Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Маринкины рассказы


­­Эпилог
Невысокого росточка, худощавая женщина, сидела на полу мансарды, прислонясь к стене и что – то писала на листе бумаги. Время от времени она поднимала голову и смотрела в окно, покусывая кончик ручки, делала она это машинально, полностью погрузившись в свои раздумья.
Большие зеленые, в серой окантовке с капельками рыжего, глаза в обрамлении черных длинных ресниц, задумчиво смотрели вдаль. Иногда она проводила рукой по коротким темно русым волосам, взъерошивала их и снова приглаживала. Мысли женщины неровной, а иногда, корявой вязью ложились на бумагу.
Марина, так звали женщину, писала свою книгу. Черновик уже написан, но нужно придумать название. Уже несколько дней она билась с этой задачей, отметая один вариант за другим.
Вдруг в глазах полыхнули искорки удовлетворения, она улыбнулась и старательно вывела ровными буквами: «Маринкины рассказы».
Марина писала о детстве, юности, о более зрелых годах, выметая из памяти трудные, печальные и плохие моменты. Когда-нибудь, быть может, она напишет о чем – то подобном, но сейчас ей хочется написать хорошую, светлую и смешную книгу, чтобы в грустные моменты достать ее с полки и окунуться в мир тепла и смеха, понежиться в объятиях приятных воспоминаний.


1 глава "Катька"

От рождения и до совершеннолетия моя жизнь протекала в селе. Точнее в двух селах: в селе Оля жил мои отец с бабушкой, а я, мама, дедушка и брат жили а в Образцово. Старший брат на девять лет меня старше, в моих историях он не участвовал и потому в рассказах не упоминается.
Оба села ничем особо не примечательны. Обычные простые дома, в основном из дерева. Встречаются каменные, но их не много. В каждом дворе: дом, кухня - малогабаритный домик, где сельчане проводят все дни летом, подсолтенка (или беседка), банька, сарайчик, уличный деревянный туалет (второе по значимости после дома сооружение). У всех сады – огороды. У кого курятники, у кого свинарники, у кого коровники или, вообще, все вместе взятое.
В Образцово, когда начинались теплые весенние дни и появлялись первые тонкие травинки, жители сгоняли своих коз и баранов на задворки села, в одну отару и пастух уходил с ними в степь.
На закате отара возвращалась. «Умная» скотина шла домой самостоятельно, а за «неумной» приходили хозяева.
Жило у нас в ту пору семейство коз: коза и три козочки, потом прибился чей-то козел. За ним никто не приходил, никто не искал его, он так и остался жить у нас. Славный был козел, не то, что наша Катька. Зараза.
Вспоминая про нее, я сразу вспоминаю «Тимура и его команду», ту девчонку, которая вечно бегала за козой. Один в один я. Каждый раз возвращаясь с пастбища, эта … Катька, своенравная и вредная, коза уходила со стадом «умных» животных в другой конец села и всегда к одному и тому же двору. Далеко не глупая коза просто измывалась надо мной всеми доступными ей средствами.
Мне приходилось ходить за ней каждый вечер. Ни разу сама домой не пришла! Когда я гнала ее впереди себя хворостиной, она внезапно брала разбег. Я за ней. Разгонимся обе, а она ррраз – и свернула резко в сторону, а у меня тормозной путь только метров двадцать. Пока остановлюсь – она уже в каком-нибудь переулке траву щиплет.
Я привязывала ее за рога, тащила за собой, как атлет самосвал. И на себе таскала. И на тележке возила…
Это была не коза – это было наКАЗАние.
Как-то раз отправил меня дед ее подоить.
Я взяла литровую эмалированную кружку, ведерко с чистой водой, чистую тряпочку – вымя обмыть. Подхожу к ней, приспосабливаюсь с боку. Она все время вертится и не дается.
Что делать? Как же мне ее подоить? Я посмотрела по сторонам. На глаза мне попалась веревка. Вплотную привязав ее за рога к заборчику, я прижала ее еще своим телом. Обмыла, поставила на землю кружку, стала доить.
Я дою, она траву жует. Надоила больше половины кружки.
«Хватит», решила я. Поднимаю кружку с земли … и, в этот момент, она мне копытом залезает в кружку!
Молоко пролилось. Я сжала губы в пучок и нахмурилась: «У, зараза!» Вылила остатки на землю, ополоснула кружку. А она опять стоит, травку жует, как ни в чем не бывало.
Захожу сзади. Раздвигаю ее ноги, ставлю на землю кружку. Опять дою. Еще литр надоила. И что бы вы думали? В четко рассчитанный момент, когда кружка уже двигалась по заданной траектории от нее ко мне, она мне в нее наваляла! Видно давно хотела, но берегла для этого момента. Я снова вылила молоко. С обиды и злости настучала этой кружкой ей по рогам и ушла.
- А где же молоко? - спросил дед, вздернув кустистые брови, когда я с хмурым лицом поставила перед ним пустую кружку.
- У Катьки своей спроси! – с раздражением и досадой в голосе ответила я.
И рассказала ему, как прошла дойка. Дед долго смеялся.
Когда в один из вечеров дома прошелся разговор на тему: брать телку или не брать, я отчаянно молилась под одеялом:
- Боженька! Не надо корову, не надо! Мало мне одной козы что ли?
А вот козел был! Ласковый, добрый, любил танцевать (поднимался по ступенькам летней кухни и запрыгивал на крышу бани, чтоб его видели все, кто шел мимо нашего дома) и любил чесаться. Козлятки были по-детски непоседливы, добры и милы.
Одна Катька кровь мне пила нещадно. Зараза.


2 глава "Утка лишней в хозяйстве не бывает"

Как много тогда было детворы в селах!
Мы, как муравьи, тощие и загорелые до черноты, похожие на цыгонят, лазали, где не попадя: и по заборам, и по деревьям, и по мусорным свалкам, валялись в песке, купались…
Мне было лет пять – шесть (в школе я еще не училась), а двоюродному брату Сережке (моему брату, моему другу и моему «сотворильнику») восемь – девять. Лето. Жара. И, кстати сказать, проказничали мы в основном всегда летом. Сезонное что ли у нас это было?
Идем мы по улице, от безделья пинаем камушки. Я нашла старую перегоревшую лампочку. Подбежала к ней, разбила ее о землю в сторонке от дороги, отбила хорошенько осколки от цоколя.
- Сор-р-ри какая! - я зажмурила один глаз, а ко второму поднесла цоколь «внутрянкой» к себе. Когда так через цоколь смотришь на солнце, там внутри что-то такое переливается каким-нибудь одним определенным цветом. У каждого цоколя был свой цвет. Мы собирали лампочки, иногда утаскивали из дома вполне себе еще рабочую лампочку, разбивали их и смотрели какие цвета нам попались на этот раз.
У нас уже целая коллекция была – можно на выставку отправлять. Но вот, если родители хоть раз бы увидели, как мы лампочки иногда выкручиваем - таких бы нам оваций отвесили. Потому (и не только!) наука партизанства нам была хорошо знакома. Это сейчас надавать ребенку по мягкому месту – арест и тюрьма, а в дни нашего детства – это был вполне гуманный способ воспитания. И хорошо еще, если только рукой, иногда в ход шли тапки, кухонные полотенце, молодые тонкие прутья, срезанные с деревьев и, классика жанра, ремень.
Возвращаемся к нашему ленивому бездельному шествию.
На мне были майка и шорты (другой одежды я не воспринимала), на брате тоже майка и шорты. Идем, плетемся, думаем – чем заняться. И, знаете, преступления очень часто нас сами находили.
- Смотри, - говорит брат и показывает рукой на сетчатый «выгул» для домашней птицы.
Если во дворе не хватало место для «выгула», то его делали со стороны улицы. У забора, со стороны двора, ставили курятник, а в заборе делали квадратное отверстие на улицу и небольшую часть территории, около забора, в виде куба затягивали сеткой, чтоб птице было место погулять на воздухе.
Мы неслышно подкрались. Сморившись от жары, там спали утки. Мы, стараясь не шуметь, разрезали несколько ниток сетки стеклышком от разбитой лампочки.
И в тот момент, когда брат стал пролезать в эту дырку, утки проснулись. Что началось! Куда перья, куда утки, кряканье! И в этом мелькании перьев, уток и пыли по «выгулу» металось тело брата. Я стояла и с любопытством наблюдала. Наконец, с довольным лицом победителя из «выгула» вылез брат. Утки скрылись внутри двора. Но одна ему все же досталась!
- Снимай майку! – скомандовал он.
Я, не споря, быстро сняла майку и протянула ему. Он закутал в нее утку, и мы ускоренным галопом, прямо карьером, бросились домой.
Это я описываю так долго, а действие все это произошло в считанные секунды, не больше.
Прибежали к нему домой, но зашли с заднего двора (опасались нарваться на тётку), протиснулись между коровником и забором, там ее и выпустили. Вот зачем она нам была нужна? И что теперь делать с ней, мы знать не знали, ведать не ведали.
Мы смотрели на нее, а утка, ошалевшая от пережитого, так и сидела на том месте, куда мы ее положили.
Немного подумав, решили:
- Пусть живет здесь, а мы будем еду и воду таскать ей.
День таскаем, второй. На третий день его второй дед пошел коров кормить…
- Галина! – закричал дед, возвращаясь с заднего двора. – Галина!
Опираясь на трость и неловко переставляя одну ногу, он что-то нес в руках.
- Что? - отозвалась тётка.
- Смотри! Это что такое? Откуда она взялась? - спрашивал у нее удивленно свекор. - Пошел коров кормить, слышу: за задней стенкой кто-то крякает, залез туда, посмотрел, а там…– и он протянул ей наш трофей.
- Не знаю, - растерянно протянула она.
Пару минут она с любопытством и недоумением смотрела на птицу. А затем поправила платок на голове, перекинула столовое полотенце с одного плеча на другое, вытянула губы трубочкой. Догадалась.
- Ну, паразиты! – произнесла она вслух.
Вечер. Мы, набегавшись, примчались домой. Есть хотелось и спать. Но сначала нас ждал допрос с пристрастием в виде выкручивания ушей. Сопротивлялись мы, правда, не долго, да почти сразу и раскололись, кому охота без уха остаться. Пришлось признаваться когда, где и у кого сперли утку. А вот на вопрос: "зачем?" ответить не смоли. Сами не знали. Получив по заслугам, мы искренне раскаялись и пообещали больше не воровать уток.
На следующий день тётя Галя пошла к тому, у кого мы похитили эту утку, и купила у них еще одну утку и селезеня.
Почему она птицу не вернула мы так и не поняли. Может, стыдно было признаться людям, что таких вот ворюг вырастили на свою голову или решила птицу разводить и оплатила похищенное, если так уж получилось. Но так или иначе, а с того момента у тётки было много уток.
А мы с Сережкой так любили ее вермишелевый супчик с утятиной.

3 глава "Птичка"

Не проходило и дня, чтобы мы чего-нибудь не напроказничали.
Между Оля́ и Образцово был лес. Все его называли «Оли́нский лес». В прежние годы там водились зайцы, орлы, тушканчики и прочая мелкая живность.
Нам нравилось туда убегать – деревья казались выше и толще, чем росли в селе, и их было много. Настоящий лес в наших степях! Мы взбирались на деревья, ловили из норок тушканчиков (нальешь в норку воды и смотришь - из какой другой норки он выскочит), подбирали всякую всячину, залазили в гнезда и таскали яйца. Зачем? Мы многое делали, сами не зная зачем. Таким образом познавали мир, свершали проступки за которые потом несли наказания.
Однажды во время очередной прогулки в лесу, мы увидели птенца. Он сидел на земле, открывал клюв и издавал неведомые нам звуки. Птенец был удивительно крупный и неказистый. Мы не вернули его в гнездо, а решили забрать с собой.
Местом складирования наших всех находок и трофеев был двор брата, все и всегда тащили к нему. Рядом с их домом был двор его вторых бабушки и дедушки (по отцу) и сами дома располагались таким образом, что между ними был маленький проулочек. Этот проулочек брат закрыл со всех сторон и получился его личный сарайчик. Вот там мы, в основном, и прятали честно добытое. Туда же решили и птенца поместить.
Мы давали ему зёрна, хлеб, каши и супы, даже червяков для него копали – ничего не ест. Дали свежую рыбу – съел, дали кусок сырого мяса – съел! Наконец, мы все же нашли чем его кормить. Его родители держали еще коров, помимо прочей живности, и в холодильнике всегда было сырое мясо. Мы потихоньку таскали ему то мясо, то бегали удить рыбу.
Домочадцы, конечно, слышали, что в сарайчике кто-то все время копошится, да и мы постоянно туда ныряли.
- Кто у вас там? - спрашивали по очереди они.
- Птичка, - так же по очереди отвечали мы.
Время шло, птичка росла, и ей требовалось все больше еды.
И тут тётка стала замечать, что из холодильника пропадает мясо. До этого мы отрезали маленькие кусочки, но потом пришлось отрезать уже куски большие. Это и стало началом нашего птицеводческого конца. А птенец уже вырос, стал большой и красивый!
Это был орел.
Мы не говорили, что подобрали орленка, нам бы навтыкали и заставили отнести назад, поэтому мы всем отвечали просто:
- Птичка.
В итоге тётя Галя сопоставила появление птенца, пропажу мяса и наше рьяное рыболовство.
- А ну-ка покажите, что у вас там за птичка, - она закинула на плечо столовое полотенце, которым только что вытирала руки, и уперла руки в бока.
Мы поняли – это фиаско, тяжело вздохнули и пошли к сарайчику. Тётка сзади, как конвоир. Сережка отворил дверь, зашел внутрь и вынес оттуда птичку.
- Боже ты мой! – всплеснула она руками. – Да это же орел! Ладно, голуби, на худой конец, ворона или воробей, но орел!?
Тут ее изумление сменилось на какое-то другое выражение, она сузила глаза и елейным голосом спросила:
- Где взяли?
Ой, надают сейчас, ведь точно надают! Мало того, что орла припёрли, мало того, что мясо воровали, так еще и в лес бегали, а от села до леса километров пять - семь, наверно, будет!
Мы стоим, сопим и косимся друг на друга.
- Где птицу взяли, а? – продолжала неубедительно ласково тётка.
– Ну! – тональность в голосе сменилась.
- В лесу, - буркнули мы хором.
- В каком лесу?
- В Оли́нском, - мы предусмотрительно сделали шаг назад, подальше от полотенца на ее плече, потому что знали, как умело она могла с ним обращаться и не по назначению - хлестнет в секунду, если не успеешь заранее ретироваться.
Она тяжело вздохнула и вдруг спокойно сказала:
- Отпустите птицу.
Странно, даже полотенцем не шлепнула. Может, вспомнила, какую пользу мы принесли в прошлый раз, когда утку домой притащили?
Мы стояли и закрывали собой орла. Не хотелось нам с ним расставаться, он прожил у нас где-то месяц и мы привязались к нему.
- Отпустите, он не утка и не курица, ему лес нужен, - настаивала она.
Мы вздохнули, еще раз погладили его, брат снял с его ноги веревку и отпустил его. Орел взлетел высоко в небо, сделал пару кругов над двором и улетел в сторону леса, словно знал, что он оттуда.
А мы стояли, задрав головы, и смотрели, как он улетает. Стало грустно, очень грустно, но тётя Галя не стала нас дальше ругать. Видя нашу детскую неподдельную печаль, сделала для нас «петушки» (карамель на палочке, помните?). Карамели мы наелись досыта и грусть - тоска наша к концу дня улеглась.
Потом мы бегали в лес, хоть тётка нас за это, конечно же, отругала, но вот только орла нашего мы больше не видели.


4 глава "Будни"

Оли́нский лес манил нас к себе постоянно.
Однажды, мне было лет шесть, я разобиделась на маму и решила уйти из дома к отцу, в Оля́.
Решила идти через этот самый лес, но за лесом был ерик, о котором мы о нем не знали, потому как далеко в глубь леса никогда не ходили – побаивались все таки.
Дул прохладный ветерок. На мне была майка, как обычно, шорты и душегрейка (это такая короткая жакетка из фланели без рукавов, её надевают зимой поверх бюстгальтера, а сверху платье, чтоб теплее было и грудь не застудить), обмотанная вокруг меня раз в пять, а из-за того, что рукавов у нее не было, я внутри этой жакетки обняла себя за плечи, съёжилась и настырно шагала вперед.
Раздумывая о том, как жизнь ко мне сурова и не справедлива в мои целые аж шесть лет, я перешагнула через яркую узкую пеструю ленточку, лежавшую ровно поперек дороги, и прошла еще несколько шагов.
«Что это за ленточка такая красивая на дороге посреди степи?» вдруг мелькнула у меня мысль в голове.
Я вернулась. Но ленточки уже не было. Повертела головой в разные стороны. Её нигде не было видно, ни в небе, если ее поднял ветер, ни на земле.
«Странно» подумала, постояла еще минуту, и все же решила вернуться домой. От греха подальше. А то мало ли что за яркие ленточки тут валяются.
***
В другой раз, мы поперлись в лес на велосипеде с братом и с моим соседом, а оттуда притащили тележку, на которой лодки возят. Волга между нашими селами делает изгиб в виде буквы Z (верхняя черточка – Оля́, верхний уголок – лес, нижняя черточка – Образцово. От нижней черточки до верхней километров пять – семь будет).
Мужики приехали на машине на берег реки и привезли с собой тележку, на которой была шлюпка с мотором. Одни дядьки сели в шлюпку и уплыли, а другие уехали на машине, а тележку (они же не знали, что скоро сюда придем мы, гы - гы) оставили на берегу.
Конечно, мы не могли пройти мимо такого трофейного экспоната!
Брат с соседом по очереди крутили педали велосипеда (один едет, другой бежит рядом), за который мы прицепили находку, а я должна была толкать ее сзади, но пока они не видели, я запрыгивала на нее и болтала ногами.
У соседа в заднем кармане трико лежали каржиные (вороньи) яйца. Но он про них совсем забыл. Его мамка напомнила дома этими перепачкаными штанами про яйцами. И прямо по хребту напомнила.
В это время вездесущий дед брата, увидал нас с бугра и поспешил домой.
- Галина, там наши охломоны со стороны оли́нского леса идут, и, кажись, какую-то тележку прут! – отчитался он снохе.
Мы доперли тележку до села, поднялись на крутой бугор, спустились с бугра, дотащили ее до калитки, а у калитки нас уже ждал его отец, сидя в заведённом ГАЗоне. Он нас не ругал, молча привязал тележку к машине и повез обратно.
Досталось нам на орехи от тётки.
Как обычно.


5 глава "Танькино молоко"

У нас дома жила кошка – Танька, трехцветная умница - мышеловка и спокойная мать троих котят. Им был уже месяц, они носились по всему дому, путались под ногами, лазили по кроватям.
Мы с братом Сережкой играли у нас дома с котятами, а потом они, замученные нашими играми и заботой, спали в своей коробке.
За окном падал снег. В печке потрескивали дрова. Мама готовила ужин, дед сидел на кухне и слушал радио. Дома было тепло и вкусно пахло из кухни. А мы валялись на полу, на ковре, лениво болтали и думали: чем бы еще до ужина заняться? Решили поиграть в «альчики». Вы знаете, что это за игра? Тому, кто не знает, объясню.
Осенью забивали откормленных свиней и заготавливали на зиму мясо. Замораживали кусками, делали колбасы, крутили фарши, готовили зельцы, варили тушенку и много, много чего еще.
Но обязательно первые дни, после забоя, наслаждались жареными кусками свежего парного мяса с прослойками жира. В кипящем сале обжаривался картофель с луком и чесноком, потом это все укладывалось в одну сковороду, накрывалось крышкой и томилось. Вкуснятина! Аромат шел по всему дому! А еще огурчики, помидорчики, капустка соленые.
Еще обязательным блюдом шел холодец. И вот, когда мясо разваривалось, мама сливала бульон через марлю в миски и разбирала мясо на кусочки. Среди костей были эти самые «альчики». Это округлые косточки в суставах. Она обмывала их и отдавала мне, и в придачу еще пару мослов.
Это игра наподобие игры в кегли. Так же расставляешь костяшки в линию на расстоянии друг от друга, отходишь и кидаешь в них мосол. Кто больше «альчиков» собьет, тот и выиграл.
Наигрались в «альчики» (Сережка победил), поиграли с красным заводным железным роботом. Опять развалились на полу перед телевизором.
- Маам! Ну, скоро ужин? Есть охота! – крикнула я ей из комнаты.
-Сейчас, сейчас! – У нее всегда после «сейчас» еще полчаса проходило.
- Маринка! - крикнула мама из кухни. - Пусти Таньку.
Танька выбегала на улицу, а когда возвращалась, подходила к окну на кухне и мяукала, просилась.
Я побежала, открыла ей дверь. Она зашла, потрясла лапами, встрепенулась всем телом, стряхивая снег с шерсти и запрыгнула в коробку к котятам. Те проснулись, замяукали и полезли к мамкинам соскам, смешно расталкивая друг друга. Мы сидели рядом и наблюдали за ними.
- Интересно, а какое у нее молоко? – спросила я так, между прочим.
- Незнай,- пожал плечами брат.
- Не, ну, у коровы знаю, у козы знаю. А у кошки вот - какое?
И тут нам в голову обоим пришла одна и та же мысль. Мы посмотрели друг на друга.
- Давай попробуем, - предложил Сережка.
- Давай, - поддержала я.
Котята уже опять спали, довольные и сытые. Я достала Таньку из коробки. Положила ее на пол, повернула на бок.
- Давай ты первый, а я подержу лапы, чтобы не оцарапала, - сказала я.
Сережка разгладил в стороны шерсть вокруг одного соска и прижался губами.
- Тьфу, - отплюнул он шерстинки и опять прижался к соску.
Танька бешено вращала глазами и пыталась вырваться. Но держала я ее крепко и она от бессилия стучала хвостом об пол. Брат там что-то чмокал, чмокал.
- Ну, что? – в нетерпении спросила я.
- Да ниче нет, - он пожал плечами.
- Дай я теперь, ты не умеешь, держи Таньку! Смотри как надо!
Теперь брат держал кошку, а я пристроилась к тому же соску, что и брат. Аккуратно губами почмокала сосок. Ничего. Еще раз. Опять ничего.
Если бы Танька могла говорить, она бы крыла нас таким трехэтажным матом, но вместо этого она нервно утробно мяукала.
- Маринка! - опять донеслось с кухни. – Что Танька орет?
Мы отпустили кошку, она опрометью бросилась под кровать и, мне показалось, лапой покрутила у виска.
- Ничего! – крикнула я в ответ.
Мы посмотрели с Сережкой друг на друга. На щеках и губах у нас залипли шерстинки. Мы вытирали лица друг друга и тихо хихикали.
А потом был вкусный сытный ужин.
А потом я долго извинялась перед Танькой.
А Танька долго нас стороной обходила.


6 глава "Икра, клубника, городские"

Я всегда ждала лето! Как в песне: «лето – это маленькая жизнь». Точнее и не скажешь. Помимо всяких разных проделок, купания и прочего, я его ждала, чтобы поехать на целый месяц в гости, в Оля́, к своей любимой бабулечке и отцу.
Первые три дня для меня были адаптивными: днем все хорошо, а ночью в тишине раздавалось мое тихое поскуливание «хочу к маме». Но и там у меня была подружка, Ленка, и ровно через три дня я уже не рвалась домой, а вместе мы распрекрасно шарахались по селу в поисках приключений. Конечно, они были не такие бедокурные, как дома, но все же.
Следом за мной приезжала моя тетушка Фая (старшая дочь бабули) со своими тремя внуками, Сергеем, Аленой и Ириной. Я им доводилась тёткой, что придавало мне важности и я иногда ходила перед ними павлином, хотя племянник был на год меня старше, одна племянница – одногодка, а вторая на четыре года младше. Уживались мы не очень.
- У, городские, понаехали, - косилась исподлобья я на них.
Чем они мне насолили? Да ничем. Просто они жили по расписанию и всегда под присмотром, и в воспитательных целях тётушка пыталась и меня под это подвести.
Представляете, босоногую вечно чумазую, загорелую (дочь степей все-таки) деревенскую девчушку заставить спать в обед (с этим вопросом с самого садика была беда - боролись, боролись, а потом смиренно ждали, когда я вырасту и покину сие премилое заведение), мыть руки, ноги, особенно пятки, расчесываться. Да какая это жизнь!? Казарма и только. А они были такие белокожие (даже летом), всегда чистые и причесанные, такие воспитанные, даже носами не шмыгали и не размазывали сопли по всей физиономии тыльной стороной ладони.
И я, домовенок Кузя. Я и тётушка прямо два персонажа из этого мультфильма, я – Кузя, а она – Девочка, которая пыталась привести его в порядок. Бабуля и отец в эти воспитательные потуги никогда не встревали – ученые уже были. Мы с ней противостояли честно - один на один.
В очередной раз, уложив своих внуков в обед спать, она решила приняться за меня.
- Марина, давай мой ноги-руки и тоже ложись спать, - пошла она в наступление.
Ой, зряяяя…
В детстве у меня была привычка выражать свое недовольство всем своим видом. Я опускала голову вниз, как бык на родео, сдвигала брови в одну линию и смотрела исподлобья так, что болели глаза и готовы были закатиться совсем под лоб и больше не выкатиться, сжимала губы, раздувала ноздри. Ни дать, ни взять - Домовой на тропе войны. Перьев и боевой раскраски не хватало только. Не знаю, как я выглядела со стороны, но себя я считала в такой момент убедительной.
Я ничего не отвечала на любезное предложение отдохнуть.
- Марина, ну, смотри, ребятишки уже спят. Иди, ложись, - продолжала увещевать она маленького злобного домовенка.
Я понимала, что она просто так не отстанет, а меня уже ждала Ленка – нам нужно было срочно исследовать заросли можжевельника за дамбой, а потом на речке искупаться, пошляться по селу, в общем дел по горло, и я пошла в атаку.
- Вот, своих, иди и укладывай, а я не буду! Ишь, понаехали тут и командуют, не буду! – топнула я ногой и еще больше насупилась. Глаза уже ломило нещадно, я даже испугалась, что точно окосею, но не уступала. И прошу заметить, что тётушка старше меня на пятьдесят лет (!). Это так, к слову сказать.
Перепалка продолжалась недолго. В результате поединка тётя Фая ни с чем ушла в дом.
А я так и стояла – вдруг она вернется, а я тут глаза разминаю и кривлю мордаху от боли. Постояла еще минут несколько. Все, больше не могу «держать фасон»! Расслабилась и давай глаза тереть, один глаз все-таки закатился под лоб, еле выкатила.
Вышла бабуля.
- Мариночка, ну зачем ты так с тёткой, - гладила она меня по голове и плечам, - она же вон на сколько тебя старше, в бабушки тебе тоже годится! Иди, извинись…
- Не пойду! А че она меня спать укладывала? – опять насупилась я.
Бабуля прижала меня к себе. От нее пахло теплом и добротой.
- Ну, хорошо, не хочешь спать – не спи, просто полежи полчасика, - она тихонько тянула меня к порогу.
Вот бабуле я не могла отказать, хоть Ленка меня ждет, хоть целый мир.
- Ладно, полежу полчасика, - пошла я на компромисс.
Мы зашли в дом, я залезла к бабуле на кровать и плюхнулась к стенке. Она легла рядом, с краю. Лежим. Я изучаю потолок.
- Марин, ты хоть глаза закрой, - пошла на хитрость бабуля.
Но я ее тут же раскусила. Ага, сейчас, усыпите, как же! Но глаза закрыла. Прошло пять минут.
- Все? – распахнула я глаза.
- Нет, еще немножко, - ответила бабушка, всем своим видом показывая, что она дремлет, как и остальные.
Они думали, что своим сонным царством и меня укачают! Ох, уж эти взрослые! Вроде бы взрослые, а такие наивные!
В течение этих полчасика я бабулю так достала, что та с радостью выпроводила меня на улицу. Полежала я немного и то хорошо, а ей самой хотелось поспать, на нее сонное царство точно подействовало.
После этого тётушка больше не пыталась меня укладывать спать в обед. А вечером я прибегала домой до такой степени уставшая, что уже с закрытыми глазами обмывала на пороге ноги, добегала до своей раскладушки и плюхалась лицом вниз замертво. До утра.
Вот приблизительно в таком противоборстве и проходили наши дни совместного сосуществования.
***
Как я уже ранее говорила, во всех дворах были летние кухни. И у бабули была. Прямоугольной формы землянка – мазанка, разделенная стеной на две части: первая половина, выходящая окнами на улицу – это кухня, а вторая, задняя часть – баня. В кухне было все, что нужно, чтоб не ходить в дом - не таскать туда песок и не нагонять жары.
В кухне в простенке между двух окон стоял стол, слева от него холодильник, стол со старенькой электрической плитой «Мечта», справа сетчатая кровать, дровяная белоснежная печка, буфет и вешалка.
Мы с бабулей очень любили чаевничать.
Черный чай пили из чашек с блюдцами. Наливаешь из чашки горячий чай на блюдце и с долгим громким звуком засасываешь его, кладешь в рот кусочек рафинада (она заранее наколет крупные куски щипчиками на маленькие, чтоб в рот залазили) и опять засасываешь чай.
Бабуля варила необыкновенно вкусный калмыцкий чай, со сливочным маслом и солью – его пили строго из пиал. Для нас это был целый ритуал, как у китайцев, а городские этого не понимали. Для них чай как чай, пили все из чашек, об пиалы пальцы обжигали.
Что они в этом понимали?
***
В прежние временя Астрахань была щедра на огромные, по-настоящему, сладкие сахарные арбузы, ароматные мясистые помидоры и на настоящую черную икру.
Я больше всего любила зернистую. От ястыковой (жировой по–другому), нити жирка застревали в зубах, а паясная (прессованная как сыр) неприятно липла к зубам, а зернистая – то самое! И опять же, белужья – больших размеров серые икринки были слишком жирные, севрюжьи – мелкие, а осетровая – самое блаженство.
Меня никто не ограничивал в количестве употребляемой икры. Берешь кусок хлеба, накладываешь на него бугром икру, наливаешь горячий сладкий чай и все - ты на седьмом небе от вкуснятины.
А городские? Сядут рядком, как курята, в руке по тонкому кусочку хлеба, на нем размазана чайная ложка икры, и жуют в сухомятку. Разве так едят икру!? Эх…
***
Во дворе росла клубника. Бабуля вставала раньше всех, шла к грядке и собирала на блюдце самые крупные спелые ягоды, мыла, посыпала их густо сахаром и накрывала пиалой. Это для меня.
Она никогда меня не будила по утрам: во сколько встану – во столько и встану. Я просыпалась, шлепала в ночнушке босиком из дома в кухню, зевая и потягиваясь по дороге и еще не умываясь, залазила на свой табурет, а она мне клубнику на стол ставила.
- Ешь, - говорила она.
Я уплетала ягоды и таращилась в окошко: кто прошел, куда пошел...
Столько любви и нежности было в ее стареньком глазе. Так уж случилось, что второй глаз ей выбил нечаянно мой отец при мне. Но это из других историй. А стеклянный глаз не прижился.
И я ела, я никогда больше в жизни не ела такой вкусной ароматной клубники! Бабулечка моя!
После бабули просыпалась тётушка и тоже шла к клубнике, собирала, что осталось, и тоже посыпала сахаром для своих внучат. Но ее ягоды были уже мельче. Однажды она спросила у бабули:
- Мам, ну вот почему ты собираешь клубнику для Маринки и никогда не соберешь и для моих внуков заодно?
- Маринка – моя внучка, а они – твои, вот и собирай сама для своих, - отвечала просто бабушка.
Почему она собирала только для меня? Может потому, что старшие внучки были уже замужем и имели своих детей, а я поздний последыш с разницей в двадцать пять – тридцать лет с ними?
Я любила бабулю. И тётушку свою любила, могла повздорить с ней, а потом обязательно поласкаться, ее добрые серо-голубые, немного лукавые, глаза смотрели на меня всегда с прищуром сквозь толстые линзы очков.

7 глава "Сокровища подвала"

На дворе конец 80-х. По всей стране посылки летали, словно ласточки, во все стороны. Кто посылал дефицитный товар, купленный по просьбе родных, друзей или знакомых, а кто отправлял друг другу просто гостинцы.
У нас в Сибири оставалось много родни после переезда от туда деда с семьей сюда в Астрахань и посылки между нами летали чуть реже, чем письма.
Мы посылали варежки, шарфы, рыбные консервы всевозможных составов, и, обязательно, сухую рыбу, а они нам дары Сибири.
Почта тогда работала быстрее и оперативнее - ягоды даже не успевали портиться; маринованные грибы в стеклянных банках (лисички, грузди, белые и другие) не разбивались; конфеты: шоколадные, карамельки, леденцы, ириски не размазывались кашей в пакетах.
В очередной раз нам пришла посылка, фанерная коробка сбитая маленькии гвоздиками, на крышке простым карандашом написаны адреса отправителя и получателя. Пока дед ее вскрывал, я в нетерпении кружилась вокруг.
- Ну, деда, давай быстрей, что ты возишься!? – торопила я его.
Дед только улыбался и специально возился медленнее, чем и подогревал мой и без того неимоверный интерес: что там на этот раз? Мама протирала стол.
Наконец посылка вскрыта! Я заглянула внутрь. Там лежали два больших кулька разных конфет и половину ящика россыпью занимали какие-то красные маленькие круглые ягодки. Дед пододвинул ящик ко мне ближе, предусмотрительно вытащив конфеты.
- Что это? – спросила я, показывая на ягоды.
- Бери, сама узнаешь, - посмеялся дед.
Я загребла полную горсть этих загадочных ягод и высыпала себе в рот. На пару секунд моя мимика просто застыла. Я стояла и моргала, не зная, что делать: выплюнуть или проглотить. А они наблюдали за моей реакцией с застывшими улыбками, не произвольно кривя лицо. Затем мое лицо исказила такая гримаса, что мама с дедом не удержались и засмеялись в голос.
Клюква. Будь она не ладна. Я ведь никогда до этого момента ее даже в глаза не видела. Поначалу я обиделась на них, но видя их смеющиеся лица, представила свою мордашку, не удержалась и рассмеялась тоже.
Дожевывать я, конечно, не стала. Потом мама сварила из нее варенье и, вот тогда, я уплетала ее уже ложкой, не переживая, что меня опять перекосит.
***
А конфеты дед расфасовывал по пакетам и относил в подвал (погреб), там вешал их на, вбитые в потолок и загнутые крючком, гвозди. На двери подвала висел хороший такой амбарный замок. Ключик от это «золотого» подземелья находился у деда и попасть туда без его ведома было никак не возможно. Поэтому конфеты были близко и так нереально далеки от меня. Нет, конфеты на кухне были, но выдавались строго по выдаче, поэтому перееданием конфет я не страдала. Вот поэтому меня так манил подвал.
Но пару-тройку раз в месяц мама меня отправляли в подвал за соленьями, вареньем или картошки ведерко принести из ларя. Это бывал мой звездный час.
Я, с лицом полного равнодушия шла в подвал, а там со скоростью света происходило следующее. Я залазила на полку, доставала кулек с конфетами, тырила оттуда пригоршню конфет, завязывала его и обратно вешала. Так можно было прошерстить пару пакетов, не больше, а то или конфеты быстро закончатся, или меня быстрее налупят. Прятала их в сарае, который служил «предбанником» подвала, и шла в дом. Потом еще полчаса безразличного прохаживания по веранде, при этом зорко следя, чтоб в сарай никто не зашел, а после бежала во двор поиграть, заодно перепрятать конфеты.
Ночью, лежа в кровати, у меня начинался конфетный пир. Я нащупывала под подушкой одну конфету, там же ее разворачивала, чтоб было не слышно, как хрустит фантик, и засовывала в рот. С шоколадными все шло гладко, а вот с карамелькой или «сосачкой» дела обстояли сложнее.
- Маринка! – тихо раздался строгий голос матери в ночной тишине. – Спишь?
- Сплю! – тут же отзывалась я.
Хрум, хрум…
- Опять конфеты ешь! – грозно шептала мне она из соседней комнаты.
- Нет! – почти искренне отвечала я.
Как же трудно их было есть. Приходилось голову засовывать под подушку, чтоб не было слышно этого предательского «хрум».
Утром я просыпалась и бежала на веранду завтракать, совсем не помня о фантиках. И каждый раз после моих походов в подвал, мама, заправляя мою кровать, доставала целую пригоршню оберток и молча их выкидывала.
Может она так давала мне возможность наесться конфет, не вступая в воспитательные дебаты с дедом? Ведь конфеты на кухне дед выдавал по выдачи, а иногда даже мягкие конфеты нарезал тонкими пластинками. Ему так одной конфеты на весь день хватало.
А мне хватало конфетных пару ночей на месяц.



8 глава "Ох, какая каша! Ах, какая яичница!"

Мама с отчимом пару раз в год по две недели ездили отдыхать то в Гагры, то в Сочи, а то еще куда-нибудь и мы оставались вдвоем с дедом, на попечении друг друга. Это были две недели отличного отдыха для них и целых две недели испытаний для нас.
Так как мамы дома не было, обязанности домосмотрителя брал на себя дед. Он ходил за мной по пятам, заглядывал через мое плечо «чегой-то я там делаю» и держал ключи от всех замков при себе. "Машка ключница!" называла я его.
Но главной своей обязанностью, он считал сохранить до материного приезда содержимое холодильника, а точнее морозилки, дабы я зазря не извела продукты своими кулинарными познаниями.
Первые пару дней мы воевали, что готовить, подъедая мамины запасы котлет и супа.
- Ты что хочешь делать? - поймал меня у холодильника дед.
- Суп сварить, - ответила я, пытаясь отодрать примерзший пакет с мясом.
Дед насупонил свои кустистые брови и протиснулся между мной и холодильником.
- Мать приедет – приготовит, - буркнул он.
- Да мать когда приедет!? – я нахмурилась в ответ.
Что-либо еще отвечать он больше не посчитал нужным. Ему срочно потребовалось перебрать всякий хлам на верху холодильника, который в своем постоянном бардаке там покоился. Главное, чтобы я ушла и оставила мясо в покое.
Не придумали еще пока холодильники с замками.
- Фи, ну и ладно.
Хорошо, что у нас были большие запасы риса (других круп тоже хватало, но дед предпочитал рис) и добросовестные куры, трудясь в поте лица, они по десятку яиц в день стабильно нам выдавали. Дед принципиально варил себе каждый день рисовую кашу на молоке, а я с тем же упорством питалась целыми днями яичницей. Иногда омлетом, иногда гоголь-моголь шел в ход.
Салат из помидор и огурцов – пожалуйста, хоть днем, хоть ночью, хоть ртом, хоть попой жуй. Но было одно общее блюдо - жареная картошка с луком.
И так каждый день. Сидим за столом напротив друг друга: у деда – рис, у меня яичница. Каждый сидит, жует и делает вид «ох, какая каша вкусная! Ах, какая яичница!»
К концу недели, наевшись от души каши и яиц, когда не было никаких сил смотреть на рис и добросовестных курей, даже картошка уже более не прельщала, шли на компромисс – я готовлю суп с МЯСОМ, но дед неотлипно присутствует у меня за плечом во время всего процесса готовки.
- Ты зачем жир весь снимаешь? – ругался он, когда я снимала с кипящего бульона пенку.
- Ну, так мамка так же ведь делает, - отвечала я и продолжала это губительное для супа действо.
- Да ты весь жир снимешь, что за суп будет!? Вода одна! – не унимался он.
Когда пенка была снята частично, по обоюдному договору, дальше процесс шел уже легче - картошка, поджарка, вермишель (Боже упаси рис!), зелень.
Я не торопясь нарезала хлеб, разливала по тарелкам суп. Дед старательно делал вид, что «подумаешь, суп!», я то же не отставала и старалась показать еще больше равнодушия. Уплетали по две порции за раз!
Хорошую кастрюлю супа мы съедали за два дня. Передышка требовалась обоим. А потом снова – рис и яйца.
Когда мать с отчимом только показывались в калитке, с довольными лицами, с подарками в коробках и сумках, мы наперегонки с дедом бежали им навстречу.
- Не оставляйте ее со мной больше! – трубил дед.
- Я не останусь с ним больше! – голосила я.
Но подарки, разные дезодоранты, бижутерия, мне – новая ночнушка, деду – одеколон, и прочие прочие мелочи, которых не было в продаже даже в области, делали свое дело.
А самое главное заканчивалась наша рисово – яичная диета. Куры устало поправляли перья и тоже кудахтали с явным облегчением - сверхурочные закончились.
9 глава "Загадочный фрукт"

Как-то в очередной раз мама с отчимом зимой поехали отдыхать в Сочи и там познакомились с одной семейной парой, подружились и договорились, что те обязательно приедут к нам в гости летом.
Почему именно летом? Потому что лето у нас – это вкусные помидоры, арбузы, с темно-красной мякотью и кристалликами сахара на мякоти, рыба всех мастей, как в сыром виде, так и в приготовленном, фрукты, наливки (куда без них).
И вот в одно летнее утро гости приехали. Мама выбежала их встречать.
Наше одно огромное село было разделено рекой Подстепкой на две части. На противоположном берегу, прямо напротив нашего дома стоит (до сих пор) большой двухэтажный Дом культуры с колоннами, от него к берегу спускается широкая лестница с растущими по бокам деревьями. Справа и слева от деревьев стоят пятиэтажки. На берегу была большая деревянная пристань. А от нашего дома до берега был ровный густой ярко-зеленый ковер из травы.
Гости вылезли из машины. Тонкие, изящные, но крепкие фигуры с медленной манерой речи сразу выдавали в них иногороднгих. Размяли затекшие ноги и спины, вдыхали наш сельский чистый воздух, от воды веяло прохладой и свежестью. Они с восторгом осмотрелись кругом и очень удивились, что в селе есть такой большой и красивый «клуб» (второе название нашего Дома культуры).
- Ой, мы же гостинцы привезли, - после восторгов защебетала гостья.
Она подошла к багажнику машины.
- Давай помогай, - сказала она мужу и они стали доставатьиз багажника подарки. Три ящика и одна картонная коробка.
Мы занесли все в дом. Мама хлопотала около гостей, успевая при этом накрывать на стол, дед развлекал их разговорами, а я ходила кругами вокруг гостинцев.
- Маринка, не трогай! - предостерегающе погрозила мне пальцем мама, пробегая мимо меня с очередной тарелкой.
Ждать вскрытия гостинцев мне пришлось до следующего дня. Пока все сидели за столом, разговаривали, смеялись, рассказывали у кого как дела, разливая между делом домашнее винцо, я косилась, косилась на загадочные ящики, да так и уснула возле них.
На следующий день я с самого утра опять принялась кружить возле гостинцев. В итоге гостья заметила, что за знакомством, за застольем да за разговорами, совсем забыла про свои гостинцы. Мама суетиласьво дворе с балыками – шашлыками, а моему взору, наконец-таки, явили терзавшие меня подарки.
Коробка была полна круглых тончайших хрустящих соленых крекеров. Слово то какое важное - КРЕКЕРЫ! Правда, похоже немного на карканье,когда его произносишь, главное, что печенье очень вкуное.
В первом ящике были МАНДАРИНЫ! Полный ящик летом мандаринов! Это сейчас никого ими не удивишь ни зимой, ни летом, а в конце 80-х мандарины мы видели только на Новый год, да и то немного. А тут целый ящик! Мои глаза расширились.
Второй ящик был полон лесных орехов (лещины). Глаза стали еще шире и ярче, дыхание сперло. Так много всего и это все нам!?
- А это что? – спросила я, показывая на третий ящик.
Там лежали какие-то зеленые овальные маленькие плоды. Наученная горьким, а точнее кислым опытом, я не тащила теперь в рот того, чего не знала.
- Фейхоа, - ответила гостья.
- Как, как? Феху...- попыталась я повторить.
Она взяла один плод, разрезала его вдоль и протянула мне обе половинки.
- Пробуй.
Я осторожно понюхала. Пахло приятно. Я не знала, как это есть – с кожурой или без, поэтому таращилась на фрукт, не решаясь его откусить.
- Да ешь, не бойся, это вкусно, - рассмеялась она, взяла у меня одну половинку и зубами счесала с кожуры мякоть.
Я повторила за ней. Вкус напоминал клубнику и еще какие-то знакомые фрукты, я не могла точно разобрать. Да и какая разница – фрукт мне определенно понравился.
- Спасибо! - обняла я гостью, набрала несколько плодов в руки и побежала во двор срочно угостить маму.
- Что это? – она ведь тоже не знала, что это такое.
Мандарины были новогодней роскошью, орехи тоже, а вот о таком фрукте в те годы даже слышать не слышали во всем нашем регионе.
- Хун…хуя, - запинаясь и, все же, торжественно ответила я.
- Чтоо? – мама округлила глаза.
- Хунхуа!
Мама, наверное, тогда выпорола бы меня за ругательство, да еще и при посторонних, но положение спасла гостья.
- Фейхоа, - звонко рассмеялась она.
Второй раз хунху…фейху…этот плод мы ели спустя уже несколько лет.
Сегодня на прилавках есть все и много и потому, наверное, уже все не так вкусно, а тогда много чего не было…я даже не помню бананы и апельсины в своем далеком детстве.


10 глава "Наездники"

Вот на ком может ехать наездник? На лошади, на верблюде, на осле, скажете вы. И будете правы.
Наездник сидит гордо, уверенно. Волосы, плащ или, что там еще, развевается по ветру. Галопом, аллюром, рысью, иноходью, в карьер, просто шагом. Быстро или тихо.
Мы тоже иногда бывали наездниками. Мчались, не пойми каким, шагом, но вместе с волосами у нас уши развевались на ветру. О гордой осанке и речи быть не могло, удержаться бы, в сопровождении пронзительного визга…свиней.
Ибо да, катались мы на свиньях.
Начиналось все как обычно: с поиска «чем бы заняться».
Идем с Сережкой по берегу. В речку залезли, лягушек погоняли. Увидели большой тутовник. Решили не подбирать тутник с земли, а залезть на дерево. Двойное удовольствие – и полакомиться, и залезть повыше. Уселись на ветки, как мартышки, сидим тутник жуем. Ягоды крупные черные сладкие. Пальцы, губы и языки сизые. Показываем друг другу свои синюшные языки, смеемся.
- Смотри, чушки! – вдруг брат показывает таким же синюшным пальцем на берег.
Мне объяснять дальнейшие действия не надо. Понятливая. Мы, так же наперегонки, слезли с дерева.
По берегу не торопясь, виляя тучным задом, шли три свиньи, килограмм так по стопятьдесят – двести каждая.
- Давай с той стороны, пока они все туда мордой повернулись, - говорит брат.
- Ага, - с видом знатока киваю головой.
При таком виде езды очень помогают уроки физкультуры, когда учат прыгать через козла. Главное подкрасться сзади бесшумно (свиньи очень пугливы), быстро упираешься обеими руками на филейную часть, запрыгиваешь на эту самую часть (посередине туловища нельзя, можно свинье позвонок повредить) и хватаешь ее за большие лопоухие уши. Эти действия нужно обязательно делать молниеносно, а иначе свинья убежит.
Мы подкрались, выбрали себе хавроней и со скоростью света, вскочили им на попы, схватились за уши.
Вы думаете свиньи неповоротливые, неуклюжие и медлительные? Ошибаетесь! По скорости, да еще сперепугу, они только, наверное, лошадям уступают.
- Иииэх!
Несемся по селу, мы визжим, свиньи визжат, а за нами клубы пыли.
Раз пять туда-сюда мимо тётки и мамки промчались. Они кулаками грозят, а сами смеются тоже.
И да, свиньи тоже могут на всем бегу резко разворачиваться. Мы уже все их повадки изучили, поэтому скинуть нас на повороте им не удавалось. Не припомню, чтобы еще кто-то в селе так лихо умел мчаться на свиньях.
Проблема была только одна. Тормозить. Ей не скажешь: «тпрууу». Приходилось выжидать момент, когда она будет нестись по берегу. Там хоть трава густая и падать не так больно. Мы даже рулить ими научились. Как поводьями: потянешь левое ухо – она влево заворачивает, правое – направо. Накатаешься вволю, потом «заруливаешь» ее к берегу и просто отпускаешь руки. Секунда и ты кувырком полетел в траву. Другого способа просто не существовало.
Один полетел, вторая полетела, а свиньи, еще не понимая, что сзади никого уже нет, бежали еще какое-то расстояние. Потом останавливались и дальше жевали траву, копали пятаками землю.
А мы довольные, раскрасневшиеся валялись в траве и хохотали. Ну, где еще во всем селе таких, дураков, найдешь?


11 глава "Бориска и царевна лягушка"

В коровнике тёти Гали полгода назад случилось пополнение. Белая корова Зорька принесла бычка.
Новорожденный теленок, черного окраса со звездочкой на лбу и большими детскими глазами, пытался устоять на своих тоненьких ножках сразу, в первые минуты после рождения. Ножки дрожали, разъезжались в разные стороны, он падал на колени, но снова поднимался.
К шести месяцам эта прелесть вымахала в крепкого, мускулистого, но пугливого Бориску, весом двести килограмм.
Коров рано поутру выпускали со двора. Они уходили в степь, бродили по камышам, жевали траву, отдыхали в тени кудрявых финиковых деревьев и освежались в прохладной Волге.
Бориску в степь пока не пускали. В десяти метрах от передней калитки был берег реки, вдоль которого шла полоса густой сочной травы.
Вот здесь был вбит в землю столб, к которому привязывали Борюсика. Рядом с колом, на одном боку стояла старая дырявая лодка. Для бычка все условия: и вода, и трава, и тенек, и под присмотром.
Как-то вечером прибегаю я к Сережке, а он с отцом уехал на ГАЗоне в степь. Тётя Галя на работе, дома только Виолетта – родная старшая сестра Сережки, школьница шестнадцати лет, девушка спокойная и серьезная.
- Привет, Ветт, - я подошла к сестре.
- Привет, Марин, помоги Бориску домой загнать, - обратилась она ко мне с просьбой.
- Давай, - тут же согласилась я и подтянула сползающие шорты обеими руками.
Мы вышли на берег. Бычок лежал в тени и хвостом отгонял назойливых мух.
- Ты за веревку веди его в переулок, на зады, - объяснила она, отвязывая канат от кола, - а я пойду, ворота открою, скоро коровы домой придут.
Она протянула мне конец веревки и зашла в калитку.
- Пошли! – я дернула за веревку. Бориска и ухом не повел.
- Ну! – прикрикнула я на него и свободным концом каната махнула его по задней ноге.
Бычок вскочил на ноги и потрусил вдоль берега. Я за ним, не отпуская веревку.
- Да, куда ты?! Давай домой! – тянула я бычка в сторону переулка.
Какая шлея ему под хвост попала – не знаю, но рванул Боря со всего духу «вдоль, по Питерской». Я успеваю только ногами перебирать. И надо же было мне запутаться ногами в проволоке. Лечу, пузом вперед, двумя руками держась за веревку!
- А-а-а!!! – огласил вечернюю тишину мой вопль.
Бык бежит, я лечу следом, то появляясь из травы, то ныряя в нее. Веревку держу крепко!
Через пять минут в переулке появляется сестра и наблюдает такую картину: вдоль берега туда – сюда бегает Борька, за ним, как воздушный шарик на веревочке, летаю я.
- Маринка-а-а-а!!! – кричит сестра и бежит к нам.
- А-а-а!!! – горланю я, громыхая всеми костями на каждой кочке.
- Му-у-у-у!!! – ревет перепуганный Борька.
Бычок бежит по берегу, потом по воде, по мелководью, вздымая копытами ил со дна.
Я лечу за ним, успеваю только отплевываться, за нами бежит сестра.
- Му-у-у-у!!!
- Маринка-а-а-а!!! Борька-а-а-а!!!
- А-а-а!!!
Музыкальные тембры наших голосов летали в воздухе, сплетаясь в дружный хор.
Что для крепкого бугая, как Борис, почти в двести кило живого мяса, такой тощий довесок, как я, в свои восемь лет? Все равно, что муха прилипла.
- А! А! А! – выдаю я по ноте на каждой кочке.
- Хап - пьфу! Хап - пьфу! Хап - пьфу!- разрезая как волнорез воду, только успеваю открывать и закрывать рот.
Сколько еще могли продолжаться наши скачки – забег – заплыв неизвестно, если бы сестра не успела меня поймать за ноги. Она ухватила мои лодыжки в воздухе, подтянула к себе и зажала меня под мышкой. Теперь я выступала в роли «усилителя тормозов» - мы вдвоем тянули за канат.
- Боря! Боря! Тпру-у! Стой! – кричала она ему.
Обессиленный бычок сдался. Он остановился, широко расставив ноги и тяжело дышал, вращая выпученными глазами. Сестра поставила меня на землю, помогла выпутаться из проволоки, подошла к Бориске и погладила его.
- Все, все! Идем домой, - она сама взяла его за веревку и повела. Я шагала рядом.
Под мое сольное хныканье мы завели быка в коровник, и пошли на передний двор.
Виолетта задрала мою в клочья излохмаченную майку, которая держалась только на моих плечах. В этот момент с работы вернулась тётка.
- Боже мой! – воскликнула она и приложила руку ко рту.
В этот момент мы все узрели мое исцарапанное тело, от подбородка до ступней. На лице и по телу, местами, прилипла маска из ила, травы, соплей и мелкого сора. Из глаз лились слезы, оставляя чистые дорожки на перепачканном лице.
- Что случилось?! – ахнула тетя Галя.
Виолетта рассказала, как попросила меня помочь загнать бычка домой и что из этого вышло.
- Так ты что же веревку не бросила? – изумилась тётка.
Шмыгая носом, я ответила:
- Ветка сказала: держи, я и держала-а-а! А он как побежи-и-ит!
- Так, ладно, неси чистую воду, - велела она дочери, а сама зашла в дом.
Сестра принесла в тазике воду и губку, а тётя Галя зеленку и вату со спичками. Ватных палочек тогда не было – отрывали маленький кусочек ваты, пальцами закручивали его на спичке, потом зажимали влажными губами и пару раз прокручивали – вата держалась мертво.
- А-а-а!!! – завела я шарманку, при виде зеленки. – Не надо-о-о!!!
- Марин, не плачь, я буду дуть, - увещевала меня сестра и гладила по плечу.
Я не знаю, когда я орала громче: на берегу или, когда зеленкой меня заливали с ног до головы.
Потом меня успокаивали конфетами и молочным чаем. Успокоили. Я пошла домой. Надо было успокоительных конфет еще маме взять.
Когда она увидела свою зеленую царевну – лягушку, округлила глаза и плюхнулась попой на порог дома, речевая способность у нее на время пропала.
- Борьку помогала домой заводить, - с сухим всхлипом пояснила я свой вид.
Наоралась я в тот вечер от души, а зеленка целую неделю смывалась.


12 глава "Турнир"

Когда я училась в седьмом классе, по области объявили шашечный турнир. Ажиотаж волной прошелся по школам всех районов.
У нас в школе провели отборочные соревнования, отобрали четырех игроков, которые будут представлять наш поселок в районе.
В команду попали: восьмиклассник Ильдар, мои одноклассницы Аделька, Резеда, моя лучшая подружка , и я. Играли мы все так себе, но все же лучше, чем другие.
После школьных соревнований мы поехали в район. Там нас определили по «доскам»: первая доска – самый сильный игрок, четвертая – самый слабый. Я сидела за первой, Резеда за второй, Аделя за третьей и Ильдар за четвертой, но не потому что он самый слабый, просто мальчика задвинули в конец, чтобы на нем не лежал весь груз ответственности.
В районе мы пробыли один день, всех выиграли, получили награды и приехали домой. На следующий день мы поехали в город защищать наш район.
Сопровождающими нас послали двух учительниц: Любовь Лагаевну – учительницу русского и литературы и Виолетту Викторовну – учительницу начальных классов и, по совместительству, мою двоюродную сестру.
Предполагалось, что соревнования продляться неделю и поэтому нас поселили в самой престижной гостинице города «Лотос», находящейся на главной набережной города. Здесь поселялись и иностранные граждане.
Речной порт, шикарный ресторан «Поплавок» на воде, куча кафе, ларьков и автоматов «газ – вода». Мы пищали от восторга - целую неделю жить как иностранные туристы! Вот обзавидуются одноклассники и друзья в селе!
Когда мы галдящей ватагой ворвались в фойе гостиницы (учительницы вели себя интеллигентно), персонал страдальчески закатил глаза.
Ильдара поселили в номер на втором этаже, а нас троих девчонок в один номер на четвертом и учительниц вместе в один номер, напротив нашего.
Месть персонала за наше появление здесь мы поняли, как только вошли в свой номер, которому не страшна была уже и атомная война.
Выцветшие обои, три кровати, застеленные верблюжьими одеялами в коричневую клетку, три тумбочки, стол, холодильник, на нем телевизор, шифоньер.
На одной из тумбочек стоял черный, старого образца, телефон с диском. В углу сиротливо притулился торшер без лампочки, с круглым абажуром набок. Под потолком висела одинокая лампочка в черном патроне.
- О, телевизор есть! – воскликнула Резеда и тут же его включила.
Черно-белый «Рекорд» нехотя включился, но хорошо работать отказывался. Шипящие помехи неприятно резали слух. Мы пощелкали переключателем, обстучали его со всех сторон и, с досадой, выключили.
- Смотрите и телефон есть! – пискнула Аделька и схватилась за корпус аппарата, чтобы пододвинуть его ближе, но у нее в руках остался корпус с трубкой, а все нутро мирно дрыхло мертвым сном на прежнем месте.
- Похоже, и этот не работает, - вздохнули мы втроем.
Я молча открыла маленький холодильник. Черное пластмассовое нутро сказало нам о том, что именно здесь и был эпицентр взрыва.
- Пойдем, ванную посмотрим, - поморщилась я от запаха горелого пластика.
Мы втиснулись втроем в маленькую душевую (насчет ванны мы, конечно, размечтались).
Я повернулась к Адельке, стоящей сзади меня в дверях:
- Ты хоть свет включи!
- Я включила!
Мы задрали головы к потолку, Аделька пощелкала выключателем.
- Перегорела, - констатировала она.
В ходе обследования помещения, обнаружилось, что в раковине шла только холодная вода, а в душе только горячая. Мылись мы так: открывали кран, чтоб вода текла тонкой струйкой, присаживались на корточки – так вода успевала немного остыть, чтобы не ошпариться.
Одним словом, большего урона мы нанести уже не могли.
После осмотра своего номера, мы постучались к нашим учительницам. Интересно стало –все номера такие? И это в самой престижной гостинице?
Дверь нам открыла моя сестра.
- Ветт, а можно посмотреть ваш номер? – спросила я.
- Входите, - она распахнула дверь, приглашая нас войти.
У них номер был двухместный и потому чуть поменьше нашего.
Но! На беленьком холодильнике стоял цветной телевизор и работал! Кровати аккуратно застланы цветными покрывалами. Около каждой кровати стояло по тумбочке. На одной находился телефон с кнопками. Напротив кроватей стояли два кресла с журнальным столиком посередине и за ним торшер, который мягким светом освещал комнату.
- А душевая? – я показала пальцем на дверь в душевую.
- Смотрите, - разрешила сестра.
Там работало все: свет, вода шла со всех кранов и холодная, и горячая. Даже коврик лежал перед душем.
- Вау, как у вас красиво! – восхищенно ахнули мы.
В холодильник заглянуть постеснялись. Мы и так поняли, что с ним тоже все в порядке.
Понурые мы поплелись к себе в номер.
Не прошло и получаса, как в дверь постучали.
Резеда пошла открывать. В дверях стоял Ильдар в обнимку со своей сумкой.
- Ты чего?
- Я это…- начал Ильдар, проходя в комнату, - я забыл который номер мой. Я зашел в один, только хотел вещи разложить, а из душа негр в полотенце вышел!
Ильдар округлил глаза. Конечно, мы же африканцев видели только по телевизору и, редкий раз, они попадались нам на глаза, когда мы с родителями ездили в город. А тут нос к носу встретить!
Учительницы посовещались и решили: если мы не против, то пусть он живет с нами, им так спокойнее будет «все утята в одном пруду».
Никто из нас не хотел уступать свою кровать или спать на полу, но в ходе бурных дебатов, решили соединить все кровати. Получился плацдарм, на котором мы все уместились. Так и спали: с одного края Ильдар, рядом Резеда, дальше Аделька и я, с другого края.
В лифт нас не пускали, и нам приходилось бегать по лестнице, а на лицах коридорных нашего этажа было видно, что их настигла карма за предыдущие жизни в лице нашей ватаги.
Соревнования проходили в центре города в подвальном помещении. Для турнира уделялось половина дня – один день до обеда, другой день – после обеда.
В свободное время мы гуляли по набережной, глазели на городских наряженных прохожих, облизывались у ларьков со всякими вкусностями и упивалось сладкой или газированной водой из автоматов. У меня был свой раскладной пластмассовый стаканчик розового цвета. Воду перепробовали со всех автоматов, проверяя, где вкуснее.
На соревнованиях мы познакомились с командой мальчиков из Ахтубинска, но с ними мы еще пока не соревновались.
Они приходили к нам в гости в номер. Мы ели фрукты, пили чай или соки и болтали о всякой детской ерунде.
Один из них даже починил нам телевизор. Не так, чтобы совсем починил, но, если присматриваться и прислушиваться, то можно было, хоть что-то увидеть и услышать.
Одному мальчику из их команды, Васе, я очень понравилась. Они и в гости то ходили к нам, скорее всего, ради него. А я жутко стеснялась его знакам внимания – то конфетам, то мороженому и старалась задвинуться за спины других.
В один из дней турнира к нам за стол сели четыре взрослых тётеньки.
Мы испуганно смотрели на них. У каждого из нас в голове, на свой лад, пронеслась одна мысль: «нам хана»!
А тётечки оглядели быстрым взглядом помещение, посмотрели на нас, одна из них наклонилась к нам и тихо спросила:
- Вы хорошо играете?
Мы дружно: одна закивала головой, другая замотала головой в разные стороны, третья пожала плечами, четвертый скривил губы.
- Да! Нет! – ответили мы.
- И мы не очень, - доверительно сказала тётечка.
Мы выиграли их за пять минут. Затем к нам садились другие команды, потом нас сажали за другие столы. Так шли наши соревновательные дни.
Родители, естественно, дали нам с собой деньги на всякие мелочи, вкусности и, вообще, на всякий случай.
И вот наступила финальная кармическая расплата коридорной. Собрались мы сбегать на набережную.
- Маринка, ну ты что копаешься? – подгоняли меня девчонки, - давай быстрей!
- Да я сумочку свою найти не могу!
Я перерыла шкаф, тумбочки, даже заглянула в душевую. Подруги присоединились ко мне. Так и не найдя ничего, я пошла к сестре сказать о том, что у меня пропала сумка.
Учительницы зашли к нам в номер и тоже поискали, но не нашли. Тогда Виолетта пошла к коридорной и сказала ей, что у нас пропажа.
Коридорная с нервным дерганием глаза влетела в наш номер.
- Никто посторонний не входил в номер, ключ все время у нас на посту, если вас нет!
Бедняжка посерела лицом. И было с чего, у них ведь живут и иностранные гости потому лишние скандалы такому приличному заведению совсем ни к чему.
- Деньги там были? – дергая глазом, обратилась она ко мне.
- Конечно! Мы как раз хотели на набережную пойти за мороженным, - шмыгнула я носом.
- Много?
- Да.
Поиски продолжились. Участвовали все.
- Маринка, смотри! А это не от твоей сумочки ремешок торчит? – показала пальцем на кровать Резеда.
Я подошла к кровати. И верно, моей сумочки ремешок. Я потянула за него. Сумочка, каким то образом оказалась в кровати, но при поисках ее, почему то никто не увидел.
- Ну?! – воскликнула коридорная. – Проверь деньги!
Все застыли в немом напряжении.
Я расстегнула замочек. Внутри лежали зеркальце, носовой платок и розовый пластмассовый стаканчик.
- Ну?! – хором вдохнули все.
Я перевернула сумочку над столом. Содержимое выпало на стол и, следом выкатилась одна копейка. И тут я вспомнила, что успела потратить все деньги.
- Да, все на месте, - обрадовалась я находке.
Что происходило внутри голов старших, я передать не могу, но лица их мне не понравились сразу, и я поторопилась ретироваться из номера.
Сестра мне, конечно, вставила втык, но коридорные с тех пор, завидя меня, смотрели немигающим взглядом и считали секунды до нашего отбытия.
И вот наступил последний день соревнований. В этот день мы сыграли с тремя командами. Последней была команда наших знакомых мальчишек, Вася играл за второй доской.
Сражались мы долго. Ильдар, Аделя и Резеда сыграли, осталась я. От моей партии зависело - выиграем мы или проиграем. На доске осталась половина шашек.
Тут Вася пинает меня ногой под столом и таращит глаза на доску, таким образом, подсказывая. Я смутилась, подтянула ноги.
Проиграла. Моя команда недовольно засопела.
В следующий мой ход «Ромео» опять пинает меня ногой и еще больше таращит глаза и носом пытается подсказать - какую шашку взять. Я смутилась еще больше. Чувствую, как по телу поднимается жар, потеют ладошки.
Какую шашку взять и куда поставить, я и без него видела. У меня был хороший тренер – мой дед, его обыграть – это нужно очень постараться. Так что играла я хорошо. Но, столь пристальное внимание семи пар глаз, дыхание в затылок и пинание по ногам, ни как не способствовало выигрышу.
И снова проиграла.
В мой третий ход соперник практически «подложил» свои шашки под мои.
Вася – Ромео в этот раз просто со всей силы наступил мне на ногу!
Все. Партия проиграна.
Мой противник в полном недоумении смотрел на меня во все глаза, а я с пунцовым цветом, синюшного оттенка, встала из-за стола.
Видя, в каком я состоянии, ни команда, ни наши учительницы меня не ругали.
Если бы я выиграла – мы заняли бы тогда третье место по области. Но, не судьба.
После обеда нам нужно было уезжать. Билеты на автобус куплены, вещи сложены.
К нам в номер пришел мой горе – Ромео, чтобы попрощаться со мной и проводить на вокзал.
До автовокзала пешком идти не торопясь минут двадцать.
Мы вышли на набережную.
- Подожди! Я сейчас! – остановил меня Вася и куда-то убежал.
Через пять минут он вернулся с букетом нарциссов и полиэтиленовым кульком, в котором лежало шесть мороженок в стаканчиках.
Я смущенно взяла презенты. Ильдар, Аделька и Резеда захихикали, а учительницы улыбнулись.
- Ну, все, идемте, - сказала Любовь Лагаевна.
Учительницы подгоняли учеников впереди себя, как гусят, чтобы нас с Васей не смущать, и шли за ними.
Мы с Васей молча плелись сзади, у меня в одной руке букет, в другой кулек. Я мотала этот букет то вверх, то вниз, не зная, куда его деть.
Нарциссы от природы желтые, я от смущения – красная.
На вокзале Вася вместе с нами дождался нашего рейса и на прощание помахал мне рукой и крикнул:
- Пиши!
Я покивала головой через окно автобуса. Адресами мы успели обменяться еще в гостинице.
Домой я привезла измученный вялый веник из нарциссов и полный пакет молочной жижы. От волнения я как зажала пакет в руке, так и продержала его все два часа дороги, не предложив никому съесть мороженое.
Дома мама, конечно, очень изумилась моим, странного вида, подаркам. Но потом сестра ей все рассказала и они с дедом долго надо мной подтрунивали.
А с Васей мы написали друг другу письма по три и на этом все.
Зря он нарциссы подарил. К разлуке они.


13 глава "Модные штаны"

Середина 90-х. Дикое поклонение моде. Немецкий журнал «Бурда моден» в каждой уважающей себя семье. Хотя название говорит само за себя…
В моде турецкие свитера с рисунком гор? Значит, у каждого второго был такой свитер. Белая блузка в черных горох? Срочно надо купить. Брюки «бананы», резиновые тапки - «мыльницы» и много чего еще подобного, порой несуразного.
Портнихам везло больше – сами себе шили по журналу и считались, особенно, в селах законодательницами мод.
Джинсы. Это отдельная статья в моде. Их красили синькой, варили, вымачивали в отбеливателе – получались белесые «варёнки».
А у меня были ярко малиновые «штрепсы». Название то какое! А на самом деле это узкие в лодыжках, с полосой под пяткой, и широкие сверху, на резинке, тонкие трико «в рубчик».
Иду на дискотеку в малиновых «штрепсах», вся из себя такая модная, во всем селе такие были только у меня (где мама их откопала - уже не помню). Далеко видно мои штаны в вечерних сумерках!
Но я не о «штрепсах». О ткани «в рубчик».
В моде вовсю шел вельвет – широкий рубчик, узкий. Цвет - неважно какой. Мама при любой возможности всегда приобретала отрез какого-нибудь материала, что по - проще шила сама, посложнее отдавала на заказ.
Был у нее отрез вельвета цвета «мокрый асфальт», ну прямо писк модной ткани! Решила она сшить себе платье – на работу ходить. Сама шить не решилась, все- таки «в люди» выходить, отдала портнихе.
Простого покроя платье, с V-образным вырезом, с короткими рукавчиками, очень ей понравилось. Можно надеть до работы дойти, а можно, прицепив брошь, и в гости.
А мне хотелось брюки. Именно такие. Темно серые, в рубчик. Материала хватило только на платье. Но как говорят «голь на выдумку хитра». И я не придумала ничего лучше, чем сшить себе брюки из маминого нового платья!
Конечно, вся операция проходила пока она была на работе и в другом платье.
Я вывернула платье наизнанку, разложила его на полу. Благо мама была много раз полнее меня. Легла на него и обрисовала себя от талии до пяток тонким обмылком. Затем встала, поправила линии, прибавив на шов, вырезала. У меня получились две детали - передняя и задняя, как если бы ребенок нарисовал штаны, и три шва – два по бокам и один по овалу, от низа одной штанины, через «центр» до низа другой. Дождалась пока дед уйдет в огород, села за швейную машинку с ножным приводом. Прострочила штанины. Не зная как быть с поясом, решила от бедер до талии сделать ровно и «посадить» на резинку.
Штаны получились на славу! Теперь надо примерить. Косясь одним глазом в окно – не идет ли дед, другим – в зеркало, я натягивала свежесшитые штаны.
Все бы ничего, но вот «центральный» шов неудобно тянул обе штанины и нормальный шаг сделать было неудобно. На талии ткань топорщилась пузырями.
- Ай, ладно, - сказала я своему отражению, - надену блузку ниже попы и нормально.
Порылась в шкафу, нашла подходящей длины блузку.
- Вот, - удовлетворительно кивнула я себе в зеркало.
Походила по комнате, проверила их в «действии».
– Не садиться на корточки, а лучше вообще только ровно стоять, и широко не шагать!
Еле дождалась вечера пойти погулять. Надо же было срочно выгулять свои модные штаны.
Походка моя напоминала неторопливый шаг китаянки в кимоно, то есть семенила быстрыми шажками и весь вечер простояла. Особо никто в компании на это внимания не обратил, но зато все заметили мои новые штаны. А так как было темно, фонари слабо освещали улицу, способа пошива никто не заметил. Или вежливо промолчали.
Штаны я предупредительно дома спрятала, придя с гулянки. Прошла неделя.
- Маринка, ты мое платье не видела? – спросила мама, перебирая плечики с одеждой.
И сердце биться перестало.
- Нет, - крякнула я, в горле вдруг пересохло.
- Куда ж оно делось, хм? - недоумевала мама.
Штаны я спрятала, а вот обрезки вместо того, чтобы их выкинуть, зачем то засунула в старый шифоньер вглубь полки. И что там понадобилось маме среди старого тряпья?
- Маринка, подлюка!
Мама стояла в дверях моей комнаты с несчастными остатками своего некогда нового платья.
- Это что!? Ты что сделала? Я тебя спрашиваю!
Отпираться не имело смысла, не дед же себе что то шил.
Я молча достала свои штаны.
- Я хотела штаны, - поджала губы, готовясь отхватить пучком того, что мама зажала в кулаке.
Она зажала лоскуты подмышкой и взяла мои брюки, развернула. Пару минут она оторопело их рассматривала со всех сторон, не понимая где зад, а где перёд.
- Вот идиотка-то, а? – раздался взрыв хохота.
- Че обзываешься? – надула я губы.
- Да кто ж так брюки шьет!
У нее потекли слезы по щекам. То ли от смеха, толи от несчастной доли приговоренного нового платья. А может и от того и от другого сразу.
- Ты как в них ходила то, а? – мама утерла слезы моими штанами.
- Нормально, - буркнула я.
Мама со штанами в одной руке и остатками платья в другой пошла на веранду, показать деду творение рук моих. Через минут раздался смех деда.
Больше эти штаны я не надевала, а вот мама стала пристально следить за своим гардеробом.


14 глава "Битва под Аустерлицем"

Время шло, я росла. Много было еще всяких разных приключений, но с возрастом менялся и характер этих приключений.
Училась я однажды в техникуме. Поступила после девятого класса и на первом курсе мы проходили школьную программу.
И вот на уроке литературы препод дает нам задание прочитать «Войну и мир», будем писать сочинение, но не озвучила на какую конкретную тему.
Я иду в библиотеку, беру книгу, прихожу в общагу. Толмуд, однако, увесистый. За пару дней не прочтешь. Покрутила я ее в руках, прочла первые страниц пять и последние пару. Если не читала раньше, то и сейчас за два дня не осилю. Вздохнула, перед смертью не надышишься, и убрала на полку. Как-нибудь выкручусь.
Наступает день «Х». Мы рассаживаемся по своим местам. В аудитории стоит галдеж. Заходит преподавательница. Все замолкают. Она обводит группу взглядом и останавливает взгляд на мне.
Отношения у нас с ней не были плохими, но немного своеобразные. Она знала о моей нелюбви к русской классике. Ничего не имею против, но не люблю и все тут, имела свое мнение и свои взгляды на произведения, на авторов и часто с ней спорила на уроках. Касательно произведений Толстого считала, что в них много нудных никому не нужных описаний.
Ну, так вот. Остановила она взгляд на мне. Нутром чувствую, что-то неладно тут. Она садится за стол. Все в ожидании. Что за сочинение нам грозит? А она молчит, перебирает бумажки на столе и наслаждается нашей нервозностью. Наконец бумажки все перебраты, журнал раз десять открылся и закрылся.
- Тема сочинения «Битва под Аустерлицем». Приступаем, - объявила она и опять посмотрела на меня. «Ну, ну», говорил этот взгляд.
Мда-а-а. Плохо, когда не можешь вспомнить того, чего не знаешь! А, где наша не пропадала. И я писала, слова сами изливались на бумагу бурным водопадом. Ручку я положила, когда прозвенел звонок. Мы сдали тетрадки.
Через пару дней был следующий урок литературы. Мы ждали с нетерпением, узнать свои оценки. Преподавательница раздала нам наши тетради. Мою отдала самой последней. Опять она посмотрела на меня как-то не так. Какое-то торжествующее лукавство было в ее взгляде.
Я открываю свою тетрадь и … Почти на всю страницу была начертана моя оценка. 5/2. Жирно так, смачно. Рисовала она ее явно с любовью. Я недоуменно смотрела на оценку. 5/2. Пробежала глазами весь текст, нигде ни одного исправления или поправки красным цветом. Посмотрела еще раз на оценку, на препода. Ленка, моя подруга и соседка по парте, заглянула ко мне в тетрадь и тоже посмотрела на меня, на препода и опять на мою оценку.
- А это как понять? – удивленно спросила она у преподши.
И тут наступил звездный час! Конечно, не мой, хотя… Преподавательница с грацией королевы встала из-за стола, обошла его и чуть присела на краешек. Сложила руки на груди.
- Сочинение написано очень хорошо. - сказала она, глядя поверх очков. - Читаешь и прямо видишь своими глазами эту битву! Нет ни одной ошибки, все знаки стоят там, где должны. Твердая пятерка!
- А двойка за что тогда? – изумилась моя соседка.
– Двойка? – переспросила препод, - А двойка за то, что эта битва была одна единственная, которую наши проиграли! – усмехнулась она.
«Подловила же, зараза», скорбно подумала я. А я так старалась, так описывала, как наши победили! Так старалась.
И был еще со мной случай наподобие этого, только на уроке геометрии. Вызвала нас Мария Ивановна, женщина спокойная, но от ее спокойствия веяло парализирующими фибрами, к доске четверых. Каждому зачитала вслух его задачу. Я отвечала последней.
- Вот смотрю, - говорит она мне, - и думаю: два или пять тебе поставить?
Я занервничала, у меня вспотели ладони и в горле перехватило.
- Почему два или пять? – опешила я.
- Пять – задача решена правильно. Два – задача вот только не та, что я зачитала.
Группа весело загалдела.
- Четверку тогда! Четверку! - послышалось со всех сторон.
Препод улыбнулась.
- Садись. Четыре.

15 глава "От куда дровишки?"

Была у меня лучшая подруга, Резеда. Везде вместе, про нас так и говорили: где яйцо, там и курица; где одна, там и вторая.
Дружила она с парнишкой. У него был друг. Решили они нас познакомить. Мы познакомились, понравились друг другу и стали гулять все вместе.
Встречались все в вечерних сумерках, шли на дискотеку, а потом шарахались по селу. То есть прогуливались, сидели на бревнах возле дворов, на территории детского сада катались на качелях.
Наступила осень. Долго гулять по улице было уже холодно. Мама сжалилась над нами и разрешила нашей компашке «зависать» в нашей кухне.
- Дрова не дам! – заявила она сразу. – Ищите сами, где хотите.
Дров зимой действительно всегда было впритык. В доме две печи, на третью уже не хватало.
Мы с подругой подумали, подумали. Еще подумали. И решили, где нам брать дрова.
Село есть село – бревен везде много. Нужно только незаметно взять шестиметровое бревнышко и незаметно принести во двор, а дальше уже дело техники – пила «дружба» и топор. Все просто. Но только во второй части этого дела, а вот с первой частью…
Днем мы прогуливались по селу, приглядывались, где какое бревнышко «не там лежит», а ночью, надев пальто или куртки с капюшонами, перчатки и вооружившись багайчиком шли «на дело».
В один из таких походов с нами пошла соседка Настя, младше нас, по - детски худенькая, девчонка с тонкими руками и ногами, тоже моя подруга, помочь нам в наших тяжких трудах.
Еще днем мы заприметили одну очень хорошую стопочку бревен. Рачительный хозяин сбил бревна скобами, чтобы они не раскатились. Нас это не остановило. Ведь у нас был багай. А обращаться с ним мы умели!
Стараясь не сильно шуметь, мы вынули скобы, взяли бревно за два конца и закинули себе на плечи.
Впереди нас шла Настя и осматривала путь, не идет ли случайно кто в двенадцать ночи по улице.
Самым смешным было то, как мы переходили с улицы на улицу. Подруга шла впереди, я сзади. Бревно шестиметровое. Улица метров пять. Она уже зашла в новый переулок, а я еще не вышла из предыдущего. То есть на пару секунд поперек улицы на высоте метра полтора от земли в воздухе зависало бревно. В эти моменты мы синхронно потели и молились.
Заходим мы в очередной переулок.
- Атас! Там кто-то идет! - подбежала к нам «смотрящая вперёд».
Мы тихо опускаем бревно на землю около чьего-то забора и садимся на него, натянув капюшоны посильнее на лицо и подперев лицо руками. Три Аленушки – ни дать ни взять!
Мимо нас прошел знакомый пьяненький мужичок, его дом стоял неподалеку. Остановился, посмотрел на нас, икнул и пошел дальше.
Как только он скрылся из виду, мы, со скоростью диких кошек, схватили свое бревно и вылетели из переулка. Благо ночь была темная. Отойдя на несколько метров, мы услышали из того самого переулка бормотание.
Ночь была темная и тихая. Биение наших сердец, от тяжести и адреналина, раздавалось по всему селу. Так нам казалось.
Мы прижались к забору, замерев с нашей добычей на плечах. По переулку ходил, вероятно, тот самый мужичок и что - то бормотал.
Он хорошо знал тот переулок и три сомнительные фигуры в такое время все же вызвали у него интерес. Вот только запоздало его хмельное сознание с тем, что в проулке «что – то не так». Бедный мужичок! Что только не померещится с пьяну?!
Мы примчались домой, скинули свою, до одури уже, тяжелую ношу. Забежали домой, и перевели дух.
- Фуух! - раздался наш дружный выдох облегчения.
Когда опасные минуты остались позади, мы долго смеялись, вспоминая того мужичка и корчили страшные рожицы.
Да, нелегко нам доставались вечера в теплом помещении!
Время шло, я взрослела. А истории шагали в ногу со мной.


16 глава "Не пускайте меня в Гималаи"

В конце 90-х ходил еще такой водный транспорт как метеор, ракета, восход.
Едешь себе (или плывешь?) по реке, а мимо, как в песне проплывают, но не города – села. От воды прохладно и не укачивает. Одним словом – самый для меня был замечательный транспорт, потому как автобусы ненавидела лютой ненавистью – никогда не могла доехать из точки А в точку Б, чтобы в последние десять минут меня не укачало и я не замарала салон. Бррр…
Ну, так вот. Собралась я поехать в гости к бабушке в село Оля. Из города до села на метеоре два часа. Выехать решила вечером, на последнем рейсе.
Утро началось с того, что у меня пришли критические дни и я, Божье создание, собираясь в дорогу, решила в первый раз воспользоваться тампоном, вот раньше не надо было, а сегодня приспичило. Я пыхтела над этим процессом уже час, вся вспотела, изозлилась, но упорно не желала сдаваться этому зверю. Замаялась, вышла на кухню перекурить.
- Вставила? – обеспокоенно спросил муж.
Он был в курсе, что эту злосчастную упаковочку я купила сегодня впервые, к тому же подозрительно долго не выходила из комнаты, а вышла с таким видом, что жить на ринге мне осталось не долго.
– Давай помогу, - пожалел он меня.
- Нет! – взвизгнула я и отправилась на следующий раунд.
Еще через пятнадцать минут я вышла из комнаты. Да осилит дорогу идущий, терпенье и труд все перетрут – все, все про меня. По моему довольному лицу было понятно – запихала-таки!
Собрала багаж, и мы с мужем отправились на пристань. Я купила билет, до отправки еще оставалось время. Мы отошли в сторонку покурить. Пачка была одна и то у мужа. Он предложил мне ее взять с собой.
- Нет, не надо, я возьму штук пять, хватит. Что мне, ехать всего два часа. Там и куплю приеду.
Ох, знала бы! И пачку взяла бы, и мужа.
В назначенное время метеор отчалил от пристани. Я сидела довольная донельзя. Вот бабулечка обрадуется, когда я приеду! Едем, едем (или плывем?), вижу села, где жила, вижу дамбу, что стоит в начале села Оля, вижу бабушкин дом.
Причаливаем к пристани. Вижу, полная пристань детей, подростков, то ли калмычат, то ли казахов. Сижу, думаю – от чего такое нашествие.
Думы мои прервались, когда я увидела вывеску на пристани «с. Оля» с другого борта судна! Метеор уже отчалил и развернулся в обратную сторону.
Божечки мои! А как же я теперь? Куда? Ночевать транспорт должен в предыдущем селе, а утром сразу на город пойдет.
Так. Денег нет, село не то, сигарет почти нет и, к полному уж набору неприятностей, тампон подвел.
Закон Мёрфи – все, что должно случиться плохое, обязательно случится.
Повернула юбку на девяносто градусов в бок, ну и пусть пуговки теперь не на том месте, прикрыла пакетом, будто так и надо.
Сошла с причала. Смотрю - на берегу пара парней возится в «Крыме» (шлюпка такая с мотором). Сначала хотела к ним обратиться, чтоб они меня до моего села подвезли, но пригляделась – не стоит. Постояла, покурила, подумала. Надо проситься к кому-нибудь на ночлег, но не признаваться, что дура, а проспала, мол, и как-нибудь уехать хотя бы в город обратно.
Иду медленно, всматриваюсь в дома, какой благонадежнее на вид. Навстречу мне идет по берегу парень, в штанах и с голым торсом, рубашку перекинул через плечо и держит одним пальцем. Лицо разглядеть не могу – солнце слепит мне глаза.
Село есть село – всех своих знают и чужого на раз вычисляют. А как тут не вычислить: идет деваха в странной юбке, прижимает к ноге пакет и разглядывает дома.
- Вы кого то ищете? – обратился ко мне парень.
Тут я его разглядела. Вида он был сомнительного. «Иди, парень, иди», хотелось мне сказать, но (глубокий вздох) не в моем положении.
- Нет…Да…Я…Понимаете, - и пришлось мне врать, как я «проспала» свою остановку и, что денег у меня не хватает на билет. Не люблю врать, но не признаваться же мне – что я идиотка.
Про деньги – правда.
Парень оказался сердобольный.
- Ладно, пойдем к нам, переночуешь, а завтра придумаем, как тебя обратно отправить, - перешел он сразу на «ты».
Я понуро поплелась за ним в глубь села. Дом, к которому мы подошли, деревянный, вот только краски отродясь не видел. Я опасливо покосилась на парня, на дом.
- Проходи, не бойся, - пригласил парень.
Мы зашли. Простое скромное убранство дома ничем не отличалось от многих других деревенских домов. Я присела на краешек табуретки в коридоре. Из комнаты вышла мать.
- Здравствуйте, - пискнула я и часто заморгала.
Мать смерила меня взглядом.
- Здравствуй, - ответила она и посмотрела на сына, мол «это кто?»
- Чаю будешь? - спросил парень.
Я кивнула. Мать погремела посудой возле раковины, поставила на плиту чайник и ушла обратно в комнату. Парень вышел за ней следом.
Через пять минут они оба вернулись. Мать смягчилась лицом, а я набралась смелости и отозвала ее в сторонку, прижимая все еще свой пакет к ноге. Они недоуменно посмотрели на меня.
В сторонке я ей объяснила почему я прилипла к этому пакету и не даст ли она мне тазик. Мать то ли улыбнулась, то ли усмехнулась, но дала все, что было нужно. Я быстренько переоделась, зашла в туалет и выдернула ненавистный тампон, других средств у меня не было и опять пришлось пыхтеть с новым тампоном. Или я уже научилась, или ситуация тому способствовала, этот я запихнула в два счета.
Мать ушла в дом и больше не выходила. Мы сидели в коридоре-кухне пили чай и разговаривали. В ходе разговора выяснилось, что он живет здесь с матерью, отцом (сейчас пьяный спит) и братом, который на работе, но ночью приедет, привезет рыбу и опять уедет. Еще, что он наркоман, у него была девушка, которую он тоже посадил на иглу.
Замечательно. Великолепно. Сердобольный наркоман (но все же спасибо ему). Такое только со мной может случиться. Он говорил об этом так спокойно, словно ничего такого в этом нет. Я сидела, слушала и рассматривала пути отступления. На всякий случай.
Осталась последняя сигарета, а нервы на пределе. Поздно вечером к нему зашли два друга, мы посидели, поболтали. Болтали они, а я так, молча сидела в уголке. Потом они ушли.
- Спать хочешь? – спросил он.
Вместо ответа я затрясла головой. Господи! Еще бы ночь пережить. Мы зашли в дом. Не включая света, он провел меня в дальнюю маленькую комнатушку, где стояла только кровать, показал рукой.
- Вот.
- Угу, - я протиснулась в комнатенку и ждала пока он выйдет.
Не раздеваясь, я легла. В доме стояла тишина, нарушаемая только пьяным бормотанием во сне отца.
Я устала, перенервничала, и меня морил сон. Только закрыла глаза, как в комнату тихо вошел парень (вот имя я его забыла, простите) с матрацем подмышкой. Я раскрыла глаза на всю мощь. Куда девался сон! Он бросил матрац на пол возле моей кровати и лег.
В течении часа он все звал меня покурить….Ну, вы понимаете. Понимаете? Я отнекивалась (а курить хотелось до зарезу). Мне пришлось показать ему свой паспорт, где указано, что я замужем и только тогда он, наконец, от меня отстал.
Где - то через час приехал брат. Во дворе послышалась возня, стук калитки. Парень вышел. Вышла и мать. Через минут пятнадцать они вернулись в дом.
- Пойдем, покурим, - предложил он, - я у брата цивильные сигареты взял.
По ситуации я поняла, что угроза для меня миновала и теперь можно спокойно пойти покурить.
Настало утро. Мать напекла оладушек, позвала пить чай. Я вышла из комнаты.
- Доброе утро, - поздоровалась я.
- Доброе, - ответили мать и парень.
Я вышла во двор. На пороге сидел отец. Трезвый. Обычный мужик.
- Здрасти.
- Здрасти, - он с любопытством меня разглядывал.
Я быстренько шмыгнула за угол, собрала свои вещи с веревки, умылась в рукомойнике и вернулась в дом.
На столе меня ждала чашка горячего чая, блюдце со сметаной и тарелка с оладьями.
- А как я поеду? – спросила я у парня.
- Скоро, сосед наш поедет в район, он тебя и захватит. Мы с ним договорились. А там уже до города сама.
- Угу, - ответила я, - спасибо.
После чая парень пошел к соседу, узнать во сколько тот едет. Вернулся почти сразу.
- Все, выходи, он сейчас уже машину будет заводить.
Я схватила свой пакет, нырнула в шлепки и …один шлепок остался стоять на месте. Порвался, паразит.
Я просто стояла молча.
- Ох, горе луковое, - засмеялся отец, - давай сюда, заклею.
Наконец я вышла из этого дома.
Здесь можно сказать: Часть вторая!
Передо мной стоял автомобиль. Ну как автомобиль?... Гора ржавого металлолома когда-то гордо именуемого «Победой». Серая краска на машине располагалась в качестве «рыжиков», все остальное просто откровенная сплошная ржа. В машине на переднем сидении находились два старичка, сзади два мужичка, лет по сорок. Мне тогда и двадцати не было, поэтому для меня все четверо были одного возраста с машиной.
Все мужички-дедки меня с любопытством рассмотрели.
- Садись, - скомандовал водитель - дедок.
Я без вопросов юркнула на заднее сидение, где оказалась зажата двумя мужичками, стараясь меня не задавить, они повисли одним боком на дверях.
Поехали. Поскакали. Потому что рессор (амортизаторов) нет. От слова совсем.
Село. Дорога грунтовка. С потолка машины сыплется ржавая труха. Жара. Окна открыты (стеклоподъемники не работают). После каждого проезжающего навстречу автомобиля мы дружно утирали налетевший песок с потных лиц.
В итоге прискакали мы к переправе. Дедок остановил машину метров за пятьдесят до причала, чтобы другие машины могли спокойно выехать.
Паром был на другой стороне. Через полчаса паром причалил к нашему берегу. Пока дедок заводил мотор, паром уже набрал машин и отчалил. Следующий паром мы ждали все сидя в машине и с рокочущим мотором наготове. Как только паром опять причалил и успела съехать последняя машина, как наша лихой прытью рванула с места. Еще чуть-чуть и мы бы без парома оказались на той стороне. Мне даже кажется, что мы, пассажиры, все дружно помогали тормозить ногами. Остановились у самого краешка парома.
Переправились. Дальше уже шла асфальтированная трасса. Слава Богу!
- А что, Иван, - обратился дедок - водитель к дедку - пассажиру, - вот брошу я твою старую сестру Машку и женюсь вон, - он махнул головой в мою сторону, - на молодой!
- Да на фига вы мне нужны, - тут же отозвалась я, - старый да еще с такой машиной!
Хохотали они все до самого района. Они высадили меня на автостанции, добавили денег на билет.
- Не спи больше, - напутствовал дедок - водитель.
- Не буду, - клятвенно заверила я.
Они уехали, а я осталась ждать автобус. На автобусе мне нужно было ехать полтора часа. В автобусе ехало человек пять – шесть, я всю дорогу простояла в дверях, боясь опять уехать не туда и не давала покоя, сморенному жарой, водителю:
- Мне у Заставы, - повторяла я каждые полчаса.
Когда я вышла из автобуса у Заставы, тот рванул очень быстро. «Нервный какой», подумала я ему вслед.
Еще километра полтора я прошла пешком, а потом меня подвезла попутка.
Ну, вот я и у бабулечки! Зашла в дом. Она сидела на кровати и мерно раскачивалась. В тишине верещало старенькое черное радио на подоконнике.
На мои шаги она повернула голову. Я подскочила к ней, обняла ее. Как я любила ее запах, родной, неповторимый, как я ее любила! Я зачмокала ее щеки. Даже если я это делала молча, она знала, что это именно я.
- Марина? - обратилась она ко мне.
- Здравствуй, бабуля, - я продолжала ее обнимать.
Она гладила меня по плечам, по рукам, по голове.
- А ты на чем же приехала?
Я, не слышно набрала в легкие больше воздуха, потому что знала следующий вопрос.
- На ме-те-о-ре, - по слогам на выдохе протянула я.
- А на скольки - же часовом?
Именно так она и должна была спросить. Дело в том, что все сельчане знают расписание всех видов транспорта, а я по времени получалось приехала «на том рейсе – рано, на этом рейсе – поздно».
- На вечернем, - ответила я. Посмотрела на часы: 13:30.
Пришлось выкладывать все свое путешествие, как дорога длиной в два часа растянулась в два дня.


17 глава "Королевский дог"

А эта история случилась, когда я училась в одном учебном заведении и была уже на седьмом месяце беременности.
Занятия закончились, группа стала расходиться по домам.
- Марин, посиди со мной за компанию, подождем моего парня, он за мной скоро заедет, - попросила меня подруга.
- Ладно, - я пожала плечами, - но с тебя мороженое!
За это лакомство я в состоянии беременности готова была на все, что угодно. Ну, или почти на все.
- Не вопрос! – радостно согласилась Ольга.
Мы дошли до ларька, она купила нам по мороженке.
- Где ждать будем?
- Давай на набережной посидим, там мы его сразу увидим, как он подъедет, - предложила Ольга.
Мы прошли на набережную, выбрали удобную лавочку и уселись есть мороженое.
Болтали обо всяких пустяках и лениво зевали по сторонам.
Проходит мимо нас мужчина и ведет на поводке дога, белого с черными пятнами. Или, наоборот, черного с белыми пятнами. Одним словом, черно - белого, пятнистого красивого пса.
Дог мерно шагал рядом с хозяином. Бросив на нас презрительный взгляд, он зевнул и отвернулся.
- Красивый дог, - лениво говорю я, глядя в след собаке.
- Ага, - согласилась подруга.
Мужчина с собакой удалялись.
- Мраморный, - утвердительно сказала я.
- Нее, королевский! – заявила Ольга.
Я посмотрела на Ольгу.
- Мраморный!
- Королевский!
Поспорить мы обе любили, но кто нас рассудит? Интернета тогда не было, но не бежать же в библиотеку из-за этого.
- Мраморный! – я сдвинула брови.
Подруга закусила губу:
- А давай его догоним и спросим?
- Давай! – не сдалась я.
Следующий кадр.
Бегут по набережной двое. Одна - метр восемьдесят плюс каблуки и килограммов так семьдесят и вторая – метр с кепкой, но зато с большим животом.
- Мужчинаааа! – кричим мы ему в спину.
А мужик с собакой ушел от нас уже на двести метров. Мы неслись по набережной распугивая прохожих.
- Мужчинааа!
Мужик повернулся на окрик, подтянул поводок. Мы подлетели к нему ближе, запыхавшиеся и раскрасневшиеся от бега. Дог предупредительно спрятался за хозяина.
- Дог королевский?! – напористо крикнула Ольга.
Мужик сделал шаг назад, чуть не запнулся об собаку.
- Ага! – выпалил он.
Ольга повернулась ко мне.
- А я что сказала? Королевский!
Я просто так тоже не сдамся.
- Ага, королевский! Ты как его спросила?
- Как?
- Ты ему вариантов не предложила! Спросила бы «это моська» - он тебе тоже бы ответил «ага»!
- Нормально я спросила, - насупонилась подруга, но не сдавала позиции.
- Надо было спросить: королевский или мраморный!
Мы с подругой замолчали, посмотрели друг на друга и решили еще раз спросить у мужика. Повернулись к нему. Но мужик куда-то пропал вместе со своим догом.
Было так обидно, что уточнить уже не у кого.
А по сути - мы обе были правы.






18 глава "Маньяк в ночи"

Мы жили с подругой на одной улице, расстояние между нашими домами было приблизительно метров триста, и очень часто я засиживалась у нее допоздна. Потом она шла меня провожать до половины пути, мы еще болтали, и наконец, расходились по домам.
Так же было и той летней ночью.
Я перебежала дорогу в свою сторону и махнула ей рукой. Она махнула в ответ и скрылась в ночи.
Шагаю я по краю дороги. Тишина. Вдруг слышу – сзади раздаются шаги. По звуку и силе топания определяю – сзади идет мужик.
На улице никого кроме нас. Идем. Я сдвигаюсь к середине дороги, на самое освещенное место. Шаги тоже переместились.
Я ускоряю шаг. Шаги ускорились.
- Если я обернусь – я его спровоцирую напасть, - лихорадочно соображаю я, - а если побегу – тем более спровоцирую!
Мои ноги сами взяли ритм спортивной ходьбы и мне оставалось только подчиниться им.
Я впереди шагаю, шаги за мной!
Мой двор располагался на перекрестке первым от угла. Чуть дальше от наших ворот росли заросли кустарника.
- Ага, - догадалась я, - он ждет, когда я дойду до кустов и там нападет! А вот хрен тебе!
Не сбиваясь с ритма походки, я заворачиваю во двор.
Общий двор ветхой двухэтажки тускло освещала желтая лампочка, болтающаяся над нашей дверью. И только я открыла рот, чтобы облегченно вздохнуть, как услышала шаги снова сзади, во дворе!
- Вот, с…, - обалдела я, - он за мной и во двор?!
Наконец я дошла-добежала до своей двери! Так и не оборачиваясь, открываю замок и влетаю в квартиру. Сердце билось так, что даже ребра болели.
Секунд десять я даже в глазок боялась посмотреть, а когда посмотрела, во дворе никого уже не было.
На следующий день я выхожу во двор вешать стиранное белье на веревку.
От вчерашнего страха уже отошла, но все же решила больше не засиживаться у подруги допоздна.
- Привет, Марин! – из соседнего подъезда вышел сосед.
- Привет, дядь Юр, - кивнула я в ответ.
Мужчина подошел к колонке, открыл кран и сполоснул руки, шею, лицо, сильно волосатую грудь, расфыркивая воду, как конь.
- Денек сегодня хороший, да?
- Да, - согласилась я.
- Здорово я тебя вчера напугал, а?
Я застыла с кофтой в руках. Затем медленно повернулось к нему.
- Так это вы вчера за мной шли?!
- Ага, смотрю, ты идешь. Ну не стал окрикивать, подумал, что делать будешь? Смотрю, ты быстрее – я быстрее, ты петлять по дороге начала – я за тобой!
- Дядь Юр, вы меня чуть до инфаркта не довели! – рассмеялась я.
- А ты ведь так и не обернулась! – сквозь смех заметил сосед и поднял вверх указательный палец.
- Да меня просто парализовало! – хохотала я.
- А походка у тебя какая была! – протянул со смехом сосед.
Долго мы вспоминали с ним тот случай.


19 глава "Чарли"

Когда моя дочь была маленькая, у нас появился пекинес. Я его любила всей душой. Но знакомство наше не предвещало такой любви.
Я пришла к своей знакомой в гости. Когда я засобиралась домой, она мне говорит:
- Марин, тебе собака не нужна?
- Какая собака?! Нас и так пятеро в двух комнатах живет, а для двора не надо, потому как и двора то толком нет.
- Да собака маленькая. Прибился к нам во двор, бегает с нашим уже несколько дней и никуда не уходит, а муж его прогоняет, в него камнями кидает. Жалко собаку – убьет еще! Возьми тогда для Светки!
Светка – это ее младшая сестра, с которой мы на - пополам снимали квартиру. В квартире жили: она с парнем, я с мужем и дочерью. Две спальни, кухня, прихожая – собаку никто не планировал.
Я посмотрела на песика. Непроизвольно лицо у меня сморщилось, глядя на него. Выпученные глаза и маленькая, торчащая вперед челюсть, как у пираньи, не вызвало у меня умиления, которое, обычно вызывают маленькие породы собак.
- Да, не, не надо. Это же мохнатая четырехлапая пиранья!
- Он хороший, возьми, а? Ну ведь жалко его! И места он много не займет, - продолжала она уговаривать меня.
Нехотя я подозвала собаку. Он подошел и сел на попу напротив меня. Я подняла его на руки и пошла домой.
По дороге я время от времени косилась на него. Он сидел тихо в моих руках и неотрывным взглядом смотрел мне в глаза.
Нет, ну надо же, сотворить такую красоту то! Господи, приснится ночью - тапком не отмашешься, подушкой не отобьешься. А он смотрит и смотрит мне в глаза.
Пробежала между нами таки искра по дороге.
- Ладно, будешь моим, - погладила я его по голове.
Пес осторожно вильнул хвостом.
- Доча, смотри, какого песика я принесла! – показала я животину дочке.
Дочка подскочила к нему и хотела погладить, потрепать.
- Подожди! Осторожно, кто его знает, как он отреагирует, - остановила я, - и его надо помыть для начала.
- Можно я? – попросила дочка.
- Давай мыть буду я, а ты помогать.
Я налила в таз теплой воды, приготовила ведро с водой для ополаскивания, мыло, полотенце. Осторожно посадила его в таз. Мало ли – вдруг он не любит воду и тяпнет за руку.
Пекинес сидел в тазу спокойно пока я поливала его водой, мылила.
- Давай под лапой помоем, - разговаривала я с ним и дотронулась до передней лапы.
Он послушно поднял одну лапу, потом вторую. Либо любил мыться, либо был очень послушный, а может и то и другое.
Мы его помыли, вытерли. Положили в миску еды, в другую налили воду.
Пес поел, попил и лег возле моих ног на пол.
- Теперь надо его как то назвать, - задумчиво сказала я.
Мы с дочерью долго перебирала собачьи клички и остановились на «Чарли».
Остальные домочадцы его сразу полюбили.
Времена у нас финансово были не простые и в еде мы были более чем скромными. Вместо мяса покупали банку тушенки и делили ее на два раза готовки; макороны – были частым и коронным блюдом.
Холодильника у нас не было, поэтому летом продукты покупали ровно на одну готовку. Тушенку хранили на окне.
И вот, когда все ложились спать, гасили свет, просыпалась Мафия, в лице, то есть морде, нашего Чарли.
Он выжидал с часок, пока все заснут, заскакивал на подоконник и стаскивал на пол банку. Ни разу не уронил! А как он ее открывал – для нас так и осталось загадкой.
Открываешь банку, разрезав крышку по краю, но не до конца, берешь мясо и опускаешь вырезанный полукруг обратно, немного вдавив его во внутрь; потом с помощью ножа, поддев кончиком край полукруга крышки, поднимаешь ее. Как этот пес умудрялся ее открывать?!
- Ах ты, скотина такая! Опять тушенку сожрал?! – ругалась на него утром Светка. – Мы впятером одну половину, а ты, барин, один - вторую! Уйди с глаз моих!
Тогда он ложился на живот и по-пластунски уползал в другую комнату. Потом выглядывал из-за угла и виновато опускал глаза. По интонации наших голосов понимал, что гроза миновала, выползал обратно и начинал танцевать на задних лапах перед тем, перед кем конкретно был виноват.
Конечно, после люлей ему доставались и печеньки, и конфетки.
Ночью Чарли спал на подоконнике возле моей кровати. Утром, когда муж уходил на работу, он провожал его до двери.
А я лежу и жду. Хлопнула дверь. Секунда и морда Чарли будет лежать на подушке мужа и прижимать свой нос к моему.
Раз, два…и вот оно, наисвежайшее собачье дыхание на моем лице.
Он никому не разрешал дотрагиваться до меня пока я в кровати. Светкин парень как-то раз хотел разбудить меня и что то спросить. Протянул руку, чтобы потрясти меня за ногу.
- Рррр,- раздалось тихое, но грозное рычание.
- Марин! – позвал парень.
- Ррр, - повторилось снова.
Я открыла глаза. Чарли лежал около меня и, затаившись, рычал. Когда я просыпалась и открывала глаза – все, ко мне можно подходить, но пока сплю – не смей!
Парень что-то мне сказал и вышел в прихожую.
- Фас, - зевнув, прошепелявила я и повернулась на другой бок.
Чарли одним длинным прыжком слетел с кровати и исчез за дверью.
- Ты что ему сказала?!
Высунулась из-за косяка дверного проема голова парня с выпученными глазами.
Я пожала плечами:
- Ничего. Фас сказала. А что?
- Да он как анаконда вылетел из комнаты и схватил меня за штанину. Отцепи его!
Я отцепила своего песеля и ушла на кровать.
- Совсем обалдел, что ли, - послышалось бормотание в прихожей, хлопнула дверь.
- Молодец! – я чмокнула Чарли в макушку. – Ты мой защитник!
Пес радостно извивался и лез целоваться.
Так и жили. Но прожил он у нас всего несколько месяцев.
Однажды я пошла в магазин. Он увязался следом, а я его не заметила. Перешла дорогу. Он остался сидеть на этой стороне, ждать меня. Пока я была в магазине – его украли. Как это все произошло, я узнала спустя лет пять.
Мы долго его искали. Переживали все. Я долго не могла смириться с его потерей.
Потом у нас снова был пес, породы «дворовой». Его принесли маленьким щеночком. Пока он рос было много всяких моментов, о нем можно написать отдельную повесть.
Мы опять жили в съемном жилье. Старый барак на две семьи с общим двором. У соседей тоже была дворовая собака, Белка. Наш Оскар. Между собой никогда не собачились (в отличии от нас, людей).
И вот нам опять говорят:
- Освободите жилье!
Опять барак на несколько семей, общий маленький дворик. Ну, куда нам его забирать? А наш сосед предложил оставить Оскара с ними во дворе.
- Он пес умный, с Белкой ему не скучно будет, а мы прокормим.
Так и остался он жить там. Спустя полгода я оказалась около того барака. В траве виднелась спина и голова Оскара.
- Оскар! – крикнула я.
Он поднял голову, навострив уши. Увидел меня. И застыл на месте.
- Оскар!
Пес опустил уши, хвост. Развернулся и ушел обратно.
А как радостно он бежал меня встречать после работы, после суток. Вы видели, как улыбаются собаки? Он замечал меня с расстояния в двести метров, Улыбка от уха до уха, вилял хвостом так, что складывался пополам.
А мы…
Не простил он предательства.


20 глава "Чудовище в завалинке"

Раз уж разговор зашел о собаках, вспомнился мне еще один случай. Жили мы с дочерью вдвоем. И опять съемное жилье, опять старый барак с общим двором.
с одного бока барака был двор, а с другой проход шириной полтора метра и стена соседнего дома, то есть «передние» два окна моей квартирки смотрели в этот проулочек, а в наш двор выходила прихожая, квартира вагонного типа.
Первые соседи содержали двух сенбернаров и иногда выпускали их во двор гулять. Собаки спокойно прогуливались, никого не трогали.
Вторые соседи, молодая семья, которая вечно страдала от ученических потуг своей дочери. Дальше жили мы. В четвертой квартире жила семья, в которой был один любитель выпить. И в пятой квартире жила семья, которую видели редко.
Так сложилось, что соседские отношения и общение у нас сложились с четвертой семьей.
Я работала на двух работах, без выходных. Два дня на одной и два дня на другой. Дочь училась в седьмом классе.
Жили тихо, спокойно, слушая страдания от учебного процесса за одной стеной и семейные разборки из-за другой стены.
Все как обычно, но с какого то момента по ночам мы стали слышать в проулочке, возле наших окон, чьи то тяжелые шаги. И всегда по ночам.
В проулочке никто из соседей никогда не ходил, если только окна помыть.
Одну ночь шаги, вторую, десятую… Я раздумывала, кто же это мог быть?
Своими опасениями я поделилась с хозяйкой квартиры.
- Может это сосед алкаш? Подсматривает?
Я на работе, а дома дочь школьница одна. Будешь тут переживать.
- Нет, Марин, он хоть и любит выпить, но мужик нормальный. Нет, он не будет такой фигней страдать.
Она меня уверяла, но я сомневалась. Ведь ходит же кто - то. И по шагам чувствуется, что этот «кто - то» весит вполне себе прилично, судя по тому, как трещит всякий сор под ногами.
Так я спала по ночам с молотком под подушкой и маленькой, но увесистой чугунной сковородкой в прихожей.
Недели через две мои нервы сдали.
Ближе к ночи опять раздались осторожные шаги за окном. Я схватила в одну руку молоток, в другую сковородку.
- В прихожую! Если что – сразу убегай! Поняла? – скомандовала я дочери и вытолкала из комнаты.
- Ну, с…! Или я, или меня! – со злобным рыком я распахнула окно и высунулась наружу.
Когда человек долго боится, то, в конце концов, он устает бояться и идет на таран.
В проулке никого не было.
Вдруг внутри завалинки, под окном, что то зашуршало. Дом деревянный и завалинка соответственно тоже из дерева. И ровно под окном в ней отсутствовало несколько дощечек сверху.
Из этой дыры стало появляться что то рыжее и мохнатое, не имеющее начала и конца.
Я в молчаливом изумлении наблюдала за появлением из дыры этого нечто.
Через минуту «нечто» стало расширяться…
Это задом, хвостом вперед, вылезал соседский сенбернар. Следом за ним от-туда еще выскочила дворовая болонка!
До меня не сразу дошло, что опасности нет, это всего лишь собаки. Я смотрела им вслед. Пес тяжело шагал по веткам.
- Ах, ты ж, паразит! – выдохнула я с нервным смешком.
- Мам, кто там?! – высунулась из кухни испуганная дочь.
Я закрыла окно и протянула дочери свое оружие.
- Убери, - я села на порожек в прихожей и закурила. – Собаки.
- Кто собаки? – не поняла она, присела рядом и прижалась ко мне.
Обняла ее за плечи.
- Соседский сенбернар и болонка.
Я рассказала ей, кто нас столько времени держал в страхе.
Нервы успокоились и мы рассмеялись.
Все, разобралась.
Хорошо еще соседу в бороду не вцепилась.

21 глава "Пельмени"

Был однажды случай на работе с пельменями.
Работала я тогда в таком месте что-то вроде социальной гостиницы, где временно или постоянно проживали старички и/или инвалиды. Питание естественно было хорошее и всем всего хватало, но ведь дома мы иногда что-нибудь перехватываем еще после ужина. И им это так же не возбронялось: плюшки-ватрушки, салатики сами делали или приносили к ночному персоналу продукты, которые можно приготовить в микроволновке.
Например, пельмени.
Приходит к нам (к персоналу) в санкомнату проживающий, приносит в пластиковом ведерке из под майонеза пельмени в кипятке.
- Девчат, сварите, пожалуйста, - просит он.
Я беру ведерко, ставлю в микроволновку, поворачиваю таймер на время.
- Через минут пятнадцать подходи, - говорю я ему.
Он кивнул головой и ушел к себе.
Проходит отведенное время. Микроволновка пискнула. Я подхожу, открываю дверцу и беру ведерко за ручку, второй рукой слегка поддерживаю за донышко.
И только я поворачиваюсь к столу, чтобы поставить горячее ведерко, у него слетает ручка и пельмени своим мясным духом разлетаются по полу.
Секундная пауза.
- Блин! – вскрикнула я. – Что делать?
Две мои напарницы подлетели ко мне.
Осмотрели ведерко – все в порядке, ручка целая, как слетела непонятно. И, вот как я объясню почему ручка отвалилась. Я приставила ее на место.
- Я за шваброй! – крикнула одна и умчалась.
- Давай их обратно положим! – предложила вторая, поправив рыжие кудри.
Я быстрыми движениями хватала горячие пельмени и кидала их обратно в ведерко.
- Вот скажи сейчас, что ручка оторвалась – не поверит еще!- обратилась я к напарницам.
- Ну, да, - поддакнули они.
- А давай воды нальем и опять поставим! – вкинула предложение та, которая затирала полы.
- Ну, все - таки с пола, - засомневалась вторая.
Но времени вести дебаты у нас не было и потому, мы плюхнули в ведро к пельменям кипятка, закинули ведро снова в микроволновку и поставили таймер на минуту.
Конечно же, мы переживали, что собрали их с пола. И ситуация могла повернуться по - другому. Но все случается так, как случается...
Снова дзинькнула микроволновка и в этот момент в комнату заходит проживающий за своими пельменями.
- Вот, как раз прям… - нервно улыбнулась я.
Напарницы тоже застыли. Три пары глаз не мигая устремились к злополучному ведерку.
Проживающий берет ведро за ручку, поддерживает его за дно, поворачивается к столу, чтобы поставить и удобнее взять…
Отрывается ручка, и пельмени снова разлетелись по недавно вымытым полам!
Я снова сажусь на корточки и собираю несчастливые пельмени.
- Осторожно, они же горячие! – обращается ко мне мужчина.
Пытаясь сдержать смех, я закусываю губы и продолжаю собирать.
- Да, ничего, она привычная, - говорит напарница, которая опять пошла за шваброй, сдерживаясь, чтобы не прыснуть со смеху.
Вторая напарница просто молча развернулась на одной ноге, закусила губы и молча зарулила в соседнюю комнату на «полуспущенных».
Вот теперь - пельмени есть официально нельзя!
Вернулась напарница со шваброй. Мытье полов повторилось.
Проживающий берет это ведерко и идет к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж.
- А куда их понес? – крикнула ему в след я.
- Кошкам отдам, - со вздохом ответил он.
- Ну, так давай, я своим заберу, - предложила я, - если все равно теперь выбрасывать.
Мужчина кинул прощальный несчастный взгляд на пельмени, отдал мне ведро и ушел в комнату.
Пару минут я смотрела на содержимое ведра.
- Девчонки, а может ему просто неудобно стало их при нас под краном промыть и он хотел сделать вид только, что кошкам понес, а сам бы с другой стороны поднялся к себе в комнату и там бы их промыл?
- Ага, пару раз по полу поваляли, потом кошкам определили, потом совсем забрали, а теперь ты ему их сама пойдешь, отдашь и предложишь под краном помыть и опять в микроволновку положить? – развела руками старшая из нас. – Что теперь? Не судьба сегодня ему с этими пельменями.
Все таки есть Бог на свете: не дал нам - взять грех на душу за атисанитарную варку пельменей, а другому - их съесть!


22 глава "Таинственный гребешок"

Решила я завести с десяток курочек.
Поскольку в «куроводстве» я мало что понимала, интернета тогда еще не было, а тащиться в библиотеку, лопатить литературу, желания не было совсем, я обратилась за помощью к маме, бывалому домашнему птицеводу. Каких цыплят брать? Как отличить петушков от курочек? Чем и как их кормить? Вопросов было много.
В один из воскресных дней она приехала ко мне в гости и мы отправились с ней на базар. Курей, гусей, уток, индюков; больших и маленьких; черных, белых, пегих, разноцветных было навалом – выбирай кого хочешь.
Было очень жарко, продавцы прятались в тенечке, обмахивались чем попало, а бедные птицы, утомленные солнцем, в полуживом состоянии дремали в клетях. И только птенцы, дети есть дети, наперебой пищали в своих коробках. По площади витал густой птичий дух. Запах стоял такой насыщенный, что мне казалось, что от меня самой уже пахнет как от курицы.
Мы медленно проходились по птичьим рядам, присматривались, приценялись. В конце концов определились каких цыплят будем брать.
На прилавке стояли три коробки с желтыми пищащими шариками, штук по двадцать в каждой. Я стояла и смотрела на них. И как вот определить где петух, где курица? Они же все как один!
- И как их отличить, где петух, где курица? - спросила я у продавщицы.
Та в ответ пожала плечами и развела руками.
- Как повезет, - с усмешкой ответила она.
И вот тут на сцену выходит моя МАМА.
- Сейчас отберем, - уверенно заявила она.
Я недоверчиво кивнула. Нет, ну вот у собачек, кошечек там все понятно – есть «подвески» или нет, хотя и здесь некоторые ошибаются, а вот с птицей как? Ни «подвесок» тебе, ни «колокольчиков», ничего подобного – вот как хочешь, так и выбирай, хоть карты раскидывай. По молодкам еще определить можно, но мы же не ищем легких путей, нам недельных подавай, а потом еще чудеса ясновидения проявляй.
Чтоб суп потом вкуснее был, наверное.
Мать, с видом многоопытного профессионала, брала цыпленка за спинку, здесь она взгляд долго не задерживала, переворачивала его пузиком вверх, и вот тут тщательно осматривала, затем откладывала - которого к нам в коробку, а которого обратно продавцу возвращала.
Интересно стало не только мне, у продавщицы в глазах, я заметила, тоже загорелось любопытство. Мы молча наблюдали за магическими способностями моей матери. Тут подходит еще одна покупательница, спрашивает цену. Продавщица, не отрывая взгляда от материных манипуляций, ей отвечает. Покупательница замечает, что мы вдвоем с продавщицей внимательно наблюдаем за матерью, и тут она понимает, что происходит «сортировка» по мальчикам и девочкам, и присоединяется к нашему молчаливому дуэту. Штук пять мать положила в нашу коробку и штук десять вернула продавцу.
Напряжение нарастало. Взяла, перевернула, посмотрела, определила «кто» и в какую коробку птенца класть. В итоге покупательница не выдержала.
- Простите, - робко обратилась она к моей матери, - а как вы определяете петушок или курочка?
Мама рассматривала очередную будущую суповую жертву, от сосредоточенности у нее сдвинулись брови, нижняя губа немного выпятилась вперед. Не поворачивая головы, она важно, с протяжкой так, ответила:
- По гребешку.
Ясно и понятно - по гребешку.
Мы трое: я, продавщица и покупательница, молча переглянулись. Удивление, недоумение и много еще чего было написано на наших лицах. Уточнять никто не решился - по какому гребешку на пузе она определяла?
И ведь выбрала! Когда они подросли, выяснилось, что купили мы восемь курочек и два петушка.
Знаю ваш вопрос: так что это за гребешок? Отвечаю: для меня тоже так и осталось тайной.
P.S.: Недавно разговаривали со знакомым на эту тему. Покупали они с женой тоже двадцать цыплят и выбрали – восемнадцать петушков и две курочки.


23 глава "Гусь Васька"

Эту историю мне рассказала одна моя знакомая. Не смогла удержаться, чтоб не озвучить ее.
Жил у них в хозяйстве гусь. Большой белый гусь Васька. Вот у кого-то кот Васька, а у них гусь Васька.
Он свободно расхаживал по двору, пощипывал остатки в кошачъей миске, заглянет в собачью, просунет голову в штакетник к курам, если дотянется до их кормушки, то и там ухватит. Ночью он уходил в свой домик спать, а утром раньше всех появлялся во дворе.
Больше всех он любил Хозяина. В один обычный, ничем не примечательный день, Хозяин вышел во двор очень рано и направился в сарай.
Во дворе появился Васька. Он подошел к крыльцу дома.
- Га, га, га! - позвал он.
Вышла хозяйка с миской.
- Пойдем, Васька, - позвала она и направилась к его домику. Там она вылила содержимое миске в его кормушку. Гусь вытянул шею в сторону хозяйки.
- Га, га, га!
- Ешь, ешь, - погладила его по голове Хозяйка.
После завтрака Васька не спеша поплелся по двору. Так, чем занимается кот? Угу, лежит на солнышке греется. Гусь щипнул его за хвост, не сильно, а очень даже аккуратно.
- Га, га, га! - заговорил он с котом.
- Пффф, - ответил ему кот.
Пошел Василий дальше.
А пес где? Он сунул свою шею в конуру. Никого нет. Гусь вытянул шею, осмотрел двор. А, вон пес под деревом лежит. Васька притопал к псу и лег рядом, положив свою голову на длинной шее псу на бочину. Пес, не открывая глаз, лениво махнул хвостом. Немного полежав, Василий отправился дальше. Тут щипнул куст, там щипнул. Так совсем чуть- чуть, чтоб Хозяйка не заругалась.
Снова подошел к дому.
- Га, га! - позвал он.
В окно высунулась голова Хозяйки:
- Чего тебе?
- Га, га! – подошел к окну гусь.
- Во дворе он, - она махнула рукой.
- Где же Хозяин?, - думал Васька. - Хозяйка здесь, кот здесь, пес тоже здесь, куры все вроде на месте. А Хозяин где?
Потопал Василий, важно переваливаясь с бока на бок по двору.
- Га, га! - сунул голову в дверь беседки.
Никого. Дальше пошел. Подошел к бани, неуклюже поднялся по трем ступенькам. Прижал голову к двери, прислушался.
- Га, га! – и тут никого.
Во двор вышла Хозяйка, выплеснула из таза воду в куст сирени.
- Ищи, ищи, - посмеялась она.
А Васька шел дальше по двору, засовывая свою головушку то в двери, то под лавку. В гараж заглянул, в пустой свинарник. Остался сарай. Гусь побежал, смешно виляя задом.
- Га, га! – тревожно звал он на бегу.
Хозяин открыл дверь. Гусь протиснулся во - внутрь.
- Га, га, га, га, - уже другим тоном урчал Василий.
Дескать, нашел я тебя!
Соседи не раз спрашивали, когда же они зарежут гуся, а то совсем старый станет – мясо будет жесткое и не вкусное.
- Да как же его есть-то можно? – всплескивала руками Хозяйка. - Он для нас как член семьи. Нет, Василий наш жить будет столько, сколько ему его гусиный век отпущен.
А Василий ходим следом за Хозяином, важно вытянув шею и время от времени разговаривал с ним.
- Васька, а где веник тут лежал?
Васька бежал к собачьей будке.
- Га, га, - звал Хозяина.
- Вот паразит, - ругался на пса Хозяин, - опять веник утащил!
А Василий довольный собой, продолжал свое шествие по двору. У него все под присмотром, Хозяин может не волноваться, он присмотрит и за котом, и за псом, и за Хозяйкой, и даже за курами.


24 глава "Свидание в слепую"

Вы когда-нибудь ходили на свидание в слепую?
В этой истории не я главное действующее лицо. Я – горячая линия помощи.
Моя подруга Кристинка, молодая одинокая, на тот момент, женщина, находилась в активном поиске.
- Ой, где же взять хорошего мужика, а? – вопрошала она.
- Может на сайте знакомств попробовать? – предложила я.
Мы сидели у нее на кухне и гоняли чаи.
- Да все не то, - качала она головой.
– Вот, смотри, - говорю и показываю ей переписку в своем телефоне на сайте знакомств, - один пишет, правда, фото нет, что за тип – не знаю, но в общении вроде нормальный. А ты попробуй свидание вслепую! А что? Кто знает? – посоветовала я.
Немного посомневавшись, она все же согласилась.
С моего профиля мы вместе с ней еще пообщались с ним, но не сказали, что нас двое. Мужчина думал, что общается с одной женщиной. Договорились вскоре с ним встретиться.
Через полчаса пришло сообщение от него:
«Я подъехал. Жду»
Мы направились к условленному месту, но я осталась в сторонке.
- Потом напиши, как все прошло. Будь осторожна! – говорю подруге.
Она пошла к белой машине, а я села в такси и уехала.
Через пятнадцать минут звонит мой телефон. Я поднимаю трубку.
- Маринка! Он старый! – раздается в трубке отчаянный голос подруги.
- Ну…
- И страшный, лысый!
- А ты где сейчас? – опешила я.
- В магазине, - нервно хихикает подруга.
- А он где? Уехал?
- Нет. Сидит в машине, ждет!
- Ничего не поняла! Давай по порядку!
- Он подъехал, я открыла дверь и офигела! Старый, страшный и лысый! Я растерялась, а он говорит «садись, прокатимся, познакомимся», я села в машину. Он сказал, как его по-настоящему зовут, я - как меня зовут. И сразу попросила остановить у магазинчика, ну ты знаешь какой, сигареты купить, - тараторила трубка.
- Ну и?
- Я зашла в магазин, купила сигареты, вышла, закурила и звоню тебе! А он сидит вон в машине. Как свалить? Маринка, не бросай меня! Как мне теперь уйти?
В трубке послышался автомобильный клаксон.
- Так, - я лихорадочно соображала, как ей выпутаться. – Так. Иди!
- Куда?
- По тротуару, в противоположную ему сторону. Он там не развернется, а ты свалишь!
- Как иди? – от смеха трубка тряслась у меня в руках.
- Просто! Говори по телефону и шагай, будет сигналить – не оборачивайся и сверни в первый переулок! – давала я указания.
- Маринка, он сигналит! – ржала в трубку подруга.
- Ты уходишь?
- Да, свернула в переулок.
- А теперь давай быстро шагай к дому.
Я представила себе эту картину. Да, мужик надолго запомнит такое свидание. Мы, кстати, тоже.
- Маринка, не клади трубку, мне страшно, - сквозь смех говорила подруга.
Это у нее уже нервное началось. Истерика называется.
- Не кладу, я здесь, - поддерживала я ее.
- Маринка, здесь собаки! – раздалось через пару секунд в трубке.
- Разворачивайся обратно, только осторожно! Если он уехал – давай домой. Навряд ли он будет за тобой кататься. Просто подумает, что ты больная и уедет! Я бы так и подумала.
- Ну, спасибо тебе! – съерничала Кристина.
- Ну что там? – спросила я. – Уехал?
- Вроде да, нигде нет.
- Фу-у, ну все, давай домой, - выдохнула я как диспетчер самолетов после опасного виража.
- Ты трубку не клади, ты со мной теперь до дома болтай! – хихикала подруга.
Так мы и «дошли» до дома.
«Свидания в слепую – занятие для отчаянных авантюристов» - сделали мы умозаключение .


25 глава "Бег по утрам"

Когда у тебя семья, работа и куча увлечений приходится писать для себя расписание дня, иначе ничего не успеваешь. Ложишься поздно, встаешь рано, весь день чумная.
Чтобы как - то себя бодрить по утрам, я решила заняться утренним бегом.
С нами в то время жила моя племянница Валерия, студентка, будующий ветеринар.
- Марин, я с тобой! – поддержала она мою затею.
Мы поставили будильники и пинками погнали себя спать. Удалось это не сразу. Утром, в половине пятого, по дому раздалось пиликанье наших телефонов.
Лерка, как человек ответственный, встала сама, без дополнительных принуждений со стороны. Меня из кровати вытолкал муж.
И вот, ранним утром, когда еще петухи спят, на кухне стоят две взлохмаченные сонные фигуры. Сначала мы столкнулись у раковины, потом у плиты.
- Нет, давай сначала ты умываться, а я потом, - зевала я, - а то мы так и будем здесь сталкиваться.
И да, старый барак, места мало, на кухне и кушали и умывались.
- Угу, - кивнула она в ответ головой.
Умылись, попили воды. Вроде проснулись. Оделись и вышли из дома.
- Давай за Светкой зайдем и, уже от нее, побежим, - предложила я.
Мы зашли за подругой. И от ее дома побежали. По улицам в это время суток бегали только мы и бродячие собаки. Еще дворники.
Красота! Тишина, покой, свежий воздух. Подобное занятие действительно бодрит и заряжает энергией на весь день.
После пробежки мы завтракали. Затем я садилась за компьютер на часок, Лерыч, так я ее называю любя, занималась своими делами.
Мы бегали уже третье утро. Какие мы молодцы!
К слову сказать, я по биологическому своему ритму сова - поздно ложусь и поздно встаю, Лера – птеродактиль, который поздно ложиться и рано встает.
Четвертое утро. Звонят будильники.
Я встала, прошла на кухню, умываюсь. Открываю глаза – лежу в кровати. Встаю, иду на кухню, бегу по улице, моргнула. Открываю глаза – лежу в кровати!
Будильники по третьему кругу пиликают. Собираю всю свою силу воли в кулак и стаскиваю свое бренное тело с кровати. Глаза широко распахнула, а то вдруг опять.
- Лер, - заглядываю в комнату к племяннице.
Такая же картина.
- Угу, встаю, - с закрытыми глазами та сидит на кровати.
- Подъем! – как то неуверенно скомандовала я. - На кухню ша-а-гом марш!
- Уууугггууу, - отозвался мой птеродактиль.
Умылись, оделись.
- Ты котлету по-киевски не хочешь? - спросила я ее уже на пороге.
- Хочу, - тут же согласилась она.
Сняли куртки, скинули кроссовки и вернулись на кухню. Я полезла в холодильник за котлетами, купленными накануне, она чай наливать.
Время пять утра. Мы сидим на кухне напротив друг друга и молча жуем котлеты.
- Вкусные котлеты, - сказала она.
- Ага, особенно в пять утра! – поддакнула я.
Допили свой чай, доели свои котлеты, разошлись по комнатам и залезли в кровать.
Что слаще всего на свете? Знаете такую загадку? Сон.
Точно. А еще котлеты по-киевски. Вы попробуйте!


26 глава "Волгоград"

Ко всем моим увлечениям добавилось еще одно – писательство. Не то, чтобы прямо писатель – расписатель, но однажды пришла в голову мысль – рассуждение про отношения мужчины и женщины. Я короткими быстрыми росчерками накидала на тетрадном листке стрелки и пометки.
И вот с этого листочка мои размышления, подкрепленные фантазией, разрослись на целый роман.
Иногда писалось так, что пыль из-под пальцев летела, а иногда тупое изучение чистого листа открытого в ворде.
Прокрастинация. Да, да - она родимая. Куда же без нее? Я могла долго и внимательно изучать монитор. Что за царапинка сбоку? Думать про ужин, про счета за коммуналку, про стоптанные туфли и про Маньку – скандалистку. Одним словом, про все на свете, только не о том, о чем надо.
На дворе зима. Восемь часов вечера. Я сижу уже полтора часа перед компьютером, прокрастинирую.
- Да начни же хоть что-нибудь писать, любую чушь, главное нажимай на кнопки! – ругалась я на себя.
Пальцы зашевелились не в такт мыслям.
И понеслось! Я не слышала, что происходит в доме, за спиной. Мысли из хаотичного метания в моей черепной коробке вдруг выстроились в локомотивный состав и ровным потоком полились через пальцы на лист.
- Марин? – раздался голос мужа из космоса.
- У? – пальцы летали по кнопочкам.
- Я съезжу с дядькой в Волгоград?
- Угу.
Слово за словом, абзац за абзацем, текст рос и увеличивался, а мысли продолжали свой бег.
- Мам? – снова из космоса.
- У?
- Я поеду с Гришей в Волгоград?
- Угу.
Такой разгон, такой драйф явление не частое в писательстве. Это то, что называют вдохновением. Когда ты пишешь, как сумасшедший, ничего не замечая вокруг!
Все, все, точка! Нет, не конец романа, но я напечатала за два или три часа восемь тысяч знаков. Для одних это много, для других мало, для кого-то норма, а для меня это было полное погружение после полуторачасового тупого созерцания монитора, стен и мух.
Я вышла на кухню и вижу, что два члена семьи стоят одетыми на пороге.
- Вы куда? – от изумления одна бровь у меня подскочила вверх. – Одиннадцатый час, ночь на дворе!
Они удивленно-возмущенно уставились на меня.
- В смысле? В Волгоград!
- Куда?!
Сказать, что я была удивлена – это ничего не сказать.
- Какой Волгоград? Вы что – обалдели, что ли?
- Ты же сама сказала – можно! – округлила глаза дочь. – Я к тебе подходила!
- И я подходил, говорил, - развел руки муж.
Я покопалась в закоулках короткой памяти и, да, выкопала там информацию, что они говорили про Волгоград.
- И что вы там забыли, стесняюсь спросить, ночью? На чем поедете? На поезде или на метле?
- Дядька едет на газели в рейс с луком и, чтобы ему не скучно было, он меня позвал. Туда и сразу обратно, - муж застегнул молнию на куртке.
Я перевела взгляд на дочь.
- А я в Волгограде никогда не была, съезжу с ними, город хоть посмотрю, - привела аргументы дочка.
Я вздохнула – сама же отпустила.
- Ладно, только звоните каждый час. Если вы не позвоните – я сама буду названивать! – пригрозила я им пальцем.
Ночь я, конечно же, толком не спала, созванивалась с ними.
Они приехали утром, часов в десять – одиннадцать. Лица хмурые, недовольные.
- Что с вами? – забеспокоилась я.
- Голова болит, - буркнул муж.
- Ага, и спать хочется, - поддакнула дочь.
- Кушать будете?
Я стала накрывать стол для завтрака.
- Чай, – на одном дыхании произнесли они в унисон, - и спать!
За чаем они описали нам с матерью свою поездку.
Сидеть на попе четыре часа в машине с жесткими амортизаторами и по выдолбленной скользкой дороге дороге – удовольствие не для слабых.
- Я думала, он товар разгрузит, и мы хоть по городу проедемся, посмотрим, - возмущалась дочь, выпивая вторую чашку чая, - а он проехал к складу какими-то закоулками, сдался, в машине прождали, пока лук примут и теми же задворками обратно. Посмотрела город, блин. На фига я поехала?! Только голова и попа болят, и спать дико хочется!
Проспали два путешественника целый день.
- Еще не хотите в Волгоград по-быстрому? – посмеялась я, когда они проснулись.
- Нет, спасибо, - хором ответили бедолаги.


27 глава "День рождения"

Дни рождения бывают сказочными, бывают простой посиделкой, бывают обычным серым днем. А бывают - незабываемые!
Наступило первое июля. День рождения моей подруги Кристинки. Вечер этого дня она планировала провести вдвоем со своим парнем Русланом.
Но что-то пошло не так.
Я сижу дома, ковыряюсь в своих делах. Звонит телефон. Беру трубку.
- Мариныч, покататься не хочешь? – раздался в трубке ее голос.
- В смысле? А как же Руслан? – удивилась я.
- Короче, собирайся, я сейчас за тобой заеду, - оповестила трубка и отключилась.
- Хм, - выпятила я губу в недоумении. – Ну, ладно.
Через пятнадцать минут моя подруга - автомобилистка заехала за мной и мы поехали кататься по ночному городу.
- Что случилось? – спросила я ее. – Где Руслан?
- А! – махнула она рукой - Ну его.
Пояснять она не стала, а я не лезла с расспросами. Пожала плечами – дело хозяйское, но попа чуяла: неприятности будут.
Покатались, поели шаурмы, заехали в магазин купили вина, закусок и поехали к ней домой.
Через полчаса наших посиделок в дверь постучали. Кристина открыла дверь. На пороге стоял ее бывший муж Саша.
- Поздравляю! – произнес он на пороге и вручил ей букет.
Кристина предложила ему войти. Они развелись уже приличное время назад, отношения при этом оставались вполне себе нормальными.
- Привет! – поздоровался он завидя меня.
- Привет! – я придвинула ему табурет.
Он сел. Кристинка достала еще один фужер. Мы сидели на кухне, пили вино и болтали.
Еще через полчаса дверь сотряс мощный удар. Потом еще и еще.
Мы выпучили глаза в немом оцепенении.
- Кристина-а-а! – раздался за дверью пьяный и злой рык Руслана. – Открывай! Я знаю, что ты дома!
Боже святый! Что делать?! Если он сейчас еще и Сашу здесь увидит – всем капут! Руслан человек взрывной, недоверчивый и ревнивый, а сейчас, еще и пьяный. Объяснения ничем и никому не помогут.
Первые пару секунд мы только моргали и смотрели то на дверь, то друг на друга.
А дверь продолжала сотрясаться от ударов. Мы, как по команде вскочили и заметались по квартире, как мухи от мухобойки.
Куда девать Сашу?! Пятнадцать квадратов комната, застекленный балкончик, кохонка, туалет – выбор не велик. Этаж второй.
Дверь трещала: «не откроете – я развалюсь!»
На балконе стоял старенький диванчик размером пятьдесят сантиметров на полтора метра. Выбора не было.
Я запихивала Сашу вместе с букетом в этот диванчик. Было бы легко и просто, если бы парень был гномом, но худощавый парень ростом метр семьдесят, впихивался с трудом. Запихав Сашу и букет, я взмыленно уселась на крышку сверху. Вдруг крышка подо мной приподнялась.
- Я тут долго не выдержу – здесь дышать нечем! – раздался шепот Саши.
- Терпи! – рявкнула я и опустила крышку обратно.
Кристинка заметала на кухне следы третьего человека.
Почему Саша поддался, чтоб мы его прятали? Просто началась бы драка (это обязательно!), разнос квартиры к чертям собачьим, ночь для всей компании в обезьяннике. Поэтому мы пошли путем наименьших неприятностей.
Кристина, наконец, стала отвечать Руслану через закрытую дверь. Я открыла окно на балконе, закурила.
Сзади послышался скрежет ключа и в комнату влетел разъяренный Руслан. За спиной стоял его трезвый друг, который его и привез.
- Где он?! – рычал дебошир, сразу выскочил на балкон, свесился с подоконника.
- Он с балкона спрыгнул? – повернулся он ко мне.
- Кто? – невозмутимо спросила я.
- Он с балкона спрыгнул? – повернулся он ко мне.
- Кто? – невозмутимо спросила я.
- Где он, я спрашиваю? – вращал он бешеными глазами.
- Кто он, если мы здесь вдвоем? – я медленно затянулась и выдохнула дым в окно.- Иди
Друг молча вышел. Я выглянула в окно.
- Этаж, конечно, не десятый, но спрыгнуть, вскочить и тут же умчаться? – деланно удивленно протянула я.
В это время его друг уже стоял под балконом.
- Здесь ничего, - развел он руками.
Это немного успокоило Руслана. Он достал сигарету, прикурил и сел на диванчик.
Я отвернулась в окно. Не зря попа чувствовала! Ой, не зря…
Потихоньку его пыл иссяк, он перестал метать огонь и молнии, и мы вернулись на кухню.
Прошел час.
- У вас больше ничего нет? Спросил Руслан, выкинув пустую бутылку из-под вина.
- Нет, - развела я руками.
И тут меня осенила мысль, как спасти из диванного плена Сашу.
- Ну, сходи, купи нам вина, здесь за углом магазин, - предложила я ласковым голосом.
Кристинка сидела ни живая, ни мертвая. И только смотрела на остатки вина в своем бокале. Друг пил десятую чашку чая.
- Без проблем! – ответил Руслан и встал.
Они с другом вышли в коридор.
- Мы быстро! – они пошли к лестнице.
- Ага, - Кристина вымученно улыбнулась.
Как только они скрылись за дверью, мы тихо прошелестели за ними, на лестничном пролете прислушались.
- Ты около подъезда постой, а я быстро, - дал указания Руслан другу.
Мы с Кристинкой молча посмотрели друг на друга.
- Давай, - шепнула она.
Я пулей влетела в квартиру, скинула крышку с дивана.
- Бегом! – скомандовала Саше.
Срипя всеми суставами, он выбрался из своего плена, красный как рак.
Всучив ему, ботинки в одну руку и букет в другую, позвала за собой, по дороге объясняя:
- Он ушел в магазин, сейчас придет, а у подъезда друг ходит. Ты сейчас на верхние этажи давай, а как они зайдут в квартиру – уходи!
Саша кивнул и поднялся на этаж выше.
Мы вернулись в квартиру, вышли на балкон и закурили.
- Дааа, - выдохнула я.
- Ага, - нервно хмыкнула подруга.
- Надолго я запомню твою днюху!
- Я сама никогда ее не забуду.
В квартиру вернулся Руслан.
И опять что-то пошло не так. Я поругалась с Русланом, его трезвый друг насильно вытащил его из квартиры и увез домой.
Кристинка заперла дверь. Мы вернулись на кухню. Я налила вино в бокалы.
- С днем рождения, дорогая! – сказала я тост и усмехнулась.
- Да уж! – так же усмехнулась подруга.
Незабываемое день рождения! А какой актерский талант в нас проявился! Даже сами не ожидали.


28 глава "Что было бы, если..."

Когда я была подростком, мне, как, наверное, и многим подросткам, не нравилось в своей внешности и фигуре многое.
- Вот была бы у меня волшебная палочка, - раздумывала я глядя на свое отражение в зеркале.
А исправить хотелось многое.
Во-первых, нос. Ну, что это за вздернутый курносый шнобель? Я бы сделала тонкий греческий носик.
Во-вторых, зубы. Они, конечно, ровные, но между передними верхними зубами пролезала тонкая швейная иголка. А я хотела, как у кинозвезд – ровные ряды. А пока мне приходилось улыбаться, зажимая губы, от чего сжатая улыбка растягивалась от уха до уха. А когда удержать губы сомкнутыми не получалось и я смеялась в голос – закрывала рот рукой.
И, вообще, уши не такие, щеки не те, подбородок торчит вперед.
А еще я хотела длинные стройные ноги. И это при моем росте метр с кепкой. Грудь хотелось размера на два больше. Но однажды бабулечка мне сказала по этому поводу:
- Марина, зачем тебе большая грудь?! Это в молодости хорошо, а вот посмотри на меня сейчас!
Бабулечке было уже лет девяносто. Пышная когда то грудь теперь висела двумя ушами «спаниэля» на впалой грудине и под ней образовывались в жару ужасные опрелости.
- Одна боль и неудобство, - заключила бабулечка.
Я с ней сразу согласилась и о большой груди больше не мечтала. Маленькая грудь? Ну и что – зато носить легко! И не преет.
Спустя годы я вспомнила про ту желанную волшебную палочку и подумала:
- Как хорошо, что она мне в руки не попалась! Вот бы я начудовертила!
Это потом я поняла, что ушки у меня, слава Богу, маленькие и аккуратные, щеки выгодно выделяют скулы, щель между зубов с возрастом сошлась и многие завидуют моим белоснежным от природы зубам, подбородок тоже всегда был красивый, а нос самый красивый и в профиль, и в анфас. И какие длинные ноги? Одним словом – все у меня замечательно.
Потом я мечтала о золотой коронке на клыке справа. Потом о пирсинге на носу и бровях. Потом о тату.
Потом, потом… Чего мне только не хотелось, и чего я только не представляла!
Повзрослела, а все туда же. Сидим мы как то на кухне в полном составе: я, муж, мама, дочка и племянница. Ужинаем. И я подумала…
- А вот интересно, что было бы, если бы я была мужчиной, - говорю я мужу, - а ты – женщиной?
- Хм, - усмехнулась мама.
- Ну, просто я иногда думаю, что Бог сначала хотел сделать меня мужчиной, потом спохватился и сделал женщиной. А потом еще подумал и сделал маленькой женщиной. – Пояснила я. – Вот поэтому и говорю, а что, если меня – мужчиной, а тебя женщиной. Какими мы бы были?
- Маринка, ну, ляпнешь ты вечно, - вздохнула мама.
- Ты бы как Ленин - все по ссылкам да по ссылкам, - отвесил муж комплимент моему взрывному и дерзкому характеру.
Дочь с племянницей захихикали. Муж сделал глоток чаю.
- Да? – усмехнулась я. – А что насчет тебя?
- А я была бы многодетная мать, - быстро нашелся муж.
- Почему? – я удивленно подняла брови.
Изобразив скромную улыбку, он наигранно стыдливо опустил глаза долу.
- Потому что я была бы добрая.
***
На этой доброй ноте я и заканчиваю свое повествование.
Много воды утекло с тех времен, многое изменилось. Новые люди вошли в мою жизнь, некоторые ушли. Но память крепко их держит, а в сердце место ими забронировано навсегда.
Ушедшим в мир иной – вечная память и покой.
Живым – здоровья, счастья и любви.
Я не умею писать стихов, но у одного любимого мною поэта есть тот самый стих, отрывком из которого я и хочу закончить эту книгу

Воспоминания

«Годы бегут по траве и по снегу,
Словно по вечному расписанию.
И только одно не подвластно их бегу:
Наши воспоминания...."

Эдуард Асадов







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 27
© 21.01.2023г. Маринкины рассказы
Свидетельство о публикации: izba-2023-3475767

Метки: юмор, анекдот, приключения, проза,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ










1