофты и длиннополой юбке, на голове платок, концами назад.
— И чего вы тут с моей правнучкой Тинкой удумали?.. Рассказывайте всё, не тая и по порядку...





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 1321
© 11.09.2012 Сергей Вершинин
Свидетельство о публикации: izba-2012-633633

Метки: эротика,
Рубрика произведения: Проза -> Эротика



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  















1