Репей


Репей
1.

Поезд медлительной зеленой гусеницей заполз в вокзал. Остановился, пыхнув тормозами. Пассажиры – толстые тетки с кутулями и баулами, командированные с тощенькими дипломатиками и местные, в резиновых плащах и калошах, – стекли со ступенек на перрон и червяками расползлись в разные стороны. Через несколько минут в дверях купейного вагона появился приличный с виду пассажир. Длинный, как коломенская верста, в лаковых штиблетах, в желткового цвета пиджаке, в клетчатых брюках и с чемоданом, перетянутым кожаными ремнями.

Торжественно сойдя на дощатый настил перрона, гражданин поставил свой чемодан у ног, задрал голову кверху и вдруг громко и смачно чихнул. Да так сильно, что поднял вокруг себя небольшой вихрь из пыли и семечковой шелухи, а местная тетка, торговавшая на вокзале горячими пирожками, вздрогнула и перекрестилась: ну, началось!..

- Доброго здоровьичка! – пискнуло рядом. Пассажир посмотрел вниз. Перед ним стоял человечек в фуфайке и пыльных кирзовых сапогах, до того подпиравший собою чугунный фонарный столб. – И комнату?..

- Что? – спросил гражданин, достал из кармана штанов носовой платок, больше напоминавший небольшую простыню, звучно прочистил нос, спрятал платок обратно в карман и важно пояснил: - Я, знаете ли, совершенно не переношу ничего яркого и блещущего! А тут – это солнце… Совершенно не переношу!

- И комнату, – упрямо повторил мужичок, отставляя назад одну ногу в дырявом сапоге, – не желаете?

- Комнату? – заинтересовался давешний пассажир, с любопытством и даже сожалением разглядывая своего визави. – А у вас есть комната?

- Даже две! – гордо заявил мужичок, поднимая куда-то к небу свою голову с печально подсиненным глазом и густой растительностью на иссушенном невзгодами лице. – В одной живу я сам, а другую сдаю. В связи с временными трудностями… Да и не люблю я один жить, скучно!

- И дорого сдаете свои нумера?
- Ну что вы! – чуть что испугался мужичок. – Совсем нет! Почти задаром.
- А задаром – это как?
- Пять тыщ! – чуть не захлебнулся от собственной наглости хозяин комнаты, прибавивший к обычной цене добрую половину.

- В день?
- Ну что вы – в месяц! И половина – вперед. Задаток. У нас так принято.
Гражданин на какое-то время задумался.
- Пять тысяч – это ассигнациями?
- Нет, лучше рублями. И половину - вперед!

- Хорошо, - согласился бывший пассажир и нагнулся, чтобы поднять чемодан, но мужичок его опередил: хватил сгоряча поклажу, а когда попытался поднять, только охнул и тут же шлепнулся задом на перрон. Гражданин посмотрел на него с улыбкой на тонких губах, легко поднял чемодан и, как на ходулях, зашагал к выходу. Хозяин комнаты почти бежал за ним, но все равно не успевал: на один шаг нового квартиранта приходилось ровно три прискока хозяина комнаты. Да еще этот сапог драный…

Выйдя на привокзальную площадь, гражданин остановился и махнул рукою такси. Желтая машина, роняя на ходу черные шашечки, лихо рванулась на зов. А тут и хозяин комнаты приспел.

- З-зачем это? – испуганно пробормотал он. – Здесь недалеко, совсем рядом…

Гражданин посмотрел на него так, как сокол смотрит на воробья, и, сложившись циркулем, снова чихнул – звучно, сочно, смачно. Оглушённая голубиная стая, до сих пор мирно пасшаяся возле мусорных бачков, в один миг упорхнула в горизонт. Мужичок попридержал на голове сплющенное в блин кепи, чтобы не улетело, и радостно добавил:

- Добро пожаловать, уважаемый!..


2.


В тот же вечер хозяин комнаты вернулся домой в самом наилучшем расположении духа: сыт, пьян и нос в табаке. На нем были новые сапоги, сверкающие ваксой, и новая ватная фуфайка с множеством карманов и крючков. Сфокусировав зрение в мутный пучок, он не без труда отыскал дверь квартиранта и деликатно постучал в нее костяшками пальцев. Ему долго не отвечали, и он постучал еще – на этот раз менее деликатно. Наконец, решив, что постояльца нет дома, навалился на дверь плечом. Разумеется, дверь сразу распахнулась, и он упал в ее черную пустоту…

Перед ним стоял квартирант. На нем был небесной голубизны халат, расписанный какими-то райскими птичками и золотыми крендельками, на ногах – атласные туфли с загнутыми носками.

- М..можно зайти? – спросил хозяин, тщетно пытаясь вернуться в прямоходящее состояние.
- Да вы уже, кажется, за…шли, - осклабился квартирант, показывая мелкие хищные зубы. Видимо, хотел сказать «заползли», но, как и всякий интеллигентный человек, воздержался.

- Я, собс…сно, хотел узнать, как вы устроились… Не нужно ли чего?
- Спасибо, у меня все есть. Да вы про…ходите.

Хозяин кивнул и, перебирая руками по стене, встал на ноги. Под его хлипким телом стоявший рядом диванчик издал предпоследний вздох. Квартирант казался довольным.

- Мы же с вами даже не познакомились, - сказал он, протягивая узкую ладонь. – Кукс…
Человек на диване оглянулся по сторонам: никого. Только он и квартирант.
- Я говорю – меня зовут Кукс, - пояснил постоялец, снова оклабливаясь. – А вас?

Надо же! – Сознание постепенно возвращалось к хозяину квартиры – Кукс! Не Фукс, не Фокс, и даже не Кокс. Кукс…

- А меня – Аркадий Трофимыч, извиняюсь. – Я ненадолго…
- Ну что вы, что вы! – всплеснул руками квартирант. – Сделайте одолжение, составьте мне компанию. Кстати, у меня есть прекрасный ликер, на лимонных корочках. Не угодно ли?

Он даже не стал дожидаться ответа, достал из чемодана пузатую заграничную бутылку и две рюмочки с золотыми ободками. Наполнив рюмки, одну из них протянул Аркадию Трофимычу:
- Ну, за знакомство!..

Аркадий Трофимыч взял рюмочку, осторожно всосал в себя сладкую водицу и блаженно сожмурился: давненько не пробовал он заграничных штучек. А вот насчет лимонных корочек квартирант явно сбрехал – не было их в бутылке, сколь ни щурься!

- А вы, извиняюсь, по какой надобности в наши палестины? – спросил Аркадий Трофимыч, рыгнув. Умел же он иногда красиво сказать! Должно быть, это заморский ликерец распер его на такой культурный политес. – Приехали кого-то навестить?

- Да нет, - ответил постоялец. – Я тут по торговой части… Не хотите ли еще?

Аркадий Трофимыч кивнул. Однако жидкость со второй рюмки пошла не по адресу: вместо того, чтобы упасть, куда следует, она залепила ему горло и напрочь приклеила язык к нёбу.

- А вы, насколько я понимаю, нигде не работаете? – спросил квартирант, усаживаясь на колченогий стул напротив Аркадия Трофимыча. – Чем же занимаетесь?

- Мы…ммм…- промычал он неопределенное. Квартирант сочувственно покивал головой. И тут Аркадия Трофимыча как током вдарило… Халат этот голубой, с крендельками, туфли атласные, ликер, будь он проклят, рюмки с золотыми ободками, такси, даже лошадиная рожа постояльца – тоже с какой-то желтизной… а сам – глиндра такая!.. И он – фуфайка фуфайкой, слаще браги ничего не пил, сапоги эти, купленные в блошином ряду, и рожа – краше в гроб кладут… И так ему стало обидно за себя, так мерзко и противно, что он, с трудом отлепив язык, взял да и брякнул:

- Да я, представьте себе, кладоискатель…

- Вот как? – чуть что не подпрыгнул на стуле квартирант. – И много нашли?

Аркадий Трофимыч помялся для виду, скромно низвел глаза к полу и ответил:
- Да кое-что есть. На жизнь хватает. И на черный день отложено…

- Замечательно! - глаза у постояльца загорелись, тоже желтовато.- Я мог бы у вас кое-что купить. Я же говорил, что по торговой части?

- Я не против, - важно заявил Аркадий Трофимыч. - А давайте-ка еще вашего ликерцу. Черт знает что такое: никак не могу распробовать!..


3.


Наутро Аркадию Трофимычу было плохо. То есть настолько плохо, что хуже просто не бывает. Помыкавшись по комнате, он уточкой проскользнул в туалет, больше всего боясь встретить в коридоре постояльца. Боже упаси! А ну как спросит за золотишко - что тогда? Позор, так облапошиться, так осрамиться!

Со скорбью оглядев свое унылое жилище и не найдя даже признаков, даже хоть чего-нибудь желтоватенького, он надел новые штаны, относительно первой свежести рубашку, глубоко вздохнул и отправился в гости к своей соседке Писистрате Григорьевне.

Старушка проживала на первом этаже, прямо под квартирой Аркадия Трофимыча. Муж ее, называвший любимую супругу ласковым именем «Пися», давно почил в бозе, и Писистрата Григорьевна жила одна. По счастью, она оказалась дома и даже обрадовалась приходу соседа, поскольку имела на Аркадия Трофимыча некоторые виды.

- А ты ничего живешь, богаче! – оглядев квартиру соседки, начал он тонкую дипломатическую игру. – Муж-то, поди, хорошо зарабатывал, вот и оставил тебе всего…

- Да где там! – всплеснула руками хозяйка. – Пропивал больше. Чижало мне одной-то. Ох, чижало!
- Что, и золотишка никакого не дарил – колечек там, сережек?
- Да пропивал больше. А одной-то мне таперь как жить? Чижало!

«Тьфу ты! – сплюнул в серцах Аркадий Трофимыч. Заладила, курица, свое: чижало да чижало!» - и решил повести дельце по-другому.

- Я ведь тебе к чему говорю-то? Поселился у меня квартирант… Профессор! Знаток всяких там драгоценных штучек. И есть у него в чемодане такой аппарат: как глянет в него на вещицу – так вмиг определит, подделка это или нет!

- Ой, чавой-т? – встрепенулась клушей соседка. – Ты к чему это ведешь?
- А к тому, что муж твой, царство ему небесное, мог подсунуть тебе какую-нибудь подделку, а настоящее золото пропить!

Писистрате Григорьевне от этих слов стало нехорошо по себе. Сначала она схватилась за сердце, потом побледнела и, наконец, медленно сползла студнем на пол. А когда Аркадий Трофимыч плюнул на нее давно остывшим чаем и попытался поднять, она отшвырнула его к стене, как мячик, и бросилась в соседнюю комнату.

- Вот! – вернулась она с каким-то браслетиком в руках. – Вот! Передай! Профессору! Пусть хлянет!.. Ох, горе мне, горе! Обманул, злыдень, как есть обманул! Чует мое сердце.. Ох, чижало мне!

Больше Аркадий Трофимыч не церемонился: забрал у соседки вещицу, сунул ее в сапог и ушел, даже не поблагодарив за чай. В душе его был май и расцветали розы. Сердце выстукивало бравурные марши. А ноги несли по привычному маршруту – на вокзал.

У пивного ларька его уже жала Саша Суралмаша и Мячик Кубышкин. Саша был боксер с огромными кулачищами, а у Мячика Кубышкина одна нога была короче другой, и при ходьбе он словно подпрыгивал. Зловредная ларечница, завидев знакомую троицу, срочно закрылась на обед. «Я те дам обед! Враз! - Саша Суралмаша засунул свой кулачище в маленькое оконце. – Тамарка, хуже будет! Открывай, чертова кукла!»

Взяли по две кружки пива, воблы, и расположились прямо на зеленом газончике возле ларька. После первой кружки розы в душе Аркадия Трофимыча завяли, музыка стихла.

- Нет, ну почему мы такие? – философски спросил он словно самого себя.
- Какие?
- А такие… непутевые, что ли? Вот живет у меня один профессор… И все-то у него есть! Халат там… чемодан кожаный… ликер… А мы?

- Обижает, што ль? – спросил Саша. – Так ты только скажи, мы ему враз! – и сунул под нос Аркадия Трофимыча кулак размером чуть меньше боксерской груши. Тоже, конечно, аргумент…

Вечером Аркадий Трофимыч снова постучался к квартиранту. На этот раз тот открыл быстро, и хозяину квартиры даже не пришлось падать в дверной проем.

- Вот, профе… уважаемый, - протянул он браслетик. – Это из последнего клада! Извольте поглядеть.

Квартирант отошел к свету одиноко висящей на голом шнуре лампочки, долго вертел-крутил браслетик, потом вернулся, сел на стул и сказал:
- Странно, тут такой вензель… К.Н.Е. Меня тоже зовут К.Н.Е. Где вы это взяли?
- Сказал же: клад нашел! А это вам... подарок!
- Подарок?!- остолбенел квартирант.
- Берите-берите, - сказал Аркадий Трофимыч. - У меня такого добра - пруд пруди...

Вот он, момент триумфа! Что, съели, уважаемый?! То-то же! Больше не будете приставать к приличным людям со своим дешевым ликером!..


4.


С этого дня Аркадий Трофимыч пропал – то есть совершенно. Недели две или три он не появлялся ни дома, ни на вокзале. Больше всех переживала, конечно, Писистрата Григорьевна. Вооружившись граненым стаканом, она с утра до вечера ползала по стенам и прослушивала, что творится наверху. Голосов не было, зато кто-то постоянно то чихал, то тер тряпкой пол. Профессор! – догадалась она. Пол моет. Или таскает свой чемодан с аппаратом… Чижаленный, наверно.

Изловчившись, она залезла на жалко всхлипнувшую под ней этажерку, приставила стакан к потолку. Опять трет… Может, полы ему помыть? А то как-то несолидно – профессор все-таки… Чижало, поди, одному-то?.. В этот момент кто-то так грохнул в ее стакан, что Писистрата Григорьевна перышком скувыркнулась с этажерки и рухнула на пол…

Придя в некоторое сознание и вытряся из ушей медный звон, она в одну секунду взлетела на второй этаж и заколотила в дверь:
- Аркадий, отворяй! Я знаю, что ты дома! И профессор твой тоже!

Дверь ей, конечно, никто не открыл, но с этого дня Писистрата Григорьевна окончательно потеряла сон и покой. Теперь ей стало казаться, что чихают не только сверху, но и сбоку, и снизу, и даже из соседнего дома. Особенно по ночам. Тогда она выходила из квартиры и начинала стучать во все двери подряд, требуя немедленно прекратить чихание. Или чихать днем. Соседи устали от ее всенощных бдений и вызвали «скорую». Машина приехала быстро, а Писистрата Григорьевна даже не сопротивлялась: сама залезла внутрь. Под ее весом рессоры машины угрожающе затрещали и прогнулись.

И все было бы хорошо, но тут, на несчастье, одному из дюжих санитаров вдруг вздумалось чихнуть…

- А-а, попался, голубчик?! – возопила Писистрата Григорьевна, одним прыжком выскочив из машины и схватив санитара за грудки. – Таперь не отвертишься! Где мой браслет?..

В этот момент из подъезда вышел какой-то странный гражданин – длинный, как глист, в желтом пиджаке и клетчатых штанах. В руках у него был большой чемодан, перетянутый ремнями.

Писистрата Григорьевна отшвырнула санитара в сторону, подперла руки в боки и вперилась в гражданина мутными, не запачканными сознанием глазами: он! И чемодан с аппаратом – его! Профессор! Таперь не отвертится!

- Стой! – крикнула она, совершенно оглушив своим воплем собравшуюся публику. – Стой, говорю! Вертай обратно браслет, профессор хренов!..

Гражданин обернулся на крик, увидел разъяренную женщину в окружении санитаров и любопытствующих соседей и вдруг задал такого стрекача, что только лакированные туфли засверкали! Ан, и не вышло бы убежать... Писистрата Григорьевна тоже была когда-то не последней на рысях: подхватив подол юбки, она так стартанула с места, что публика разлетелась в разные стороны воробышками, и если бы не…

Саша Суралмаша и Мячик Кубышким пришли навестить Аркадия Трофимыча, обеспокоенные его долгим отсутствием, и, не застав того дома, выходили из подъезда с самыми мирными намерениями. На них-то и налетела Писистрата Григорьевна, опрокинув приятелей на землю. Саша сначала ничего не понял, потом увидел лежащую на нем женщину, достал свой кулачище и приставил к носу Писистраты Григорьевны:

- Ты чё, тетка, рехнулась? Так я тебе враз!..


5.


Через пару недель Писистрата Григорьевна вернулась домой. Теперь она была тихая и какая-то умиротворенная. Она уже не пинала, как прежде, двери соседей, а культурно нажимала по ночам кнопки звонков и, когда сонные хозяева открывали двери, ласково говорила:
- Доброго утречка! Можете чихать, на здоровье!.. И ночью тоже!..

Благодарные соседи снова вызвали «скорую», и та снова увезла Писистрату Григорьевну в неизвестном направлении.

А вскоре объявился и сам Аркадий Трофимыч. Объявился на вокзале, спустившись с подножки купейного вагона. На нем был желтый пиджак, клетчатые штаны и лакированные туфли. В руках – чемодан. Пройдя шагов несколько по дощатому настилу, он остановился, поставил чемодан и чихнул… как мышка пукнула, зато с большим чувством и удовольствием.

Если бы не этот приметный чих, Саша Суралмаша и Мячик Кубышкин ни за что бы не признали своего приятеля. Они уже который день подпирали собою чугунный фонарный столб – штатное место Аркадия Трофимыча. За время его отсутствия приятели сильно осунулись и побледнели. Сказывалась, видимо, неистребимая жажда, а также недостаток дружеского общения. И глаза у них – при виде Аркадия Трофимыча – переместились куда-то на лбы.

На привокзальной площади Аркадий Трофимыч махнул рукою такси. Желтая машина, роняя с бортов черные шашечки, рванула с места и тормознула рядом, подняв целую тучу пыли. Аркадий Трофимыч снова тонко чихнул, не потревожив при этом ни одного вокзального голубя, и сел на переднее сиденье. А вот приятели позадержались, лихорадочно прикидывая в уме, сколько кружек пива можно купить вместо одной такой поездки на такси. Цифра вызывала грустное уныние.

- Будь здоров! – сказал Мячик Кубышкин, устраиваясь на заднем сидении.
- Благодарствуйте, - кивнул Аркадий Трофимыч. – Это у меня с некоторых пор привычка такая: совершенно не переношу ничего яркого – сразу чихаю, - и назвал таксисту адрес.

В квартире Аркадия Трофимыча ничего не изменилось. Постояльца не было, зато на столе лежали деньги – вторая половина суммы за комнату. Скорый Мячик Кубышкин вмиг допрыгал до ближайшего магазина и вернулся аж с пятью пузатыми бутылками заграничного ликера, на покупке которого настоял Аркадий Трофимыч.

- Нет, - объяснил он, протягивая деньги, - что мы – скоты какие? Не можем хоть раз пожить по-человечески? Так что давай, шуруй за ликером…

Приятели поплевались, но все пять бутылок опорожнили, и Мячик Кубышкин спрыгал за добавкой.

Когда всем стало хорошо, Саша Суралмаша ткнул Аркадия Трофимыча пальцем в грудь и спросил:
- Откуда у тебя это?

- Клад нашел, - скромно потупился Аркадий Трофимыч, поправляя лацканы петушиного пиджачка. - И не один...
- А где?
- Я покажу, мне не жалко. Только это далеко, на поезде надо ехать. Да я лучше карту нарисую… Со всеми кладами, какие нашел!

И верно: нарисовал. И даже напечатал за свои деньги большим тиражом.
Теперь эту карту можно купить в любом книжном магазине.
И стоит она задешево.
Почти что даром.





Рейтинг работы: 91
Количество рецензий: 8
Количество сообщений: 10
Количество просмотров: 521
© 03.02.2012 Петр Шабашов
Свидетельство о публикации: izba-2012-499418

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Горик Иванов       23.07.2012   18:33:45
Отзыв:   положительный
Хорошо, Петр, пишите. С интересом читал.
Петр Шабашов       23.07.2012   18:49:30

Спасибо, Горик! Это из повести, переделал, потому что не приняли в толстый журнал из-за большого размера. Моим "крестным отцом" был М.М.Чулаки, ныне, к сожалению, покойный... Мир его праху! Замечательный был писатель и просто - человек!

Борис Бочаров       24.06.2012   21:29:22
Отзыв:   положительный
Пётр, повеселил ты меня, спасибо. С ув. ББ
Петр Шабашов       25.06.2012   09:32:16

Благодарю, Борис! Удачи в творчестве!
Петр.
Ассоль       23.03.2012   22:31:09
Отзыв:   положительный
Пётр, а почему Вы поменяли название?
Петр Шабашов       24.03.2012   10:22:06

Читатели не понимают, причем здесь "репей". А репей - это просто упертый, прилипший к своей (часто бредовой) идее человек. "Мужик - что бык, втемяшится в башку какая блажь - Колом ее оттедова не выбьешь: упирается." (Некрасов). Так и по жизни: ляпнешь что-нибудь такое, несусветное... а потом стыдно признаться в своей несостоятельности и приходится делать то, на что в иной ситуации никогда бы не решился. Где-то так... Я уже и сам запутался в своих "мужиках".

Ассоль       24.03.2012   11:39:33

Это Вы точно подметили, что "твердолобые, то твердолобые". Мой дед всегда говорил!
Юрий Мочалов       11.03.2012   13:28:50
Отзыв:   положительный
Как я понял,Петя,чихать на всё,а деньги всегда найдутся.
Петр Шабашов       11.03.2012   13:40:45

Совершенно справедливо, Юра. Не в деньгах счастье, а в их количестве. Говорю как-то жене: деньги - зло... А она: ой, позли меня, позли! Или вот старый, бородатый анекдот. Летят два кирпича с крыши. Один говорит другому: эх, куда-то еще упадем? А другой: да все равно, лишь бы человек был хороший...
Удачи, Юра!


Марина Миртаева       17.02.2012   17:45:59
Отзыв:   положительный
Читала, улыбаясь. Весь рассказ. Здоровски!
Петр Шабашов       17.02.2012   18:39:28

Рад, что развеселил. А то в жизни всё больше тоска зеленая...
Владимир Попов       04.02.2012   14:29:55
Отзыв:   положительный
Написано хорошо, и есть замечательные фразы и даже дореволюционная "глиндра".Желательно уточнить(намекнуть)почему герой вдруг уехал, И почему Репей? Как у меня в анекдоте:
Дама - Мужчина, что вы ко мне прицепились! Как Ваша фамилия!?
- Моя фамилия Репей!
Петр Шабашов       04.02.2012   16:40:03

Задали Вы мне задачку!У Вас, как у любого человека, занимающегося творчеством, случалось, наверно, и такое: ходишь-ходишь, живешь-живешь, а потом вдруг хлоп..! Чего-то такое плеснуло - и сам поначалу не понял. И только потом уже додумывается - смысл, логика, точность, доступность. Согласен с вашими замечаниями. Видно, надо было в сцене с показом браслета квартиранту оставить это слово "дарю!". А я его выбросил. Он п о д а р и л браслет - по доброте ли душевной, по пьяни ли, как это бывает... Надо было отдавать долг соседке, и он поехал искать клад.
Потом подарил карту. А Репей - не в смысле приставучий до людей, а как бы "залипший" на идею, которая еще вчера казалась бредом. Это ведь тоже встречается... Нужен лишь повод. И совесть. И наше русское упрямство - тот самый "авось", о котором писал Ключевский.
Спасибо за отзыв, я подумаю, как исправить,
с уважением,
Пётр.
Владимир Попов       04.02.2012   18:02:30

Ага, бывает.)) "Профессор" ему в ответ карту или адрес( он же не простой, с чемоданом!)). Так бы было замечательно.
Анна Ма       03.02.2012   21:20:22
Отзыв:   положительный
Интересно и живо написано! Спасибо, прочитала на одном дыхании!
Петр Шабашов       03.02.2012   21:42:21

Благодарю Вас, Аня!
Успехов,
Пётр.
Валерий Белов       03.02.2012   17:32:13
Отзыв:   положительный
Читается с интересом... Только в конце я что-то не понял, а куда профессор делся? Вот ведь прицепился как репей, скажете... Так я от любопытства
Петр Шабашов       03.02.2012   17:48:02

Сбежал с браслетиком - семейной реликвией. Точно не знаю, но, кажется, он приехал из прошлого, жлоб. Все они - торгаши - такие! Не то, что мы - лапти деревенские...
Спасибо!

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  













1