Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Тетрадь по завещанию. повесть гл. 9


Глава девятая.

Я снова перечитал начало тетради, до событий августа, — тяжелые бои первых месяцев, постоянные передислокации на восток, смена полевых аэродромов, злость, бессилие — ничего про госпиталь, но что-то не давало мне её закрыть, отбросить.
— Тин... Тина!.. — крикнул я.
— Чего? — выглянула она из комнаты. — Дай домыть, совсем немного осталось.
— Прадед твой был грамотным?
— Конечно! — она скрылась, из кухни остались видны только ступни, пятки, но и они уползли, — Он же летчик...
— Почему, тогда он пишет печатными буквами, словно китайскими иероглифами?..
В ответ Тина завизжала, будто её поймала мышь.
Я оставил тетрадь на столе и бросился в комнату. Она вылетела из-под сексодрома, попкой, села ею на подогнутые ноги, вкинула на меня зеленые глаза и, брезгливо, держа двумя пальцами презерватив, предъявила.
— Это что?!!
— Резиновое изделие №3...
— Ты хотел сказать №2! Презерватив!
— Ну да, я и сказал, только большой, третий размер.
Тина смерила его глазами...
— Фу! Он пользованный! Отойди!
Она соскочила, неся его перед собой, убежала в туалет, послышался смыв бочка.
— Тин, ну чего ты хотела? Я холост, ко мне, естественно, приходили женщины и не всегда по собственному желанию.
— Проститутки! — кинула она, промелькнув из туалета в ванную.
— Увы, увы, увы...
— И не прикасайся ко мне, понял! — послышалось из ванны, зашумела вода в душе. — Меня он не хочет, а...
— Ты что, плачешь? Я войду...
— Нет!!! Я го...
Тина не договорила, я открыл дверь в ванную. Она стояла под душем и яростно себя намыливала. Тёрла вихоткой. По её щекам текли слезы, вперемежку со струйками воды.
— Холодно, закрой... — тихо произнесла она.
Я закрыл, за спиной.
— Из-за тебя волосы намочила. Теперь голову промывать надо... — пожаловалась она, когда я её обнял. — Намокнешь...
— Ерунда...
Тина прижалась ко мне обнаженным телом, сложив на груди руки, кулачками уперлась мне в рубашку, подрагивала.
— Я бабник, циник и эгоист, Тин...
Она кивнула.
— Утром я просыпаюсь с одной, вечером ложусь с другой, нисколько не заботясь о той, что грела меня прошлой ночью. Возможно, когда я ласкаю очередную жертву своего эгоизма, где-то, кто-то, из моих мимолетных отношений, режет себе вены, упаковками, глотает снотворное, но это лишь гипотетически — возможно и нет.
Тина подтвердила мои слова всхлипом. Её зеленые глаза смотрели на меня доверчиво, вода из душа заливала ей лицо, но она не закрывала их...
— Я всегда предпочитал думать, — продолжил я свою исповедь, — что давно забыт и кто-то, где-то, превратившись в эфемерное видение, утишается в объятьях другого мужчины. Всегда... Но сны последних дней, если не изменили меня, то меняют.
— Да?! — она шире открыла зеленые очи.
— Да, Тин. Где-то там, в далеком страшного годе, красивая рыжая девчонка, военврач третьего ранга, держит в руках наган с одним патроном в барабане. И я, старший лейтенант РККА, лихой парень летчик-истребитель, в которого она влюбилась за непростые сутки первых дней страшной войны, её единственная надежда. Да и вся жизнь — любовь, свадьба, дети, внуки, сжата до минут, последних минут вместе. Даже меня — бабника, циника и эгоиста это пробило...
— Ответ в тетради? — положив голову мне на плечо, спросила Тина.
— Я очень надеюсь!
— А у тебя, правда, такой большой... третьего размера?
— Да...
Тина прислонила губы к моему уху и шепнула:
— У меня еще никого не было...
— А...? Там, на кухне!
— Я хотела, ну... Хотела, а теперь боюсь... Ты же меня не выгонишь?
— Нет... Только у меня кровать одна и комната.
— Вот и хорошо! Мы сначала привыкнем друг к другу — она отпрянула. — Стеснятся, не будем. Одевается там — можно раздетыми.
— Я и не стесняюсь... Что-то я не понял, ты меня что, замуж взяла, с испытательным сроком и ограничениями?
— Ну, существует же гражданский брак, а у нас будет ознакомительный!
— Мойся... У меня к тебе по тетради вопросы есть...
Я вышел из ванной и усмехнулся — ознакомительный брак с ограничениями...
— Ведро с грязной водой из комнаты, после, как из ванной выйдешь, убери... Пока, я не споткнулся.
— Сними рубашку, мокрая, — крикнула она мне в ответ.
Я вообще разделся и в трусах вернулся на кухню. Ознакомительный, так ознакомительный...
Взял тетрадь. В чем же секрет? Снова прочитал с начала до воздушного боя над брянскими лесами, гибели ведомого. Здесь было все понятно. Совершив таран, выпрыгнул с парашютом, попал к партизанам, воевал, весной сорок второго вернулся в авиаполк, снова стал летать. Получил первый орден красного знамени...
Естественно, как две бабы снимали его с дерева со вставшим членом, ветеран писать не стал. Может и про госпиталь — не стал? Мало ли, начало войны, полная неразбериха...
А может плен?! Это что, Алиса застрелилась, а я струсил?! Я возненавидел самого себя, затошнило, в голове помутилось...
Скинул с окна, во двор, бесполезный без патрон пулемет.
— Все, Алиса! Осталось две обоймы ТТ.
— И Бога нет, на чудо надеется не стоит, — проговорила она, стоя, прижимаясь спиной к стене, девичьи груди выдались вперед, всколыхнулись выдохом.
Я встал посреди окна, и остервенело, с двух рук, выпустил из пистолета всю обойму, кожух-затвор откинуло назад. Немцы открыли ответный огонь, пуля чиркнула меня поверх плеча, отпрыгнул к Алисе, перезарядил пистолет.
— Ранили?! — повернула она меня к себе, обняла, прижала.
— Царапнуло...
Мы стояли, прижавшись друг к другу, вдавливаясь в стену молодыми телами, она прильнула к моим губам своими, а я вынул дуло пистолета в проем окна и считал утекающие секунды жизни, выстрел за выстрелом. Стрелял лишь бы отогнать немцев. Остался последний.
Наши уста разомкнулись. Она смотрела мне в глаза.
— Это мой... — тихо ответил я, на вопрос в её синих очах.
— Да, Антон, я поняла... Отпусти меня. Я пойду.
— Куда?
— Не хочу, чтобы ты видел. Ты не думай, я не трусиха! У меня воли хватит... Жаль только одного, мне не суждено стать женщиной — с тобой, Антон...
Не знаю, что на меня нашло, но свободная от пистолета рука сама нашла ее колени, растолкнула, приподняла юбку и стала массировать промежность через трусы. Снять, не было времени, отвести в сторону — возможности. Плотно-облегающие, хлопчатобумажные, они спасали женщин в военно-полевых условиях от грязи, но не от войны.
У Алисы к переносице сбежала слеза...
— Что ты делаешь, Антон, — тихо, не отталкивая, спросила она.
— Прости... — я прислонился лбом к звезде, на её темно-синем берете. — Прости, я не знаю, что на меня нашло, но мне захотелось дать тебе немного того, чего ты еще не испытывала — мужской ласки.
Военврач третьего ранга вкинула синеву глаз, куда-то мне в подбородок. Я не видел, но чувствовал, как Алиса смотрит на мою шею, грязный подтек пота за воротник с тремя алыми кубарями в голубой петлице — это все что у нее есть и больше ничего, ничего не будет.
Ее трусики стали влажными, она ткнулась мне в кадык, пересохшими губами, и шепнула:
— Не останавливайся...
Нервно огладила мою гимнастерку, ниже ремня, приподняла, стала искать карман в галифе, я чуть повернулся, проникла и через ткань обхватила мой член пальцами...
— Мы успеем, мы успеем... — только и твердила она.
Алиса тихо простонала и схватила ртом мой воротник. Ее трусики стали совсем мокрыми. Она стала гладить мой член быстрей...
Вдали длинного коридора, хозяином, появился фашист с карабином. Он шел, пиная, пробитую осколком, советскую каску, рукава светло-серого френча были закатаны до локтя. Он настолько увлекся «футболом», что поднял на нас глаза и вскинул карабин поздно...
Алиса не видела немца, прильнув, она ласкала меня, не остановилась, даже когда раздался выстрел. Лишь на секунду замерла и продолжила. Только после того, как я кончил, вынула руку из кармана моих галифе и обернулась.
В метрах десяти от нас лежал мертвый фриц, кожух-затвор на ТТ в моих руках отъехал назад оповещая — кончались патроны. Был слышан топот кованых сапог и немецкая речь.
— Зачем, Антон! — крикнула Алиса. — Это же был последний, для себя...
— Не смог... — медленно, проговорил я.
— У нас остался только один патрон.
— Алиса, в палаты! Я попробую добежать до карабина и гранат...
— Мы ринулись в разные стороны. Алиса кричала мне что любит, что теперь не боится смерти, а я бежал и орал:
— Успею! Я успею!
Сдирая колени, юзом уткнулся в мертвого фашиста, он лежал на спине, лямка карабина через шею... граната на поясе — ближе. Я засмеялся дьявольским смехом.
— Черта вам, гансы, а не плен!.. — соскочил, дергая чеку.
— Антошка, я же просила из ванной: чай поставь. Ты чего такой возбужденный?
Передо мной стояла Тина в одних трусиках, ее длинные волосы были замотаны в оба моих полотенца. В общем, она стояла топлес, если не считать, что хитроумное сооружение из банных полотенец, длинными концами, прикрывало и груди.
— Помнишь, мы сошлись на ознакомительном периоде, — добавила она, включая электрочайник.
— Я фашиста убил, — ответил ей, садясь на стул. — В упор, глаза в глаза.
— Когда?
— Сейчас... Наглый, гад, каску советскую пинал...
— Чай с травами будешь?
— Ты с тетрадью мне помогать думаешь?
— А чего там не так? Ты же читал?
— Мне еще раз повторить?!
Тина подошла ко мне, пальчиком в грудь, выпрямила мою осанку и устроилась попой на коленях. Подтянула по столу тетрадь к себе.
— Ты слева направо читал. А теперь почитай сверху вниз... Для этого и печатными буквами писано...
С первых же строк такого прочтения, я попал на описания госпиталя, старого дореволюционного здания со стерильными палатами, до белизны, где царицей была Алиса Сполохова...
— Ай! Мокро! — вскрикнула Тина, сидя у меня на коленях. Соскочила, оттянула со своих ягодиц трусики. — Липкое! Варенье, что ли разлил?
Понюхала кончики пальцев. Я посмотрел на свои трусы — темное пятно...
Тина пожала плечами, произнесла:
— Сперма... с запахом муската. Чистая сменка имеется?
— Только в порядке осведомления — в шкафу...





Рейтинг работы: 0
Количество рецензий: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 1279
© 08.09.2012 Сергей Вершинин
Свидетельство о публикации: izba-2012-631977

Метки: эротика,
Рубрика произведения: Проза -> Эротика



Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  















1