Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

ОТЕЦ


На волнах бытия, на обломке бушприта,
В снастях перепутанных жизнью страстей,
Душа на кресте, как распята, прибита,
Печалью и кровью сочится моей.

Я плыву, задыхаясь от волн и от соли
Тех слёз, что текут из души по щекам,
Последним глотком перепуганной воли
Cердце жалостью рвут девять грамм.

Завывая от злобы, стиснув зубы до боли,
Разорвав паутину бессмысленных слов,
Я на гребне волны, я свободен в неволи,
Вот я снова к безумству готов.

Безумцы, плывущие в волнах беспечности,
На старых обломках того корабля,
Который когда-то был целую вечностью,
Плывут в неизвестность совсем не туда.

Кто с жизнью обвенчан по воле Всевышнего
Для чего ты плывёшь по волнам бытия?
Ведь душа твоя в немочи, в плесени грешного,
Содрогаясь от боли ждёт часа Суда.


Отец вышел из сарая и аккуратно, как обычно всё, что он делал, прикрыл за собой дверь. На замок закрывать не стал, просто навесил раскрытый замок на ручку двери. Постоял, покрутил ключ в руках от замка, вставил в замок, оставив висеть вместе с замком на двери сарая. Ещё постоял немного, закурил, пряча от холодного осеннего ветра слабый огонёк зажигалки в крупной мозолистой ладони, глубоко затянулся табачным дымом и уткнулся бездумно глазами в небо, с облаками, нависшими словно тяжёлое свинцовое одеяло, над всем этим недобрым миром. Он долго смотрел в небо то ли наблюдая за сменяющимся кружевом свинцовых облаков под сильными воздушными потоками, то ли пытаясь там, вверху на небе, найти или увидеть Того, кто сотворил этот несчастный и несуразный мир и его самого в этом мире. Два ручейка горячих слёз покатились по обветренным красным и морщинистым щекам Отца. Он не вытирал слёзы, а предоставил холодному ветру сушить их. Но они текли, и ветер не успевал их высушивать. Отец видимо понял, что ветер ему не помощник, смахнул, устало и обессилено, их рукавом рубашки со щёк. Он стоял на холодном осеннем ветру почти раздетый, в одной старой, давно не стираной, рубахе и совсем не чувствовал пронизывающего холода.


Докурив сигарету, Отец пошёл к дому, бездумно глядя под ноги, совершенно не обращая внимания на окрик соседа, который пытался через старый и дырявый забор поздороваться с ним. Сосед, недоумённо махнув вслед ему рукой, занялся опять своими делами на огороде возле дома.
Отец вошёл в дом, бросил пару поленьев в печку и сел, за неубранный после вчерашней пьянки сыновей, стол. Окурки и пустые бутылки были разбросаны по всему столу и рядом на полу, крошки и корки хлеба в какой-то непонятной смеси остатков еды и упаковок грязно-живописной горкой возвышались в середине стола. Отодвинув от края стола мусор, Отец задумчиво облокотился на край. Мысли медленными жерновами тяжело закрутились в голове, пытаясь перемолоть то, что вот, совсем недавно, произошло с ним и его двумя, взрослыми уже, сыновьями. Эти двое сейчас Там ….., а он здесь и совершенно не понимает, как Это могло произойти, а самое главное - почему Такое произошло именно с ним и его жизнью.
Всё в жизни начиналось, как у всех и обычно – отслужил в армии, женился, работал в совхозе трактористом и механизатором, родились друг за другом двое сыновей, ходили в детский сад, учились в школе, как все ребята их возраста, жена работала весовщицей в том же совхозе, а потом раз …… всё рухнуло в мгновение и работа, и школа, и жена …….
Вначале было не очень понятно, что такое перестройка и чем вся она закончится не только для него и его семьи, но и для таких же, живших вокруг него, людей большого села, образовавшегося после тяжёлой и кровопролитной войны в 1949 году. По приказу Сталина создавались сельские советские хозяйства для решения продовольственной проблемы в стране – после военный голод сороковых годов мало, наверное, чем отличался от голодных тридцатых. Такая же нищета и такой же жесточайший голод во всей стране.


По какому то вербовочному договору его родители и оказались здесь. Строили совхоз и в нём же работали, а потом и он уже так же, как и они, остался в совхозе работать и жить. Хорошо зарабатывали, на жизнь хватало, детей растили, дружно вроде бы и жили, а вот оказалось, что нет, вся жизнь перевернулась и полетела к верху задом вместе с семьёй, а вот сейчас уже и вместе с жизнями вначале жены, теперь и сыновей.


Когда, после развала Советского Союза, в совхозе не стало денег на зарплату, поначалу никто особого значения событию невыплаты заработной платы не придал – ну, не дали сейчас через полмесяца отдадут, наконец, через месяц вернут. Все жили в стране Советов, в которой невыплата заработной платы считалось уголовно наказуемым деянием, а потому то и руководители разных рангов и уровней не имели желания связываться с этой статьёй уголовного кодекса РСФСР. Привык народ к хорошему, что тут поделаешь, за что и был жестоко наказан в девяностые годы двадцатого столетия. Ни через месяц, ни через полгода, ни через год и так далее, в течении более десятка лет, никто в совхозе ни тех денег, и вообще какой-либо заработной платы виде дензнаков, так и не увидел больше никогда. Совхоз вместе со страной и зарплатами канул в лето и пропал в необозримом сумрачном будущем, оставив на прощанье разбитые жизни и семьи его односельчан и его жизнь и семью то же. Мысль о семье больно кольнула в сердце, он представил себе сейчас сыновей в сарае, и сердце захолонуло от боли. Пытаясь успокоиться, он закурил ещё одну сигарету, глотая дым вместе с комком слёз в горле. Стиснув кулаки и заиграв желваками, он заставил себя успокоиться – ему ещё нужно было кое-что додумать и кое-что доделать в этой паскудной и, переломанной вдрызг, жизни. Докурив сигарету, Отец поставил ведро воды на раскалившуюся плиту печки греться. Нужно было вымыть полы и стол, да и вообще немного убраться в доме – давно не было уборок, да и самому ополоснуться перед дальней дорогой, то же не помешало бы…. Дожидаясь, когда согреется вода, Отец опять сел к столу, а мысли вернулись к недоконченному разговору с самим собой. Отсутствие денег, и не только в их семье, но и вокруг у односельчан, потащило за собой цепную реакцию дальнейшего развала всего уклада, сформировавшейся жизни людей, и его, естественно, то же. Школу начало лихорадить по причине невыплаты заработной платы учителям и, через совсем немного времени, в школе практически не осталось молодых учителей. Все, кто мог куда-то уехать на заработки, уехали, остались пенсионеры, которым деться было некуда, да ещё пара энтузиастов, ленивых от природы, не желающих менять что-нибудь в своей жизни. Занятия в школе проходили по принципу –учитель какого школьного предмета на данный момент присутствует в школе, те уроки и будут идти. Если же такового учителя по таковому предмету не имеется в наличии, то и занятий по этому предмету, естественно, уже не будет. Сыновья учились в 4, 5 классах, но на занятия в школу почти не ходили. Где учителей не было, а где уже и попривыкли ничего не делать, а заниматься чем- либо самостоятельно охоты не было совсем. В конце-концов после восьмого, официально выпускного класса, они бросили школу окончательно и решили начать самостоятельную жизнь. Старший уехал в крупный город на заработки, там и задержался на пять лет за разбой и грабёж какого-то местного богатея.


Младший в тюрьму не попал, но может было бы и лучше, если бы он туда попал. Он начал спиваться, и не один, а вместе с матерью, женой Отца. Пили крепко и основательно водку местного разлива под названием самогон, варившийся изо всего, что подвернулось под руку – картошка, яблоки, вишня, сливы, пшеница, берёзовый сок и так далее, вплоть до древесных опилок, которые предварительно научились обрабатывать какой-то дрянью, чтобы они закисали и бродили. Опилки закисали и бродили, брага получалась отвратного вкуса и запаха, что нимало не смущало химиков-любителей, которые с удовольствием снимали пробу с результата интересного эксперимента. Угощали всех, кто заинтересовался чудо-химией и решил продолжить исследовательские изыскания на свой страх и риск, рискуя, естественно, собственной жизнью и жизнью соседей.


Результаты оказались совершенно ожидаемые и очень плачевные – жена и двое соседей, дегустировавшие с излишним усердием данный интересный напиток, скончались, не приходя в сознание. Да и лечить их было некому, потому что местные врачи вслед за учителями подались на заработки кто в Москву, кто в Питер, а кто ещё куда-нибудь подальше от этой, ставшей совсем безысходной и подлой, жизни на селе. Младший сын выжил, то ли по причине крепкого и молодого организма, ещё окончательно не изношенного чрезмерным потреблением алкоголя, то ли просто доза принятой чудо-химии была меньше, чем у всех остальных, опять же по причине неготовности к большому возлиянию по молодости, но, как бы то ни было, несмотря на отсутствие врачей, а может именно благодаря их отсутствию, парень, долго проболев, всё же, выжил. Худющий, высокий и костлявый, с впалыми щеками и синюшными глазницами, он напоминал после болезни, скорее, не живого человека, а египетскую мумию, решившую немного прогуляться по свежему воздуху.


Постепенно Отец выходил его, как выхаживают младенцев – молоком, кашкой, картошкой с топлёным молоком, и сын стал походить на нормального молодого разбитного парня, грозу всех молодых девиц, ещё не уехавших в город «на заработки» обживать панели крупных городов Ре.Фе. То, что русские девчонки из деревень и сёл всея Руси Великой становились проститутками в крупных городах, Отец знал не понаслышке или из телевизора, а от друга-соседа, который тоже долгое время был в неведении, чем занимается его дочь, уехавшая в Москву учиться и долго кормившая всю безработную семью соседа и бабушку, высылая со студенческой стипендии им на жизнь немалые суммы денег. На её, телом заработанные, деньги её младший брат смог отучится и встать на ноги, и теперь уже он слал деньги родителям. Бабушка к этому времени умерла.
У Отца не было дочери, чтобы отправить её в Москву на «заработки», вот наверное по этому, так горько и несчастливо сложилось окончание его жизни. И не только его….


Вода на плите согрелась и начала побулькивать, нужно было снимать ведро с плиты и начинать делать последнее в его трудной жизни дело. Отец снял ведро голыми руками, ладони давно не ощущали ни холода, ни жары, смешал с холодной водой часть кипятка в ведре, в котором мыли полы, и стал наводить порядок перед дальней дорогой, как он сам называл это действо.


Убирая мусор со стола и с пола, он машинально продолжал размышлять над своей прожитой жизнью.
Старший вернулся чрез год после смерти матери в село. Вроде бы, после смерти жены, с младшим начала у них налаживаться жизнь. Мало-помалу хорошо ли плохо ли, но себя они обеспечивали едой и кое какой одежонкой. Корова, куры, четыре овцы, им хватало, не роскошно но и не голодно. Правда думать о семье младшему вот при таких заработках и такой жизни не стоило бы, да он и не собирался жениться. Во первых рано, а во вторых нужно что-то делать научится и начинать деньги зарабатывать, которых в семье просто не было, их неоткуда было брать. Те заготовители, что приезжали и скупали мясо и молоко платили такие копейки, что и продавать им ничего не хотелось. Трактор стоял после раздела совхозного имущества на огороде, но без соляры и запчастей, на нём не попашешь землю - кормилицу, так что он просто ржавел без дела уже не первый год. Правда, по весне картофель себе и соседям сажал Отец, предварительно скинувшись всем гамузом и купивши соляры для тракторишки, на пахоту земли, а в основном той работой, для которой он был рождён – пахать землю, сажать рожь, пшеницу, овёс, потом убирать урожай, трактор не занимался, а совхозные поля зарастали сорняком и луговой травой. Что тоже было неплохо, уже для коровы, которой не нужно было косить неудобья, а косили рядом на полях, ранее облагороженных и ухоженных. Земля должна родить, как женщина, рождённая, чтобы продолжить род, так и земля каждый год должна рожать урожаи, именно для этого она и есть, земля-то кормилица. Опустошили землю перестройками, уничтожили тружеников на селе, вымерло село окончательно, и не возродится оно уже никогда.



Возвращение старшего блудного сына было отмечено очередной серьёзной попойкой, без Отца, где-то на стороне, у какой-то местной шалавы в хате и её же самогоном. Оба сына там и заночевали по причине невозможности передвигаться на своих двоих и полном отсутствием такси на селе. Через неделю пьяные, обросшие, голодные вернулись в отцовский дом. Здесь попойка продолжилась. Никакие уговоры Отца прекратить пить на сыновей не действовали. Пьянки не прекращались и его жизнь окончательно превратилась в ад. Когда ему всё это надоело он преждложил сыновьям убираться из его дома к чертовой бабушке, но сыновья никуда не убрались, а Отца сильно избили. Отец не слабый человек, но против двоих взрослых мужиков он не выстоял и они его избили почти до полусмерти. Он отлёживался после побоев почти месяц. Корову доили соседи, иначе бы она просто издохла, овец забрал сосед, на время, в свой сарай, курей кое-как подкармливал через забор. Пьяники перманентно притихали, а потом с новой силой разгорались вновь. Сыновья уходили и пропадали неделями неизвестно где. Стали доходить слухи до Отца, что его парни стали употреблять наркоту и связались с наркоторговцами. Вчера пришли пьяные совсем, еле передвигались, а тот разговор, который он услышал через стенку рядом с кухней в своей комнате, уничтожил его окончательно. В пьяном угаре старший и младший «уточняли» детали изнасилования и убийства ими какой-то девчонки в соседнем городке. Услышанное через стенку, повергло Отца в такую душевную пропасть и темноту, что он начал задыхаться, ему не хватало воздуха и он, открыв окно и свесившись через подоконник, пытался отдышаться минут двадцать.


Когда сыновья уснули пьяным сном, отец вышел из своей комнаты и пошёл в сарай. В сарае он нашёл верёвку, которой привязывали корову на лугу, чтобы она не ушла куда-нибудь далеко. Проверив прочность ниток верёвки на разрыв, решил, что верёвка ещё достаточно прочная, а, значит, сможет удержать и вес его сыновей и пошёл в дом. Придя домой, Отец связал руки каждому из сыновей, стал ждать утра и пьяного их пробуждения.
А поутру они проснулись….. Отец смотрел на сыновей и не верил ни в то, что вот эти двое, совершенно потерявшие человеческий облик и переставшие называться людьми, и есть его сыновья, которых он растил, нянчил, игрался с ними в детские забавные игрушки и любил, как любят свою плоть от плоти своей, ни в то, что он до конца доведёт начатое, задуманное, после услышанного через стенку разговора.


Похмельный синдром делал своё дело и сыновья начали разговор с Отцом с угроз, когда сообразили, что они связаны и что связал их именно он, их родной отец. Губы их шевелились, глаза яростно и угрожающе блестели, но Отец их не слышал, он помнил их совсем маленькими детьми и сейчас пытался сравнить вот этих, небритых и синюшных, спившихся окончательно, с теми, которых он помнил и любил, краснощёких, забавных, ласковых и весёлых мальчишек, радостно несущихся ему навстречу, когда он возвращался с работы. От сравнения слёзы потекли из глаз – как же так сложилось, за что, почему, … эти вопросы вереницей проносились в его мозгу, чтобы в следующую секунду вновь понестись по тому же кругу.


Первым начал понимать, что Отец задумал что-то очень серьёзное, младший. Он с тревогой смотрел на отца и в его речи начало проскальзывать что-то человеческое, именно человеческая речь сына вернула Отца к действительности из путешествия в прошлое, к реальным мгновениям того действа, которое ждало своего часа и своей секунды, которое скользило в хмуром и страдающем взгляде Отца. Младший, вдруг что-то поняв окончательно и зная значительно лучше своего отца, чем старший брат, заплакал, пытаясь что-то сказать отцу. Отец подсел к нему на кровать, как когда то, когда спасал его от пьяной смерти и обнял, прижав его голову к себе, заплакал вместе с ним. Старший что-то продолжал ещё кричать и угрожать, а младший и отец просто молча сидели и плакали обнявшись.
Когда старший замолчал и стало слышно всхлипывание младшего, Отец тихо и очень серьёзно спросил его – это всё и вся правда, что я вчера услышал через стенку. Младший понял, о чём спрашивает его отец, и едва выдавил еле слышно из себя – да отец, всё правда, прости. Отец встал с постели, где одетыми спали сыновья после перепоя, прошёлся по комнате, выкурил сигарету, никто из троих не проронил ни слова, в комнате висела угнетающая тишина. Даже наглая самоуверенность и блатная борзота старшего вдруг сникла и поняла, что теперь именно Отец будет принимать решения на всю их оставшуюся жизнь. И, судя по его мрачному и угрюмому виду, решение будет суровым и беспощадным.


Отец вышел на минуту из комнаты и вернулся с полным ковшом рассола, чтобы охмелить своих сыновей перед дальней дорогой, которую он уже выбрал им обоим…… и себе то же. Сыновья, молча, по очереди, старший – младший, попили и отдали ковш Отцу. Отец прикурил три сигареты и дал по одной каждому сыну. Все трое сидели и молча курили. Каждый из троих уже понимал, что это последняя сигарета, которую дают осуждённым на казнь перед самой казнью. Когда сигареты были выкурены, Отец встал, глазами без слов, поднял сыновей и кивнул в сторону двери. Они поняли, что сказал им Отец, встали и пошли, понурив головы из дома, на прощанье, оглядев дом, где родились и выросли, откуда вышли в большую жизнь, и куда вернулись, чтобы умереть.


Гуськом, друг за другом, соблюдая субординацию – старший - младший, они пошли в сторону сарая. Сосед, наблюдавший эту странную процессию -цепочку через забор, подумал, что вот так, со связанными руками, вели фашисты на расстрел пленных советских солдат. Ему и в голову не могло прийти тогда, как он был недалёк от истины.


Когда сыновья с Отцом вошли в сарай, они увидели три верёвки, свисавшие со стрехи сарая с петлями на концах верёвок. Им стало ясно, какое решение принял их Отец. Отец подошёл вначале к старшему, обнял его, поцеловал, крутанул головой, смахивая навернувшуюся слезу и отвернулся. Сын сам, без посторонней помощи поднялся на самодельный помост, связанными руками надел на шею петлю и стал ждать, уставившись в меленькое оконце глазами на край неба и кусочек земли, едва видимый благодаря высоким деревьям.


Отец подошёл к младшему, обнял его и на ухо прошептал – прости меня сын и заплакал. Сын тоже заплакал, через слёзы прося прощение у Отца, за то горе и несчастья, которые он принёс ему. Отец никак не мог отпустить младшего от себя, но сын рванулся, едва не упал, и пошёл на помост, сооружённый его Отцом, для своих сыновей и самого себя. Сам же одел себе петлю на шею.


Отец долго не мог выбить помост из-под ног своих детей, тогда старший сын решительно оттолкнул от себя последнюю надежду к жизни и два сына, две плоти от плоти его, закачались у него на глазах, корчась и пытаясь вздохнуть последний глоток воздуха и не имея такой возможности. Зажмурившись от слёз и желания, срезать верёвку и освободить своих детей из петли, стиснув кулаки и зубы, отец не сделал ни одного шага в сторону удушенных им собственных сыновей. Он стоял и плакал с закрытыми глазами, а остатки жизни уходили из тел любимых, всё равно любимых, им его сынов. Когда отец открыл глаза, дети были мертвы, и он это понял сразу.


Он тихо вышел из сарая, аккуратно, как и всё что он делал в своей жизни, прикрыл дверь за собой. На замок закрывать не стал, просто навесил раскрытый замок на ручку двери. Постоял, покрутил ключ в руках от замка, вставил в замок, оставив висеть вместе с замком на двери сарая. Ещё постоял немного, закурил, пряча от холодного осеннего ветра слабый огонёк зажигалки в крупной мозолистой ладони, глубоко затянулся табачным дымом и уткнулся бездумно глазами в небо, с облаками, нависшими, словно тяжёлое свинцовое одеяло, над всем этим недобрым и злобным миром.





Рейтинг работы: 6
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 6
Количество просмотров: 264
© 22.01.2012 Анатолий Копьёв
Свидетельство о публикации: izba-2012-492237

Метки: отцы и дети, смерть и долг,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Александрина(Александра Одрина)       12.04.2012   19:50:52
Отзыв:   отрицательный
Зачеи Вы пишете это?????

У меня есть вариант этого стиха, но он оч отличается.
Показывать Вам стоит?
Анатолий Копьёв       12.04.2012   20:06:00

Затем, что так было, затем, что разрушили страну, разрушили семьи, отняли надежду у людей вот эта вся нынешняя сволочь либерас-пидарасная и прочая демосратная нечисть.


Стоит показать. Любопытно.
Александрина(Александра Одрина)       12.04.2012   20:08:18

Ну и застрелитесь на этом.сволочь либерас-пидарасная и прочая демосратная нечисть ОЧЕНЬ ОБРАДУЕТСЯ
Анатолий Копьёв       12.04.2012   20:13:00

Наши предки долго ждали, когда Рим в упадок станет приходить, и дождались, в 6 веке просто стерли на нет некогда великую империю.

И войско то было невеликое, чуть больше шести тысяч
Александрина(Александра Одрина)       12.04.2012   20:17:00

Вы по соросу историю учите?
Анатолий Копьёв       12.04.2012   20:19:09

По Михайло Ломоносову и Мавро Орбини, не читали?
Анатолий Копьёв       12.04.2012   20:11:38

Успею. Может дождусь, когда народ возьмется за оружие....и тогда без пайки и без зарплаты ... табуретки из под ног буду вышибать, с превеликим удовольствием и радостью.












1