Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Ветер пустыни - ­глава 4. О поведении — хорошем и не очень (часть 1)


Ветер пустыни - ­глава 4. О поведении — хорошем и не очень (часть 1)
­­— Вы опоздали, — в глубоком насыщенном меццо Нут слышна строгость.
Богиня неба, мать звезд и четверки богов Эннеады, стоит на дворцовом крыльце, сложив на груди руки и скептически приподняв бровь, наблюдая за тем, как спешно сбрасывает трансформацию Нефтида и как резво младшие дочери бегут к ней.
Нут недовольна поведением своих детей — и это еще мягко сказано.
— Прости, мам. Мы просто... — торопливо начинает Неф, но мать резко останавливает ее повелительным жестом.
— Неважно. Не желаю слушать. Живо переодевайтесь и на ужин, — Нут оглядывает дочерей с ног до головы и брезгливо морщится. — Все в песке, как свинюшки. Особенно ты, Сети... Надо запретить вам ходить в пустыню, может, будете пунктуальнее в следующий раз.
Сети возмущенно вскидывается, порываясь что-то сказать, но сестра крепко, до боли сжимает ее руку.
— Не надо, — одними губами шепчет Неф. — Не нарывайся...
Плечи рыжеволосой девочки поникают. Она понимает, что сестра права, и сейчас действительно лучше промолчать.
Это в пустыне Сети — грозная богиня, вселяющая ужас в сердца врагов.
Сейчас же она — непослушная дочь, получающая нагоняй от матери.
Сестры поспешно бегут наверх, в свою комнату, и так же поспешно переодеваются. Нефтида выбирает легкий голубой калазирис с цветочной вышивкой; Сети — примерно такой же, только желтый и однотонный, с небольшим геометрическим узором по подолу платья.
Скульптура, созданная Сети, занимает почетное место на небольшом круглом столике возле окна, принадлежащем Нефтиде.
— Вот так-то лучше, — лучезарно улыбается сестра, и старшая богиня невольно улыбается вслед за ней.
Рыжеволосой девочке приятно, что ее творчество по достоинству оценили.
Немного колеблясь, Сети решает, что делать с кристаллом. Наконец она засовывает его под подушку — нечего великому артефакту делать там, на ужине. Мало ли кто что почувствует, потом не оберешься разговоров...
Внизу уже давно накрыт стол для восьми персон. Геб, бог земли и отец семейства, увлеченно поедает какой-то супчик, только что не прихлебывая от удовольствия. С противоположной стороны от него — Нут, сидящая так прямо, будто проглотила палку. Богиня аккуратно разрезает жареное мясо на кусочки и, методично нанизывая их на вилку, отправляет в рот. Справа от Геба тихонько шушукаются Осирис и Исида; старшие брат и сестра, как всегда, опрятны и педантичны — что, впрочем, не мешает им слегка отступить от положенных правил. Наследники, будущие правители престола прекрасной Та-Кемет, что еще сказать... Слева от отца... Сети едва успевает подавить радостный вопль «Бастет!», так и рвущийся из ее груди наружу. Юная богиня знает, что мать не одобрит такого поведения, а злить ее еще больше не хочется.
Рядом с покровительницей всех кошек сидит мальчик. Длинноволосый, с небрежной гривой, собранной сзади в хвост, он упоенно грызет жареную куриную ножку и недовольно морщится, когда кусочек мяса падает вниз, заляпывая жиром его схенти[1]. Воровато оглядевшись по сторонам — а не видит ли кто, — юноша подбирает с одежды упавший кусочек и, спешно проглотив его, натягивает на себя скатерть, будто он не при делах, а затем принимается за другую часть шашлыка.
Сети весело хмыкает — ей определенно по душе этот парень.
Бегло поздоровавшись со всеми, девочки занимают оставшиеся места. Неф подсаживается к Исиде, тут же пододвинувшей к ней тарелки с мясом и овощами, а Сети — к мальчику.
— Привет, я Маахес, — длинноволосый шатен протягивает девочке для рукопожатия ладонь с зажатой в ней вилкой, на которую наколот кусочек курицы. — Бог жары, грозы и бури, лев, защитник справедливости. Ну, точнее, я еще только обучаюсь в качестве защитника, но твердо намерен им стать. А ты?.. — улыбается он, делая многозначительную паузу с интонацией вверх.
Взгляд теплых карих глаз встречается с лучистыми голубыми.
— Сети, — весело улыбается рыжая девочка, пожимая запястье парня. — Богиня пустыни и разрушения, лисица. Бурю я, кстати, тоже вызывать умею, — с этими словами рыжая бестия хитро прищуривается, в упор глядя на собеседника, а затем... ловким укусом стаскивает с вилки Маахеса кусок мяса и отправляет его в рот.
Львенок озадаченно смотрит на обнаглевшую лисицу, осмелившуюся посягнуть на его блюдо, а затем смеется:
— Как интересно, — глаза парня полны безудержного веселья вперемешку с любопытством. — Покажешь?
— Всенепременно, — обещает довольная лисица с набитым ртом и тянется к тарелке с овощами. Сегодня к мясу подали гарнир из свежих помидоров, огурцов и салата-латука; также были и тушеные овощи, но последняя порция этого восхитительного блюда уже тает у Осириса во рту. Сети неслышно вздыхает — всё же хотелось бы чего-то более существенного, чем свежий салат, — но за неимением лучшего накладывает себе немного, а затем обращает взор на мясо...
Вилка богини разрушения и вилка Маахеса одновременно втыкаются в один и тот же кусок.
— Кажется, ты голоднее меня, — добродушно хихикает львенок; он смущен и растерян — впрочем, сама Сети сейчас наверняка выглядит не лучше. — Так и быть, я его тебе уступлю. — Парень аккуратно перекладывает увесистый кусок мяса на тарелку богини, и та чувствует, как ее щеки начинают пылать от жара. Бегло осмотревшись по сторонам, Сети видит, как сидящая напротив Нефтида откровенно веселится, беззвучно хихикая в кулачок.
«Ну-ну, рассказывай сказки про то, как тебе не интересны мальчишки», — раздается жизнерадостно-интригующий голос сестры в голове лисицы.
В ответ на это богиня пустыни лишь сконфуженно разводит руками в неопределенном жесте и принимается за еду. Какое-то время Сети ест демонстративно аккуратно, копируя стиль Нут, но позже богине разрушения это надоедает, и она расслабляется. Взрослые заняты своими сверхважными разговорами — всё это время им было не до детей, и даже мать, несмотря на то, что рыжеволосая дочь сидит рядом с ней, кажется, не обратила внимания на то, что происходило между ее ребенком и сыном Бастет. А может, и обратила, но решила благоразумно промолчать?.. Сети не знает, но в любом случае благодарна, что к их персонам не было приковано лишнего внимания.
Но, кажется, ее сегодняшнему везению настал конец, так как...
— Сети, Нефтида, — закончив с поеданием супчика, Геб аккуратно отодвинул посуду в сторону и неожиданно смачно рыгнул, отчего темные глаза Нут округлились, как блюдца, а губы возмущенно сжались в тонкую линию. — Простите, — мужчина добродушно рассмеялся. — Может быть, расскажете, где вы сегодня были? — Бог земли лукаво воззрился на дочерей, к коим теперь было приковано внимание всех собравшихся за мирной семейной трапезой; в ореховых глазах рыжеватого шатена сквозил чистый, неподдельный интерес.
— Э-э-э... да так, как обычно. Покоряли Дешрет, ничего нового и интересного, — невнятно промямлила Сети, ковыряясь вилкой в тарелке.
Есть расхотелось моментально.
— У вас всегда «ничего нового и интересного», а потом оказывается, что где-то в Та-Кемет был очередной погром, — строго сказала Нут, агрессивно расправляясь со своим салатом.
Уйти бы отсюда поскорее...
— Дорогая, не будь такой серьезной, — улыбнулся Геб. — Это всего лишь дети. А детям свойственно шалить.
— Это божественные дети, — категорично отрезала богиня неба, возмущенно разрезая на части многострадальный листик. — А значит, за ними нужен глаз да глаз.
— Мам, мы уже взрослые, — протестующе вклинилась Нефтида, на что Осирис скептически хмыкнул — и тут же посерьезнел под тяжелым взглядом Нут. — За нами не нужно смотреть, мы способны позаботиться о себе сами. — Говоря эти слова, младшая богиня показала брату кулак, на что тот лишь скорчил улыбающуюся невинную рожицу и, совсем не по-королевски высунув язык, потянулся за десертом.
— Осирис, веди себя прилично, — холодно сказала Нут. — Ты наследник престола и будущий царь великой Та-Кемет, а не придворный шут. Что же до твоего утверждения, Небетхет, — Сети тянет тебя во все передряги, а ты идешь у нее на поводу. Прекрасные взрослые, нечего сказать... — Богиня-мать сделала эффектную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом и, окинув дочерей недовольным взглядом, подытожила: — Явились домой с опозданием, все грязные, как будто за вами гнался, по меньшей мере, Апоп — не к ночи будь помянут... Признавайтесь, где успели набедокурить?
Сети вжала голову в плечи и неосознанно придвинулась ближе к Маахесу. Куда угодно, лишь бы подальше от матери... Красная, как рак, Нефтида возмущенно открыла рот, порываясь что-то сказать — впрочем, от ее попыток защититься толку было мало.
Ситуацию спасла Бастет.
— Нут, дорогая, не ругай их, — промурлыкала богиня-кошка; от ее мягкого голоса в зале стало как будто теплее и светлее. — Не стоит. Все мы когда-то были детьми и шалили. Все, даже великий Ра. — Интригующе улыбнувшись, блондинка потянулась к спелому красному яблоку и, вонзив в него острые зубы, продолжила: — Ты, кажется, говорила о том, что финикийцы собираются устроить очередной торжественный прием, полный пышных празднеств и возлияний? Хотелось бы там побывать — может, удастся завести парочку выигрышных знакомств... А может, и приятных, — богиня-кошка лукаво моргнула и томно опустила веки, наслаждаясь моментом. Светло-зеленые глаза ее блаженно прищурились.
Нут ошарашенно захлопала ресницами.
— Баст, здесь, на минуточку, дети, — наконец, отмерла мать звезд; манера поведения этой нахальной кошки всегда сбивала ее с толку.
— А что я такого сказала? — невинно улыбнулась блондинка; хруст спелого яблока пронзил тишину зала, эхом раздаваясь в ушах присутствующих — до того велико было царящее здесь напряжение. Бастет с аппетитом облизнула губы и довольно откинулась на спинку стула, в упор смотря на богиню неба; Нут недовольно нахмурилась, метая гневные взгляды в сторону кошки...
— Так, ладно, хватит, — поднял руку Геб, повелительным жестом останавливая грозивший было начаться конфликт. — Нут, перестань. Надоело уже слушать твое недовольство — как и обсуждать политику со всеми этими сверхважными приемами. Кто что сказал, кто на кого и как посмотрел... Тошнит уже. И вообще, я хочу пивка. Сегодня был тяжелый день, не выноси мозг мне и окружающим, — с этими словами бог земли вальяжно откинулся назад в своем кресле и протяжно вздохнул, ловя направленный на него взгляд жены — сердитый, не предвещающий ничего хорошего.
Кажется, этой ночью ему предстоят долгие и гневные разборки с женой...
— Я тоже не откажусь от пивка, — игриво мурлыкнула Бастет, отвлекая Геба от его мыслей, и вальяжно облокотилась о стол, хищно облизнувшись в предвкушении. — После жаркого летнего дня — самое то, знаете ли...
— Баст, мы же только недавно праздник умиротворения отметили, — удивленно произнес мужчина, во все глаза глядя на нахально облизывающуюся кошку. — Куда тебе еще больше?
— Знаешь ли, мой дорогой друг, пива много не бывает, — нежно промурлыкала богиня, задумчиво царапая длинным оранжевым коготком поверхность стола. — Или ты хочешь увидеть мою львиную ипостась? — Светло-зеленые глаза Бастет ярко блеснули.
— Не надо мне угрожать, сестра, — Геб шутливо погрозил кошке пальцем. — Нут, пиво будешь? — спросил он, переключив свое внимание на жену.
— Нет, — отмерла всё еще пребывающая в возмущении богиня неба; голос ее стал еще более холодным, чем ранее, и казалось, что им можно заморозить даже пламя огненной реки, текущей в Дуате[2]. — Я не желаю иметь ничего общего с плебеями. Вина мне, — Нут вперила в Бастет ледяной взгляд, не предвещающий ничего хорошего. — Красного.
Блондинка весело расхохоталась:
— Ты пытаешься меня спровоцировать? У тебя ничего не выйдет, Нут, — удовлетворенно произнесла она, в то время как Геб подзывал слугу и делал заказ. — Львица умиротворена и довольна. Не советую будить ее, — с этими словами кошка схватила с только что принесенного слугой подноса большую фаянсовую кружку и мгновенно ее осушила, затем оглушительно поставила пустую емкость на стол и прорычала: — Больше пива королеве пива! Молодой человек, принесите еще, пожалуйста! И вообще, чего так мало, несите кувшин!
— Да чего мелочиться, Баст, пусть несут бочонок, — захихикал Геб; мужчина был уже навеселе, чего не скажешь о Нут, которая медленно цедила свое вино сквозь стиснутые зубы.
— Пьянь, — неприязненно прошептала богиня неба, не желая начинать новый открытый конфликт.
— Твоя правда, Геб, — довольно промурлыкала Бастет; слов Нут она не услышала, но даже если бы и услышала — сейчас интерес кошки был прикован к совершенно другому. — Мужчина, принесите бочонок отборного пива, пожалуйста, — хохотнула блондинка, довольно облизнув губы.
— Ты распоряжаешься в моем доме, как в своем собственном, — весело заржал Геб. — Не удивлюсь, если в один прекрасный момент я зайду в свою спальню, а там на кровати...
— Так, ХВАТИТ! — взвилась Нут, ударив кулаком по столу; глаза богини неба полыхали истинной, первозданной тьмой, и только что не метали молнии. — Дети, живо в спальни! Сейчас вашим родителям предстоит серьезный разговор, — произнесла мать звезд, концентрируя в руке темную энергию.
Сети и Нефтида переглянулись, а затем вылетели вон из-за стола, только что не крича. За ними, не отставая, бежали Маахес, Осирис и Исида с глазами по два дебена[3] каждый.
— Ваша мама часто так бушует? — встревоженно спросил львенок, когда они оказались по ту сторону двери и остановились, чтобы отдышаться.
— Э-э-э, ну... бывает, — Осирис развел руками в недоумевающем жесте. — Я бы не сказал. Да, она иногда бушует, но по делу...
— Говори за себя, Осирис, — недовольно поморщилась Сети. — Она бушует постоянно, и в этом суть ее характера. Терпеливо ждать, а потом взорваться так, что даже сам Апоп боязливо забьется в какую-нибудь щель и будет дрожать от страха, свернувшись калачиком, пока угроза не сойдет на «нет». — Богиня пустыни прислушалась к доносящимся из-за двери звукам разгоряченной словесно-магической баталии и вздохнула. — Я ее решительно не понимаю.
— Еще бы ты понимала, Сет, — усмехнулся Осирис, — только и получаешь наказания от мамы вместо того, чтобы заниматься чем-то действительно полезным. Что ни день — Сет то, Сет сё... Сет разрушила здание там, устроила бурю сям, обрушила на поселение грозу с градом и молниями, — передразнил будущий правитель излюбленные интонации людей, приносивших вести о бесчинствах его сестры. — Если бы ты меньше безобразничала, может, мама относилась бы к тебе куда спокойнее и доброжелательнее. И уж точно бы меньше ругала. Бери пример с меня и Исиды, мы знаем, как нужно делать, — брюнет самодовольно стукнул себя кулаком в грудь, ухмыляясь.
Глаза Сети гневно полыхнули алым, пристально глядя в такие же карие, как у нее, только самодовольные и надменные.
— Еще бы тебе так не говорить, ты же мамин любимчик, — раздраженно фыркнула богиня пустыни. — С тебя с самого детства пылинки сдувают и чуть ли не целуют в зад. Осирис самый лучший, Осирис помогает людям, у Осириса самые прекрасные виноградники в городе, Осирис — звезда полей, мать твою... Бе-бе-бе, фу, аж противно, — Сети скорчила рожу и отвернулась.
Настроение было безнадежно испорчено.
— Завидуешь? — усмехнулся старший брат, схватив сестру за руку и разворачивая ее к себе. — Да, я знаю, что ты мне завидуешь, — довольно проговорил юноша, пристально глядя в алые глаза, полыхающие гневом. — Но чем завидовать — может, стоит обратить внимание на себя и совершенствоваться в своей сфере?
— Да пошел ты! — Рыжеволосая богиня возмущенно выдернула руку из цепкой хватки брата. — Было бы чему завидовать. Я люблю пустыню и прекрасно ей управляю. А все эти твои виноградники — просто пшик...
— И, тем не менее, ты любишь есть виноград с моих полей, — усмехнулся Осирис.
Сети раздраженно рыкнула.
— Даже если и люблю — это ничего не меняет.
— Ребята, сделайте милость, заткнитесь оба, — вежливо попросила Исида, вклинившись между спорщиками и окинув их царственным взором. — Выяснять отношения будете потом, я хочу посмотреть, что там происходит. — Сети и Осирис возмущенно воззрились на прервавшую их бурный диалог сестру, которая уже увлеченно обшаривала тяжелые двери, пытаясь разглядеть что-то между щелями в проеме.
— Нет, это бесполезно, — признала богиня ветра и воды, — мать выставила сильную магическую защиту... Неф, помоги мне, пожалуйста. Попробуем снять ее в этой точке, здесь концентрация энергии не так сильна.
— Да, конечно, — кивнула Нефтида, подходя к двери и становясь рядом с сестрой. — Магический контур замкнут... Разомкнем его?
Исида хитро улыбнулась.
— На счет «три».
— Раз...
— Два...
— ДЕСЯТЬ! — одновременно крикнули две богини, хватая друг друга за руки и направляя энергию в центр магического контура. Ослепительный луч белого света вырвался из раскрытой ладони Исиды и ударил в середину двери, сливаясь с темным лучом Нефтиды. Объединенная сила двух сестер безжалостно выжигала колдовство энергии звезд до тех пор, пока...
— Нужен ветер! — прокричала Исида. — Сет, помоги!
— Я не могу! — В голосе рыжеволосой богини послышалось отчаяние. Осирис с интересом воззрился на сестру и хотел было уже отпустить очередную шпильку в ее адрес, но промолчал.
Узнать, в чем дело, у него потом будет предостаточно времени.
— Давайте я, — вызвался Маахес, выходя вперед и загораживая собой Сети, тем самым переключая всеобщее внимание на себя. — Это и моя специализация тоже. — Сказав так, львенок сосредоточился, и в тот же миг струя теплого воздуха бурным потоком ударила из его рук, снося магическую защиту в хлам. В центре двери тут же появилось небольшое магическое окошко; таким образом, дети могли видеть, что происходит внутри, но сама дверь оставалась целой.
Маахес первым заглянул в образовавшийся проем и покачал головой.
— М-да, ребята, я вам не завидую, — хлопнув рукой по лицу, львенок отодвинулся от бреши в защите, предоставляя возможность остальным самим заглянуть туда и насладиться открывшимся великолепным зрелищем. Высунувшаяся из-за его спины Нефтида неопределенно хмыкнула, пожав плечами — дескать, с кем не бывает, и не такое видали; Сети же, с любопытством заглянув в магический проем, весело расхохоталась. Что же до Исиды, то она...
— Ра превеликий!.. — ошарашенно выдохнула старшая богиня, вовсе не театрально приложив руку к сердцу; в глазах наследницы престола царили ужас и непонимание. Ноги девушки подкосились, и она стала падать вниз...
— ИС!!! — Ошеломленный вопль трех глоток разрывает тишину коридора, и четверо подростков с ужасом в глазах бросаются к медленно теряющей сознание сестре...
Осирис успевает первым. Его руки бережно подхватывают Исиду за какое-то мгновение до соприкосновения с холодным каменным полом.
— Ис, дорогая, что с тобой? — испуганно спрашивает бог плодородия, хлопая невесту по бледным щекам; спесь слетела с парня, будто лоскуты старого одеяла, явив миру его истинные чувства. — Ис, пожалуйста, ответь мне! — Не дождавшись реакции со стороны обмякшей в его руках девушки, наследник кеметийского престола отчаянно целует Исиду в губы, с привкусом невольных злых слёз.
Бог плодородия знает, что его будущая жена не может умереть — просто не способна ввиду того, что они все бессмертны. И всё же ему страшно...
На лицах столпившихся рядом детей — те же эмоции. Но Осирис этого не видит; его внимание целиком и полностью сосредоточено на пребывающей в беспамятстве Исиде. Будущий правитель Та-Кемет упорно продолжает целовать богиню его жизни — долго, упрямо и властно, будучи уверенным, что это поможет.
И способ Осириса срабатывает. Исида открывает яркие, как небо, глаза и улыбается.
— Я в порядке, правда, — богиня воды и ветра ласково утирает светлую дорожку слёз с лица любимого, а затем порывается встать на ноги. Осирис помогает девушке, и брюнетка болезненно морщится, припоминая открывшуюся перед ее взором картину.
— Ис, выпей это, — Нефтида протягивает сестре маленький пузырек с темно-фиолетовым зельем. — Поможет.
— Да... спасибо, — Исида благодарно улыбается и мигом осушает флакончик; походка девушки твердеет, приобретая уверенность, а мертвенная бледность сползает с прекрасного лица темноволосой богини, возвращая ее коже теплый золотистый оттенок. Осирис вздыхает с облегчением — всё обошлось.
Теперь его мысли переключаются на другое...
— Отойдите, — царственно велит бог плодородия, направляясь к магическому проему, — я хочу увидеть это сам.
Младшие беспрекословно расступаются, давая дорогу будущему правителю Та-Кемет. Даже бунтарка Сети, и та не спешит показывать свой нрав. В такие моменты единство семьи ощущается наиболее сильно...
И то, что видит наследник, подойдя к бреши в защите, ему очень не нравится...
В обеденном зале царит самый настоящий, что ни на есть, хаос. Стол, за которым они не так давно тихо-мирно ужинали, перевернут и раскурочен в щепки; одна из его ножек затейливо украшает резные ставни подоконника, стекла которого разбиты вдребезги и пустыми глазницами глядят наружу. Две других ножки блаженно покоятся во рту у мраморного сфинкса... Вернее, в том, что от него осталось. Фаянсовые цветочные вазы беспорядочно валяются на полу, украшая его сотнями осколков разнообразных форм и размеров; земля вперемешку с оставшейся от ужина едой хаотично разбросана повсюду; сами же цветы затейливо свисают с каким-то чудом не пострадавших при побоище ярких ламп, мерно раскачиваясь от ворвавшегося в помещение ветра, будто очередное произведение искусства сумасшедшего художника. В резном камине флегматично догорает игрушечный деревянный крокодил с говяжьей костью во рту, доселе украшавший небольшую тумбочку, чья судьба так и осталась неизвестной... На деревянных стенах — следы когтей в ассортименте и множество черной копоти, возникшей после чрезвычайно ласкового соприкосновения темной энергии с ними. Пара мраморных колонн, поддерживающих потолок, держится буквально на соплях; еще одна колонна рухнула, деловито засыпав пол каменной крошкой. Картины, любовно вышитые когда-то Исидой, разорваны в хлам либо сожжены; Осирис лично готов надавать по щам тому, кто это сделал — и не посмотреть, что это кто-то из его родителей или любимая тетя. Пиво ароматными хмельными реками заливает пол, создавая неимоверной красоты лужи.
И посреди всего этого великолепия — мерно раскачивающаяся на резной люстре Бастет, выгнувшая дугой спину и методично шипящая на всё и вся. Под ней же... самозабвенно целуются Нут и Геб: одна — растрепанная, в порванном калазирисе, со свежей ссадиной на щеке и кучей земли в темных волосах; другой — искусанный, исцарапанный, с синяком под глазом и торчащими дыбом волосами — видимо, энергия звезд постаралась.
Осирис почувствовал, как у него дергается глаз.
— Да уж, хорошо пошалили, — нервно хихикнула Сети, высунувшись из-за плеча брата и вновь заглядывая в образовавшийся проем. — Что называется, на славу... Ой, — рыжеволосая девочка неожиданно осеклась при виде целующейся парочки, отказываясь верить своим глазам, а затем расплылась в неловкой улыбке, — ну дела... — Щеки богини пустыни покраснели от смущения.
— Что там? Что? — Маахес, Исида и Нефтида подскочили к ним и наперебой заглянули в просвет. Осирис лишь тяжело вздохнул — хотелось сказать пару ласковых как взрослым, так и младшим родственникам. Особенно одной рыжеволосой бестии, так некстати вмешавшейся в ход его мыслей...
Но он наследник престола и будущий царь. Ему не следует, как говорит мать, уподобляться плебеям. А значит, нужно держать себя в руках. Даже если это сложно.
— Ох... — Маахес хлопнул рукой по лбу, во все глаза глядя на разворачивавшееся действо; в сапфировых глазах львенка отражалась обреченность. — Кто ее оттуда снимать будет?
Не нужно было быть гением, чтобы понимать — мальчик говорит о Бастет. Хищная белая кошка размером с небольшого сервала перебралась повыше, на самый верх, цепляясь когтями за железные цепи, на которых висела люстра, и теперь та монотонно раскачивалась, грозя обрушиться прямо на головы Геба и Нут, для которых, казалось, остальной мир вовсе не существовал.
— Кто-нибудь да снимет, — невозмутимо отмер Осирис; внешне наследник был спокоен, но в душе его бушевал гнев. Руки парня непроизвольно сжались в кулаки. — Мне больше интересно, как они собираются восстанавливать то, что натворили. А еще больше жаль наших слуг — на их плечи падет бо́льшая часть работы, — голос будущего кеметийского властителя был переполнен ледяной яростью, которая, казалось, способна заморозить солнце и ввергнуть мир во мрак.
Во все стороны от Осириса потянуло холодом. Трое подростков невольно поежились, отодвигаясь назад.
— Я тоже не представляю, как это всё разгребать, — на плечо Осириса легла теплая ладонь Исиды; старшая богиня была единственной, кто не отошел от брата, а наоборот, приблизился к нему с намерением успокоить. — А еще мне ужасно жаль моих работ. Я ведь не одну ночь просидела над ними. Старалась, вкладывала душу и силы... А теперь их нет, — девушка положила голову парню на плечо и, приобняв своего будущего супруга за торс, горестно вздохнула.
— На самом деле это легко, — раздался в тишине голос Нефтиды, и взгляды четырех пар глаз переместились на хитро улыбающуюся богиню. Осирис смотрел странно, Маахес — с интересом, Сети — интригующе, с долей понимания в лукавом взоре, а Исида — с проблесками надежды в печальных лазурных глазах... — Не забывайте, я созидатель, и для меня решить такую проблему — как раз плюнуть. С хаосом подобного рода я могу справиться за полдня. Теоретически. Практически — я этого делать не собираюсь, — в темно-зеленых глазах младшей богини мелькнула жесткость. — Что же до твоих работ, Ис, — по пятнадцать-двадцать минут на каждую, максимум полчаса, в зависимости от сложности — и они восстановлены. Тебе я помогу.
— Ой... — Исида счастливо просияла и крепче стиснула Осириса в объятиях — так, что у будущего правителя едва не захрустели кости, — ты правда можешь сделать это? Спасибо, — голос старшей сестры лучился радостью и теплом.
— Не за что, — хмыкнула богиня созидания, мысленно прикидывая масштаб предстоящих работ и деловито потирая руки в предвкушении, — взамен познакомишь меня с Хонсу. Слышала, он скоро приезжает в Мемфис, — темно-зеленые глаза младшей богини хищно полыхнули в полумраке коридора.
— Хорошо, — хихикнула Исида; Осирис недовольно закатил глаза — вот же девчонки, лишь бы о парнях потрепаться! — и попытался выпутаться из объятий девушки. Маахесу было так же скучно, как и будущему властителю Та-Кемет, и львенок увлеченно рассматривал какой-то мелкий камушек у себя под ногами; Сети же с интересом прислушивалась к разговору сестер, но не вмешивалась. — А как же Себек?
— А что ему, Себеку... Уплыл, поджав хвост, только пятки и сверкали, — Нефтида неопределенно развела руки в стороны. Исида весело расхохоталась, представив себе эту картину; вскоре к ней присоединилась Сети, и сестры заливисто ржали уже втроем, не обращая внимания на обменивающихся многозначительными взглядами парней.
«Куда я попал?» — читалось в синих, как летнее небо, глазах львенка.
«А ты не догадываешься?» — в темно-карих глазах промелькнул смешок.
Маахес недоумевающе пожал плечами. Осирис вздохнул.
— Хм... ну что ж, двумя проблемами меньше, — подытожил наследник уже вслух, решительно вклиниваясь в строй звучных девичьих голосов. — Мне никогда не нравился этот твой крокодил, Неф. Достаточно вспомнить, как он с завидным упорством вредил мои виноградники — а ведь для того, чтобы один куст дал плоды, нужно целых, мать его, пять лет! И... Ис, не души меня, пожалуйста, а то я решу, что ты Апоп, перепутавший меня с Ра, — при этих словах брюнетка виновато ойкнула и разжала стальную хватку — с тем, чтобы обнять Осириса вновь, но уже не так сильно. Бог плодородия снова вздохнул и обменялся взглядом с весело ухохатывающимся львенком.
Ну что тут поделаешь, женщины...
— Извини, — покаянно пробормотала Исида; на губах наследницы престола играла широкая улыбка. — Я просто сильно тебя люблю...
— Не сомневаюсь, — Осирис невольно улыбнулся уголками рта. Маахес скорчил недовольную рожу, а Нефтида рассмеялась. — Ну так вот, о крокодилах...
— А что о крокодилах? — деланно удивилась младшая богиня. — Уплыл по Нилу — и Апоп с ним. Я не собираюсь переживать.
— Мне нравится эта твоя черта, — хихикнула Исида. — Жестокая ты богиня, Неф. Не оставила милому крокодильчику ни единого шанса. И с хаосом в обеденной разобраться не хочешь. С твоими-то способностями... Эх, бедные слуги, — богиня воды и ветра театрально вздохнула.
Нефтида хитро воззрилась на сестру, только что не грозя ей пальцем:
— Ну уж нет, — мило и плотоядно улыбнулась темноволосая созидательница, — даже не пытайся мной манипулировать. Не я создала этот хаос — не мне и разбираться с его последствиями. Я обещала, что помогу тебе, а до всего остального мне нет дела, — в темно-зеленых глазах младшей богини промелькнула расчетливость.
Один — один. Интересно, кто кого?
— Поддерживаю, — хихикнула молчавшая доселе Сети, привлекая к себе внимание собравшихся, и негромко зевнула, деликатно прикрыв рот ладошкой. — Ладно, ребята, всё это очень интересно, но я пойду спать. Голова болит, и я слишком устала за сегодня. Спокойной ночи всем. Было приятно познакомиться с тобой, Маахес, — богиня пустыни сдержанно улыбнулась юноше и, с силой потерев глаза, красные уже без проявления стихийности, направилась к лестнице, ведущей наверх, к спальням.
— Подожди, — окликнул девочку львенок и в мгновение ока оказался рядом с ней; Сети остановилась и, повернув голову, вопросительно посмотрела на парня. — Я могу тебя проводить, — предложил Маахес; щеки длинноволосого шатена невольно порозовели. Откуда-то из-за его спины донеслись хитрые девчачьи смешки.
Сети смущенно улыбнулась, вперив взгляд куда-то в пол:
— Право, не стоит, — произнесла рыжеволосая богиня, сосредоточенно изучая затейливый узор плитки; юная разрушительница готова была поклясться, что сейчас выглядит не лучше парня, взиравшего на нее как минимум с интересом. А как максимум... — Здесь недалеко, я дойду сама. Спасибо за предложение, Маахес.
Где-то сзади два девичьих голоса разочарованно вздохнули в унисон.
— И всё же позволь, я провожу, — мило улыбнулся львенок, осторожно коснувшись руки рыжеволосой богини и аккуратно взяв ее ладошку в свою.
Исида и Нефтида ахнули от восторга. Красная, как спелый гранат, Сети недовольно погрозила сестрам, на что те лишь расплылись в довольных улыбках.
И в этот момент со стороны обеденного зала донесся оглушительный грохот, сопровождающийся истошным кошачьим мявом, звоном разбитого стекла и звуками двух отборно матерящихся на все лады голосов. Сети почувствовала, как у нее заалели уши.
«Не думала, что мать так умеет», — эхом пронеслась мимолетная мысль в голове девочки.
Хватка Маахеса стала жесткой.
— Бежим!!! — заорал львенок, увлекая за собой рыжеволосую, и оба подростка молниеносно взлетели вверх по лестнице, преодолевая одним махом по две ступеньки, а то и по три. Трое других подростков — двое старших и младшая — не отставали; Осирис, Исида и Нефтида догоняли брата и сестру, настигая их буквально по пятам. Хуже всех пришлось Исиде, чей калазирис был так же узок, как и длинен, и совсем не приспособлен для бега; богиня ветра и воды путалась в нем и пару раз чуть не упала — благо, девушка была не одна, и Осирис с Нефтидой успевали вовремя ее подхватить.
— Сюда! — крикнула Сети, указывая на ближайшего сфинкса; до спален бежать было долго, а времени у подростков категорически не хватало — звуки потасовки стремительно приближались к выходу из обеденного зала. Коротко кивнув, Осирис подскочил к изваянию каменного животного и, пригнувшись, осторожно выглянул из-за балюстрады; Сети и Маахес, притулившиеся рядом с правым боком статуи, напряженно наблюдали за дверьми сквозь мраморные балясины. Рука львенка крепко вцепилась в запястье рыжеволосой девочки; будущий воин-защитник нервничал — и Сети понимала, почему.
Она тоже переживала за Бастет.
— Всё будет хорошо, — шепнула богиня разрушения, уловив направленный на нее напряженный взгляд синих глаз. — Я в нее верю.
Маахес не ответил, лишь коротко вздохнул и снова уставился на дверь. Откуда-то сзади донесся короткий взмах крыльев, а затем пара теней внушительного размера накрыла подростков сверху — впрочем, никак не мешая обзору. Пространство вокруг детей сгустилось — так, что его можно было резать ножом; Сети протянула было руку, дабы потрогать воздух, но передумала.
Исида и Нефтида, как всегда, были на высоте.
Двери обеденного зала распахнулись, и оттуда стремглав вылетела перепуганная белая кошка с дико горящими глазами. Истошно мяукнув, она молнией взмыла на второй этаж и устремилась дальше по коридору, бешеными скачками преодолевая внушительные расстояния. Оглушительный топот ног, перемежающийся цоканьем каблучков по полу и отборным египетским наречием нецензурного характера, доносился следом, неумолимо приближаясь к детям и их импровизированному убежищу...
— Мам! — шикнул Маахес, когда Бастет поравнялась с ними, и слегка высунулся из-под крыла Нефтиды — так, что можно было заметить его торчащую из-под навеянной иллюзии макушку. — Иди сюда!
— Тихо! — испуганно зашипели на него Исида и Нефтида; Осирис так вообще показал кулак, но львенку было неважно, что о нем думают старшие сиблинги[4]. Испуганная белая кошка ловко скользнула в его объятия, отчего Маахес сдавленно зашипел — мать была тяжелой и едва не повалила юношу на пол. Но всё это меркло перед тем, что сейчас Бастет была рядом с ним, под надежной — по крайней мере, Маахесу хотелось в это верить — защитой Исиды и Нефтиды. Мальчик крепко обнял мать и нежно погладил ее по голове; богиня-кошка довольно зажмурила глаза и точно заурчала бы, но...
Взбудораженные голоса Геба и Нут раздавались всё ближе и ближе. Бастет повернула голову на их звук и навострила уши; сердце кошки бешено колотилось, а ее хвост ходил ходуном, мягко оглаживая колени Маахеса.
Скоро они будут здесь, и тогда...
— Клянусь Ра, я точно видела, как она пробегала здесь! — Недовольное меццо Нут пронзило окружающий полумрак, отражаясь от стен яркими искрами, а затем мать звезд показалась собственной холодно-мрачной персоной, явив себя во всей своей убийственной красе. Ютившаяся рядом с Маахесом Сети невольно поежилась и постаралась схорониться подальше; заметивший ее движение львенок придвинулся ближе, загораживая собой девочку. Мальчик не мог видеть реакции рыжеволосой богини, но готов был поклясться, что та бросила на него благодарный взгляд.
— Наверное, она убежала вверх по лестнице, к гостевым, — раздался в ответ гулкий баритон Геба, увлеченно осматривавшего коридор; дети невольно затаили дыхание, не желая быть обнаруженными, но кажется, рыжеватый шатен не замечал ничего подозрительного. — Ты же знаешь этих кошек, в минуты опасности они особенно верткие и быстрые...
— Знаю. — Тонкие ноздри Нут затрепетали, напряженно втягивая воздух. — И когтистые. — Богиня неба сердито взглянула на свежие следы царапин, оставленные на ее руке стремительно улепетывавшей на всех парах Бастет. — Поймаю — сделаю ей новый маникюр, будь уверен!..
Большая белая кошка в объятиях Маахеса яростно ощерилась и зашипела, заставив будущего защитника мысленно выругаться и лишь крепче прижать мать к себе. Исида взволнованно посмотрела в их сторону, Нефтида сделала страшные глаза, во взгляде Осириса читалось красноречивое «Убью обоих!», Сети же просто протянула руку и тепло, хоть и нерешительно, погладила Бастет по шелковистой шерстке. Кошка мрачно зыркнула на племянницу, но тут же разомлела и сменила гнев на милость; правда, бдительности всё так же не утратила, а продолжала недовольно пялиться на Геба и Нут круглыми зелеными глазами-блюдцами, готовая в случае чего вступить в бой. Удивленный, Маахес вопросительно взглянул на Сети; чуть красноватые, очи рыжеволосой богини выражали лишь усталость, напряжение и страх. Но никакого осуждения ни в адрес его матери, ни в сторону самого львенка.
— Ты это слышал? — напряженно спросила Нут, озираясь; темные глаза богини неба пристально вглядывались в полумрак коридора, безуспешно пытаясь отыскать там виновницу всех бед и происшествий сегодняшнего вечера.
— Слышал что? — Геб непонимающе уставился на супругу; в ореховых глазах рыжеватого шатена застыл немой вопрос.
Богиня неба закатила глаза и, сложив руки на груди, хмуро взглянула на мужа.
— М-да, а мне-то, наивной, казалось, что у всех в нашей семье со слухом хорошо, — тонко заметила мать звезд; слова Нут сочились ядом, от которого любая кобра повесилась бы на собственном хвосте от зависти. — Кошка шипела. Там, — указала правительница Та-Кемет в дальнюю часть коридора, где прятались дети, и Маахес почувствовал, как его сердце начинает колотиться всё сильнее и сильнее, отбивая незабываемый ритм. Где-то рядом беспокойно завозилась Сети.
Если их обнаружат, им ой как не поздоровится...
— Дорогая, по-моему, тебе показалось, — Шаги Геба становились всё ближе; наконец, дядюшка приблизился к искомой локации и внимательно осмотрел место, на которое указывала Нут. Взгляд бога земли небрежно мазнул по мраморному сфинксу, на пару секунд задержавшись на каменном изваянии; дети затаили дыхание, боясь даже пошевелиться; мужчина же лишь коротко улыбнулся и перевел взгляд на супругу. — Никаких кошек здесь нет, равно как и кого-то другого. Должно быть, она уже давно скрылась в саду. Либо же отправилась спать.
Показалось ли Маахесу, что в голосе его дяди промелькнула хитринка, когда он упомянул о ком-то другом?.. Мальчик не успел додумать мысль — Бастет, очевидно, устала обнимать его за плечи и аккуратно завозилась на коленях сына, сворачиваясь в клубочек. Час от часу не легче, учитывая, что весила богиня-кошка, как небольшой сервал, а ноги Маахеса уже порядком затекли от продолжительного сидения на полу в одной позе...
— Но кошка шипела где-то здесь, и я это слышала! — бойко возразила Нут, перетягивая на себя внимание львенка. — Я не глухая, Геб, она точно была поблизости!
— Это значит лишь то, что она успела скрыться прежде, чем мы дошли сюда, — мягко подытожил бог земли, обнимая супругу; в глазах рыжеватого мужчины сквозили смешинки. — И вообще, предлагаю обождать до утра, а там всё и решить. В конце концов, бедлам в обеденной — дело не только лап Бастет.
— Но как же...
Вместо ответа Геб заткнул ее поцелуем. Темные глаза Нут удивленно распахнулись, а затем правительница Та-Кемет смежила очи и, нежно обняв супруга за талию, отдалась внезапному порыву чувств.
Маахес невольно скривился и отвернулся. Зардевшаяся Сети смущенно отвела взгляд от самозабвенно целующейся парочки и принялась вовсю наглаживать Бастет; Исида и Нефтида же, затаив дыхание, восторженно наблюдали за сим действом, как будто намеревались вобрать в себя все эмоции и краски происходящего. Девчонки, что с них взять!.. Что же до Осириса — наследник картинно скорчился в имитации рвотного позыва, после чего едва не повалился на пол, зайдясь в приступе беззвучного смеха. Маахес неслышно хмыкнул — вот кто понимал его лучше других — и многозначительно покрутил пальцем у виска. Заметившая движение бога жары Сети недоумевающе взглянула на длинноволосого юношу, затем — в сторону старшего брата, и с силой зажала рот рукой, дабы не расхохотаться в голос.
Бастет, похоже, являлась единственной, кому было плевать на происходящее. По крайней мере, так могло показаться со стороны. Кошка удобно устроилась на коленях сына и млела от мягких прикосновений племянницы, поглаживающей ее по голове и за ушками; круглые глаза Бастет были прикрыты, а сама богиня только что не мурчала от удовольствия. Лишь длинный хвост нервно ходил из стороны в сторону, выдавая царившее в ее душе напряжение. Маахес протянул руку и нежно погладил мать по белоснежной шерстке; светло-зеленый глаз с узким вертикальным зрачком медленно распахнулся — кошка немигающе смотрела на сына, словно спрашивала, а когда это всё закончится. Затем так же медленно смежила веки и, неслышно вздохнув, притворилась спящей, будто она не при делах.
Тем временем Геб оторвался от Нут и с теплотой заглянул в бездонные глаза жены, темнее самой темной ночи.
— Предлагаю удалиться в нашу опочивальню для решения сверхважного вопроса, — заговорщически произнес мужчина, и Маахес едва не закашлялся. Львенок был уверен, что дядюшка их видит — так почему не палит, а наоборот, пытается им помочь?..
— Геб, но я... — Кажется, Нут не хватало воздуха, и она беспомощно озиралась по сторонам. На какой-то миг богу жары даже стало жаль не понимающую, как себя вести, тетю. — Но как же...
— Нут, дорогая, — с нажимом повторил Геб, обнимая жену за талию. — Никаких кошек здесь нет, я уже сказал. Кроме этого сфинкса, но он каменный и под описание Бастет уж точно не подходит. Пойдем лучше наверх. Отдохнем, развеемся... — Руки правителя Та-Кемет переместились выше, нежно поглаживая спину богини неба сквозь тонкий шелк калазириса. — Решим сверхважный вопрос...
— Хо... рошо, — выдохнула мать звезд; ладони Нут легли на плечи рыжеватого шатена, тепло их касаясь. — И я надеюсь, в постели нас не поджидает какая-нибудь львица! — строго заявила женщина, неодобрительно покосившись на супруга.
Маахес сдавленно закашлял в кулак. Откуда-то рядом донеслись тоненькие смешки: красные, как маков цвет, сестры — что рыжеволосая, что обе крылатых — больше не могли сдерживаться. Осирис же, вопреки обыкновению, прислушивался; на лице бога плодородия сквозила мечтательная улыбка.
«Представляешь себя с Исидой на их месте?» — заговорщически улыбнулся Маахес, посылая мысленный сигнал старшему брату. Осирис не ответил; сознание наследника было закрыто для телепатической связи. Видимо, настолько размечтался, что не мог либо же не хотел слышать ничего, предаваясь своим мыслям. Впрочем, в следующий момент богу жары стало уже не до того, так как Бастет неожиданно протяжно зевнула и медленно выпустила когти, аккуратно вонзив их в бедро сына. Мысленно выругавшись, львенок легонько прижал лапу к себе и, укоризненно взглянув на мать, взял пушистую конечность в руки. Кошка виновато взглянула на сына и мягко коснулась ладони бога жары другой лапой, с втянутыми в нее коготками, будто извиняясь.
— Да, шутка была неудачной, — признал Геб, покуда Маахес разбирался с матерью, а остальные, за исключением погруженного в свои мысли Осириса, сдавленно хихикали. — Мягко говоря... Ну что ж, — бог земли лукаво улыбнулся Нут, а затем... резко подхватил ее на руки, отчего не ожидавшая такого поворота женщина коротко взвизгнула, будто маленькая девочка, но тут же сориентировалась и ласково обвила шею Геба руками. Коротко усмехнувшись своим мыслям, правитель Та-Кемет понес любимую к лестнице. Проходя мимо сфинкса, рыжеватый мужчина многозначительно произнес:
— Через час я схожу проверить, как там дети. И не дай Ра их не окажется в своих кроватях...
Подростки тревожно переглянулись — намек был более чем понятен. Оставалось лишь подождать, пока взрослые поднимутся к себе на этаж, дабы можно было спокойно, не опасаясь быть замеченными, проследовать в свои спальни...


[1] Схенти — часть мужского костюма в Древнем Египте, набедренная повязка из неширокой полосы льняной ткани. Длина схенти зависит от уровня статуса владельца.
[2] Дуат — загробный мир в древнеегипетской мифологии.
[3] Здесь имеется в виду круглая форма дебена, а не его смысловое значение.
[4] Сиблинги — все братья и/или сестры в семье, рожденные от одних родителей.  








Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 15
© 07.09.2022г. Мирайн Сешафи
Свидетельство о публикации: izba-2022-3382735

Метки: Древний Египет, Эннеада, Сет, Нефтида, Осирис, Исида, Бастет, Маахес, Геб, Нут,
Рубрика произведения: Проза -> Фэнтези











1