Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Тоннельные18+


Тоннельные
­Тоннельные Все имена, названия и события вымышлены. Любые совпадения являются случайными.

Неприметный человек среднего роста в поношенном пальто вышел из метро.
По асфальтированной дорожке он двинулся к полупогибшему редкому лесочку. Войдя в середину рощицы, по когда-то утоптанной, а сейчас расплывающейся под ногами тропинке, углубился в гущу деревьев. На чёрные стволы с голыми ветками, и жёлто-бурую хвою, оказавшуюся теперь под ногами он почти не смотрел, сосредоточенно опустив взгляд к земле, словно искал что-то конкретное.
Снег почти везде стаял, и кое-где стояли лужи грязно-серой воды. В них отражались быстро несущиеся облака. Было почти тепло - апрельское солнце старалось вовсю. Да и пахло уже по-весеннему: зима явно осталась позади.
Сойдя с обочины тропинки, мужчина потыкал почву носком ботинка. Покачал головой: нет, здесь слишком сыро.
Вызвав прилив удивления у медленно прогуливающейся сквозь рощицу пожилой четы, он прямо по грязи и прошлогодней жёлто-бурой траве двинулся к вершине небольшого холма. Взобравшись, отдышался, и принялся растирать бок: проклятые осколки, так до конца все и не извлекли… Вот что значит - пластиковая мина!
Здесь стояла одинокая скамейка. Вернее, её чугунный скелет, с разломанными, вероятней всего борзыми подростками, и сейчас полусгнившими, деревянными брусьями, лежащими здесь же. Зато почва оказалась почти просохшей. И песчаной. Годится.
Убедившись, что никого он не интересует, человек достал из-под пальто сапёрную лопатку. Он не скрывался, и не торопился: если что - он копает червей. Для рыбалки.

Николай Петрович Герасимов, больше известный среди друзей, как просто Петрович, свирепо почесал мизинцем в левом ухе. Опустив палец к фонарю, с подозрением осмотрел его.
К сожалению, ничего стоящего из уха извлечь не удалось: ни алмазов, ни золота. Странно, правда?
Ничего-ничего - главное, что уши пока слышат. А глаза - видят. И ноги… Ну - почти ходят. Поэтому и работа есть.
Им-то с бабкой много не надо. Получил пенсию - и скрипи потихоньку… Однако Алёна умудрилась родить аж четверых, и сейчас больше сидит дома - то на больничном по уходу, то болеет сама. Работник из неё аховый, поэтому и зарплата соответственная. Хорошо хоть с должности библиотекаря в сельском филиале не гонят, но… Понятное дело, им с мужем не хватает. Потому что вся Президентская помощь за детей ушла на ипотеку, мать её… Вот и приходится на старости лет подрабатывать.
Бабка вяжет пинетки да носки из настоящей козьей шерсти, благо коз у них три. Да ещё козёл. Вечно щурящий хитрые глазёнки в обрамлении розовых век: вредный, сволочь.
И вонючий.
Впрочем, бабка уверяет, что весь - в хозяина!
Петрович в сердцах сплюнул, вспомнив тёмный хлев и матерущий запах…
Прялку бабке он наладил сам - даром, что ли, бывший слесарь-наладчик! Вот старым дедовским способом она и прядёт нить, да сращивает с синтетической основой - и прочно, и полезно. Для бюджета. И «мелкой моторики рук» - от Альцгеймера.
Ну, а разве ж это дело - прясть веретеном?
Так что дражайшая (Или, как он теперь чащеназывает её - «дрожащая») половина посвящает три дня в неделю прялке, три - вязке. А в воскресенье лично едет на маршрутном «пазике» в райцентр - продавать.
Гриша хоть и получает крохи на своём Комбинате, бросать не хочет. Хоть какой-никакой, а стаж! А вот если ты работал во всяких ОАО, СП, КРН, и прочей хрени, которая распалась, или вообще скрылась туда же, куда прошлогодний снег - попробуй-ка, докажи…
Что у тебя есть трудовой стаж.
Медленно двигаясь вдоль рельса, Петрович привычно чуть покачивал лучом туда-сюда. Работа путевого обходчика, конечно, не то, что слесаря-наладчика. Но надо сказать спасибо и за такую. И то - пришлось пустить в ход связи, что подзавел за сорок-то лет.
А если честно сказать - здесь, в продуваемых и тёмных тоннелях пригородных веток метро, как и там, где они выходят на поверхность, и «обходить»-то особенно нечего - но формальности, утверждённые кем-то десятки лет назад, пока соблюдаются.
Так что халтурку он себе нашёл ту ещё. Если бы ещё не с двух ночи до пяти - было бы вообще отлично!
А если бы ещё зарплата побольше… Как бы не так - тогда понабежало бы молодых да ретивых. А так - или старички, или, вон, чёртовы гастробайтеры. Эти-то на всё согласны…
Петрович сплюнул в сердцах.
Ох, не понимает он нынешнего «темпа жизни», со всеми этими «электронными задрючками» и «лавиной информации»… А в телевизоре? Одна срамота! От голозадых, всех - словно на «одну задницу» девок, и безвкусных немелодичных шлягеров уже подташнивает. Но с девками-то он хоть как-то смирился. А вот с тупорылыми сериалами про «современных золушек»… Тьфу! Тоска. А новости? «Темп жизни»!..
В одном месте он видывал этот «темп жизни»!.. Старуха-то прикалывает, что он «тормозит»! Ну и ладно.
Им с бабкой не к темпу жизни приспосабливаться надо, а грязевые ванны принимать - чтобы, значит, к земле поближе… Привыкать как бы.
Вот уже и выходное отверстие видно. Сейчас бетон под ногами кончится, и пойдёт отсыпка из гравия. Пока ничего крамольного он не обнаружил. Значит, пора поворачивать - вот, сейчас, он только до среза тоннеля дойдёт и повернёт.
Мелким шагом он преодолел оставшиеся метры.
Привычно постояв на свежем воздухе минут пять, вздохнул.
Двинулся во второй тоннель, к этому вечному запаху опилок-машинного-масла-резины... Эх, а было время - он здесь, на свежем воздухе, и курил. Вот чёртовы лёгкие… Вот… Вот чёрт!
Странно. В прошлый обход на этом участке всё было в порядке…
Что ещё за новости?!
Он подошёл поближе, и посветил фонарём.
О…ренеть! Это что ж такое?! Откуда в боковой стенке тоннеля самая настоящая дыра?! Ведь это железобетон! Он-то точно знает - по СНиП (Ну, по Нормам Строительным!) толщина этого самого бетона никак не меньше доброго метра! И откуда в нём дырка?!
Петрович, кряхтя, подстелил рукавицы, и присел перед отверстием на колени.
Надо же! Свежее! Сделано - словно сверлом. Или буром. Очень ровные, нисколько не раскрошившиеся края. И отверстие - идеально круглое! Словно его действительно высверлили колонковым долотом - уж в этом-то он поднаторел! С геологоразведкой был аж на Урале!
Ну, нефти или газа их экспедиция всё же не нашла. Да и ничего тогда они не нашли.
Поэтому он и плюнул на романтику геологии (Ну как же: «под крылом самолёта о чём-то поёт зелёное море тайги»… и т.д.), и пошёл в слесаря. А потом - и женился.
Но вернёмся к дырке. Вот зараза: даже на стенах внутри остались как бы крошечные канавки. Значит - точно, сверлили! Но - кто? И за каким …ером?
Он пощупал трёхдюймовое отверстие рукой насколько мог глубоко. Бетон, и бетон… Шершавый. Сырой. Снова, уже придирчиво, заглянул внутрь, подсветив.
А, не-е-ет! Вон, в глубине видать и просверлённую насквозь арматуру - блестит свежим срезом! Неплохое, видать, долото: уж прочность арматуры он знает: никак не меньше семи. Значит - алмазное. Долото, то есть. А вон там - дыра идёт уже в грунте…
Но где же тогда следы буровой? Почему вокруг не осталось вмятин от раздвижных упоров, каменной крошки, обычного мусора? И, если бурили как обычно - где следы луж от глинистого раствора? Да и как машина со станкомсюда въехала - тут же рельсы?!
Он ещё раз обвёл вокруг лучом. Нет, ничего! Он не ошибся: кроме дурацкой дырки ничего необычного на путях не было! А чтобы привезти сюда буровую - уж точно нужна машина тонн на десять! Такая на путях и не развернётся - выезжать надо будет задом…
Конечно, возможно, что здесь проводили какие-нибудь работы. Ну, там, кабель электроснабжения, или водопровод провести… Бывает такое. Но тогда бы он уж точно знал! В диспетчерской всегда предупреждают о таких мероприятиях. Потому что с Администрацией нужно согласовывать, утверждать график, обеспечивать безопасность движения поездов, и проч.! Да и не мог никто тут поработать так, чтобы он не узнал!
Ведь днём тут почти ежеминутно снуют поезда метро, а ночью - как раз и ведутся все ремонтно-эксплуатационные работы. Вот и он - часть таких работ. Поэтому должен быть в курсе. Вроде бы.
Он ещё раз заглянул в отверстие. Покачал головой. Дно нагло терялось в темноте, и какова реальная глубина скважины, определить было ну никак нельзя… Да и пёс с ним.
Срочно оповещать диспетчера, вроде, не нужно: безопасности движения странная скважина явно не угрожает… Так что пусть рация на поясе так и остаётся пока в своём чехле.
Петрович встал с колен, покряхтывая и растирая затёкшую поясницу. Плохо.
Опять, похоже, будет дня три лить: вон, чёртов радикулит разыгрался не на шутку.Хотя, пока стоишь, или идёшь, вроде, ничего. Ладно, пора. Иначе можно не успеть до контрольной электрички.
Быстрее, чем до этого, он двинулся вперёд, пытаясь наверстать привычный график. Луч фонаря продолжал свои путешествия влево-вправо. Всё-таки воспитанное с детства чувство ответственности за порученный участок работы, и совесть «старой закалки» не позволяли пренебречь, или халтурно отнестись к осмотру остальных путей.

Диспетчер смены Пётр Александрович, или, как ласково его звали все, Петсаныч, поджал губы, и покачал головой:
- Нет, Петрович, на ветке «Юго-западная» никаких работ не велось. Да и не предусмотрено графиком раньше сентября. А сейчас - что? Август.
- Но откуда же дырка-то тогда?!
- Не знаю. Погоди… - Петсаныч заглянул в какие-то бумаги на столе, пожевал губами, помычал. - Нет, ничего такого у нас не запланировано. А что, похоже, говоришь, на врезку для кабеля?
- Да, очень даже похоже. Диаметр дырки как раз три дюйма, и стенки очень ровные - говорю же, пробурено! Я-то разбираюсь - два года бурил!
- Да, помню я… Смотрел твою «боевую трудовую»… Ладно. Жаль, что ты не «продвинутый». И не запечатлел дыру на камеру мобильника. Вот что. Ты когда ты там будешь в следующий раз?
- Во вторник. В-смысле, через три дня.
- Ну вот и посмотри ещё раз. А вдруг дырка-то и… затянется? Как-нибудь сама…
Петрович понял, что диспетчеру разные ЧП нужны почти как рыбке самовар, (ну, или он считает, что у деда ролики заклинивают) и, попрощавшись нарочито вежливо, вышел.
Своему сменщику, Михалычу, он про дырку решил не говорить: тот старик ушлый, да ещё с высшим образованием. Сам всё отыщет. И, может, чего поймёт.
Вот тогда и расскажет…

Амвросий Симеонович Шейнин (а по Матери - Бурштейн), коего друзья и коллеги между собой запросто называли «наш Амбар», кончиками холёных пальчиков брезгливо прикоснулся к поручням - состав сильно качнуло.
И как это его угораздило забыть перчатки - знал же, что машина в ремонте, и вечером придётся ехать общественным транспортом… Вот теперь нужно терпеть антисанитарию и запах. (Он снова невольно сморщил нос.)
Вагон подземки, как он именовал метро Столицы, был наполовину пуст. Можно было бы и сесть. Но - это значило бы испачкать брюки о сиденье. И, конечно, опять подвергнуть риску безобразного пузырения ткань на коленках.
Придётся стоять.
И терпеть. Терпеть взгляды, бросаемые на него этими
Была бы книга - можно было бы сделать вид, что читаешь. Но в тонком дипломате не было книги. А было… Не важно, что там было. Амвросий Симеонович возил дипломат только для солидности. Ну правильно - не с папочкой же под мышкой бегать! Он уж давно не восторженно-озабоченный порученными Важными Делами мальчик. Он теперь и сам полномочен посылать «мальчиков».
Уставившись невидящим взглядом в проносящиеся за окном кабели электропроводки, развешанные на крюках по стенам, он почувствовал, как снова навалилось: печаль по временам, когда жизнь казалась ему, наивно-целеустремлённому мальчишке… Эх, он бы побегал и с папочкой - только бы вернуть те беззаботно-наивные годы! И - главное! – здоровье! Нет, осталось только вздыхать.
Чёрт! Что это?! Показалось, что ли?! Один из кабелей вдруг изогнулся, да так, что чуть ли не треснулся безглазой головой в стекло окна!
Боже, какие… Зубы! Или это - не зубы?!
Но в сверкающих бугорках, усеивающих безобразно огромный рот, ему почему-то на миг почудился блеск алмазов, или ещё каких драгоценностей! Вот так переливы!
Ночто же это?!
И почему никто кроме него не замечает? И не реагирует… Хоть как-то! Или он единственный, кто тут сдуру смотрит в окно?!
Да, похоже, так. Вот незадача! Молодёжь или тычет пальцами в айподы-планшеты (Играется!), или слушает музыку из наушников, блаженно закрыв глаза… Более пожилые читают. Или делают вид. Или смотрят отрешённо в пол. Хм…
Или всё же - спросить?.. Ну, хоть у этой милой старушки, что не по возрасту живым взглядом смотрит на мини-юбку девицы перед собой, и кривит пренебрежительно (А вероятней - просто завистливо!) рот…
Нет, не будет он никого спрашивать. Он солидный пожилой Чиновник, волей случая оказавшийся в кои-то веки в метро.
Он и здесь ни с кем не заговорит, и на работе даже не заикнётся!
«Ноблесс облидж!» - положение обязывает! Ему не престало рассказывать сказки! Или распространять сплетни-ужастики о Столичном транспорте!
Но вот ездить в чёртовом метро…
Сопя, он начал продвигаться к дверям.

Звонок раздался на следующее утро только в восемь утра.
Голос Михалыча так и пузырился оптимизмом:
- Петрович? Ну ты как там? Отдохнул?
- Отдохнёшь тут с вами, чертями… Говори, чего там опять стряслось?
- У-у-у! Тебе понравится! Это же ты вчера первым дырку нашёл на «Юго-западной»? Которая в бетоне?
- Ну… Я. А что?
- А то! Старый ты хрыч - купил «Москвич»! Тут теперь из-за этих дырок целая петрушка!
Сегодня в ночь на «Павелецкой» нашли сразу восемь штук, на «Люберецкой» - три, и на нашей,«Юго-западной» - ещё три! И одна - на «Бауманской»!
- Чёрт! О…неть! И что говорит любимое Начальство?
- Ну - что говорит… Мат пропустить?
- Это можно.
- Тогда - практически ничего. Завтра собирается направить ко всем обнаруженным дыркам четыре бригады с дрезинами - залить всё цементом на …й !
- Надо же… Как это наших с-сподобило? Обычно их за неделю не раскачаешь.
- Вот-вот, и я о том же. Но! Вчера, оказывается, машинисты, а потом и пассажиры на «Павелецкой» жаловались на жуткий- ты слышишь, коллега? - жуткий запах! Двоих женщин стошнило… Одна, правда, была в положении… Но это ещё не всё - сядь, если стоишь.видел!
- И что же он… Видел? - Петрович сглотнул. Чего-то такого, честно говоря, он и ждал.
Необычного. Не такого, как всегда. Недоброго. Вплоть до пришельцев из Космоса. Где-то грызло предчувствие… Чего-то ну очень нехорошего.
- Говорит - монстра. Живого. Настоящего. Будто бы в дальнем свете высунулось что-то прямое и длинное прямо из стены, а когда он подъехал ближе - улезло обратно. Но - не до конца! Вот тогда он и разглядел всё: и зубы, и пасть с клыками, и лапки… Говорит лапок - чуть не тыща, и всё - крошечные, чёрные. Да и тварь сама - чёрная!
- А что там показал тест на алкоголь вашего Сидорчука? - проворчал Петрович, пытаясь хоть как-то зацепиться за что-то привычное в этом Мире, который вдруг стремительно стал куда-то уходить из-под ног.
А ещё бы ему не уходить! Если такие монстры полезут со всех стен - это что ж начнётся?! Не в тех он годах - с пулемётом по тоннелям таскаться. А тем более - бегать! От всяких…
- Тест?.. А ничего тест не показал. В порядке «наш» Сидорчук. Только он, как смена закончилась, заявление подал. На увольнение. И в категорической форме отказался отработать положенные две недели - сказал, можем хоть в суд на него подавать, хоть деньги не выдать… Он больше за реостат не сядет! Сказал, что у него эта… Ксенофобия.
Петрович скривился, как от зубной боли. Ладно, и так понятно - какая бы ни была, а фобия - это когда чего-то боятся!
- И… зачем ты мне звонишь? Хочешь поприкалываться? Или - попугать?
- Балда ты старая. Предупредить тебя хочу. Чтобы без монтировки… Или, на худой конец - разводного номер три ты в тоннели послезавтра не совался!

Однако ни послезавтра, ни ещё через пять дней, в уже следующее дежурство, Петровичу в тоннели «сунуться» не удалось. Да и никому из обходчиков не удалось.
Потому что на следующий день после звонка друга дело перешло под юрисдикцию военных. И АНБ.
Петрович об этом узнал из сводок новостей.
Дикторша с сугубо нейтральным выражением, словно понимая, что нечему радоваться, когда сотням тысяч людей придётся столкнуться с огромными транспортными проблемами, читала кем-то написанный безликий текст: «… в связи с утечкой промышленных токсичных газов из подземных коммуникаций, на линиях метро «Павелецкая», «Юго-западная», «Люберецкая», - далее перечислялись почти все ветки, расположенных, как помнил Петрович, в южном и юго-западном секторе столицы, - «возникла чрезвычайная ситуация. Из-за высокой угрозы здоровью населения движение поездов по этим линиям временно приостановлено, до полного выяснения масштабов техногенной катастрофы, и их ликвидации. О возобновлении работы метрополитена на этих линиях будет сообщено дополнительно. Прослушайте информацию о дополнительных маршрутах наземного транспорта, запускаемых для предотвращения…»
Дальше он понял, что дело дрянь. Хотя сам тон сообщения был вполне бодрым и деловым, и как бы намекалось, что всё скоро вернётся в привычное русло…
Не так всё просто - он чуял.
Зная капризный нрав «лихого коня» (любимого «Запорожца»), он выехал пораньше.
До работы добрался к двенадцати. Но даже попасть внутрь не смог. Входы на станцию и периметр оказались оцеплены колючей проволокой, и дороги кое-где даже перегорожены бетонными надолбами.
На всех пропускных пунктах стояли бравые хлопцы в защитно-камуфляжном. Выражение лиц - сосредоточенно-хмурое. И настоящие боевые автоматы в руках.
«Хлопцев» его пропуск, и даже взятый на всякий случай паспорт не впечатлили.
Пришлось отойти к фонарю, да натюкать на предусмотрительно взятом сегодня жёнином мобильнике служебный Петсаныча.
Диспетчерская ответила незнакомым начальственным голосом - явно чина не ниже майора.
Петрович попросил позвать дежурного диспетчера метрополитена. На что ему (впрочем, весьма вежливо) продиктовали номер, куда следует обращаться всем штатным работникам. Петрович записал его на бумажке специально взятым огрызком карандаша - знал, что и бумажка и карандаш понадобятся. Как и паспорт.
Однако номер оказался хронически занят…
Петру Александровичу он всё же позвонил - на мобильник.
- Ох, Петрович! Извини, ради Бога: замотался я тут совсем со всеми этими делами… И армейскими ребятами - ну, ты их видел. Так что совсем забыл позвонить - чтобы ты не выходил сегодня! Ты уж не обижайся - езжай обратно домой! Работы не будет! Я… перезвоню позже! - ПетСаныч что-то крикнул - уже не ему. Затем…
Затем рядом с диспетчером кто-то истошно завопил, через мобильник - и не только! - стали слышны… очереди и взрывы! Затем запикал отбой.
Петрович поспешил отойти подальше от бывшего символа спокойной непыльной работы, ставшего теперь местом не то боя, не то - испытаний. Через секунду из-под земли раздался могучий гул и басовитый рёв - словно запустили маршевый двигатель реактивного самолёта…

Для наблюдения Петрович выбрал холм с удобно расположенной скамейкой неподалёку от вершины.
Равнодушно проигнорировать ЧП на почти родной Работе, и действительно уехать домой, он считал ниже своего достоинства. А бояться чего-то в его возрасте - уже просто смешно!
Найдя на скамейке Михалыча, он не удивился, а только пожал сухую жилистую руку.
- Давно обосновался, старый хрыч? Ну, рассказывай…

- Вот ведь …йня какая! - рядовой Ринат Салихов округлившимися глазами вытаращился на приближающийся по бетонному полу тоннеля чёрный не то - шланг-не шланг, не то - какую-то странную хренотень. - Значит, правда! А я-то думал, товарищ лейтенант прикалывался!
- Отставить разговорчики! Оружие - к бою! - сержант Владимир Яковлев был настроен куда решительней, и явно старался рычанием в голосе придать уверенности бойцам. Да и себе, - Отделение! В одну шеренгу растянуться! Огонь - только по моей команде!
Восемь бойцов отделения, переглядываясь, и медленно переступая, подошли поближе. Двое светили дохленькими фонариками вперёд - туда, где по полу быстро семенило к ним, отталкиваясь крохотными ножками, странное создание.
Когда между ними осталось не больше десяти метров, сержант скомандовал:
- Салихов, Больших - огонь на поражение! Остальным - прикрывать!
Салихов, сглотнув ещё раз бьющую почему-то как из фонтана, слюну, приоткрыл рот, чтобы не оглохнуть, и надавил на спусковой крючок.
Выстрелы наполнили тоннель оглушительным шумом. Едкий дым застлал всё ограниченное стенами и потолком пространство. Различить слова команды и остальных бойцов стало невозможно. Но как только чёртов шланг затих, прекратив извиваться в диких конвульсиях, бойцы сами прекратили огонь. Дым медленно утянуло в глубину тоннеля сквозняком. Запах пороха прибавился к характерному запаху метро - все морщились. Хорошо хоть, теперь дым кордита уже не закрывал обзора…
Однако приближаться и рассматривать убитого монстра никто не рвался.
- Рядовой Артемьев! Проверь - ну, потыкай его прикладом, что ли!..
Труп монстра вёл себя в точности как кусок шланга - пружинил и сдвигался.
- Сдохла, товарищ сержант! - доложил рядовой, со вздохом облегчения выпрямившись. Но вдруг на его лице отразился неподдельный ужас. Тыча пальцем, он показал за спины, и не успели с губ сорваться слова, как все уже развернулись и палили!
Палили в непонятно откуда взявшееся воинство из добрых трёх десятков огромных - раза в два побольше убитого! - шлангов, сверкающих грозно открытыми пастями, и плюющихся струйками не то воды, не то слюны!
Салихов, отошедший сменить опустевший магазин, как в кошмарном сне увидел, что струйки жидкости, попав на тела бойцов, вызывали судороги, и, не то - мгновенную смерть, не то - паралич: бойцы падали, как подкошенные. И уже не бились в конвульсиях, как давешняя тварь…
Но их раскрытые в немом крике рты… И вытаращенные глаза!..
Передёрнув затвор, он снова стал поливать свинцовым градом страшных монстров, которых уже еле видел - фонари теперь лежали на полу, и света почти не было.
Только во вспышках выстрелов было видно - куда стрелять.
Внезапно наступившая тишина оказалась прервана истошным криком - оказалось, чтосержант уже давно орёт диким осипшим голосом:
- Отходим! Отходим! Бегом! Отходим на станцию!..
Выпустив последние пули во всё ещё наползавшего противника, Салихов повернулся и побежал - к станции, на которой они должны были закончить прочёсывание.
Назад он не оглядывался, но слышал за собой топот ещё двоих - сержанта (узнать его было легко, он непрерывно ругался), и Больших. Тот попросту плакал навзрыд, прерываясь только для мата…
Салихов тоже выругался, задыхаясь. Споткнулся в темноте, чуть не упав. Спасительным светом вдали замаячило выходное отверстие. Он высоко задирал ноги в отяжелевших почему-то сапогах.
Бежал он строго по центру путей - подальше от стен с развешенными там… Только теперь он обнаружил, что и сам размазывает по щекам солёную влагу.
Нет, призывники для такой работы явно не подходят.
Тут нужны профессионалы. И оружие получше. Что-нибудь совсем уж убойное!..
Но это уже не его забота. Главное - он выжил.
Выжил, вопреки беспечности начальства, пославшего их сюда, явно посмеиваясь на «разведданные», предоставленные паникёрами-штатскими…
Осталось только забыть эти глаза!

Восьмилетний Рома Голицын оглянулся.
Да, с этой точки отлично видно весь старинный, с поперечными стенами, вагон. Если бы он был крутым боевиком-террористом, именно отсюда он и держал бы всех под прицелом - из закутка у первой переходной служебной двери…
Став в стойку «крутого парня» он выхватил пластмассовый пистолет. Вот: с этих «плохих парней» он и начнёт: - «Пф-ф! Пф!» Готовы, гады! Он фукнул в дуло.
Убедившись, что бабуля так увлечена обсуждением со случайной попутчицей чего-то из рецептов консервации, что на него вообще не смотрит, он повернулся к ней спиной.
Вновь прижавшись носом к стеклу межвагонной двери, стал смотреть в первый вагон.
А вон там, впереди - в отгороженной клетушке, сидит машинист. А у машиниста есть связь с диспетч…
Ого! Вот уж затормозили, так затормозили! Его так и вдавило в стекло! А сзади слышны шум падения на пол взрослых, и их ругань и крики боли!
А почему свет в поезде начал мигать?!.. А-а-а!!! - Рома уставился на кабину машиниста, стена которой вдруг развалилась на две половины, и на отблёскивающую сталь рельса, возникшего из-за этой кабины.
Рельс приближался прямо к нему, вскрывая, словно гигантский консервный нож, пол переднего вагона.
Раскрыв рот в беззвучном крике, мальчик застыл, не в силах даже пошевелиться - не то, что убежать! Шум и крик стояли оглушительные - визжали женщины, скрежетало сминаемое и рвущееся железо!..
Затем состав остановился, и свет везде вновь загорелся ровно. В первом же вагоне - пропал.
Но в слабых отсветах зарева, идущего из их вагона, было отлично видно всё, что словно в кошмарном сне, или фильмах ужасов, стало происходить там, впереди.
Он видел, как из-под пола, и сквозь непонятно откуда возникшие дыры в боковых стенках, вовнутрь вагона полезли странные, чёрные, не то трубы - не то шланги…
Ух ты: а у них… Зубы?! Ох!.. И они… Они…
Когда Рома понял, что они делают, у него прорезался голос. Да такой, что наиболее сострадательные - или трусливые! - поспешили закрыть ему рот руками, и утащить в самый дальний конец вагона.
Там самые сообразительные уже били стёкла, и лезли в третий вагон…

Амвросий Симеонович с отвращением глядел в экран телевизора.
Да что же это делается! Мать честная! Раз метро закрыли, вся масса этих людей (Он не то, что совсем уж презирал тех, кто ездил в метро, а, скорее, терпел их, называя про себя «среднестатистическая масса». И теперь, достигнув высокого положения, чуть ли не «снисходил», когда приходилось общаться.) двинется до работы по поверхности!
То есть - по улицам, пешком… Или пользуясь пресловутым «общественным транспортом»!
Ну и дела творятся! И это - в Столице! Чего уж тут тогда говорить про страну.
Придётся позвонить в Дирекцию, предупредить, что задержится.
Ничего страшного, если он подъедет и к часу: справятся как-нибудь сами. Ладно, хоть стоянка у него теперь персональная: машину-то будет где поставить. Лишь бы проехать. Чёртовы пробки!
Не хватало ещё и ему ходить пешком! Вот уж только начни - не надо было и подходить к вонючему метро! Не-е-ет! Больше он на метро - не ездок!

- Первый взвод! Развернуться в две шеренги!
Профессионалы с короткоствольными автоматами, снабжёнными глушителями, чётко выстроились плечом к плечу поперёк тоннеля. То, что их стандартные чёрные костюмы с бронежилетами под ними теперь были дополнены касками с мощными прожекторами, как у шахтёров, нисколько их грозного вида не портило.
- Первая шеренга. Вперёд! Медленней! Идти не в ногу. Повторяю приказ: стрелять на поражение! Стрелять без предупреждения во всё, что покажется подозрительным! Вторая шеренга. Идти сзади. Дистанция - двадцать шагов. Ваша задача - страховать тылы и фланги.
Убедившись, что отряд двинулся в левый тоннель, капитан перешёл к правому.
- Второй взвод! Развернуться… - всё повторилось. Но было дополнено, - Что бы вы не услышали в левом тоннеле, заниматься только своим! Стрелять - только на поражение! Пленных не брать: добивать контрольными! - когда плотная шеренга двинулась внутрь, капитан буркнул в рацию, что прочёсывание начато, и двинулся за своими людьми.
За ним двинулись шестеро связистов: трое в левый, а трое - в правый проход.
Двое разматывали витой провод с катушки, один - освещал дно тоннеля прожектором, двигаясь сзади. Закинутые за плечи автоматы били их по спинам. Если бы нашёлся свидетель, он не мог бы не поразиться сходству с работой подразделений связи в великую войну, три поколения назад.
Зато проводная связь уж точно обеспечивала пресловутую «секретность». И на её качество не сказывались «эффекты экранирования радиосигналов»…

- … и вроде бы - удалось убежать! Так когда он добрался до «Кожуховской», говорят, уже был весь седой! Но сразу побежал в диспетчерскую, и всё очень чётко описал.
- Что, и прям вот всё - оказалось правдой?
- Не знаю, Петрович. Нет, честно - не знаю. Я же первые полсуток отсыпался. Поэтому рассказываю только то, что слышал от ребят. Но одно - точно. Поезд застрял тогда между «Печатниками» и «Кожуховской», и те, что шли сзади, отъехали своим ходом обратно. А уж застрявший пришлось вытаскивать ремонтным - уже после того, как всю ветку освободили от подвижного состава.
- Гос-с-поди… И - что? Действительно так много погибло?
- Я знаю только о пятнадцати. Остальные-то, вроде, оставались в задних вагонах. Поразбивали стёкла, и перелезли… И удрали по тоннелю. И до них чёртовы монстры не добрались. Ну, их потом и вывел спецназ. Уже потом - когда, как это у них говорится - «зачистили район». Шуму было - пипец всему! Они ж тогда ещё обычными автоматами пользовались, без глушителей.
Михалыч печально уставился в засохшую траву под ногами. Помолчали.
- Словом, я знаю только о том, что проклятых тварей убили семьдесят с чем-то штук, а растерзанных трупов… ну, того, что от них осталось - вроде, если укомплектовывать, наберётся около пятнадцати. А самое жуткое зрелище - когда вывезли сам поезд. Передний вагон был весь в дырах, словно его обстреляли из трёхдюймовки. Но - не разрывными, а просто бронебойными! Лично я насчитал тридцать одну дыру. Ну, и, конечно, дно… Вспорото, словно консервным ножом. В депо-то его сразу зачехлили, оцепили…
А уж потом приехали ребята в резиновых комбезах, и противогазах. Погрузили тварей и трупы в закрытые спецмашины, и увезли в неизвестном направлении.
Так что я очень удивлён, что наше чёртово Правительство хотя бы по кольцевой движение ещё не перекрыло! Зато там теперь не обходчики - а спецназ. Безвылазно. Патрулирует…
- Гады! Это они, небось, «панику» хотят предотвратить любой ценой!
Помолчали ещё. Петрович ощущал в груди что-то вроде противного жжения. Да и дышать было трудно. Он достал тюбик, и сунул под язык сразу две таблетки. Одну, впрочем, подумав, сразу разгрыз. Тюбик предложил напарнику. Тот, поколебавшись взял таблетку. Ну и правильно: Эринит ещё никому не вредил.
Петрович спросил, что вертелось:
- Одного я всёж-таки в толк не возьму - чего это люди-то в первом вагоне - не убегали? Ведь могли же? Не все же пострадали от этого… Рельса?
- Нет, Петрович, не все, конечно. Но… Там, вроде, такое дело…
Говорят - плюются эти гады. Плюются каким-то, вроде, ядом. И если хоть чуть-чуть попадает на кожу - всё! Паралич, мышцы деревенеют, удушье - всё тело как у мёртвого! (тьфу-тьфу!) - Михалыч перекрестился.
Привычный и безопасный Мир Петровича не рушился. А уже был разрушен.
Но откуда?..
Михалыч только развёл руками:
- Уж и не знаю. Да и никто пока не знает. Вон - наши… Даже Виталий Валентинович сказал, что уж слишком похоже на инопланетных тварей… Ну, или на специально выведенных боевых биороботов! Зоологическое оружие, словом!
Петрович покачал головой. Да, с авторитетным мнением Главного Инженера всегда и все считались. И если он не знает, что за погань повылазила из глубин, так и вряд ли кто…
- А что там за история с дегазацией?
- А-а… Нет, это оказались никакие не яды, или «Отравляющие Вещества».
Это… как сказали биологи, самый обычный метан. И аммиак. Вероятно - продукты этой… мать её… Жизнедеятельности тварей.
- Но как же мы до сих пор-то и не знали, что эти… Что они живут у нас буквально под ногами?!
Неужели - никто не раскопал до этого ни одной такой чёрной мрази?!
- Петрович, прекрати. Можно подумать, ты очень интересовался колорадским жуком, или нематодами до того, как они сожрали твою картошку? А про почвенных клещей что-нибудь знаешь? А про то, что в Аргентине водится дождевой червь в три метра длинной?..
Да жить у нас под ногами, можно сказать - гарантия незаметности, и этой… Анонимности, мать её!
- Вот блин. Твоя правда. Сволочи учёные - чего ж они деньги в космос-то пуляют, раз у нас тут такое творится - хоть воздушный шар покупай?!
Или, может - враги нам их подпустили?
- Ну, это уж ты загнул… Ладно - смотри, Тоньку свою не пугай. Да и никому - то, что я тебе тут по-свойски… С меня уже подписку-то взяли… И с тебя возьмут: ну и правильно, зачем людей зря пугать?
Представь, что будет, если тринадцать миллионов ломанутся из города?!

Первые выстрелы раздались, когда они углубились от входа метров на четыреста.
Бойцы, перейдя на быстрый шаг, сосредоточенно стреляли по похожим издали на не то трубы, не то извивающиеся кабели, телам, добивая их непрекращающимся потоком свинца, и быстро меняя магазины.
- Внимание! Говорит группа двести один! Только что уничтожили около двадцати червей! Двести второй! Как у вас? Приём! - капитан держал текстолитовую трубку старого полевого телефона недоверчиво - он привык к пластику поглаже, и весу полегче.
- Алле, алле! Здесь пока чисто! Слышим ваши выстрелы из-за стены. Продолжаем прочёсывание!
- Вас понял! Продолжайте! При встрече с противником - докладывайте! Отбой.
Хотя чего докладывать - он их «пламенную встречу» отлично услышит…
Капитан сердито взглянул на старомодный аппарат из чёрного бакелита, словно тот был в чём-то виноват. «Секретность»! Положил трубку на рычажки. Прошёл вперёд.
Зрелище вызывало омерзение. Кровища, куски разорванной пулями с мягким наконечником плоти…
Чёртовы «шланги» имели разную длину - от четырёх до пяти метров.
Тело чёрное, по всей длине торчат крошечные - не больше пары сантиметров - членики-ножки. Жутко, и очень похоже на отвратительных кивсяков-многоножек, водящихся под гнилыми пнями и большими валунами… Только те - оранжевые, и ножки идут только в два ряда. А у этих - по всему периметру тела.
Смотреть - дико!
Неужели эти ублюдки теперь всегда будут тут жить и ползать?!
Не-ет, тут автоматиками с пульками, да двустволками с картечью много не навоюешь… Нужно что-то… Глобально-летальное! А не дурацкий растворчик с… Чёрт. В «растворчик» он не слишком верил.
Прожектор заливал тоннель слепящим светом. Ну и твари… Чтоб вас…
Кровь, обильно текущая из рваных ран была, впрочем, обычного красного цвета - а не какая-нибудь голубая или белая, как показывают в фильмах про пришельцев.
Капитан тихо выругался и в очередной раз сплюнул (его уже не подташнивало, как в самом начале).
Оглянувшись на зев пройденного тоннеля, скомандовал:
- Продолжать движение! Третье отделение! Оставаться здесь, и прикрывать пломбировщиков! Когда закончат - двигаться дальше за нами!
В полевой телефон он сказал:
- Группа технической поддержки! Говорит группа зачистки! Можете выдвигаться! Перваяточка - пикет триста восемь, правый тоннель. Двадцать тварей, одиннадцать дырок. Приём.
В трубке что-то гнусаво бормотали - он понял меньше половины. («Аналоговая» связь!..) Но - главное разобрал.
Спецпоезд выдвинулся, и бригада утилизации уберёт трупы. А инженерная служба зальёт чёртовы дырки быстротвердеющим бетоном со старым добрым мышьяком…

- … никакого сомнения в этом нет! - профессор поправил сползшие на кончик носа очки. Несмотря на то, что совещание проходило в четыре утра, он был подтянут и бодр. Слегка мятые брюки и рубашка, и постоянно сползавшие очки, его, похоже, не смущали.
- Но если никаких инопланетных ген нет, почему ж они так не похожи на наших… э-э… обычных почвенных обитателей, раз они, гады, земные?! - генерал, не спавший третьи сутки, выглядел куда хуже. Он всё время вытирал посеревшим платком обильный пот.
- Ну, это просто. Они – не «почвенные». Они - продукт высококачественной генной инженерии! За основу, похоже, был взят червь-точильщик. Тередо, из семейства Тередэнидаэ… (Teredo, семейство Teredinidae - Корабельный червь.) Водоплавающие, словом.
Видя нахмуренные лбы и почесываемые затылки, он поспешил пояснить:
- Ну, то есть - тот самый корабельный червь, изгрызавший деревянные корпуса судов до того, как их стали обшивать медными листами… Или просто делать целиком из железа.
Челюсти таких червей неплохо справляются… То есть, справлялись - с веществами прочностью около четырёх по десятибалльной шкале. А зубы… то есть - фактически - корундовые буры, этих «гадов» - свободно одолевают и семь!
Я имею в виду, что, похоже, их первоначально и задумывали такими: с прочными зубками-долотами, планируя, очевидно, внезапную атаку на бетонные бункера. Да-да, те самые - которые от бомб! Для «высшего командного состава».
Ну а яд - практически копия яда плюющихся змей. Тех же кобр. Весьма сильный. Парализует центральную… Н-да. Но вот тут у них что-то недоработано… Простите… То есть - и слава Богу, что недоработано!
Если жертву не трогать, ну, в смысле, не позволить… э-э… съесть её, через один-два часа эффект паралича пропадает. Исключение - люди с аллергией. Тут уж… Хм.
Так что нам надо сказать спасибо вероятному противнику, что мы узнали об этом зоо-оружии раньше, чем наши Важные Шишки укрылись в любимых Подземельях - от бомбёжек. Которые, вероятно, намечались… Хм! А ещё хотелось бы добавить следующее.
Если эти монстры всё ещё умеют плавать, и проникнут, или уже проникли в океаны, в опасности все наши подводные лодки!
Ещё раз поправив вновь сползшие очки, профессор пошелестел бумагами, и отрезал:
- У меня - всё! - после чего отработанным элегантным движением поддёрнув брючины, уселся на место.
Минутную паузу, повисшую в кабинете, нарушил маршал:
- Благодарю вас, профессор. И не смею больше задерживать.
Профессор, подчёркнуто вежливо поклонившись всем присутствующим, неторопливо собрал бумаги в папку, и вышел. Дверь плотно закрылась.
- Чёрт возьми! Я просто поверить не могу, что эти сволочи решились натравить на нас, как это он выразился - «зоо-оружие»! Они ведь не могут не понимать: мы вычислим их! Так что же это такое - атака?! Или пока только - провокация?! - заместитель начальника Штаба сухопутных войск тоже не спал третьи сутки, и сейчас, свирепо расслабляя узел галстука, буквально исходил желчью - лицо покрывали красные пятна.
Начальник Объединённых Штабов ответил с нескрываемым раздражением:
- Максим Леонидович! Спокойней. Это не атака. И не провокация.
Это вполне допустимая в мирное время диверсия. Теракт. Как одиннадцатого сентября. Собственно говоря, это – вполне логичное продолжение политики санкций. Диверсий. И других видов «сдерживания», и создания экономических проблем нашей стране.
А направлен он - тоже ясно куда! На запугивание населения столицы - вплоть до панического бегства. И дестабилизацию положения в стране. Чтобы снова сбить рыночные цены на наше стратегическое сырьё! Не забывайте: у нас полно подземных трубопроводов - и с нефтью, и с газом…
А что касается вычислить… Никак мы их не вычислим! На хвостах у этих тварей не стоит клейма с надписью «madein…».
Так что это могут быть и наши любимые старые друзья… Или - так сказать, «соседи снизу карты»… Или вообще - какие-нибудь англичане! Ослабить нас - выгодно любому из них.
Поэтому приведём (на всякий случай) ПВО, флот, и остальные рода войск в готовность номер три, и будем вполне буднично… Травить своих крыс. И червей!

Подполковник Гречишников Сергей Васильевич сплюнул и спрятал назад вынутую было пачку сигарет - в передвижном Командном Пункте генерал курить запрещал. А ещё бы: иначе через пять минут даже в огромном трейлере дышать стало бы совсем невозможно, хотя крохотные вентиляторы вытяжки и делали вид, что жужжат, и вращаются с бешенной скоростью…
Так что Сергей Васильевич скромно вернулся на своё место и сел, сделав вид, что очень увлечён объяснениями уважаемого профессора.
Зав. Кафедрой прикладной гидрогеологии как раз свирепо (так казалось не одному только подполковнику) тыкал указкой в разноцветную, словно абстрактная картина, карту, буквально рыча:
- … ясно же, ну то есть, абсолютно: все центральные районы будут отравлены, и надолго! Все артезианские скважины, которые используют заводы минеральных вод - придётся забросить! Если не навсегда - то, как минимум, на десять-двенадцать лет! И я уж не говорю о необратимой гибели почвенной микрофауны!..
- Простите, что перебиваю, Юрий Фёдорович, - генерал, похоже, сильно уставший от «борьбы за экологию», встал, - Скажите только одно: если последовать вашим рекомендациям, охватим ли мы гарантированно весь район базирования противника?
- «Противника»!.. - фыркнул пожилой Зав. Кафедрой, вздёрнув эспаньолку чуть не к потолку трейлера, и подкатив глаза, - Что это за!.. Противника! - издевательской иронии в голосе не уловил бы только стул, на котором сидел подполковник.
Возмущённо покачав седой головой, и фыркнув, учёный всё же смилостивился:
- Да, как гидрогеолог, сорок лет изучающий условия столицы, могу гарантировать: означенный район будет «охвачен» полностью. И, если уж пошла речь о выживании…
Да - концентрация реагента будет достигнута. Для гарантированного истребления. «Противника»!
Сергей Васильевич вздохнул: и он, и все военные, не слишком заботясь очисткой заражённой территории в отдалённом будущем, и жизнью «почвенной микрофауны», именно это и хотели услышать из уст матёрого специалиста по движению грунтовых вод…

«Старый добрый» мышьяк вызывал практически мгновенный паралич и смерть проклятых тварей - это выяснили буквально в первый же день, когда удалось захватить «пленного» - молодого и ещё тонкого червя длиной всего с метр.
Правда, яды и реактивы проверяли вначале не на нём, а на смертельно раненном взрослом - его всё равно нужно было убить, чтобы препарировать.
Так что все необходимые рекомендации, Акты и Протоколы лучшие Учёные Светила сделали в рекордные сроки, и Армия приступила к обработке, а спецназ - к зачистке территории.
Буровые установки доставляли даже с Урала.
Весь периметр огромного города, пустыри, автостоянки, а кое-где и людные магистрали, перекрыли неулыбчивые ребята в оранжевых жилетах, (но почему-то с автоматами), и везде пробурили скважины - глубину регулировали гидрогеологи, со своими картами залегания грунтовых вод.
Громоздкие буровые установки, разумеется, нарушали и без того ужасно медленное движение транспорта по городу, но с этим приходилось мириться. Поскольку необходимость предотвращения «выбросов канализационных стоков и токсичных газов» коммунальными службами - важнейшая вещь! Никому ведь не хочется «обонять» ассенизационные газы, и переплывать потоки д…ма!..
Автоцистерны с раствором мышьяка не вызывали удивления - ведь они даже не были переделаны, и так, в виде поливомоечных машин, везде и разъезжали. Удивляло лишь то, что в кабине каждой цистерны сидело по три вооружённых бойца, а регулировщики из ГАИ пропускали их, словно там, внутри - в ёмкостях! - спрятаны члены Правительства…
Операция «по уничтожению грызунов и насекомых» и «ремонту магистральных трубопроводов» была завершена за два месяца.
И теперь-то специалисты знали, как реально бороться с «зоо-атакой»!

Подумав, Петрович согласился.
А что тут особенного? Работу он знает, как облупленную… Учёные дали все необходимые гарантии и рекомендации. Дырки заделаны, твари мертвы.
А деньги им с семьёй - ох, как нужны!
И хотя за эти два месяца Правительство добросовестно им всё выплачивало, он не считал порядочным делом брать незаработанное.
Ну а так - всё возвращается, как говорится, на круги своя…
Только вот…
Без разводного номер три он теперь в тоннели - ни ногой!

Углубившись на полтора штыка, человек в поношенном пальто решил, что хватит.
Ещё раз оглядевшись, достал стеклянную банку с завинчивающейся крышкой.
Внутри был непримечательный комок земли. Обычный чернозём…
Но - только с виду.
Открутив не без усилий крышку, человек высыпал землю в яму.
Вздохнул. И стал аккуратно закапывать.
Разровняв, вздохнул ещё раз. Покачал головой. Закрыл и спрятал назад банку. Методично вытер лезвие лопаты носовым платком.
Сложил, и спрятал её в нашитые изнутри пальто петли - усмехнувшись, снова вспомнил про Родиона Раскольникова. Разница есть - тот хотел проверить себя, своё «суперэго».
А он - хочет подготовить к нападению всю Страну…
Вот только поймёт ли это Страна? Ведь жертвы неизбежны.
Это - не месть, как могли бы подумать знающие его, объясни он кому-нибудь свой план. Нет. Он - чёртов патриот. Во всяком случае, считает себя таковым ещё со времён «интернационального долга» в проклятых урочищах и пещерах Афгана, куда его…
Неважно - всё позади. И если бы не проклятая мина, фактически приковавшая его к больничной койке на полгода, и не инвалидность, лишившая возможности заниматься «физическим трудом…»
Без этого, и осознания своей «некомпетентной» ненужности ни на одном из «гражданских» предприятий, он и не подался бы в Бизнесмены. Спасибо друзьям. Если можно так сказать по поводу получения уже на этой «почве» в ногу - пули, а в желудок - яда (Молодцы немецкие врачи - выходили его тогда!..).
Да уж - свою «долю пирога» он нажил не в безопасных «Швейцариях»…
Он чуть поворошил листву и траву, стараясь скрыть следы своей работы.
Проклятые твари вырастут за три-четыре месяца, и им нужно будет питаться.
Значит - мясо. И не каких-нибудь кротов и крыс. А - много.
Ладно, будем надеяться, что он поступает верно. Ведь предупреждён - значит - вооружён!
Пусть таким способом - но он своё дело сделает! И сейчас, в век компьютеров, нано- и биотехнологий остаётся в силе поговорка «Есть такая профессия - Родину защищать!» Вот он и пытается внести свою лепту!
Армия должна знать, какая война будет вестись в самом ближайшем Будущем. Ведь отравленная радиацией территория не нужна этим! Как и боевыми вирусами – тут запросто можно поубивать и своих! И то, что удалось достать ему - ещё цветочки!..
Но на остальную нечисть у него просто не хватило денег - так что пусть отработают методы и приёмы борьбы хотя бы на самом простом и лёгком! Про остальных монстров, даст Бог, не так трудно догадаться! А мышьяка - он специально проверял! - в наличии имеется с избытком! А даже если и какие-то проблемы - все самцы передохнут сами через три-четыре года - от старости, ну а самок…
Самок разработчики не предусматривают. Да и правильно - а то мало ли!..
Поднявшись, он отряхнул мусор, налипший на брюки и пальто. Отдышался.
Облака, пока он «работал», разошлись.
Неторопливо двигаясь назад, к пригородной станции метро, он уже с наслаждением вдыхал обалденно пахнущий воздух, и подставлял лицо мягким лучикам весеннего солнца.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 17.09.2022г. Мансуров Андрей
Свидетельство о публикации: izba-2022-3388893

Метки: Ужасы, фантастика, приключения, монстры, война, драма, смерть, катастрофы.,
Рубрика произведения: Проза -> Ужасы











1