Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Михаил ЛОБАНОВ «ОБОЛГАННАЯ ИМПЕРИЯ»


Михаил ЛОБАНОВ «ОБОЛГАННАЯ ИМПЕРИЯ»

Михаил ЛОБАНОВ «ОБОЛГАННАЯ ИМПЕРИЯ» М.: Алгоритм, 2008. – 368 с. Тираж 4000 экз.

Михаил Петрович Лобанов вырос в многодетной крестьянской семье на Рязанщине. В 17 лет был призван в армию, на Курской дуге получил тяжелое ранение. В 1949 голу окончил филологический факультет МГУ. Широкую известность получили его публикации в журналах «Молодая гвардия», «Наш современник». Автор книг об А.Н. Островском и С.Т. Аксакове и др. С 1960-х преподает в Литературном институте. Среди питомцев Михаила Лобанова можно упомянуть и популярного нынче писателя Виктора Пелевина.

«Левократы» причисляют его вместе с известным русским писателем Александром Прохановым к «страшным» русским «красно-коричневым». Как и большинство нормальных и порядочных людей (с право-патриотическими взглядами) он может гордиться той злобой, которую вызывает у разноплеменных русофобов.

В новой книге Михаила Лобанова собрана публицистика разных лет. Работы эти объединяет четкая гражданская позиция патриота России. Слово «патриот» в определенных кругах стало почти ругательным. Уж очень многим хочется приклеить ярлык «русского фашиста» на любого мыслящего человека, которого беспокоят проблемы современной России.
О чем же пишет Лобанов? Какие вопросы его занимают?
Ну, например:

Почему назвали совестью России пропагандиста предательства Александра Солженицына?

Почему той же совестью России объявили академика Сахарова, который требовал расчленения России на семьдесят государств?

Не обходит Лобанов и тему войны:
Он цитирует слова Черчилля о Сталине: «Большим счастьем было для России, что в годы величайших испытаний страну возглавил гений и непоколебимый полководец Сталин… Сталин был человеком необычайной энергии и несгибаемой силы воли, резким, жестоким, беспощадным в беседе, которому даже я, воспитанный здесь, в британском парламенте, не мог ничего противопоставить. Эта сила была настолько велика в Сталине, что он казался неповторимым среди руководителей государств всех времен и народов. Сталин производил на нас глубочайшее впечатление.
Он обладал глубокой, лишенной всякой паники, логически осмысленной мудростью».

На поле Полтавской битвы ошеломляет высеченная на памятнике цифра погибших русских воинов: 1345. Всего! И это в сражении, от которого зависела судьба государства. Подсчитано, что история всей человеческой цивилизации составляет несколько сотен поколений, и за это время в войнах погибло сто миллионов человек.

А теперь вдумаемся: из этих ста миллионов – более двадцати миллионов наших, убитых в минувшей войне.
Пятая часть всех погибших в бесчисленных войнах за многие тысячелетия на земле. Цифра эта должна бы перевернуть наше сознание, заставить новыми глазами посмотреть на себя, на свое положение в мире, истории… И если даже после этих потерь мы, русские, не сошли с исторической сцены, а, единственный в мире народ, находим в себе духовные силы для борьбы, сопротивления сатанинскому глобализму – то это, видимо, и потому, что за нас представительствует, за нас молится неисчислимый сонм наших братьев-воинов, отдавших жизнь свою «за други своя».

Занимает его и национальный вопрос.
Генерал Рохлин перед смертью говорил о засилье нацменьшинства в правительстве России, об отсутствии в нем русских людей. Это засилье так беспардонно, так вызывающе, что невольно возникает мысль: а не делается ли это сознательно, в целях разжигания антисемитизма?
Неизбежна реакция и на русофобию, которая уже не знает границ.
Типичный пример – выбросы такого зоологического экземпляра, как Новодворская. Вроде знаменитого ее заявления: «Место русских – у параши».
И эта особь ведь по-прежнему остается «героем дня» на НТВ и других телеканалах.

Продажная «интеллигенция» и растленная журналистика нужны нынешней власти в той же, видимо, функции, какую имел в виду Ленин, призывая «организовать проституток как особый революционный отряд» (из беседы с Кларой Цеткин осенью 1920 года в Кремле).

Упоминается в книге и Анатолий Чубайс, который на экономическом форуме в Давосе на весь мир заявил, что война в Чечне полезна для экономики России.

Идиотизм здесь двойной: во-первых, утверждать это – значит путать экономику для страны с экономикой для номенклатуры, для мафиозных олигархий, а во-вторых, не следовало так откровенничать с трибуны, да еще международной. В данном случае речь может идти не только об умственной неполноценности Чубайса (первый вице-премьер!), но и о причастности его к той группе военных преступников, которая в своих интересах развязала и одобрила кровавую бойню в Чечне.

Когда Чубайс говорит о Достоевском, он корчится от злобы: «Я испытываю почти физическую ненависть к этому человеку… Его представления о русских, как об избранном, святом народе, его культ страдания и тот лживый выбор, который он предлагает, вызывает у меня желание разорвать его на части» (цит. по газете «Советская Россия», 5 февраля 2005 г.).
У Достоевского есть статья «Мы в Европе лишь стрюцкие» (слово «стрюцкой» объясняется как «человек подлый, дрянной, презренный»). Это о тех, кто алчно жаждет «переродиться в европейцев, хотя бы по виду только». И чем больше они «презирали нашу национальность», тем более иностранцы презирали их самих. Великий писатель-патриот еще и так называет таких «русских европейцев»: «международная обшмыга».

Многим не нравятся слова Достоевского «русский и православный – синонимы». В отличие от восточной православной Церкви с ее соборностью в любви, Запад, католичество, утверждает себя на гордыне индивидуального разума.

Священник Дмитрий Дудко приводит такой, пусть и полушутливый, разговор в одном из своих «фрагментов»: «Рассказал священник, он как-то в компании говорит:
- Русские – самый недисциплинированный народ.
Еврейка, близ сидящая, подтверждает:
- О да!
Священник продолжает:
- Когда придет антихрист, все ему в силу своей дисциплинированности будут кланяться, а русские скажут: «А зачем нам ему кланяться?» И не поклонятся, в силу своей недисциплинированности».

Нет более лютого врага для народа, чем искус буржуазного благополучия.
Это равносильно параличу для творческого гения народа. Что же тогда оставляет народ в памяти человечества? Американизация духа поражает другие народы. Интеграция – вот словцо, которое ревнители «единого индустриального организма Европы» хотели бы духовно просветить народы, зараженные национальным «анахронизмом». Так интегрировать, чтобы начисто соскоблить этот дикий пережиток национального, народного, чтобы перемешать всех во всеобщей индустриальной пляске. Чтобы ни духа, ни памяти о прошлом, ни самого языка не осталось от этих самых народов, без всего этого груза куда успешнее будет регулирование «единым организмом». Ничего, что с такой «интеграцией» в народах исчезнут Атлантиды самобытной культуры, что вместо красочного луга, усеянного цветами, вытянется что-то вроде голого асфальтированного шоссе, что нивелировка породит гибельную для творчества стандартизацию.
Рано или поздно смертельно столкнутся между собой эти две непримиримые силы: нравственная самобытность и американизм духа.

Но самые замечательные страницы новой книги Михаила Лобанова посвящены семье Аксаковых.
В обширном литературном исследовании истории возникновения славянофильства, как течения общественной мысли («Оплот»), выпукло даны характеристики этих ярких людей.
Сергей Тимофеевич Аксаков – автор «Семейной хроники», «Детские годы Багрова-внука», «Записки об ужении рыбы», «Записки ружейного охотника», «Воспоминания».
Он отец («Отесенька») Константина и Ивана Аксаковых, ставших (вместе с Алексеем Степановичем Хомяковым и Иваном Васильевичем Киреевским) основателями славянофильства.

Сутью мировоззрения Киреевского было требование цельности, неразрывности убеждения и образа жизни. Еще в молодости он поставил своей целью «чистоту жизни возвысить над чистотой слога» Это был девиз всех его друзей.
В.В. Розанов писал о славянофилах, что творения их «исходят из необыкновенно высокого настроения души, из какого-то священного ее восторга, обращенного к русской земле, но не к ней одной, а и к иным вещам… Чего бы они ни касались, Европы, религии, христианства, язычества, античного мира, - везде речь их лилась золотом самого возвышенного строя мысли, самого страстного углубления в предмет, величайшей компетенции в суждениях о нем» (Статья «И.В. Киреевский и Герцен»).

Хомяков называл Константина Аксакова «свирепый агнец» за младенческую чистоту его души и неистовость убеждений. Не найдя подругу жизни он так и остался девственником. Константин Аксаков задал литературе, обществу такую духовную «планку», которая, конечно же, непосильна для нас, «немощных», но забывать о которой мы уже не можем. И то, что был такой подвиг в литературе – стало высшим оправданием русского слова.

Что такое народ для Константина Аксакова и что такое в сравнении с ним, народом, представители высшего сословия – можно судить по его статье «Опыт синонимов. Публика – народ», в котором с афористичной выразительностью противопоставлено одно другому: «Публика выписывает из-за моря мысли и чувства, мазурки и польки; народ черпает жизнь из родного источника. Публика говорит по-французски, народ по-русски. У публики – парижские моды. У народа – свои русские обычаи. Публика ест скоромное, народ ест постное. Публика спит, народ давно уже встал и работает… Публика презирает народ; народ прощает публике. Публике всего полтораста лет, а народу годов не сочтешь. Публика преходяща; народ вечен. И в публике есть золото и грязь, но в публике грязь в золоте, а в народе – золото в грязи… Публика и народ имеют эпитеты: публика у нас почтеннейшая, а народ православный».
Иван Аксаков – «практик» славянофильства. Грандиозная общественная деятельность как бы закрывала его публицистику. А он дал подробно разработанную теорию «общества». Он определял общество, как ту среду, в которой совершается сознательная умственная деятельность народа, т.е. – народ самосознающий.

Каков же состав такого «общества», кто, какие лица составляют его? Естественное условие, конечно, образование, «но не в значении известного количества «познаний», и даже не в значении одного умственного образования, а в значении личного духовного развития вообще, такого развития, которым нарушается однообразие и безличность непосредственного народного бытия, но нарушается именно тем, что дух народа сознается, и самое единство народное ощущается – яснее и живее. Общество образуется из людей всех сословий и состояний – аристократов самых кровных и крестьян самой обыкновенной породы, соединенных известным уровнем образования. Чем выше умственный и нравственный уровень, тем сильнее и общество».
Как видим, в этом обществе нет места той духовной черни, которую Иван Аксаков с презрением всегда называл «так называемой интеллигенцией».

Отличительная особенность этой «интеллигенции» - это ее «болезнь сознания», духовная беспочвенность, язва нигилизма, космополитизм, холуйство перед Западом. По словам Ивана Аксакова, «интеллигенты» (это слово всегда берется им в кавычки) «все превеликие мастера искать разные «взгляды» и «нечто», судить и рядить о судьбах человечества вообще, созидать и разрушать теории человеческого общества, прибавьте самомнение, гордость знания, или точнее, - полузнания, чванство последними словами науки, высокомерно-отрицательное отношение к русской истории, к Русской народности, полнейшее неведение – из человеческих обществ – именно Русского общества, - и вам станет понятно, каким образом в этой среде отвлеченности, неведения и отрицания могли возникнуть и сепаратизм, и демократо-революционизм, и анархизм, - одним словом, - все заграничные измы, образовавшиеся там исторически и законно, но у нас беззаконно рожденные, - а, в конце концов, как венец нашего общественного культурного развития, все выражающий одним словом, приводящий всех к одному знаменателю, вполне уже наш, свой, дома выхоленный – нигилизм».

Тут уместно вспомнить такой исторический случай:
Однажды к Серафиму Саровскому пришел некий профессор и начал разглагольствовать о Православии, вроде бы даже и поучая старца. Выслушав краснобая, преподобный Серафим сказал: «Учить так легко, а вот попробуй проходить делом то, чему учишь». И какой легион так называемых ученых, «докторов наук», писателей пустились ныне в говорильню, строчкогонство о Православии на манер того болтуна, о котором говорил Сталин: человек управляет языком, а Радеком управляет язык.

Напомним, что русской литературе почти тысяча лет – самая древняя литература среди литератур Запада! У нас уже были шедевры словесности, когда она еще не значилась ни во Франции, ни в Германии, ни в Англии. Подтверждение этому можно найти в книге лекций Степана Петровича Шевырева «История Русской Словесности, преимущественно Древней».

Любовь к России, пламенное гражданское чувство, непреклонность убеждений, честность («честен, как Аксаков» - это было почти пословицей) делали Ивана Сергеевича выдающейся личностью, распространявшей вокруг себя сильное нравственное влияние. Его призыв к «русским быть русскими» ничего общего не имел с национальной исключительностью, а означал только то, что, как всякий человек любой национальности, русский должен иметь чувство национального достоинства, не быть духовным рабом, лакеем перед Западом. И сам он, Иван Аксаков, был примером в этом отношении, недаром один из современников признавался, что он сильнее всего чувствует себя русским в трех случаях: когда слушает древние песнопения, когда слышит русскую народную песню и когда читает речи и статьи Ивана Аксакова о «наших русских делах».

Книга Михаила Лобанова заставляет читателя задуматься над проблемами современности и не забывать о своих исторических корнях.





Рейтинг работы: 5
Количество рецензий: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 1080
© 09.10.2008 Сергей Павлухин
Свидетельство о публикации: izba-2008-40985

Рубрика произведения: Разное -> Литературная критика


Сeргей Медвeдeв       17.02.2009   22:46:00
Отзыв:   положительный
Просто поражаюсь Вашей работоспособности! И при этом Вы умудряетесь никогда не упускать сути произведения... не исключено, что сама книга вряд ли окажется информативнее вашего "Дайджеста".
Сергей Павлухин       18.02.2009   01:24:00

Благодарю вас, Сергей, за то, что так высоко оценили мои труды.
Стараюсь на одной-двух страницах уместить самое главное (на мой взгляд). Возможно, что для другого читателя этим самым "главным" могла оказаться совсем другая информация. Тут от личных пристрастий никак не избавишься. И прекрасно понимаю, что вкус у меня далек от идеального, и мои политические пристрастия легко прочитываются из моих рецензий-аннотаций, да и спешу иногда своё первое впечатление "по горячим следам" выложить.
Понимаю, что стоило бы иногда давать своим эмоциям недельку-другую "отстояться". Да всё торопыжность подгоняет - уже и сердце пошаливает, и другие "болячки" привязываются. Вот и спешу накопленные запасы информации в Интернет затолкать - авось кого-то заинтересует.
Зная скорость современной жизни, отсутствие времени у молодых для вдумчивого чтения, пытаюсь хоть такими "дайджестами" помочь занятым людям познакомиться с литературными новинками. Тем более, что часто приходится "ужимать" книгу из 600 (а то и 800) страниц до двух-трех страничек краткого изложения.
"Нельзя объять необъятное", но я стараюсь...
















1