ВПЕРВЫЕ!


ВПЕРВЫЕ!
(Из цикла "Портретная галерея")

О концерте великого пианиста Ричарда Клайдермана в Москве 5 сентября 2004 г. *


Если вы живете по принципу «как Бог на душу положит», то наверняка знаете, что ваши поступки вызывают удивление не только у окружающих, но, порой, и у вас самих. Яна была крайне удивлена, поняв, что открытие театрального сезона начинает с консерватории! С музыкой у Яны всегда были нелады. В школе она, правда, пела в хоре. Любила поголосить. А вот на внеклассных культпоходах в оперу хронически засыпала.

Однажды, помнится в студенческие годы, приятель назначил ей свидание возле консерватории. Но она так долго расспрашивала, где это находится, что парень попросту обиделся. И ведь родилась в Москве, а не в каком-то там Крыжополе! Облом со свиданием Яну не шибко расстроил. Молодые люди, увлекающиеся классической музыкой, казались ей страшными занудами. А саму музыку подобного рода Яна относила к категории «для избранных», к коим себя не причисляла. И, уж конечно, она не пошла бы в консерваторию лишь потому, что так делают все интеллигентные люди, к которым она себя, кстати, тоже не относила. Свое дворянское происхождение по материнской линии она скомпенсировала папиной рязанско-крестьянской породой, на чем вполне и успокоилась.

О том, где консерватория находится, она узнала лишь, когда подросли дети, и по заданию музыкальной школы стало необходимо возить их туда с удручающей регулярностью. Яна считала, что «дети должны быть лучше родителей»,  а потому детям ее мало не казалось. Она пыталась засунуть их в разнообразные кружки, которые у нее самой в детстве посещать возможности не было. 

Так вот. Янина домработница, дама любознательная и напоминавшая, как внешностью, так и характером, скорее, депутата Госдумы, чем работника метлы, явилась к ней после летнего отпускного сезона и прямо с порога закричала, что в Москву прибывает великий пианист Ричард Клайдерман.

«Впервые!»- значительно добавила она. Яна скривилась: «Ну, и Господь с ним, с этим Ричардом». Но тут на подмогу домработнице, а заодно и Клайдерману, поспешила услужливая Янина память.

Она вспомнила, как лет двадцать назад, на самом краю аравийского полуострова, в промежутках между бомбежками йеменских истребителей слушала кассеты какого-то Клайдермана, и это здорово помогало от страха. Правда, тот ли это Клайдерман? Тут же в дверях комнаты возникла Янина дочка, привлеченная громким разговором. Она охотно подтвердила, что любила слушать в детстве эту реликтовую кассету и даже готова хоть сейчас ее поставить в качестве разминки перед концертом. Итак, коллектив был сформирован, оставалось лишь понять цену вопроса.

«Так сколько же ему сейчас лет? - вдруг не по теме озадачилась Яна.- Столько не живут!» В те далекие времена ей не было еще и тридцати, а музыкант был явно не из начинающих. Цена билетов, превышающая контрольную Янину отметку в сто баксов, заставила вновь всерьез взвесить все «за» и «против». Главным аргументом для Яны явилась, как ни странно, дочкина беременность. Она свято верила, что ребенок должен познавать прекрасное еще в утробе матери. Янина домработница вообще ни в чем не сомневалась. В рамках своего «бабьего юбилея» она запланировала турне в Париж, и французский пианист, по всей видимости, органично вписывался в эту программу. Тем более, что билеты на концерт, которые она вскоре победно притащила, по виду и цене весьма напоминали билеты на самолет.

Приехав загодя, чтобы своевременно пройти все многочисленные кордоны охраны, Яна тут же купила программку в надежде узнать не столь репертуар, сколь удовлетворить свое любопытство по поводу возраста пианиста. Должна же там быть хоть краткая биография! По сравнению со стоимостью билета сто рублей за сомнительный тетрадного формата листочек бумаги показались вполне посильной тратой. Да и текста там было предостаточно. Однако при ближайшем рассмотрении Яна обнаружила, что весь текст посвящен рекламе какой-то компании, занимающейся организацией концертов. А про Клайдермана было написано ровно десять строчек, самыми гениальными из которых были такие: «в возрасте 12 лет Ричард Клайдерман поступил в Парижскую Консерваторию, и все прочили ему карьеру великого классического пианиста. И действительно, он стал выдающимся пианистом своего времени». Больше никаких фактов из жизни не приводилось. Чтобы не выругаться, Яна быстренько прочитала про себя «Отче наш».

Этот нехитрый прием помог и в дальнейшем. Яне в консерватории не понравилось. Было ощущение, что ремонт здесь делали в последний раз еще во времена Хрущева. Особенно неприятно поразил убогий туалет, в который она попала, отстояв добрую четверть часа в очереди, сползающей аж на мраморные ступеньки центральной лестницы. Хлорный дух, к счастью, перебивал естественные ароматы немногочисленных, плохо обустроенных кабинок. Но это было, пожалуй, единственным плюсом.

Яна придерживалась мнения, что всякое заведение начинается с туалета. И по этому критерию консерватория явно находилась ниже нулевой отметки. Конечно же, Яна напрочь отказалась от предложения посетить буфет, чтобы не разочароваться окончательно. По дороге в зал она наткнулась на известного столичного певца и музыканта Дмитрия Маликова. «А-а, вот и звезды появились на горизонте. Правильной дорогой идете, товарищи!» - съехидничала она. 

Яна прошла на свое место в первом ряду амфитеатра, и зорким взглядом оценила ситуацию. Амфитеатр, на самом деле, оказался балконом. Поэтому ее взгляд тут же уперся в лепные барельефы великих композиторов всех времен и народов. Практичная Яна тут же прикинула, что может произойти, если они вдруг начнут рушиваться на головы зрителей и выступающих. И потолок, и стены зала выглядели неубедительно. «И как еще сюда знаменитости приезжают? Да, все мы здесь прямо в группе риска!»- запереживала Яна.

Ладно, хоть их места находились непосредственно над сценой, и что самое важное, был шанс видеть Клайдермана во время концерта анфас. Яна порадовалась, что при покупке билетов не стала, как обычно, сама выбирать места, а положилась на кассиршу, проявив, таким образом, некоторое доверие к жизни. И результат не заставил себя ждать. Помимо удачного расположения рояля, прямо под ними в партере восседал бомонд во главе с Маликовым, и Яна от нечего делать стала разглядывать в бинокль его спутницу и прочее окружение. Плохо знакомая с героями шоу-бизнеса Яна смогла распознать лишь по-попугайски разодетого Укупника. «Что-то не по возрасту», - вынесла она суровый вердикт.

Вернулись сытые и довольные спутницы, и Яна взглянула на часы. Была уже четверть восьмого, но концерт не начинался в связи с тщательным досмотром зрителей. Из-за участившихся взрывов в Москве, по сути, было введено чрезвычайное положение, хотя официально об этом не объявляли.

Ричард появился внезапно. Он вошел стремительной, чуть подпрыгивающей, юношеской походкой и остановился у микрофона. Одет он был совсем не так, как должен был одеваться, по мнению Яны, исполнитель классической музыки. Вместо черного фрака на нем были ярко голубой пиджак, спортивного вида джемпер и свободного покроя черные брюки.

«Сколько же ему лет?» - опять начала терзаться Яна. На первый взгляд, от 42 до 50. Но Ричард прервал ее размышления, предложив почтить минутой молчания память нескольких сотен школьников, погибших недавно от рук террористов в Северной Осетии. Смысл его речи на французском был понятен и без переводчицы, так как вся страна последние дни жила именно этим чудовищным событием. Отнесся он к этой формальной процедуре со всей серьезностью и искренним сочувствием, которые тут же передалась залу. Яну поразило уважение к стране, куда зарубежная знаменитость прибыла впервые и с единственным концертом, и высокая степень человечности.

Сначала вступил оркестр. Четыре девушки из Питера, играющие на скрипках и виолончели, и пять довольно молодых музыкантов из Испании, Италии, Японии и Германии. Прямо Интернационал какой-то. В приобретенной Яной программке о них не упоминалось вовсе, да и струнный квартет из Питера не удостоился поименного перечисления.

Ричард замер над клавишами и начал священнодействовать. По-другому это никак не назовешь. Мало восприимчивую Яну буквально пробрало до кончиков пальцев. Как будто миллионы тонюсеньких иголочек буравили ей стопы и ладошки, и это приятное покалывание рождало теплую ласкающую волну, доходящую до самого сердца. Яна не отрывала глаз от пианиста. Клайдерман напоминал ей колдуна, творящего какое-то только ему одному подвластное волшебство. Он что-то шептал, вытягивал шею, покачивал головой и, казалось, совсем не касался пальцами клавиш. Он был настолько погружен в мир звуков, что увлекал вслед за собой весь зал. Вместе с последним аккордом «Лунной сонаты» колдун исчез, и перед залом вновь предстал веселый блондин, прекрасно владеющий искусством общения с залом.

С изяществом и остроумием шоу-мена он представил всех своих коллег, пошутил на «языке жестов», так как французский здесь мало кто понимал, и снова сел за рояль. Яна буквально рыдала от нахлынувших на нее чувств. Музыка пропитала каждую клеточку ее существа и заполнила душу неведомыми доселе эмоциями. В какой-то момент она искоса посмотрела на своих спутниц. Они были совершенно спокойны. Что это с ней? Таких чувств она не испытывала ни в юности в период первой влюбленности, ни в более зрелые годы…

Что творит этот худенький лысеющий француз с манящим и идущим как бы изнутри голосом? Где грань между волшебством и реальностью? Яна парила где-то в поднебесье. Она боялась закрыть глаза, чтобы не улететь вовсе. А Ричард все колдовал и колдовал свою музыку. После прикосновения его пальцев к клавишам музыка, как будто теряла свою принадлежность. Композитор отходил на второй план, и музыка начинала принадлежать только ему, волшебнику Клайдерману. После каждого произведения ему преподносили цветы, а он в ответ дарил партитуры и делал это с таким изяществом и достоинством, как будто был особой королевской крови. И будто знал тех людей из зала лично и очень давно.

Как истинный джентльмен, первые подаренные ему розы он преподнес девушкам из струнного квартета, уделив персональное внимание каждой. Яна впервые ощутила дискомфорт оттого, что не купила цветов. Как ей хотелось бросить на сцену огромный букет в знак признательности этому волшебнику-французу, подарившему ей такие сильные новые ощущения. Но, как говорится, «хорошая мысля приходит апосля». «А может, оно и к лучшему? - утешила себя Яна, сильно преуспевшая за последнее время в искусстве позитивного мышления,- а то бы еще повредила знаменитость из-за отсутствия природной ловкости».

В программке числилось всего четырнадцать произведений, которые, по мнению Яны , должны были давно закончиться. Она не слишком-то ориентировалась в названиях, написанных по-французски. Но внизу программки для таких, как она, было сделано пояснение: «Будут исполнены классические композиции в современной обработке и современные композиции в классической». Это была безусловной находкой составителей программки, за которую Яна простила им все!

И тут Ричард неожиданно заиграл «Танец с саблями» Хачатуряна, которого в программе точно не было. Это ей дочка шепнула. Яна сидела, как завороженная, и даже забыла, что у нее в сумочке лежит портативная видеокамера, которую она планировала пустить в ход в особо ответственный момент. Еще при входе в зал она заметила устрашающие плакаты, запрещающие любые виды съемок и грозящие штрафными санкциями. А прямо напротив нее у противоположной стены партера стоял, расставив ноги, «железобетонный» охранник. И все-таки на «Калинке-малинке» она не выдержала и достала камеру. Будь что будет!

Съемка мешала сосредоточиться, тем более, что все время приходилось держать в поле зрения чертова охранника. Но очень хотелось унести на память не только кусочек музыки, но и все движения этого ставшего вдруг таким близким француза. Но уже через пару минут она автоматически отложила камеру, полностью отдавшись музыке. Зал хлопал и подпевал, а на серебряных трубах органа цветомузыка создавала причудливые узоры, и  волшебная тройка уже мчала вдоль по Питерской, по Тверской-Ямской…

Яна напряглась, ожидая, что, отдав дань уважения принимающей стороне, Ричард начнет раскланиваться. Но не таков был этот удивительный француз. Он играл снова и снова, погружая зал в магию своей игры и тут же возвращая в реальность своими мимическими жестами и шутками. Переводчица, отработав минуту молчания, больше ни разу так и не появилась, и Клайдерман работал, как говорится, «за всю масть». И объявлял, и музицировал, и общался с залом, и благодарил коллег. С такой адекватностью Яна столкнулась впервые, и восхищению ее не было предела. Ричард вовсе не старался произвести впечатление. Он жил и священнодействовал на сцене, он просто был самим собой. Даря розу виолончелистке, музыкант споткнулся на ступеньке и чуть не упал. Но тут же обернулся к залу и, демонстрируя талант прирожденного мима, показал, что предлагает забыть об этой маленькой оплошности. И все радостно согласились и громко зааплодировали. Не боясь выглядеть смешным, он был по настоящему великим.

Концерт закончился в девять. Возвращаться домой не хотелось. Дочка, не смотря на беременность, чувствовала себя прекрасно. Они зашли в ближайшую кофейню. На террасе мест, конечно, не было. Но внутри они все-таки нашли столик и довольные собой стали ждать официантку. Есть и пить не хотелось. Единственное, что хотелось - это не расплескать только что полученное богатство и в целости и сохранности донести до дома. Вдруг что-то заставило Яну повернуть голову.

В дверях, соединяющих террасу и зал, стоял Клайдерман! Это был уже не тот великий пианист, и не тот первоклассный шоу-мен, образ которого она вынесла с концерта, а просто обычный человек, заглянувший в кафе в поисках места. На нем были светлая ветровка, джинсы и кроссовки. Ничто не выдавало в нем иностранца, так как держался он спокойно и уверенно, как будто сотню раз уже бывал здесь. И в этом третьем своем обличии он показался Яне еще более великим. Ричард стоял в окружении музыкантов. Их было слишком много, чтобы попытаться уступить им свое место. Да и выглядело бы это, наверное, нелепо.

Обычно при случайных встречах со знаменитостями Яна не знала, как себя держать. Она так и не подошла перед концертом к Маликову, хотя вполне могла сказать несколько приятных и абсолютно искренних слов. И такая возможность была, но… Комплексами она, вроде, не страдала, тогда что же? Вот и сейчас она, как завороженная, смотрела на Ричарда и не знала, как поступить. Его узнавали, подходили за автографами, хотя это было неуместно, но он никак этого не показал и продолжал улыбаться своей по-детски искренней улыбкой.

Музыканты так и не нашли, где сесть, и собрались покинуть заведение, не проникшееся величием момента. Яну с самого начала удивило, что Клайдерман без охраны и разгуливает так свободно, хотя прекрасно знает, что совсем недавно в Москве гремели взрывы, и в любой момент могут повториться снова. Обычно иностранцы избегают всяких неожиданностей, а тут...Вдруг ее осенило: «Так это же просто доверие к жизни!» Вот так и стоит жить! Она порывисто встала и громко зааплодировала вслед уходящим музыкантам, не боясь показаться нелепой или смешной.


* Послушать произведения Ричарда Клайдермана можно, не скачивая, например, здесь http://www.moskva.fm/artist/richard_clayderman/son...

Фото из Интернета





Рейтинг работы: 83
Количество рецензий: 8
Количество сообщений: 16
Количество просмотров: 772
© 04.09.2011 Марина Гай
Свидетельство о публикации: izba-2011-407133

Метки: консерватория, Ричард Клайдерман, Ричард Клаудерман, Дмитрий Маликов, Аркадий Укупник, Арам Хачатурян,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Сандра Шварца       01.02.2014   01:00:00
Отзыв:   положительный
Боже, как талантливо написанно! Как легко читается! Марина, ты просто прирожденная рассказчица, тебе надо книгу издавать - так точно и ярко ты отмечаешь все увиденное, услышанное и прочувствованное!
Спасибо за удовольствие от прочтения!!!! Мои комплименты!
Марина Гай       01.02.2014   03:53:43

Сандра, твоими б устами, да мед пить! Буду стараться оправдать доверие! А то ведь раз на раз не приходится! Благодарю тебя за поддержку, она вдохновляет меня очень!
Натали       01.06.2012   15:05:31
Отзыв:   положительный
Мариш, нет слов, очень хороший рассказ, я с удовольствием прочитала. Как точно ты передала ощущения с внутренним покалыванием, я тоже этакое как-то испытала , когда слушала нашего известного скрипача Владимира Спивакова...
Знаешь, тебе замечательно удаётся описать свои чувства, вообщем то просто, доходчиво вместе с тем как-то оригинально, ты МОЛОДЕЦ!
Мне очень понравилось!


Ольга Таранюк       20.02.2012   19:52:48
Отзыв:   положительный
Спасибо, Мариночка....
Чтение было приятным и увлекательным....
Обнимаю, дорогая....
Марина Гай       21.02.2012   01:44:13

Оленька,до чего же приятно получить отклик именно от тебя!Ты же - человек песенный, поэтому ценю,что ты прочитала такой довольно длинный и, чего греха таить,не мастерски написанный рассказ. Но этот рассказ очень мне дорог,поэтому еще раз спасибо и низкий поклон:)
Петр Шабашов       20.02.2012   17:56:54
Отзыв:   положительный
У меня подобные же воспоминания: Мозамбик, гражданская война, телевидения нет, радио нет, город в осаде, огромная пустая квартира, в которой можно играть в футбол,... и Клайдерман! Как полная противоположность всему этому человеческому кошмару...
Спасибо за эту мелодию воспоминаний,
Петр.
Марина Гай       21.02.2012   01:41:50

Спасибо,Петр,за Ваш отклик!Так приятно встретить родственную душу! Ведь случайностей в этом мире не бывает, как известно. Тем более, практически двойное совпадение:)
Владимир Попов       06.11.2011   15:14:30
Отзыв:   положительный
Не сразу прочитал до конца, но не жалею! Спасибо!
Марина Гай       06.11.2011   15:28:03

Спасибо,Володя! Это старая вещица,наверное,не буду пока трогать.Много чего хочется еще опубликовать.Очень ценю искренность и ценную критику!!!Еще раз БЛАГОДАРЮ!!!
Анна Ма       12.10.2011   01:19:50
Отзыв:   положительный
Очень интересно! Конец понравился " Так это же просто доверие к жизни!" Спасибо, за хороший вечер! Удачи, Мариночка!

Марина Гай       12.10.2011   08:42:53

А тебе,Анечка, огромное спасибо, что именно этот рассказ прочитала!Да еще перед сном!Он мне как-то особенно дорог. И рассказ и Клайдерман. В "Руси муш тамам" я написала,как впервые столкнулась с его музыкой при очень драматических обстоятельствах, так что этот концерт был для меня, как чудо!
юлия максимова       20.09.2011   23:07:10
Отзыв:   положительный
Здорово!!!!наконец-то дочитала от и до:) легко читается, и интересно......
Марина Гай       21.09.2011   00:25:58

Очень рада,Юлечка!Спасибо!:)После этого логично следует прочитать "Руси муш тамам";)
Юрий Силуянов       05.09.2011   14:42:57
Отзыв:   положительный
Замечательный рассказ. Ричард Клаудерман один из любимых моих музыкантов; у меня есть все его диски. Но я заметил в тексте несколько неточностей. "Яна вообще не любила московскую консерваторию". Так можно было бы сказать о человеке, который несколько раз посещал это заведение, но ведь Яна пришла впервые -- значит, мы можем сказать: "Яне не понравилась московская консерватория" или что-то в этом смысле. Дальше. "...почтить минутой молчания память сотен детей, погибших (...) в Северной Осетий." Правильнее, мне кажется, будет сказать: сотен людей. И Вы, наверное, хотели сказать: Арама Хачатуряна.
Марина Гай       05.09.2011   14:48:27

Спасибо,Юрий!Огромное спасибо!Очень все по делу.Насчет Хачатуряна описка:("Ни рыба,ни мясо" исправила уже.Сейчас надо работать начинать.Обязательно вечером внесу здесь исправления и загляну на Вашу страницу!
Марина Гай       05.09.2011   22:42:26

Докладываю!Все сделала, как обещала!;)

Добавить отзыв:


Представьтесь: (*)  
Введите число: (*)  











1