Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Трудно не быть Богом. Виолетта Баша: о себе в интерьере литературы и судьбы


Трудно не быть Богом. Виолетта Баша: о себе в интерьере литературы и судьбы
­­­­­­­­­­­­ТРУДНО НЕ БЫТЬ БОГОМ

Виолетта Баша – пара слов о себе



Если вы решили почитать ту самую легендарную Виолетту Баша, которую "Комсомолка" упомянула к 20-летию интернета как автора стишка «Я спросил у Яндекса…», ( спасибо, коллеги, вы там меня обозвали довольно цитируемым или известным, не помню уже, автором интернета), предупреждаю, это не плавание по реке, и даже не море в шторм. Скорее Саргасово море или Туманность Андромеды.


«Вас вызывает Туманность Андромеды» - так называется один из трех моих лучших рассказов. Совпадение с названием романа Ивана Ефремова – не случайность. Но и не исчерпывающая веха. Это начало начал. Острова фантастически прорывной советской эпохи покорителей науки.
Этот круг мне – родной. Случайно проходя мимо старого здания МГУ, где в 1969 году окопался филфак, я попала на всесоюзную Олимпиаду по языкознанию и математике. И два года подряд (1969, 1970) становилась ее победителем. Второй раз меня пригласили по телефону – не забыли! А газеты стали писать обо мне как о молодом вундеркинде. И при награждении сам ректор пригласил поступать на филфак, на отделение структурной и прикладной лингвистики. Новое модное отделение, коктейль из математики и филологии. Причем, экзамен мне надо было сдать только один – математику и на пятерку. Для меня это не было проблемой. Но к этому времени я заболела атомной физикой и собралась на физфак. Однако узнала, что девочек туда не берут – валят на экзаменах.

«Облучиться и умереть за родную оборонку», примерно так думает герой фильма «Девять дней одного года», бесподобный Баталов, физик, работающий над термоядом. И - атомной бомбой. Шестидесятые, фильм, Баталов, Ефремов – с этого и начинается погружение в мой рассказ. Фильм Ромма «9 дней одного года» был и моей путеводной звездой. В 1971 году от мехмата отделился новый факультет – Вычислительной математики, где было отделение на стыке - мат. физики. Там я и оказалась, честно сдав полный набор дисциплин, не использовав совсем своего права на привилегию.

Мой дед был советским разведчиком под дипломатическим прикрытием. А с момента поступления в МГУ я росла под крылом трех будущих академиков, а тогда - профессоров. Вот такой коктейль.
Один из академиков – основатель знаменитой школы, стал моим научным руководителем, второй также звал в аспирантуру, что было большой редкостью – оба до этого не брали в ученицы девочек. Как академик Ландау в физике. Ну а третий, молодой – один из прототипов рассказа, пусть останется тайной.
Один открывал мне дорогу в функциональные пространства, эта запредельщина теоретическая, эта мехматовская тема снится мне до сих пор как первая любовь. Второй был абсолютным гением, большим оригиналом, основателем нового направления, целой научной школы, занимавшейся как я уже сказала на стыке тем мехмата, физфака и вычислительных направлений новой струей в математике. Позднее именно композиты станут основой советского оружия. Но и там я нашла свою, и только свою струю. Диссертацию я защитила в возрасте 25 лет. Для мехмата нормально. Для прочих ВУЗов – нереально молодо. Чем и славился МГУ в мои годы.

Поколение подвижников советской науки – это мало кому доступный Олимп, как монастырь, а крушение СССР не обошло и эти «зияющие высоты», вспоминая Платонова.
Крах иллюзий подвижничества и научного подвига, судеб и мира научных монахов лучшего в мире университета, все это многослойно и все это и содержится в моем рассказе.
Скажу коротко – половина моего курса, курса первого полного набора на ВМК МГУ, в 1990-е уехала жить и работать в США. Мой собрат по аспирантуре – профессор во Франции, гражданство ему дал лично сам президент этой страны. Мы потеряли космос, недостижимый прежде для западников и бесценный.



Виола Баша, одна из лучших студенток факультета ВМК МГУ семидесятых... Золотая блондинка с внешностью, как мне говорили, французской кинозвезды тех лет... 

«… Подмосковный городок. Пятиэтажка - памятник хрущевской оттепели. Пять тополей по дороге от станции к дому. Маленькая вишенка под окном, робкая пара прутиков в огороженном зеленым заборчиком палисаднике. Наверное, уже выросла. Должна была за тридцать лет.
… Свист скорых поездов по ночам. «Маневровый, пятый путь…» - голос ночной дежурной по станции, без которого она потом, когда переехала в Москву, долго не могла уснуть.
«Туманность Андромеды» Ефремова, фонарик под одеялом, чтобы родители не увидели, что она читает до утра. Будущее, где нет неразделенной любви и одинокой старости, а есть прекрасный Дар Ветер, который обязательно встретится ей, надо только немного подрасти. Космическая музыка всегда звучит только в тональности фа минор. Сиреневый цвет, музыка поющего космоса.
…И уже в старших классах «Девять дней одного года», поразившие ее настолько, что и сейчас, когда от 9g на центрифугах времени подкатывает тошнота, она ставит этот фильм на видео и смотрит по ночам. Сколько раз она его смотрела? Сотню, две? Не смотрела - дышала воздухом тех лет. Где был Баталов, красивый, увлеченный, облучившийся, но так и не открывший термояд. И его отец из такой узнаваемой, такой родной русской деревушки, какая могла быть в любой нашей глубинке, спрашивающий сына: «Ты делал бомбу, так было надо?». И уверенность, что да, надо, потому что иначе ОНИ первыми сбросят ее на нас. И Академгородок, где на свадьбе на салфетках прикидывают характеристики ракетного топлива и спорят о полетах в другую галактику.
«Облучиться и умереть за родную оборонку? - Ника усмехнулась. - Странная мечта рыжеволосого воробышка пятнадцати лет отроду, не успевшего стать взрослым в уходящие шестидесятые». А впрочем, не об этом мечтало ее поколение, скорее о других мирах и другой жизни. Маленький, утонувший в сибирской тайге научный городок, любовь и вселенная, разговоры о вечности, чистые отношения, красивые люди…
Спустя тридцать лет поколение, пришедшее после шестидесятников, не могло простить им краха иллюзий.
Термоядом на физфаке ей заняться не дали – девчонок брали только на астрофизику, где под неземную музыку квазаров вечно несется к окраинам галактики солнечный ветер. …»
( Виолетта Баша, «Вас вызывает Туманность Андромеды», фрагмент)


А еще в рассказе есть любовь, такая, какой она была только в семидесятые, и только в кругу научных романтиков, любовь, которая пройдет через всю жизнь, начиная со студенческого общежития на Ленинских горах, где плыл один кораблик высоко над землей, и мечта моей юности и вольница научная - новосибирский академгородок, и много светлой грусти. Этот рассказ, как и многое у меня, – на разрыв аорты. Но без крика, он - шепотом.
И как все мои рассказы, он ведет через десятилетия и эпохи, касаясь нескольких поколений. Тридцать лет как минимум, как и в рассказах «Одно лето в Аду» ( воспоминания о Латвии), «Корабельная сторона».
Сын известного писателя – «деревенщика» Бориса Можаева, один из лучших кинодокументалистов, лауреат многочисленных кинопремий, преподаватель ВГИКа, известный литературный критик, Андрей Можаев написал об этом моем рассказе-эпохе самую дорогую мне рецензию в моей жизни.

Он ушел из жизни рано, в 2018 году. Ему было только 62. Сердце. А его строки остались и греют мою душу пониманием удивительным, тонким.
Он познакомил меня с племянницей Сергея Есенина, она была у меня дома, и я под ее пристальным контролем ( сверяли акценты по букве) написала серию статей об убийстве поэта для «Мира Новостей». Круг тех, кто собирал факты и писал статьи по этой теме мне также дорог. А Светлана Петровна не пережила убийственно жаркого лета 2010, умерла она ранней осенью того года, не дожив немного до выхода в свет книги о гибели Есенина, куда вошла и моя статья «Убийство Сергея Есенина». За книгу спасибо исполнителю роли Есенина, прекрасному актеру Сергею Безрукову, собравшему на нее народные деньги.

У меня много стихов, написаны романы, более 3 тысяч публикацией в периодике, в том числе и за рубежом. По моей биографии можно снимать остросюжетные фильмы. Я руководила оборонной лабораторией, возглавляла внешнеэкономический отдел биржи, основанный знаменитым олигархом, была на принадлежавшей некогда СССР огромнейшей квартире в центре Вене ( ну да, Штирлиц мне тоже нравится), входила в руководство одной из самых крупных газет России, работала на радио и телевидении, и это только маленькая часть моей жизни. Объездила полмира, примеряла на себя жизнь в эмиграции, но с гарантированным возвратом, чуть не осталась в Испании без денег и документов, влюбилась в Португалию и написала о ней и о России через призму новой, 1990-х, сомнительно - бандитской эмиграции книгу «Генерал из Лиссабона», в том смысле что генерал был «бригадным», а бригада в 1990-х – это ОПГ.
Работая спецвоенкором, собрала большой материал о судьбах людей, что- то из этого попало в повесть «Корабельная сторона». Драма о развале нашей армии и флота. О гибели любимых людей.

Один из самых элегантных и стильных рассказов – повестей «Одно лето в Аду» (Виолетта Баша, «Литературная Россия», 2004) - моя память о советской и уже несоветской Латвии – это также рассказ очевидца эпохи слома. И отношений людей в интерьере истории отношения наций. Рассказ длиной в три поколения, звучащий как органная музыка. Рассказ ваялся пять лет, использована техника звука в слове. И получил сотни откликов на разных сайтах. Один из которых я помню, но из-за ограничений по размерам не привожу, скажу только, что рассказ сравнили с концертом органной музыки.

В 1995 получила первое место на всероссийском турнире поэтов «Артиада», проводимом Комитетом по делам Молодежи ГД РФ под эгидой ЮНЕСКО. Я просто стала перед иконой и совершила сделку, сказав
«Или я бросаю писать, или гони первое место». И было оно получено. Таким вот шантажом. И снова – передачи обо мне по радио и на ТВ. И приглашение в Союз Писателей России в 1996. В 2006 получила «Золотое перо Руси» за материал о Чечне.
Но написать об всем этом – это написать большой роман.
Вот она, самая дорогая для меня рецензия.

«Здравствуй, Виола. Помню, однажды пробовал высказать тебе, как мной переживается эта твоя работа. Попробую сформулировать точнее. Надеюсь, ты ещё болеешь тоской нашего поколения. Это - навсегда. Ведь, оно - водораздельное. Кстати, основное, что мной написано - тоже о поколении в разных десятилетиях эпохи.
Твоя вещь написана болью, чувством и мыслью поколения. Это - тема нашего пути. Не знаю, но почему-то этот путь тянет и меня как бы из времени, куда-то туда, где оно преломляется, преображается до всеохватности, всебытия. Слишком много за плечами, слишком много отдано сил в борьбе за то, чтобы остаться самим собой, не распродаться до "одноэтажного" бодрячества. И твоя "Туманность..." уносит ввысь и вдаль. Это некая тоска по полноте человечности. Может, это своеобразная болезнь, идущая от тех наших давних подростковых лет, когда читали по ночам тайком от взрослых Ремарка и Бёлля, и других? Тайком потому, что оторваться даже на ночь не могли. А за стенкой в это время часто шумела уже изрядно растерявшая свой романтизм компашка тех взрослых, бывших "шестидесятников", превращаемых "застоем" в несчастных, жадно добирающих остатки былой дружбы-вольности усталых людей.
Вот эта тоска осязаема в "Туманности" - тоска по чему-то главному и потерянному. И затем - тяжелый путь поиска-осознания, а что же всё-таки ушло из отношений, но остаётся где-то здесь рядом, совсем-совсем рядом, разлито в сгущённом воздухе времени до буквального прикосновения. Вот-вот сейчас оно может состояться и обрадовать навечно! И эта тоска, не мрачная и не давящая, но зовущая, невольно пронизывает твои строчки. Это глубинное. И это так напугивает многих, последующих. Но кто-то начинает и понимать, если решается войти в это поле. Для меня - это поле нематериальности. Поле поиска идеального.
И похожее переживание пронизывает вообще нашу лучшую отечественную литературу во все эпохи. Вот он - водораздел: жить целиком в материи и быть пустодумно счастливым или страдать от этой заданной "счастливой" тесноты и раздвигать её уходом ввысь: хотя бы мысленным, хотя бы чувственным, - туда, где перестают, почти перестают давить законы гравитации.
Впрочем, я сам думаю об этом бесконечно и разворачиваю эти думы то тем, то другим боком... Фу-у! Кажется, высказался. Надо передохнуть. Это ты с "Туманностью" так подвигла! Спасибо за созвучие!

Кстати, я очень хорошо знаю из рассказов А.В.Б., как создавались "Девять дней...". Это был подвиг художника Ромма, его ломка самого себя. А опирался Ромм на то самое молодое поколение и с их помощью, под их "цензурой" был снят этот фильм. Они стали как бы глазами и сердцем Ромма, а он оставался мозгом. Поэтому, картина дышит молодостью и будет дышать, сколько бы времени ни проходило.
Спасибо тебе огромное за твое тонкое и честное лиро-драматическое произведение!»

Андрей Можаев


А предисловие к рассказу у меня такое:
«Россия – страна, где почти всегда снег и так много одиночества» ( «Вас вызывает туманность Андромеды, Виолетта Баша, «Литературная Россия», 2003).
Этот рассказ стал призером конкурса Союза писателей России на лучший рассказ о любви в 2003 году.
Я пишу мистику и фантастику, мои рассказы печатали нарасхват газетки 1990-х, и платили мне за удовольствие их ваять, я вела рубрику про чудотворцев, и рубрику о непознанном, чертях, пришельцах, загадках цивилизации, получая за все это приличные гонорары, и смеясь над доверчивыми читателями, но простить меня, думаю, можно – я писала и всерьез - новеллы о разных самых людях, и серию статей «Двадцатый век в Лицах», известную серию, опубликованную в другом миллионнике – «Моя семья», и прозвучавшую частично на «Народном радио».


Я пишу гражданские стихи и лирику. Но когда меня в одним из интервью в периодике спросили дать всему этому одно название, мой ответ был таким СОВРЕМЕННЫЙ РУССКИЙ АКТУАЛЬНЫЙ РЕАЛИЗМ, основателем которого я и являюсь. Его секрет такой – документальные мотивы. Обработанные художественными средствами. На стыке документалистики и хорошей , умной прозы. Мне немного не хватает того кайфа, который был в 1990-е, когда на всех газетных развалах страны от Камчатки до Крыма (пусть и тогда украинского) валялись газеты «Мир новостей», или «Третий глаз», «Эра водолея», или «Мир Зазеркалья», Модус Вивенди», или «Россия» и еще штук тридцать, с моими заголовками, и ты сидишь скажем на пляже или едешь на дачу в электричке, а соседка читает твой рассказ или статью. Или в очереди в аэропорту на таможенный контроль обсуждают твою нетленку. Правда, вскоре кайф прошел. И никто, ни один черт лысый, тебя не знает в лицо. Нет, все же лучше в телеке «про погоду врать» ( это уже цитатка из «Вокзала на двоих»). Впрочем, пустое все это. Лучше пусть фильм снимут по моему роману «Регистратор судеб». Когда я его наконец допишу. Это альтернативная история, мистика и немного сюр. Но не Пелевин, слава Богу. С постмодерном я в контрах. Не без тени Булгакова разумеется. А еще появилась у меня и серия стихов по роману «Мастер и Маргарита». Стихи живут себе в свободном плавании, едва касаясь сюжета оригинала, это скорее вольное сочинение на тему, или мой полет по поводу…, но цикл есть на моей странице, в отличие от романа, который я прячу до поры и пишу с 2008 года… Ведь это сразу несколько версий истории человечества…

Ну и рассказы и прочее – многое есть на моей странице в избе.
https://www.chitalnya.ru/users/fialka/








Рейтинг работы: 60
Количество отзывов: 2
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 134
Добавили в избранное: 2
© 01.12.2022г. Виолетта Баша
Свидетельство о публикации: izba-2022-3438985

Рубрика произведения: Проза -> Быль










1