Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Глава 18. Горькое похмелье18+присутствует мат


Глава 18. Горькое похмелье
­­­Планета №771/56 («Болхиа»), Военно-производственный объект СССР «Заря-21». 1 июня 2339. 12:30 (по Москве).

- … Ну что же, комиссия выслушала ваши показания и ознакомилась со всеми материалами дела, - со вздохом, будто не решаясь перейти к главному, сказал Ковун. – Собственно, я думаю, что члены комиссии уже пришли к какому-то мнению? Что уже тянуть кота за все достоинства..?

Комиссия, она же члены Военного Совета в полном составе, разбирала инцидент, случившийся вчера во время действий танкового взвода капитана Ристича в городке со сложно произносимым названием, где располагался комплекс убежищ для командования столичным сектором. Когда-то там заправлял имперский полковник 1 класса Лан… Вчера туда, в рамках второго этапа военно-гуманитарной операции ООН, пришли войска ФОМЗ*.

В составе Комиссии так же спешно прибывший следователь Военной прокуратуры ВС Федерации Джон Одевинге, представитель Содружества Африки. Высоченный, плотный мужичина сорока двух лет, майор юстиции, чья лысина сияла на солнце, будто отполированная. Кожа его была даже не темно-коричневой, а практически угольно-черной.

Перед Комиссией – командир танкового взвода, капитан Илиа Ристич. Уроженец Приштины сцепил пальцы рук перед собой, взгляд его направлен в стол. Пальцы обгрызены, как у ребенка, на лице красные пятна. Ристич давно не спал, его глаза покраснели от напряжения. Весь вчерашний вечер и все утро он давал показания Ковуну, а сегодня на протяжении трех часов беседовал с прибывшим африканцем.
Он вновь вспоминал подробности вчерашнего боя. И не мог простить себе произошедшего. На этот раз все пошло не так…

Танки Ристича вырвались к конечной цели на час позже запланированного, так как на подступах к городу они попали в огненный мешок, приготовленный уцелевшими артиллеристами Империи. Те решили дорого продать свои жизни, и с двух позиций по танкистам массированно ударили РСЗО, создав в зоне обстрела эффект небольшого землетрясения. Вызванная авиация бодро расколошматила наглецов, но две машины были повреждены, и на их починку ушло время. Соответственно, пришлось танкистам выслушивать упреки старпехов с предложениями купить им будильники. В общем, повздорили маленько…

А пока танкисты добирались до цели, обороняющихся стало гораздо больше. Старпехи, опасаясь, что на объекте начнут уничтожать узников подземных тюрем (а там держали, по показаниям разведки, около пятисот человек), начала штурм не дожидаясь парней Ристича. Соответственно, дело замедлилось, из-за того, что космонавтам пришлось преодолевать, по сути, двойное сопротивление. Зидоисты дрались с неслыханным упорством, здесь были собраны матерые профессионалы с офицерскими погонами, а не наркоманы и уголовники, как в Амфидо. Открытие пришельцами человеческих ферм-концлагерей и подземных тюрем было бы для них равносильно смерти. И не факт, что легкой. За последние несколько суток гуэннохоррцы примерно уяснили политику землян. И уяснили, что те способны творить в порыве праведного гнева с палачами и садистами. При упоминании Амфидо поджилки тряслись у многих – в этом городе погибла вся группировка Лана!

Слава Богу, у землян обошлось без невозвратных жертв! Но «тяжелых» было несколько десятков, и это старпехи-то! Не думая о порядке и безопасности, звездная пехота Советского Союза вбуривалась в подземные сооружения по старинке, грудью на пушки, чтобы поскорее добраться до заключенных. К счастью, в критический момент, к городу все же подоспел Ристич со своей «волчьей стаей», и они устроили скоплениям механизированных частей Империи хороший котел с прожаркой.

Сейчас на Болхиа шла вторая фаза операции. Несмотря на истерические вопли экологов и правозащитников Земли, ООН приняла решение идти до конца. В околопланетном пространстве появились сорок кораблей международного флота. И тридцать пять из них ринулись в атмосферу, занимая позиции над крупнейшими пунктами Империи, и так парализованной после нападения стальных молодчиков из советской Kubinka на центральный бункер и ликвидацию/пленение всей управленческой верхушки, во главе с самим Зидо Гамзадаро. Сам Гамзадаро был этапирован на «Ерофеев», куда устремились особисты со всех кораблей. По слухам, пленного «фюрера» должны были вывезти на Абилон, а, кто говорит, и сразу на Землю. А в местных центрах управления имперскими войсками власть перешла к местным начальникам, многие из которых ради спасения собственной шкуры объявили себя повстанцами, жертвами режима похуже узников концлагерей и быстро резали своих вчерашних соратничков по партии, одновременно зачищая концы. Заключенных трогать не спешили, флотилия ООН предупредила зидоистов по радио открытым текстом, что в случае массовых убийств вся управленческая верхушка будет ликвидирована на месте. Трещала и разваливалась на части вся государственная иерархия, Империя доживала последние минуты.

И вот в этом горном городке и произошло то, что не укладывалось в стройную логику происходящего. Почему-то земляне решили, что всюду на этой планете мирное население будет встречать их с цветами и благоговением, как небесных благодетелей и освободителей от тирании Гамзадаро. А те, кто против, - враги, нехорошие парни, которые убоятся техники и оружия звездных воинов! Увы! Жизнь сложнее и многограннее, чем картинки из духоподъемных фильмов и ура-патриотических произведений технократического социализма. И то, что было естественным при освобождении столицы республики, оказалось лишь мечтой на коренных землях Империи.

Окрестности Комплекса убежищ стратегического значения №3 Гуэннохоррской Империи. 31 мая 2339 г. 18:00.

… На город и горную цепь с покрытыми вечным снегом зубцами гранитного хребта наползала тень, словно исполинское чудовище. Жители руин окрестного городка, в котором многие строения уцелели, в панике устремили глаза к небу, в котором завис гигантский корабль пришельцев. Он был так огромен, что по площади превосходил весь город с окрестностями. Когда такая громадина висит у тебя над головой и непонятно на чем держится, кто хочешь запаникует!

Это был «Виктор Ерофеев», долгое время несший вахту на орбите планеты. Он, согласно плана, вошел в атмосферу и занял позицию примерно в пяти километрах над городом и горным массивом. И даже на такой высоте он казался местным жителям огромным. Еще бы, восемь с половиной километров в длину! Все системы крейсера были приведены в полную боевую готовность, и в случае чего артиллеристы корабля были готовы открыть огонь хоть из «главного калибра», превратив окружающую местность в оплавленную многокилометровую воронку. Три отделения старпехов* уже проникли в недра правительственных убежищ, где подавляли последние очаги сопротивления. Черный дым застилал четверть неба, а гулкие удары из-под земли сотрясали почву под ногами, будто под землей сражались легионы великанов.
На окраинах города дымились несколько десятков мертвых, когда-то могучих стальных чудовищ с крупнокалиберными орудиями, ракетами и огнеметными установками. Под гусеницами и колесами валялось на голой окаменевшей земле то, что когда-то было их хозяевами. Подоспевшие ребята Ристича на своих «яхтах» поспешили извиниться перед флотом за свое опоздание.

В более беззаботные времена, это был курортный горнолыжный городок, чем-то похожий на комфортабельные поселки в горах Швейцарии на Земле, куда отдохнуть и потратить денежки съезжались тысячи любителей зимнего отдыха, с лыжами, сноубордами и туго набитыми карманами. Однако на военных секретных картах этот городок значился и как крупный железнодорожный узел, и как ключевой пункт обороны на подступах к горной дороге и перевалам. Здесь, в гранитных толщах относительно невысокого, но обширного горного массива, скрывался один из подземных автономных командных комплексов с собственными системами жизнеобеспечения, водоснабжения и военным гарнизоном. Здесь же располагалось комфортабельное убежище на две тысячи человек, призванное сохранить жизни гуэннохоррского инстеблишмента, который в суровую годину волею судьбы окажется в данном пункте.

Здесь находились богатые месторождения железной руды, и на железнодорожной станции до сих пор стояли составы товарных вагонов, груженые рудными концентратами. Видя, что дело табак, гарнизон корпуса попытался запереться в подземных сооружениях и взорвал дорогу, ведущую на охраняемую территорию, лишив спасающихся местных жителей последней надежды на укрытие от жутких, внезапно появившихся с неба пришельцев.

Ристич, обработав данные разведботов, направил танки на зачистку города. Там уже работало одно из отделений старпехов с «Ерофеева».

На улицах города слышалась стрельба и шипение высокотемпературных лучей. Слышались взрывы, воздух дымился, расчерченный разноцветными горячими лучами, горели огнем дома и коттеджи.

Группа танков выдвинулась на главную широкую улицу, где машины могли бы свободно разместиться. Улицы города были, кстати, довольно широкими для горной местности, для того, чтобы солидные гости могли свободно разъезжать по бутикам и ресторанам на своих шикарных авто. Шикарных машин, кстати, на улицах осталось навалом, - когда-то блестящих, покрытых желтой, черной, фиолетовой краской, а теперь ржавых, сгнивших, просевших, меж корпусами которых пробивались жесткие серые кустики, да чернела пробитая насквозь техника противника.

С танков взлетели роботы-разведчики, которые обычно использовались при зачистке городских кварталов. Они, мигая белыми и голубыми огнями, «договорились» между собой о разделении города на оперативные сектора, и полетели каждый в свой «удел». Перед танками деловито семенили роботы-пауки.

Но войдя в город, земляне не подозревали, что их ожидает здесь настоящий хоррор.
Трупы…Трупы…Трупы… Очень много тел мирных жителей повсюду. Танкисты сперва подумали, что это космическая пехота сгоряча устроила поголовную резню в городе, но при ближайшем осмотре выяснилось, что эти люди покончили с собой, выпрыгнув из окон. На серой, сухой, покрытой брусчатке виднелись многочисленные красные пятна, да лениво стекали по водосточным канавам красные ручейки.

На одном из этажей послышались три выстрела. Там отец семейства, одетый в старый, покрытый заплатками плащ сначала застрелил из ружья жену, потом мать, потом застрелился сам. Их тела найдет робот, когда валявшееся на полу пороховое оружие еще дымилось.

- Не-е-е-т! – С криком отчаяния мать с годовалым плачущим ребенком прыгает с крыши и падает прямо на кузов старого фургона, который с грохотом проминается. Через несколько минут на землю капают кровавые капельки.

В центральной части города взвод старпехов одновременно ведет огонь по остаткам вооруженных зидоистов, держащих оборону в бывшем пожарном отделении, и пытается вылавливать по углам разбегающихся в панике людей. На улицах слышна стрельба автоматов, перемежающаяся с шипением плазменных лучей.

- Пропади все пропадом! – кричит старый мужчина в костюме, галстуке и черной шляпе и выбрасывается из окна. Шляпа, слетев с головы, не спеша планирует к земле.

Город подступает к самой горе, с которой обрушивается водопад и образуется небольшая речушка в гранитных, порожистых берегах. Западная часть города выше восточной. Дна реки не видно из-за обилия мертвых тел, а бурлящие, еще несколько часов назад, прозрачные потоки воды, стали розовыми.

Вот роботы землян фиксируют, как в бурные, пенящиеся кольца-водовороты бурной реки с криком прыгают две женщины в полинявших вечерних платьях, в которых когда-то с гордостью разгуливали по дорогим ресторанам. А вот еще одна, с печатью отчаяния на лице смотрит на нависшего над ней робота. Вот она кричит, и, сжавши руки в кулачки, прыгает с двадцатиметровой высоты на острые камни. Робот в последний момент по команде оператора успевает поймать ее в АГ-луч.

- Что здесь происходит?! Что такое? «Третий», ответьте «Скату-1» - вопрошает эфир ошеломленный Ристич.

- Хер его знает, «Скат-1» - отозвался командир космопехоты. – Похоже на массовый психоз. Все улицы в суицидниках. Массовая истерия…

- Это они нас так боятся?!

- Похоже на то!

Стены домов оклеены плакатами с изображением Вождя и призывами к борьбе с внешними и внутренними врагами. Видны надписи, второпях криво сделанные на стенах домов белой краской: «Мы никогда не сдадимся!» На фасаде одного из домов – очень большой портрет, на котором изображен гордо смотрящий куда-то вдаль Зидо Гамзадаро.

- Вниманию мирных жителей! Вниманию воюющих солдат Гуэннохоррской державы! – орали изо всех динамиков земляне. – Предлагаем вам сложить оружие! Всем сдавшимся гарантируем жизнь, питание, оказание медицинской помощи!

Танки проехали мимо бронзового монумента какому-то историческому деятелю, окрасившейся под влиянием агрессивной окружающей среды в малахитово-зеленый цвет. Вокруг монумента был парк с изящными, украшенными узорами, уличными фонарями, чем-то похожими на голландские уличные фонарики в старых европейских кварталах. На каждом фонаре висело по человеку. Большинство – детей и подростков.

Ристич, скрепя сердце, отдал команду роботам не охотиться за недобитыми зидоистами, а спасать людей. Космодесантники с этим согласились. Они уже отловили и посадили под силовой купол несколько несостоявшихся самоубийц. Люди, мужчины, женщины, дети рыдали, били кулаками по призрачной преграде и просили выпустить их.

- Чтобы вы друг друга поубивали нахрен? – гремят динамики советского старпеха, закованного в броню. – А потом на нас все спишут? Нет уж, сидите здесь, по крайней мере хоть живые останетесь!

- Пустите! Пу-с-т-и-и-т-е! – бьется и верещит в могучих лапищах скафандра девица в рваных чулках, виднеющихся из-под короткой бесстыдной юбки. Она мотает головой, молотит кулаками, машет ногами так, что всем видны ее сокровенные прелести. Огромная фигура в скафандре только что помешала ей спрыгнуть с обрыва на камни горной реки. Девицу отправляют под купол, где она впервые вспоминает про стыд и, краснея, пытается завернуться в драную коротенькую курточку, поджав под себя ноги.

- Прошу вас, оставьте меня в покое! Вы ведь разумные существа, высокоразвитые! – уговаривает второго космодесантника старичок интеллигентного вида, в полинялом старом костюме с партийным значком. – Прошу вас, разрешите мне добровольно уйти из жизни! Безо всяких претензий к вам!

- Прошу прощения, ситт, не имею права, - в тон ему гудит пришелец со звезд. – Мы не воюем с мирным населением. А потом прокуратура обвинит меня, что я вас подтолкнул к самоубийству и устраивал тут геноцид.

И старичок отправляется под купол, к остальным бедолагам.

- Им жизнь спасают, а они еще недовольны! – слышно в эфире возмущение космонавтов.

А вот перед танком возникает совсем юная девчушка, перепуганная, с дрожащим личиком. Голова, облысевшая от облучения, кожа морщинистая, как у старухи… Она катит перед собой ободранную коляску с колесами разного диаметра. В коляске надрывается безрукий, раздетый догола дефективный младенец без носа, который лежит на драной простыне поверх какого-то ящика. А от ящика к ручке коляске проведен провод с двумя контактами, которые девчушка сжимает в кулаке.
Орут системы оповещения танка, зафиксировавшие опасность, кидается наперерез пехотный робот… Девушка в кулаке совмещает контакты, и раздается мощный взрыв у грани танкового силового поля. Взрыв отнимает у энергосистемы танка целых два процента. А на месте погасшего огненного шара осталось лишь черное пятно.

- Господе, дай снаге и стрпљења*! – стиснув зубы, молится по-сербски в кабине Ристич. – Всем! Окружаем катедралу*!

Перед танками огромная круглая площадь, покрытая брусчаткой, а в центре площади огромный собор, оставшийся, видимо, еще со старых королевских времен. Собор круглой формы, увенчанный огромным полукруглым куполом, чем-то похожий на мечеть Айя-София в Стамбуле или собор Святого Саввы в Белграде. В куполе крупная пробоина, сбившая медное изображение Двух Солнц. В высоких окнах не осталось стекол, а из самого храма слышно не то пение, не то завывание десятков голосов.
У собора баррикады из ржавых машин, щебенки, мешков с песком, неисправных строительных тягачей. Здесь держат оборону последние имперские солдаты. Вот жахнуло танковое орудие, выпустив клубы белого дыма, заговорили пулеметы, гранатометы…Последние защитники города вступили в перестрелку с роботами-пауками. Несколько танков полоснули мощными лучами по баррикаде, и она затихла.

Билось пламя в окнах некоторых домов… Сам город был в огромной тени от нависшего над ним крейсера, а лучи опустившегося низко к горизонту солнца окрашивали город в мертвенно-кровавый цвет. Пахло озоном и пороховой гарью…

Танки полукругом выстроились у собора. Ристич, оставив заместителя, покинул танк в легком скафандре и с ПП в руках направился к дверям собора. Рядом с ним тут же появились сразу два восьминогих кибер-«охранника». Ему вообще-то не разрешалось покидать машину, но он хотел попытать удачи и найти хоть одного высокопоставленного чиновника или военного преступника-фашиста. Вдруг система кого-то опознает?

Перед ним был высокий портал с огромными деревянными створками-дверями, высотой в четыре метра. Система контроля по внешними признакам оценила собор, как строение четырехсотлетней давности, являющееся культурным достоянием цивилизации. Двери были заперты, но из культового сооружения слышалось пение, плач и голоса многих людей.

Рядом с Ристичем появились двое громадных старпеха в тяжелой броне. Поверхностный осмотр храма показал, что взрывных устройств на стенах нет. С усилием и треском распахнулись двери храма. Земляне, в сопровождении роботов вошли внутрь.

В огромном круглом помещении царил полумрак, горели, как звездочки, маленькие лампадки и чадили костры прямо на полу. Здесь собрались десятки, а то и сотни людей. С ужасом смотрели они на распахнувшиеся снаружи двери, на брызнувший свет, на огромные фигуры, на страшных роботов, ступивших в святое место.

- Пришельцы ворвались в храм! Конец! Прощайте, болхиа! – пронеслось истерическое всхлипывание по храму. Раздался детский плач.

Опережая людей, рванулись в помещение летающие роботы, обследовать помещение, нарушая своими фонарями полумрак храма. Люди с криком пригибались, уворачивались от них, голосили и звали своих богов на помощь. Атмосфера предчувствия ужасного конца и полной безнадежности царила под этим куполом.

Люди-беженцы, спрятавшиеся в храме, были одеты в старые, но довольно добротные вещи. Кто сидел на маленьких стульчиках, кто лежал на куче тряпья на полу, кто-то на коленях молился перед настенными изображениями богов, героев и святых, вымаливая себе прощение перед, как они считали, неминуемой смертью. У боковой стены стояли две золотые статуи местных богов, - Мужчины и Женщины, одетых в какие-то старинные одеяния. У этих статуй в три шеренги выстроились местные верующие, в основном женщины, которые и пели хором какие-то священные гимны или молитвы. Их лица были спокойны и умиротворены, и их заботило не появление пришельцев, а как бы не сбиться с нужной строки. У многих в руках были широкие листы бумаги и книги, - не то песенники, не то молитвенники.

Здесь у каждого костра скопилась куча народу… Ристич про себя отметил, что люди здесь одеты куда солиднее и богаче, чем откровенные оборванцы в Амфидо. Оно и понятно, - в мирные времена этот город был не из бедных, и у выживших осталось куда больше добротной, дорогой одежды.

И, - удивительно! – среди этих людей попадалось немало худых узников в серых арестантских робах с номерами на груди. Похоже, что это были «неполноценные» или провинившиеся из местных лагерей. Но этих «низших» никто не гнал, не бил, не унижал, они наравне со всеми остальными жались к костру, лежали на тряпье или вместе с «коренными имперцами» помогали перетаскивать какие-то вещи. А вон под побледневшей картиной на стене исхудалая «низшая» в арестантской робе вообще прижалась в обнимку к местной женщине в когда-то пышной, богатой одежде, и так и сидят они, обнявшись, как родные сестры, уставившись в пустоту. Совсем не похоже это было на искалеченный Амфидо, где пленных и интернированных загоняли в клетки, травили собаками и резали на мясо посреди улицы.

Неужели страх перед землянами был у аборигенов настолько велик, что они, ожидая смерти или чего-то еще более страшного, породнились с угнетаемыми жертвами, а те, боясь не меньше, сдружились со своими мучителями и угнетателями?! Или это плоды зидоистской пропаганды? Каким же должен быть ужас, чтобы при одном только ожидании прихода пришельцев целый город погрузился в безумие? Или это страх перед ожидаемым возмездием за какие-то черные дела?

А у дальней стены, похоже, устроили полевой госпиталь. Там, на простынях и матрацах лежали раненые имперские солдаты, и местные жители, как могли, ухаживали за ними. Увечных врагов Ристич насчитал более трех десятков. Кто-то лежит в бессознанке у стены, и из вены тянется трубка к медицинской фляге со спецраствором. Кто-то угрюмый, весь в бинтах сидит около стены с поблекшими картинами на религиозную тему. Кто-то находится у костра среди местного населения, окруженный детьми и женщинами, возможно, родственниками. Бойчишки разносортные... Солдаты из армейских частей в серо-коричневой форме, нацгвардейцы- «драконы» в черной, спецура в штурмовках с черепами, танкисты, десантники… И здесь же, у стены стоит оружие. Этого еще не хватало!

Собственно, к армейским бойцам у землян вопросов не было, а вот к «драконам» и «черепам» вопросов поднакопилось. Согласно приказа, бойцов неармейских частей и подразделений необходимо было отделить от общей массы раненых и пленных, и интернировать для облегчения розыска военных преступников. И вообще, нечего пленным большими группами скапливаться!

Поступила информация от роботов, завершивших осмотр внутреннего помещения храма, что признаков размещения взрывчатых веществ не выявлено. Ристич с космонавтами и роботами пошли к местным бойцам познакомиться с ними поближе. Люди шарахались от них, как от дьяволов во плоти.

- А ну, дорогу дайте! – гремели огромные страшные фигуры в серой броне с огромными плазменными пушками. На их фоне серб-танкист в легком скафандре казался пигмеем. Рост каждого старпеха в тяжелом десантном снаряжении достигал двух с половиной метров. – Отползли в сторону!

Тяжело ступая, земные бойцы прошли в противоположную часть храма. С ними семенили верные роботы. После инцидента с капитаном Титовым каждое подразделение, хоть десантники, хоть ремонтники, получили строгий приказ – без роботов ни шагу!

- Мирным людям беспокоиться не о чем! – запоздало оповестил аборигенов Ристич. – Оставайтесь на местах, сохраняйте спокойствие! Мирных не тронем!

- Да бесполезно, капитан! - сказал Ристичу один из космонавтов, - Им, на..., мозги качественно промыл местный агитпроп. А потом, многие из них, на..., работали при бункере. Все знают, на..., все видели, кто-то даже участвовал, на… И мы для них – ****ец мира, без вариантов! Тут ребята из убежищ, на..., с нижних уровней веселые, на..., картинки присылать начали! На, зацени, на...! Мирные-то мирные, а перегондошил бы их с удовольствием, на...! Детей бы только оставил, с них, на... спроса нет… В местных лавках, на..., одежды, на..., перчатки и ремни из человечьей кожи продавались, на..., как нефиг делать! Для них это в порядке вещей, на...!

- Здесь до войны горнолыжный курорт был, - пояснил второй десантник. – Много туристов с деньгами приезжало. Много гостиниц, дорогих магазинов все дела… Народ богато жил… Тут, кстати, вон, местная элитка собралась, и хоронились они в правительственных убежищах. Кто выжил…Кто-то из крупных городов успел удрать, кто-то семью вывез… Ядерной атаке данный город не подвергался. Нет ни следов пожара, ни радиации, городок целехонький… А те, кто попроще, обслуга всякая, ну и те, кто помельче, или рожей не вышел, те на мясо пошли. Или в «неполноценные» определили!

- Там, в подземных хранилища, на..., пацаны много, на..., золота нашли, - вновь подключился первый боец. – Десятки тонн, на..., слитков золота и серебра, со штампами государственного банка, на... Нахуй оно им нужно теперь? Золото, - не хлеб, на...!

- Так вот же, пленные и заключенные со всеми в одной куче! – возразил Ристич. – И не скажешь, что замученные! В обнимку, вон, сидят!

- А это, наверное, на..., любимчики, на..., которых в дома взяли, на...! Психология жертвы, на..., - хочешь жить, смирись и прими, и карабкайся, на..., наверх. Я так думаю, на...

Похоже, что десантник-матершинник был прав. Люди в драной, когда-то стильной, богатой одежде, и пленные, в сером рубище, со страхом отбегали, отползали подальше от землян, хныча, плача, прижимая к груди детей. Они с ужасом и ненавистью глядели на землян, на роботов, хныкали, просили пощады или шептали проклятия, молились… И худые пленники не бежали к освободителям, не жаловались на судьбу, а жались к своим хозяевам из «высших». Нелогично!

Сейчас Ристичу на экран пришли кадры из недр убежища, из хозяйственных помещений. Увиденное напоминало какой-то старинный фильм ужасов, похлеще чем разгул самоубийств на улице Сидящие за решеткой в нишах обросшие, оборванные люди, у которых отобрали само право быть человеком… Рабы в серых халатах с номерами, которых оставили жить, чтоб они работали…Целые полки в холодильниках, занятые окороками, отрубленными конечностями, и целыми человеческими тушами на крюках. Мужские, женские, детские туловища с содранной кожей…. Все спокойно, буднично… Кожа, растянутая на рамах, готовая для выделки… Кишки и потроха, выпущенные из людей, в огромных промышленных чанах, из которых изготавливались сосиски и колбасах. И мензурки в упаковках на продажу, с человеческой кровью. Выдранные зубы… Кости, из которых делали питательные добавки. Статуи из живых людей… Сатанинское дело было поставлено на поток и творилось с промышленным размахом.

Ристича эти кадры просто ударили под ноги тяжелой железякой. Он не страдал излишней сентиментальностью, но при виде таких картин сердце его забилось, из глаз сами собой выступили слезы… До какой же степени падения должны были дойти эти выродки, чтобы создать такое?! И разве только ядерная война виновата в таком упадке человечества, в таком позоре цивилизации? Ведь не ели же те же герезловцы человеческого мяса! Голодали, берегли каждую крошку, выращивали нехитрые, неприхотливые овощи, разводили домашнюю птицу, но каннибализма среди них не было, по крайней мере, массового… А потом, с научной точки зрения, как они вообще могли выжить, питаясь человеческим мясом? Сообщества каннибалов, если верить медикам и историкам обычно долго не живут… Ристич вспомнил одну из недавних образовательных видеолекций, где им рассказывали про болезнь Куру*, поразившую племя каннибалов-аборигенов с острова Новая Гвинея в XX веке. Или там каннибализм был лишь способом передачи болезни? С другой стороны практиковали же людоедство дикие предки человека разумного десятки тысяч лет назад, и ничего, не вымерли! А, кроме того, - и это, пожалуй, главная причина, почему расцветшее бурным цветом узаконенное людоедство на Болхиа не угасло, - каннибализм, по словам медиков-криминалистов, активирует центр удовольствия мозга, в результате чего выделяется большое количество допамина. Это сравнимо с действием наркотика. Как только это происходит, человек хочет продолжения, запуская цикл. Отсюда и, мягко говоря, ненормальное психическое состояние значительной части имперцев, похожее не поведение помешанных или наркоманов. А некоторые из них придавали поеданию убитых людей просто-таки ритуальное значение.

Ристич был не особо силен в профессиональных болезнях людоедов, и знакомиться с ними ближе ему абсолютно не хотелось, это дело психиатров с погонами под халатом. Зато он почувствовал, как растет и крепнет в нем отвращение и ненависть к этим механизированным дикарям. И зародилось в душе все более и более нарастающее желание кого-нибудь из них пристрелить, задушить, показать свою силу… Пусть хоть кто-нибудь окажет сопротивление или попытается напасть!

Так вот с чем связано, возможно, вспышка массового самоубийства в этом городе?! Страх перед превосходящей силой пришельцев, страх перед ответственностью за свои преступления, страх перед тем, что у них заберут их атрибуты роскошной по нынешним временам жизни, смешивался с предчувствием грандиозной наркотической ломки, что их лишат повседневного людоедского удовольствия? Хотя, опять же, Ристич танкист, а не психолог, он только мог предполагать это.

Земляне подошли, наконец, вплотную к тряпкам и матрацам, на которых лежали раненые. Те, кто был в сознании, поняли весь ужас происходящего, поняли, что теперь они обречены. Кто-то потянулся к оружию. Ристич почувствовал, как предвкушение удовольствия маленькими иголочками удовольствия закололо и его сердце.

- Давай-давай, сделай это! – процедил честный сын Земного Человечества врагу в окровавленных бинтах, который смотрел на него вытаращенными от страха глазами. – Возьми только оружие в руки, доставь мне удовольствие! Я тебя на атомы разнесу! И твоих соратничков-людоедов тоже!

- Правильно, танкист, не *** с ними церемониться! – одобрил слова Ристича космический пехотинец. – Ну что, на...? Допрыгались, суки?! Может тебе, на..., покрывало из человечьей кожи принести, чтоб ножки не мерзли, на...?! Дикари, на...!

Земляне были на взводе. Только воинская выучка и дисциплинированность еще держала их в руках, еще удерживала их от желания перестрелять этих ублюдков на месте и спалить к чертям собачьим этот круглый сарай ко всем чертям, каким бы богам здесь не поклонялись!

И вдруг прямо перед Ристичем появилась бойкая женщина средних лет, с короткими фиолетовыми волосами, в драной серой шубе без рукавов, в фиолетовых бусах и военных штанах. Рядом с ней, как из-под земли выросла еще одна, в белом платке и черном длинном платье с заплатками, белом переднике, заляпанном кровью, и с санитарным иероглифом на рукаве. Они расставили руки, пытаясь защитить раненого:

- Прочь! – заорали женщины. – Пошли прочь! Это наши люди, наши мужчины! Мы вам их не отдадим на растерзание!

- По себе людей не судят! – зло ответил Ристич. – Это вы здесь специалисты людей на мясо пускать! Дикари!

- Это не твое дело, урод! – с вызовом бросила в лицо танкисту женщина в шубе. – Жили здесь отлично без вас, и дальше проживем! Женщины, вставайте на помощь! Не отдадим наших мужчин!

Куда только делся страх у этих трусливых зайцев! Женщины, дети, старые люди, медленно переступая, глядя на пришельцев, дрожа от страха, подходили и вставали рядом с активистками живым щитом, отгораживая своих военных от землян. В момент сочувствующие, сходящие с ума от отчаяния гражданские буквально облепили своих военных, которые не могли сопротивляться. Старые женщины подбегали к раненым бойцам и ложились рядом с ними, прикрывая их своим телом по-матерински. Молодые девушки вцеплялись в раненых мужчин и, сами дрожа от страха, прижимали их к себе. К такому самопожертвованию со стороны врага советские бойцы не были готовы. Стоны и пение перекрывали возмущенные и молящие возгласы местных женщин, которые галдели, как галки:

- Не отдам моего мужа! Вы не посмеете!

- Женщины! Защитим наших братьев и мужей!

- Не отдам своего любимого! Убейте нас вместе!

- Не забирайте моего папу!

- К оружию, гражданки! Умрем, но не отдадим наших людей!

- Тихо! – вскрикнул Ристич. – Мы, бойцы Земной Федерации Обитаемых миров пришли с освободительной миссией! Мы не собираемся воевать с мирными жителями! Наша задача - покончить с тиранией Гамзадаро и начать восстановление планеты!

Отойдите в сторону. Ваших мужей и братьев никто не собирается убивать! Они будут доставлены в лагерь военнопленных, им будет оказана помощь!

- Не верьте им! – воскликнула женщина в шубе. - Они заберут их на мясо и для опытов!

- Улетайте обратно! Никто вас не звал!

- Не надо нам никаких освободителей!

- Вам, конечно не надо! – сказал один из космонавтов. – Вы тут охрененно живете, у вас промышленное производство продуктов из человечины! А те, кто внизу, кого на мясо пускают, их тоже, ****ь, все устраивает?! Ах вы, сучки лицемерные! Да хотели бы вас убить, от вашего сраного городка уже бы одна большая яма осталась! Вон над вами крейсер висит, ему один раз выстрелить, и здесь будет, сука, кратер, как от метеорита! А ну, разошлись в сторону, по-хорошему! А то будет по-плохому!

- Я из нижнего яруса! – появилась одна из пленниц с номером на груди. – Мы не просили никого освобождать! Уж лучше наши хозяева, чем такие чудовища, как вы!
- Подумаешь, низших они пожалели! Таков закон!

- Убирайтесь! Люди, вставайте в живую цепь! Сцепляйтесь локтями!

- Да чего с ними говорить, с дикарями, на...! - рявкнул десантник-матершинник. – Не хотите, на..., по хорошему, будет, на..., по-плохому! Так, по гражданским огонь не открывать, и пусть они за это спасибо скажут, на...! Поле на максимум, на провокации не отвечать! Приказ, на..., есть приказ! Еще потом перед прокуратурой из-за них отчитываться..!

Десантники шагнули вперед, и силовое поле, которым они были окружены, просто продавило ограждение из женщин. Те с криками полетели на пол. Воспользовавшись моментом, в образовавшуюся прореху рванули паукообразные роботы, паковать беспомощных врагов.

- Нет! Не хочу! – закричал в ужасе один из «драконов». Он попробовал отползти, но, два робота лучами поймали его в антигравитационный пузырь в котором он оказался заключен, как муха в банке.

- Нет! Не забирайте – истерила какая-то девица, вцепившись в ногу своего возлюбленного, которого роботы тащили в силовое поле, парящее над полом.

Так же ловили в силовые ячейки и поднимали над полом остальных плененных. Те в отчаянии пытались вырваться, колотили руками и ногами по сдерживающей их сфере.

А внизу, под ними рыдали осиротевшие женщины, протягивая руки к своим мужчинам:

- Не надо!

- Отдайте наших мужчин! Отдайте!

- Милый, я люблю тебя! Будьте прокляты, пришельцы!

- Сынок! Сынок! Не увозите сына! Меня возьмите, сына оставьте!

Раздались несколько предупредительных выстрелов поверх голов. Стреляли Ристич и три робота. Яркие лучи вонзились в райскую картину-икону на стене, оставив три дымящихся черных следа. Визжащих защитниц-болхианок гравитационными лучами прижало к полу, а кого-то отшвырнуло к стене. Крики отчаяния, мольбы, проклятия слились в одну чудовищную музыку конца цивилизации. Женщины с перекошенными от злости и отчаяния лицами уже в открытую бросались на пришельцев, кидали в них предметы обихода, пытались бить их палками. Но силовые экраны не давали болхиа даже приблизиться к ненавистным врагам.

- В сторону! – орали земляне благим матом. – В сторону отошли! Застрелю к ***м!

- На..., сами себя сейчас передавите, дуры! В сторону!

Роботы включили инфразвуковые излучатели, вызывающие неконтролируемый страх. Визги и крики стали только громче, часть толпы ломанулась на другую толпу, падая друг на друга, впадая в истерику от ужаса. У кого-то из болхианок пошла пена изо рта, она затряслась в судорогах.

- Боги! – взмолилась одна из старух, протягивая руки к образам, – Бог и Богиня! Если вы есть, спасите нас, наших детей! Мы в храме вашем, защитите нас от слуг дьявола! Молю вас, меня заберите, но детей моих спасите!

Ристичу стало мерзко и противно от этой ситуации, когда он вынужден невольно издеваться над женщинами, применять к ним силу. Но приказ есть приказ.

А по воздуху, в прозрачных «пузырях», будто игрушки в воздушных шарах, выплывали из храма плененные перепуганные военные имперской армии. В отчаянии болхианки пытались задержать их, тянули к ним руки, но «пузыри» просто взлетали выше. На земле роботы уже разбили толпу на отдельные скопления людей и прижали их к полу инфразвуковыми импульсами и стрельбой по стенам.

- Дуры, вы же детей своих подавите! – вскрикнул серб. Уже не церемонясь, он силовыми лучами отбросил в стороны тела визжащих болхианок, выдирая из-под копощащихся рук и ног затоптанного ребенка. Выдернув плачущее дитя, Ристич тут же поставил его на ступеньку у каких-то дверей, инкрустированных драгоценными камнями:

- Не бойся, малыш! Мы тебя не тронем!

- Не забирайте папу! Пожалуйста! – хныкал ребенок, оказавшись в руках инопланетного чудища.

- Если твой папа не делал ничего плохого, он вернется! Обещаю!

Ристич обернулся и вытащил из давки еще одного, на этот раз девочку. Поставил ее рядом с мальчиком. Обернулся. И увидел, как отброшенная к стене баба в шубе вытаскивает из кучи тряпья реактивный гранатомет. По щеке бесноватой сползала полоска крови, глаза горели ненавистью. Ее даже не волновало, что в случае выстрела поток реактивных газов, отразившись от стены, сожжет и ее:

- Ненавижу, скоты, твари ****ые!

- Не стрелять! – заорал Ристич, бросаясь к безумной бабе. Впопыхах он даже забыл про свой телепорт. Непонятно было, кому адресовалась команду – неистовой болхианке или своим товарищам.

- Пошел на хер, урод! – прошипела женщина, ловя фигуру Ристича в прицел.

Люди не стреляли. Но среагировали машины. Один из паукообразных роботов танкового взвода, видя, что в здании появился враг с оружием, действуя согласно программе, открыл упреждающий огонь по вооруженному противнику. Дико закричала умирающая женщина, прошитая насквозь высокотемпературными лучами. Выстрелить она так и не успела.

Визжа и голося на все лады, остальные гражданские расползались по всем углам. До них дошло, что противник готов к кардинальным мерам, и они сейчас могут костей не собрать. Народ, собирая пожитки потихоньку побежал из храма куда глаза глядят…

Планета №771/56 («Болхиа»), Военно-производственный объект СССР «Заря-21». 1 июня 2339. 12:35 (по Москве).

В кабинете, в котором собрались шесть человек и один киборг, было настолько тихо, что внутри были слышны из коридора голоса проходящих мимо сотрудников. Ковун, Кетцоалькоатль, Иоффе, Сайто, Жю Сет и прибывший представитель федеральной военной прокуратуры сектора. Кетцоалькоатль заменил утраченную конечность, исправил ногу и теперь мог ходить не хромая, но голова его продолжала оставаться деформированной. Камеру обзора взамен уничтоженного датчика он только заменил на новую, производства Юго-Восточной Азии.

- Ну что же, товарищи, я думаю, все присутствующие уже составили мнение о происшествии и готовы высказаться. - взял слово Ковун. – Капитан Ристич! Илиа! Вам предоставляется последнее слово. В смысле, Илья… Что ты сам думаешь о произошедшем?

- Как у вас все полюбовно, по-домашнему, - недовольно пробурчал Одевинге.

- А мы, считайте, Джон Озумейрович, и есть здесь одна семья, - сказал Ковун. – Кроме того, я свое мнение готов высказать немедленно, и оно в пользу Ристича.

- Нет, я не в претензии, - скривился африканец. – Когда такое единство, это даже хорошо… Да, капитан… Простите, мы отвлеклись… Слушаем вас.

Голос кенийца звучал мягким бархатистым, раскатистым басом, отражаясь от светло-кремовых стен помещения. Одевинге знал силу своего голоса, поэтому старался говорить тихо. Зато когда надо было, гремел, как стартовый двигатель грузового шаттла.

- Что тут скажешь – Ристич говорил на интерлингве, как и все собравшиеся. Каждое слово давалось ему с трудом, в горле у него пересохло. – Товарищи, граждане, я ощущаю себя преступником… Увы, в результате действий моих роботов погиб гражданский человек… Женщина… Кто старший по званию, тот и берет на себя ответственность, тем более, когда убита женщина, может быть, чья-то мать. Я виноват, и не прошу никаких поблажек. Я сам себя считаю виноватым.

- Не пыли, Илья! – строго сказал Ковун по-русски. – Ты разве приказ отдавал на открытие огня? Что ты себе статью шьешь заранее?! Да и потом, если бы она из «трубы» жахнула, не факт, что ты бы здесь живой стоял! Одного Степы мало?

- Простите, но я все же попросил бы, чтобы разговоры велись на официальном международном языке Земли, - тихо, но безапелляционно потребовал Одевинге. – Итак, вы уже заранее вынесли себе приговор, капитан? Я правильно понимаю? На чем он основан?

- Понимаете. сэр, - Ристич прокашлялся, опустил глаза на мгновение. – Понимаете, я серб. И вопрос нравственной чистоты воина стоит у нас очень остро… Мой народ-мученик пережил в 20 веке фактический геноцид, и для нас очень позорно поднять руку на беззащитного, слабого. Вот этот позор я и пережил… Как я теперь отцу, матери в глаза взгляну? Как я в храм теперь войду, зная, что на моих руках – кровь невинного человека? Так что о моей вине говорит моя совесть.

- Невинные люди из гранатомета не стреляют! Подумаешь, женщина! Женщина еще не означает ангел! – заметила графиня Жю Сет, облачившаяся в советский майорский мундир с Золотой Звездой. Она, кстати, заметно лучше стала говорить на интерлингве. Графиня очень волновалась. Еще пару недель назад вот так же должны были судить ее, после того боя на ферме. Судьба помешала тогда этому, и вот теперь Жю Сет в составе командования сама решает судьбу человека. Ристич был ей симпатичен, и она, высказывая свое мнение, выставила вперед свои ладони и запястье, как бы приподнимая руки над столом, – старый хилликийский жест, означающий доброжелательность и поддержку.

- Подождите, мэм! – осадил ее прокурорский представитель. – Дайте высказаться ответчику! Иными словами, капитан, вы почему-то уверены, что ваш народ обладает исключительными качествами, такими, как совестливость и сопереживание? Не слишком смелое заявление? Европейцы почему-то, извините, считают, что только их народы остро переживают спорные вопросы чести и совести!

- Я вам сказал то, что чувствую, как есть, и душой не кривил, - пожал плечами угасший Ристич. – Про другие народы слова не говорил.

- Понятно. Ну что же, то, что себя не пытаетесь выгородить, уже заслуживает уважения, - сказал, нахмурившись, африканец. – Господа члены комиссии! Кто-то хочет высказаться с обвинительной позиции? Кто считает, что капитан Ристич виновен в преступлении и готов аргументировать свой довод?

Воцарилось молчание… Обвинителей не нашлось. Одевинге оглянулся на собравшихся, сделал скучное лицо выражающее что-то вроде «понятно все», и продолжил:
- Хорошо… Кто-то желает высказаться в защиту ответчика?

Вот здесь был контакт! Разом оторвались от стола пять рук и металлическая новенькая блестящая стальная конечность.

- Понятно, - Одевинге усмехнулся и саркастически заметил, - Ну что же, я в одиночку, похоже, буду играть роль плохого черного парня! Тогда у меня вопрос… Капитан Ристич, скажите, а зачем вы вообще покинули танк и пошли в этот хренов собор? Вы ведь командир танкового подразделения. И что вам понадобилось в этом заведении? Не молиться же?

- Я, сэр… - осекся Ритич. – Я, сэр, хотел провести разведку и оформить пленение зидоистов. Там должен был бы присутствовать офицер не ниже капитана.

- Ну, во-первых, там и сержанта хватит по Уставу Федерации, много чести им! – проворчал Одевинге. – Во-вторых, то, что творится на земле, в зданиях, – это вообще прерогатива десанта. И у вас бы сейчас голова не болела по этой части.

- Разрешите заметить, сэр, - поднял руку Иоффе. – Своими действиями капитан Ристич спас жизни нескольким местным жителям.

- Спорно, - возразил кениец. – Это как посмотреть. Хотя, конечно, это чушь собачья… Ну и оставался бы на улице, спасал бы жизни этих чудиков. Только вряд ли они ему спасибо за это скажут. Ладно, это все демагогия… Скажите, капитан, как вы считаете, у вас была возможность пресечь действия робота и переключить его в ручной режим управления?

- Нет, сэр…- помотал головой Ристич. – Слишком быстро все произошло…

- Также система контроля вашего скафандра зафиксировала у вас наступление аффектного состояния в период с… Когда вы шли в сторону раненых, в храме, - продолжал Одевинге. - Скажите честно, без проверки на приборе, у вас хоть на миг появилось желание применить оружие против аборигенов безо всякого повода? Против военных или против гражданских?

- Да, сэр, на несколько секунд было такое чувство, - признался Ристич. Он увидел, как Иоффе, будто школьник с первой парты, замотал головой, дескать, не говори этого, а Ковун закатил глаза с выражением «ой, дурааак!».

- С чем это было связано? – Одевинге не заметил «подсказок» советских офицеров своему товарищу. Или сделал вид, что не заметил.

- Ко мне поступили материалы, сделанные в подземных сооружениях вражеского бункера, - ответил Ристич. – В том числе и с уровня, где убивали людей…

- От кого поступили? – уцепился Одевинге. – От старпехов, надо полагать?

- Да, от кого еще? – как ни в чем не бывало сказал Ковун. – Между частями, отделениями и подразделениями постоянно идет обмен информацией в реальном времени. На то и координация дейсвтий.

- Не слишком умный поступок, когда у тебя вооруженные парни с роботами находятся в одной каморке с дебильными бабами и детьми, - покачал головой Одевинге. – Неокрепшая психика может и сбой дать от таких комиксов. С палачами и садистами должны следователи разбираться, а не бойцы на поле боя. Два шага до самосуда, три шага до преступления.

- Должен заметить, Джон Озумейрович, что впоследствии Ристич и бойцы звездной пехоты не позволили себе применить оружие против мирного населения во время стычки, а действовали только гравитационными полями, - строго сказала Сайто. – А, следовательно, наши бойцы справились со своими эмоциями.

- Но, с определенной долей вероятности можно сказать, что они своими действиями, мотивация которых берет начало именно в «аффектной» зоне, спровоцировали конфликт, - возразил Одевинге. – Я считаю, что действовать в данной ситуации можно было тоньше, хитрее. Например, сказали бы этим фуриям, что проводите эвакуацию, так как есть, например, опасность детонации ядерных боеприпасов в подземных сооружениях. Или что-нибудь еще… Армейские офицеры, извините, частенько действуют именно с позиции силы, а раз уж вы вошли в контакт с мирным населением, здесь и действовать надо тоньше.

- Задним умом все крепки, - заявил до того молчавший Кетцоалькоатль. – Ристич действовал он в рамках своих функциональных обязанностей. Кстати, отвечая на ранее заданный вопрос о скорости реакции на действие робота. Должен заметить, что человек в любом случае по скорости реакции не сможет опередить машину. Кроме того, все роботы были перепрограммированы мной, - и в доли секунды реагируют на любую угрозу обстрела наших людей тяжелым оружием, от кого бы оно не исходило. Капитан Ристич при все желании не успел бы остановить их.

- То есть если к гранатомету или к пушке потянется ребенок, ваши «спайдеры» уничтожат и его?

- Товарищ майор! - Кетцель встал, и его металлическая высокая фигура заблестела в свете ламп. – Моя система контроля боевой ситуации оценивает противника по тысяча двумстам девяноста трем параметрам, и ребенка наши машины от взрослого человека, а также от представителя иных негуманоидных цивилизаций, отличат.

- Таким образом, вы фактически благословили машины на ликвидацию любого взрослого гражданского человека, который сдуру или в состоянии аффекта возьмет в руки оружие? – спросил Одевинге.

- Именно! – прогудел «127349». – Беру за это ответственность на себя. Я не могу рисковать своими людьми! У нас и так два погибших офицера, и это я еще не говорю про раненых! Мы не можем допустить новых жертв!

- А почему двое погибших? – спросил майор. – По сводкам погибший только капитан Неделин?

- Увы, нет. – ответил Кетцоалькоатль. – В одиннадцать сорок пять пришло извещение с Земли, из госпиталя Бурденко. Капитан Титов в ходе очередной операции умер, не приходя в сознание.

Это известие произвело эффект атомного взрыва. Иоффе застыл на месте с выражением скорби на лице и в сердцах отбросил ручку, Ковун потемнел и выругался под нос. Сайто побледнела и сжала угол стола, будто хотела из него сок выжать, Жю Сет осенила себя молнией. Одевинге нахмурился еще сильнее.

- Поэтому, чтобы избежать подобных инцидентов в будущем я перепрограммировал все боевые машины базы, - продолжил Кетцель. – Действия машины в соборе считаю абсолютно обоснованными. Собственно, Ристич тут вообще не причем. Но даже если бы лично Ристич открыл огонь на поражение, я бы оправдал его. Любая попытка выстрела в нашего бойца из калибра крупнее автоматного, должна пресекаться немедленно.

- Вы отправляли служебку по поводу неисправности скафандров?

- В несколько инстанций. В результате внутреннего расследования было установлено, что имело место умышленное повреждение ряда скафандров Лурье. Но были случаи, когда на базу поступали частично пригодные скафандры, причем значились они, как абсолютно годные! Майор Сайто уже отправляла рапорта, что жизни бойцов подвергаются опасности. В ответ – тишина!

- Пожалуйста, майор Сайто, мне номера рапортов и служебных записок, которые вы отправляли в вышестоящие инстанции, - попросил Одевинге. – Майор Сайто?! С вами все в порядке?!

Бледная Сайто, сидящая с краю, держалась, как могла, чтобы не разрыдаться и не устроить здесь истерику, подобную тому, что случилась в госпитали при отправке еще живого Титова на Землю. Она же как чувствовала! Силы оставили ее, и бедная японка рухнула без сознания на пол.

- Изуми! Что с тобой?

- Кетцель, ты потом сказать не мог, палковводец хренов?

- Вызывайте медиков! – скомандовал Одевинге. – Что с ней? Она ранена что ли?

- Тут такое дело… - сказал посмурневший Ковун. – Капитан Титов – ее бывший муж.
Одевинге понимающе кивнул. Появились медицинские роботы с носилками. Африканец встал с места, подошел к Сайто, которая вроде бы пришла в себя и слабо шевелила губами, что-то говоря. Ее голова лежала на коленях Жю Сет, гладившей ее по волосам. Одевинге как пушинку поднял легонькую женщину на руки и аккуратно поместил на носилки. Сам Кетцель, черный вестник, оставался невозмутим и ловил на себе злые взгляды. Ему было все равно.

- Извините, мэм… Примите мои соболезнования, - сказал африканец Сайто. Вроде, неплохой мужик! Ковун знал, какие порой бездушные дубы приезжают на объекты с проверками и расследованиями.

- Я зайду к вам! Обязательно! – пообещала Жю Сет, сжав кисть руки Сайто.
Сайто увезли… Собравшиеся поговорили-поговорили, да и вернулись к делу. А что делать, - дела идут, жизнь продолжается!

- По поводу раненых, это повод для отдельного разбирательства, - сказал африканский майор. – Получается, что три отморозка с улицы могут спокойно проникнуть на базу, ранить или убить сотрудника, создать угрозу жизни эвакуированным беженцам... Грош цена таким системам контроля и безопасности! Тут прокурорской проверкой попахивает. Скажите еще спасибо этой вашей монахине… инопланетянке, как ее...

- Осмелюсь заметить, сударь, это моя дочь, священнослужительница Силве Стелла Мария Альварес Жю Сет, виконтесса, наследница графства Сеттского, - раздраженно сказала Стелла. – И она проявила максимум героизма и в каком-то смысле самопожертвования, поразив этих трех нечестивцев.

- А я знаю, мэм, - чуть повысив голос, ответил Одевинге. – Если бы нормально работали системы контроля поступающих, вашей дочери не пришлось бы устраивать в детском отделении второй Крампус! Стрельба в детском отделении – не самый лучший выход, и это также могло привести к, извините, хреновым последствиям! Хотя, я понимаю, конечно, что другого выбора ей не оставили. Кстати, еще вопрос к вам, господин генерал… Почему функции воспитателя выполняет юная девочка, не имеющая даже диплома психолога, не говоря уж о сертификате, дающим право работы с детьми, пострадавшими в результате военных действий? Как ее-то психика это выдержала, там картины не для слабонервных иногда бывают!

- Извините! Моя дочь, Ее Светлость виконтесса Жю Сет превосходно справилась с возложенной на нее тяжелой ношей, - гневно ответила графиня, не замечая попыток товарищей утихомирить ее. – Она лечила брошенных деток любовью и заботой!

- А вы действительный психолог, мэм? – в тон раздражению графини начал поднимать голос Одевинге. – Только сертифицированный специалист может оценить последствия пребывания под влиянием неспециалиста, еще и зацикленном на религии! Я не умаляю заслуг вашей дочери, я знаю, что она нескольких человек удержала от самоубийства, и к ней лично вопросов-то нет. Награждение этой девочки боевой наградой одобряю, если статус этой награды позволяет награждать инопланетян. Это уж камень в огород руководства базы. То, что внезапно вышла из строя временная энергостанция, этих вопросов не снимает. К вам у меня, кстати, тоже много вопросов поднакопилось. Ваше имя на слуху в федеральных структурах по одному не самому приятному вопросу. К этому мы вернемся позже.

- А откуда взять сертифицированного специалиста здесь, когда даже федеральная база буквально захлебывается от притока беженцев? – сказал Иоффе. – Пришлось выходить из положения своими силами.

- А вы подавали заявку в Министерство на открытие вакансии детского кризисного психолога? – спросил Одевинге.

- Разумеется, - сказал Кетцоалькоатль. – Но пришлось ждать до конца первой фазы операции, потому что, если сторонником зидоистов удалось внедрить на базу своего агента сейчас, то вероятность такого внедрения повышается во много раз, пригласи мы сейчас специалиста со стороны. Все корабли под флагом ООН проходят проверку на орбите перед тем, как допустить их на планету. У нас в штате своего кризисного психолога нет. Жирновато нам будет своего специалиста иметь.

- Это абсолютно неправильная позиция Министерства Обороны, - заметил Одевинге. – Кстати, опять же, держа в уме такую вероятность, почему вы не выставили охрану в отделениях до происшествия с Иванниковой?

- Из-за нехватки боевых машин в боевых подразделениях, - ответил Кетцель. – Из-за того, что мы даже на данный момент числимся научной базой мирного времени у нас в роте по десять-двадцать человек, а мое управление батальона – это пять человек, они же штаб, они же Комиссия по расследованию вот таких инцидентов. Кадровый голод… И на эту тему были написаны террабайты сообщений докладных и служебок в штаб округа и выше, вплоть до Министерства Обороны. И нам прямо отвечали, - все ресурсы идут на Двенадцатую Систему, а вы довольствуйтесь тем, что есть.

- А вы ведь депутат Верховного Совета СССР. Вы поднимали эту тему на заседаниях? – спросил африканец.

- Поднимал, но не особо часто, - честно ответил Кетцель. – Меня уже обвиняли в бонапартизме и попытке выкачивания дополнительных государственных ресурсов для своего предприятия, используя служебное положение. У всех свои проблемы, дополнительных ресурсов нет. Поэтому министерство сняло статус закрытого военно-промышленного комплекса, чтобы облегчить прием кандидатов со стороны. Так, например, мы приняли на службу инопланетную дворянку Жю Сет с собственным транспортом. Ну, принимал ее еще полковник Иоффе. Но на тот момент Жю Сет со своим кораблем была, например, настоящим спасением, который позволил нам хотя бы располагать своим космическим транспортом.

- Спасибо, милорд! – улыбнулась графиня киборгу.

- А вы всегда обращаетесь к коллегам, используя средневековую титульную лексику? – удивленно спросил Одевинге. – Или вы здесь новое воинское звание ввели?

- Простите, что это я, право, - спохватилась Стелла, прикладывая ладонь к ротику.

- Скажите, мэм! Вы давно находитесь на Земле? – Суровый африканец переключил-таки свое внимание на даму.

- Ну…Я родилась на Земле, - ответила Стелла.

- И вы являетесь дворянкой и землевладелицей на своей планете, будучи гражданкой Федерации?

- Да, истинно так, - сказала Жю Сет, не чуя подвоха.

- Я немного в курсе политических событий на вашей планете, - будто задумавшись, сказал Одевинге. – Знаю, что рабство на планете было отменено не полностью, и крепостные пережитки еще встречаются повсеместно… Скажите, мне просто любопытно, вы участвуете, или участвовали в работорговле?

- Что?! Я?! – возмутилась Стелла, часто-часто заморгав от такого предположения в ее адрес. – То, о чем вы говорите, запрещено законом и на моей родине, и в Федерации! Откуда вы взяли такую чушь?!

- Я сейчас ничего не утверждаю, я лишь спрашиваю, - будто оправдываясь, ответил Одевинге. – Дело в том, что во время обсуждения в локальной сети вопроса, как наказывать военных преступников Болхиа, поступил целый рапорт от вас, где вы предлагаете вывозить их для работы на вашу планету, конкретно, в ваше графство и использовать для каторжного труда на плантациях и полях. Причем, хорошее такое предложение, деловое, на восемь страниц мелким шрифтом. Вы даже вычисления приводите, чему будет равняться себестоимость перевозок и обеспечения продовольствием предполагаемых каторжников. Вы подсчитали, что наиболее рациональной будет транспортировка от тридцати до сорока пленных за один раз. Вот у меня и возник вопрос, - больно уж профессионально, со знанием дела составлено ваше предложение. Такое чувство, что вы знаете, о чем говорите не понаслышке.

- Ну… - замялась Стелла, хрустя пальцами…- Это же совсем простые подсчеты, тут и школьник бы справился. Обыкновенная логистика. Вот, смотрите сами…

- Не надо, я понял, - оборвал ее Одевинге. – Давайте завершим одно дело, и я с удовольствием с вами пообщаюсь. У федеральной прокуратуры к вам тоже есть кое-какие вопросы, точнее, могут возникнуть…Прошу вас остаться после окончания данного разбирательства.

Смущенная Стелла села, испуганно глядя на своего мужа:

- Вот и выпендрилась, называется, - прошептала она Иоффе. – Хотела как лучше…Дэвид, ну вы-то мне верите?

- Мы с вами потом поговорим, - сурово сказал куалийский муж, яростно дорисовывая рога очередному чертенку.

Стелла обиженно посмотрела в сторону Ковуна. А тот, поймав ее взгляд, скорчил зверскую физиономию и показал графине кулак.

А тем временем собрание вернулось в свое русло:

- Поймите меня правильно, - наконец примирительно поднял ладони вверх Одевинге. – Я сюда прибыл не как карательный орган. Я отдаю себе отчет, что сотрудники базы трудятся на всю катушку, и про нехватку кадров знаю, - уверяю вас, что вы не единственные. Но моя функция не только осудить и обвинить, но и помочь вам найти те уязвимые места, где может ударить в следующий раз. Все те вопросы, которые я сегодня озвучил, могут заинтересовать любую проверку, и вы должны быть готовы дать ответ на эти вопросы. А те господа, которые прибудут после меня, будут настроены куда менее дружелюбно, уж поверьте. Итак… Какое решение мы выносим по делу Илии Ристича, военнослужащего СССР, командира танкового взвода Отдельного Планетарного батальона? – отыграл назад кениец. – Кто за то, чтобы признать Ристича виновным в совершении неправомерного деяния или военного преступления?

Снова воцарилась тишина. Кетцель сидел молча, как несокрушимая скала. Ковун, сделав скучное лицо, легонько барабанил пальцами по столу. Иоффе рисовал на бумаге смешных чертиков, Стелла Жю Сет сидела, как послушная ученица, сделав ручки домиком.

- Хорошо…Кто считает его действия правомерными? – вздохнул Одевинге.
Пять из шести… Почти единогласно. Не проголосовал только сам представитель прокуратуры.

- Ну что же, - понимающе покивал африканец. – Обычно прокуратура обвиняет… Но, ознакомившись с материалами дела, я должен признать, согласившись с вами, что действия капитана Ристича, хоть и выходили за рамки правил, но в смерти гражданского лица он невиновен. Илиа Ристич! Вы оправданы! Я буду рекомендовать своей конторе считать данное дело закрытым. Но! Так как ряд нарушений с вашей стороны все же имел место быть, да и к тому же морально-психологическое состояние ваше сейчас не самое лучшее, я рекомендую вашему командованию временно от участия в боевых действиях вас отстранить. Не в качестве наказания, отнюдь, а для помощи помощи вам же. Вы должны будете пройти недельный курс психореабилитации по программе номер семь! Также вам придется пройти внеплановую переаттестацию по окончанию данного курса. Копию сертификата в недельный срок вы должны будете выслать на наш адрес, можно на мой личный… У Ковуна он есть… Вам все ясно, капитан?

- Так точно, сэр! – встал уроженец Сербской ССР. На его лице не было радости или облегчения. Похоже, что Илиа хотел, чтобы его именно ОСУДИЛИ. Угрызения совести мучили этого несчастного честного парня, обычно веселого и жизнерадостного. И Одевниге это понял.

- Знаете, капитан, чисто по-человечески я вас понимаю и сочувствую вам. Я ведь тоже не всегда носил прокурорскую форму… Ситуация у вас, прямо скажем, не самая лучшая. Так вот, не хотел бы углубляться в высокие материи, но очень часто мы в повседневной жизни вынуждены делать выбор, - как быть, как поступить, на какую трассу повернуть. Понимаете меня? Очень часто нам приходится делать нравственный выбор, как поступить. Так вот, проклятие профессии военного в том, что очень часто нам приходится выбирать между плохим и очень плохим. Мы бываем лишены привилегии правильного выбора, и бывает так, что оба выбора неправильные, только каждый по-своему. Не среагируй ваши машины на ситуацию, - и неизвестно, что за начинка была у той гранаты. Даже с учетом поля, минимум, достаточно серьезная травма… А, может, и смерть, учитывая возможную неисправность скафандров. Среагировали – и вот вы сидите здесь, терзаетесь и желаете возмездия. А отсюда мой вам совет. Если вам приходится выбирать между дерьмом и другим дерьмом, поступайте по уставу. Меньше к вам вопросов будет. Второе, - чистым на этой работе все равно остаться не получится, война, да простит меня присутствующая здесь дама, всех поимеет. И третье - старайтесь оценивать обстановку на ход вперед, чтобы такого выбора просто не возникало. Согласны со мной?
- Да, сэр, – кивнул не спавший целые сутки серб. - Все так.

- Все четко сказали, товарищ майор! – поспешил подытожить Ковун. – Не убавить, ни прибавить. Илюха! Не бери в голову, все бывает. Пройдешь все, как велено, и чтобы никаких глупостей! Усек, пацан?!

Ковун подошел к посеревшему Илии и по-отечески обнял его, чмокнув в щеку. Тут же к растроганному Ристичу поспешили Иоффе и Жю Сет. Иоффе крепко пожал ему руку и предложил, если что, по-дружески, свои услуги психолога, а Стеллочка нежно поцеловала его в щеку и пообещала назвать новый сорт винограда «Косово поле» и разместить на этикетке православный крест. Кетцель поздравил в своем репертуаре:

- Илиа! Запомните, лучше пусть вас пять раз разберут на собрании за проступок, чем один раз в мастерской на запчасти! – И заржал, довольный своей шуткой.

Мрачный Ристич, кстати, от этой шутки тоже улыбнулся, - впервые за последние сутки.

- Ну и хорошо! – Одевинге хлопнул себя по коленям, поднимаясь. – Тогда все свободны! Кроме вас, мэм! Вас я попрошу остаться. Павел Андреевич! Где у вас можно перекурить? Мэм, прошу подождать буквально десять минут…

- Надеюсь, не больше, - закатила глазки Жю Сет. – Такой большой и мужественный человек, похожий на одного из королей моей планеты, к тому же представитель прокуратуры, просто не может быть не пунктуальным!

- Стелла! – возмущенно погрозил ей пальцем Ковун. – Не дерзи! Я, с вашего разрешения, Джон Озумейрович, тоже поприсутствую. Ох, я чувствую, кому-то сегодня почему-то и за что-то!

- Я тоже останусь, с вашего разрешения, - посуровел Дэвид Иоффе. – Я ее муж.

- Понятно, - сказал Одевинге, как показалось Дэвиду, с сочувствием.

- Товарищи члены Военного Совета! – сказал Кетцель, – Завтра в десять ноль-ноль в моем кабинете. Расширенное заседание! Будет генералитет и товарищ из Кремля. Не опаздывать!

Планета №771/56 («Болхиа»), Военно-производственный объект СССР «Заря-21». 1 июня 2339. 15:15 (по Москве).

…Дверь кабинета растворилась, и в коридор вышла раскрасневшаяся Стелла. За ней проследовал возмущенный супруг. Кто из них был более возмущен и огорошен, сказать было трудно. Графиня с искаженным от злости смуглым личиком, задрала нос и, цокая каблучками, зашагала по коридору штаба, даже не оглядываясь на Иоффе.

- Стелла, остановитесь! – воскликнул Дэвид. – Я что, за вами гнаться должен?!

- Вас уже это не устраивает? – спросила через плечо графиня, не оборачиваясь. – Мне казалось, что за такой женщиной, как я, можно бежать всю жизнь.

- Вы ничего не перепутали? – обиделся Иоффе. – Я вообще-то муж, а не ухажер какой-нибудь. Я уже догнал!

- Ну и нужна вам такая жена? Вы же такой высоконравственный! Могли бы и получше защищать свою жену! Сидели, в рот воду набрав, только щеки надували, как sfania в брачный период!

- Да потому что я возмущен! – не выдержав, вскрикнул сын академика. Он догнал жену, схватив ее за руку, – Остановитесь!

- О, да, покажите свою силу, вы же мужчина! – презрительно выпалила Стелла. – Самоутвердитесь на мне! Пусть у меня на запястье синяки останутся! Или давайте семейную ссору прямо в штабе устроим, всем на радость!

- Давайте успокоимся, - тут же осадил коней рассудительный Иоффе. – Просто вы должны понять, что я, мягко говоря, в шоке!

- А что такое вы узнали, чего не знали раньше?! – тихо прошипела Жю Сет, наконец, остановившись.- Какая наглость! Я вне себя от ярости! Меня, благородную графиню, Стеллу Мария Альварес Жю Сет-Кортес, отчитывали прилюдно, как девчонку! Да кто он такой, этот надутый пингвин! Потомок рабов! В нем есть хоть капля благородной крови?! Ковун тоже хорош! Пообещал мне внутреннее расследование! Всем я на этой базе жить мешаю! А у федерации, я смотрю, других дел нет, кроме как тиранить бедную, пожилую женщину!

- Это что еще за расизм такой?! – возмутился Иоффе. – Вы сейчас не его темную кожу, вы себя оскорбляете! А теперь объясните мне, что это за рабовладение в ваших землях?

- Никакого рабовладения! Нашли, кого слушать! Да, у меня есть лично зависимые служанки, и что? Я графиня, что здесь такого? Я, в конце концов, одинокая женщина…была по крайней мере. Мне нужно много помощниц.

- Что такого? – схватился за голову Иоффе. – Что такого?! Иметь рабынь?! В двадцать четвертом веке, и еще и хвалиться этим?!

- Во-первых, не рабынь, а лично зависимых, безземельных, - раздраженно пояснила Стелла. – Я уже ему говорила, говорю и вам. Я не могу их продать, убить или заложить в ломбард под проценты! Это незаконно. Следовательно, они не моя собственность, а лишь временно зависимые.

- Не можете? Жаль! – съязвил Иоффе. – А так хотелось бы, да? Несколько десятков человек!

- Иногда, жалею об этом, - не то в тон мужу, не то всерьез сказала графиня. – И не несколько десятков, а всего тринадцать женщин. Несколько десятков было пять лет назад. Во-вторых, все, что я делала, я делала в рамках законодательства Хилликийского Королевства. Ну да, иногда я не плачу налоги, но это уже вообще не дело землян! В-третьих… Какого черта, вы же знали об этом!

- Нет, не знал! – запротестовал Иоффе. – Точнее знал, но думал, это неправда. Скажите, а вам их не жаль, чисто с человеческой, с женской точки зрения? Где же ваш феминизм, наконец? Чем вы лучше зидоистов, в противном случае? Они тоже заявляют, что все делали по закону!

- Ах вот вы меня с кем сравнили?! – вскипела Стелла Жю Сет. - Эти женщины сами подписали контракты, отказавшись от своей свободы. Я давала им стол, кров, деньги, защиту, приданое… Лечила их, учила, заботилась о них. И одна из таких девушек стала моей приемной дочерью, к слову сказать! Ко мне крестьяне бегут из соседних графств, вам это известно? А потом я отпускаю этих девушек, когда они отрабатывают свой контракт или, например, выходят замуж. И оказываю им поддержку в дальнейшем. И что я плохого делаю? Да я настоящий филантроп, если хотите знать!

- И как вы используете их? – насупился Иоффе.

- По-разному! – томным голосом ответила Стелла, глядя супругу в глаза. – Ну, ничего предосудительного, я не делаю, чтобы нужно было так возмущаться.

- «Предосудительного» с вашей точки зрения, или с нашей? Вы гражданка Федерации, и вас открытым текстом предупредили, что в отношении вас может быть начато расследование! Мне, думаете, приятно это слышать?

- Ну, я же буду отвечать, а не вы!

- А что у вас за вещи на корабле? Что за пыточный арсенал? Зачем он вам?! Офицеры с индийского корабля в шоке, даже внутренний запрос на имя Кетцеля отправили.

- Им повезло, что они в соседней каюте ящик не открыли! Их бы точно кондрашка хватила! Хотя, про те инструменты они бы точно не спрашивали бы! Я не обязана отчитываться за каждую игрушку на своем корабле!

- В общем, так, - встал в позу Иоффе. – Я требую, чтобы вы немедленно освободили этих женщин!

- А иначе что?! – Стелла выпятила грудь, поставила руки на бедра, зло глядя в глаза мужу. – Запомните, Иоффе, еще ни один мужчина не смел ставить мне условия! Даже Кетцель! И вам я такого права не даю! Думаете сломать меня?! Попробуйте!

Некоторое время Он и Она продолжали молчаливый поединок глазами. Первым сдался Иоффе.

- Ну хорошо, я ничего не смогу с вами сделать. Сдаюсь… Тут любой бы сдался.

- Вот так-то! – победно промолвила Стелла. – Привыкайте к этим словам, любезный муж мой!

- Черт его знает, может, вы и правы… - рассуждал Иоффе. – Ведь в этой размеренной сельской жизни тоже есть свои плюсы. Стелла, может, в отставку уйдем, в самом деле? Будем жить в вашем имении, пить вино, наслаждаться закатами… У меня есть накопления, я деньги вложу в ваше производство вина, или… Черт, у вас же заря кинематографа! Почему бы мне не вложиться в эту сферу?! Буду экранизировать русскую классику, например, или какие-нибудь любовные романы. Разберусь в производстве, буду нанимать режиссеров, актрис…

- Я подумаю, муж мой, - высокомерно ответила довольная графиня. – Я даже сама как-то сыграла главную роль в одной мелодраме… Стоп, что вы сказали?! Каких еще вам актрис подавай?

- А что такого? – ответил Иоффе, глядя на нее наивными глазами. – Буду помогать молодым актрисочкам, молодым дарованиям, становиться знаменитыми. Да хоть бы вашим девушкам из имения?!

- Дэвид, вы шутите? – напряглась графиня. – Или просто хотите мне отомстить?! У молодых актрис путь на экраны только через протекцию или через постель с продюсером или режиссером? Или самой вкладывать деньги в фильм и им командовать, как делала я! Режиссер и пикнуть в мою сторону не мог! Киноиндустрия в моем мире - самая развратная индустрия в мире, хуже только публичные дома!

- Да? Не знал! - с серьезным видом соврал Иоффе. – Ну что же, разберемся... Нет, не пытайтесь найти в моих словах ложь. Неопределенность, - да, я ведь только подумываю об этом… А что?! Мало я послужил Федерации? Хочется на старости лет, чтобы передо мной мелькали молоденькие девушки, хихикали, смеялись, юбочками махали, ножки показывали... Сразу жить хочется… Вы правы, Стелла, как всегда правы.

- Что?! Какая наглость! А мен вы даже не рассматриваете?! Я, значит, старая?! – вспыхнула хиликийская дворянка. – Ножки вам подавай? Вам моих ножек мало?! Вы совсем обнаглели? Вы при живой жене личный бордель хотите себе организовать? Я вам надоела?!

- Что вы?! – удивился Иоффе. – Вы жена, вы богиня, вы вне конкуренции! Это так…для дела. Ну, вы же себе гарем завели, почему мне нельзя? Платить буду каждой – дай Бог каждому! Если будут стараться, конечно…

- Стараться в чем?! – разозлилась Жю Сет.

- По-разному! – Иоффе торжествующе поглядел в глаза Стелле и спокойно, не оборачиваясь, побрел к выходу.

- Стойте! – гневно воскликнула Стелла. – Стойте, проклятый вы развратник! Стойте, если вам жизнь дорога, изменник!

- Давайте семейную сцену прямо на людях, в штабе устроим! – проворковал довольный Иоффе. – Хотите показать свою ведьминскую силу прямо здесь, самоутвердиться?!

- Вы довели меня до бешенства? Вы довольны?!

- А вы довольны сами-то?! Как видите, в эту игру можно играть и вдвоем!

- Хватит отвечать вопросом на вопрос!

- Я еврей, мне-таки можно! – Слова Иоффе сочились сладостью, что ими можно было горькое лекарство заедать. – Увидимся дома. И не надо так возмущаться, - я не собираюсь делать ничего предосудительного! Ну, ничего такого, из ряда вон… Клянусь вам, я себе девочек буду подбирать, похожих на вас! Я, чем черт не шутит, даже о дворянском титуле потом подумаю. Буду графом Гуриасским! Или даже князем! А о помощи я попрошу вашего кузена, например… Куплю у него участок земли для съемок, у него такой шикарный парк, ему предложу долю в бизнесе… Он мне порекомендует хорошеньких барышень… А там, как знать, совершу прорыв в синематографе и предложу звуковое кино гуриассийцам. Буду вашим Билли Уайлдером! Или Фредерико Феллини*!

- Я убью вас! – Графиня от гнева стала темно-бронзового цвета. – Проклятый мужлан! Так меня еще никто не унижал! Я вас в железо закую! Я не посмотрю, что вы мой муж, я вас так высеку, что вы не то, что сидеть, лежать не сможете!

- Да, моя госпожа! Я согласен! Умереть от ваших рук это честь! И дайте мне еще таблетку, как в тот раз на пляже! Уж мучиться так мучиться! Или это вы мне сценарий будущего фильма предлагаете?!

Насвистывая веселую мелодию, Иоффе направился к лифту, оставляя графиню кипеть от гнева. Очень она не любила, когда ее сравнивали с молодыми девушками, и, тем более, представляли на ее месте. Она прекрасно понимала, что рядом с молодыми красавицами, коих так любят зрелые мужчины, ее дело безнадежно. А Иоффе и того хуже, - разум зрелого мужа помещенный в молодое, почти двадцатилетнее тело! Ужас! Плюс статус и богатство. Да, реши он реализовать свою идею, к нему очередь из кандидаток выстроится от Сетта до самой столицы! Чтоб ему второй раз обрезание сделали!

- Подождите! Проклятый вы распутник! Вы же коммунист, вам убеждения не позволят! Вам нельзя! Хорошо, черт с вами! Каких девушек вы предлагаете освободить? Не все согласятся, я вам сразу могу сказать…

- Отлично! То есть торг уместен?! Я вас обожаю! Поговорим об этом сегодня вечером, моя повелительница!

Двери лифта закрылись прямо перед носом разъяренной графини, и она принялась кричать прямо в шахту. Точнее, сквозь створки. Кто услышит, тот услышит:

- Вы с огнем играете, проклятый куалиец! Еще никто не смел безнаказанно унижать и шантажировать Черную Ведьму Жю Сет! Вы у меня доиграетесь! Гнев мой будет ужасен! Я ваших актрисок на цепях буду вешать и раскаленным железом жечь! Я на них чуму нашлю!… Только попробуйте, Дэвид! Я обещала вам подарок и я послушаю вас один раз, но только посмейте..!

Портрет - Илиа Ристич, капитан ВС СССР, командир танкового подразделения на ВПО Заря-21
ПОЯСНЕНИЯ И РАСШИФРОВКИ - *

ФОМЗ - Федерация обитаемых миров Земли

Старпехи - (от англ. star - "звезда") космическая пехота, аналог морской пехоты в докосмическом мире.

Господе, дай снаге и стрпљења! - Господи, дай сил и терпения (серб.)

Окружаем катедралу! - Окружаем собор! (серб.)

Болезнь Куру - редкое, неизлечимое и смертельное нейродегенеративное заболевание, которое ранее было распространено среди коренных жителей Папуа-Новой Гвинеи. Предполагается, что это было следствием каннибальских традиций.

Буду вашим Билли Уайлдером! Или Фредерико Феллини! - Знаменитые режиссеры и сценаристы 20 века.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 8
© 19.11.2022г. Сергей Безродный
Свидетельство о публикации: izba-2022-3430743

Рубрика произведения: Проза -> Фантастика











1