Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Варвара Любопытная: Девушка пела в церковном хоре...


Варвара Любопытная: Девушка пела в церковном хоре...
­­­­­Дверь с шумом распахнулась и на пороге появилась Иришка. Глазёнки блестели отражённым счастьем от морозного калёного воздуха, а нежная улыбка источала блаженную усталость на юном лице. Запинаясь и громко вздыхая, она плюхнулась на банкетку, сдёрнула за помпон вязаную шапочку, под которой замысловатым вензелем улеглись мокрые волосы, раскручивающим движением сняла обмотавший тонкую шейку шарф и, передохнув пару минут, взялась за тугую сдавливающую шнуровку, чтобы освободить измученные ноги…

Клавдия Петровна подняла брошенные коньки, почувствовав при этом увесистость тяжёлых ботинок, и осторожно, с опаской провела ногтем большого пальца по острому лезвию.

Словно из старого, забытого флакона, резко вынули пробку и, знакомый до восхитительного ужаса запах духов прошлых лет, разлился болезненными воспоминаниями…

Уральские продолжительные зимы казались нескончаемыми, но для тех, кто покинул этот суровый край, оставались приятными ностальгическими воспоминаниями навсегда. Февральские сорокаградусные морозы испытывали на прочность школьные батареи; они не выдерживали, растрескивались, как хрупкая яичная скорлупа, а после отогревания замёрзших секций паяльными лампами, на полу растекались ржавые лужи ледяной воды. Пока шёл ремонт, ученикам «сваливались на голову» непредвиденные каникулы, так что с наступлением морозов все они ждали холода и форс-мажора.

Клавушка, Клавка-булавка, - так называла её мама - закутанная оренбургским платком поверх шапки и крест-накрест на груди, в цигейковой шубке, подшитых валенках на толстой подошве, торопилась в Дом культуры на занятия балетной студии. Балет не терпел никаких перерывов, пауз и лопнувших батарей… Репетиции проходили в гулком зале, где хрупкие фигурки юных дев казались затерянными в холодном, слабо освещённом пространстве.

Вылезать из тёплых кофточек, гамашей и валенок не хотелось. Глядя на свои руки, покрытые гусиной кожей и голубыми пятнами ноги, Клавушка ужасалась их виду.

Музыка и гортанный речитатив строгой, педантичной Алины Сергеевны - «Все - к станку!… Работать! Работать!» - возвращали к жизни. «Ноги, руки, спина, голова,… голова, спина, руки, ноги»… Требовательные выкрики звенели, словно под сводами храма; путались в сознании, но девчонки и мальчишки старательно, как цирковые пони под хлыстом, послушно выравнивали осанку, заставляли себя держать спинку, при этом, выпирающие ключицы подчёркивали худобу; приподнимая подбородок и напрягая плечевые мышцы, они вытягивали тонкую шею, а во рту, от страха и неуверенности, иностранными терминами и номерами позиций шевелился балетный тайный язык.

Как на беду, на Клавушку одна за другой свалились простуды; слёзы обильно смачивали подушку, носовые платки не просыхали, а гнетущее отчаяние, распаляло чувство вины и досады. Взамен страданий – подарок родителей, как утешительный приз, - пластинки с записью музыки Чайковского из балета «Лебединое озеро». В те дни, когда было принято решение оставить занятия балетом, мечта о том, чтобы стать балериной умерла дважды - и в матери и в дочери.

Жизнь раскручивала веретено времени. Однажды Клавдия оказалась на «поле чудес», так называли «блошиный рынок», где торговали всем тем, за что можно было выручить хоть какие-то копейки. Здешний воздух распирало от запахов памяти, ностальгии, расставания, избавления, решимости и надежды. Она медленно переступала через старую гармонь, ставшей гармонией вещей, разложенных на газетах, на которых попирались лица героев пятилетки; перешагивала через разложенные прямо на траве вещи, утварь, инструменты, посуду, чердачную обувь. Среди бесчисленного количества высушенных винных пробок, как блесна могло сверкнуть серебряное ситечко для чая или старинная ёлочная игрушка в виде самовара с малюсеньким изящным чайничком наверху. Горы скарба, одежды всех видов, ценности, времён, размеров и фасонов грелись и прели на солнце. Люди, угодливые, заискивающие лица которых напоминали юродивых с мольбой о подаянии, мелькали фальшивыми улыбками, фантомным блеском в глазах и губами, проговаривающим невнятным шёпотом слова о помощи и везении.

Внимание Клавдии привлекла, сидящая на деревянном ящике, одетая в старомодное пальто, аккуратная старушка, худощавая, со смиренным, почти монашеским выражением лица, царственным носом, бескровной ниточкой губ, карими глазами и чистым взглядом. На весёлой голубоглазой клеёнке перед ней была расставлена старая, разношенная обувь, начищенная кремом для придания товарного вида. Вдруг Клавдия обмерла: чуть в стороне, прикрытые прозрачным куском капрона, - чтобы не запылились, - лежали настоящие новенькие пуанты! Атласные балетные туфли нежного персикового цвета и длинные ленты, свёрнутые в колечко, гипнотически притягивали взгляд. «Я возьму! Сколько Вы за них просите?» - сходу выдохнула она.

Кто не знает мистическую историю переходящих из рук в руки вещей, похожих на блуждание в море парусника-призрака, потерявшего управление? Напитываются ли они каждый раз частью живой души владельца этих предметов или вещей; несут ли знаковый код, влияющий на ход судьбы?

С кухни сквозанул запах рассольника, Иришка разогревала обед. Воспоминания роились в сознании Клавдии Петровны и не давали покоя. Она подошла к шкафу, осторожно достала коричневый дерматиновый чемодан с пятнами - проталинами песочного цвета на крышке и металлическими закруглёнными уголками. Разложенное аккуратной стопкой постельное бельё, хранилось с тех времён, когда оно ещё было в большом дефиците. Простыни, пододеяльники, полотенца покупали при любом возможном случае, говорили: «выбросили в продажу», и набирали впрок, сколько давали в одни руки, выстаивая большие очереди. На картонных ценниках стояла смешная стоимость, а годы выпуска свидетельствовали о далёком прошлом. Запах перележавшей от времени чистоты был стойким и практически неистребимым никакими проветриваниями.

На дне чемодана, под наволочками притаился небольшой свёрток. Жёлтая, чуть смятая от времени и перемещений бумага, скрывала от чужих глаз детскую мечту. Клавдия Петровна знала о его тайном содержимом; прижимая свёрток к груди, как ребёнка, она ощущала нарастающие гулкие удары сердца; волнение пульсировало в висках, а глаза мгновенно туманились слезами.

Пуанты! Каприз и ирония судьбы, символ, овеществлённый образ безликой истории жизни, напоминающей пустое дупло добротного ветвистого генеалогического дерева, взамен сладостной кабалы танца, музыки и признания.
Пуанты! Знак, а может - это бремя девственности и бесплодности ожиданий? Вечное клеймо терпимости, понимания обречённости и, вдобавок, стянутые лентами руки, которые лишали свободы, чтобы ласкать и любить по-настоящему… Кратковременная жизнь балетных туфель предопределена и, словно калька, она наложилась на судьбу Клавдии Петровны, погубив её заветную мечту стать балериной.

Она развернула бумагу, взяла одну из туфель-лодочек и поднесла к губам атласную ленту, чувствуя шелковистость ткани, потом вдруг приложила её к шее, вспоминая нежность прикосновения крестильной ленты, когда не понимаемый до конца обряд церковного таинства возносил её вместе с ангелами в неведомую небесную высоту.

Вдруг она поперхнулась и закашлялась. Её охватил страх, который приблизил первые слёзы. Волнение нарастало, сил справиться с нахлынувшим отчаянием не хватало. Она зажала рукой рот, чтобы не слышались её глухие рыдания, спровоцированные одной единственной мыслью: «всё кончено!» Уткнувшись лицом в диванную подушку, она судорожно пыталась натянуть на плечи и спину шерстяной плед, чтобы согреться и прийти в себя. Наконец сознание медленно поплыло и стало отдаляться, сужая зримый просвет настоящего, прошлого и будущего в одну затухающую точку…

Пуанты легко поместились в чреве старого пузатого ридикюля «под крокодила». Клавдия Петровна торопливо сунула его подмышку и вышла во двор. Тяжёлый запах сжигаемых листьев туманом висел над детской площадкой. Она всё шла и шла, повторяя, как заклинание своё желание сжечь ненавистные туфли,… избавиться от злого рока, проклятья и предначертанности судьбы. Увидев издалека костёр, от которого вверх столбом шёл чёрный дым, она поняла: кто-то сжигает автомобильную покрышку. Подошла. На широком бревне сидел молодой парень и вытирал слёзы то ли от жара огня и искр, то ли от чего-то другого. Клавдия Петровна заметила оплавленную металлическую рамку и оседающий в пламени кусок холста… «Картины сжигаешь, последствия творческих иллюзий?» - иронично произнесла она. Парень грустно усмехнулся, промолчал. Переломив через колено деревянную раму и, туго скомкав картину, швырнул их в костёр. Открыв сумочку, она вынула балетные туфли, последний раз робко прижала свою драгоценную память к груди, коснулась губами быстрым беззвучным поцелуем и, придерживая полы пальто, наклонившись, бережно положила их в огонь на растрескавшееся от пламени полено.

«Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.»*

Клавдия Петровна проснулась, поправила прядку волос, поглаживающими движениями помассировала затёкшую руку, сунула ноги в тапочки и прошла на кухню. Настенное бра освещало столешницу круглым пятном, высвечивая раструбом чашку с остывшим зелёным чаем… Срезая ножом сочную кожицу спелого яблока, от которого, словно из пульверизатора влажной пудрой прыскали в нос и рассеивались ароматные запахи, она мучительно пыталась воскресить в памяти последние события и растолковать значение своего сна. Возвращаясь в комнату через прихожую, Клавдия Петровна застыла на месте, глядя ошарашено на свои сапожки, носки которых были покрыты тонким слоем пепельно-серой золы…

*А.Блок

Автор: Варвара Любопытная

https://www.chitalnya.ru/work/551151/







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 23
© 19.11.2022г. Библио-КЛиК
Свидетельство о публикации: izba-2022-3430779

Метки: мечта, рассказ, балерина, прошлое, автор клик,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ











1