Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Совершенные люди


Совершенные люди
­­­­
­Данилов зябко поежился на холодном февральском ветерке и закурил. Дежурство началось четыре часа назад и пока протекало спокойно – ни одного завалящего самоубийцы. Впрочем, стоило выехать из заброшенной промзоны поближе к трассе, как тут же обнаружился крайне подозрительный субъект.

– Видишь того парня? В дурацкой шапке, с рюкзачком? – кивнул Андрей в указанном направлении.

– Ну? – его напарник и подчиненный Серега Груздев, как обычно, был не в духе.

– Гну. Сейчас прыгнет.

– Куда? Под машину, что ли?

– Нет, блин, под велосипед. Пошли, пока он там мнется.

Отщелкнув сигареты в ближайшую урну, Андрей Данилов и Сергей Груздев неспешно двинулись к щуплому молодому человеку. Парень переминался с ноги на ногу у самого края бордюра, нервно вглядываясь в поток машин.

– Может, просто тачку поймать хочет? – все еще сомневался Груздев.

– Я на этой работе уже 10 лет, и еще ни разу не ошибся. Ну все, пора его брать.

Андрей подошел к парню со спины и в тот момент, когда молодой человек уже сделал порывистое движение в сторону дороги, ловко скрутил ему руки за спиной.

– Попался, голубчик!

– Ай-ай-ай, больно! – моментально захныкал парень. – Пустите, пустите, вы не имеете права!

– Заткнулся, быстро! – рявкнул Груздев и ткнул ему кулаком под дых. Парень обмяк и осел на руках у Данилова.

– Серега, поаккуратнее не можешь? – поморщился Андрей. – Опять будем два часа ждать, пока в себя придет.

– Да он у меня через пять минут марафон побежит! – хмыкнул Груздев. – Как эксперт говорю!

Данилов подтащил парня к двери маленького черного микроавтобуса и швырнул безвольное тело внутрь машины. Молодой человек пискнул и снова захныкал что-то о своих правах.

– Слушай, ты чего такой непонятливый? – Андрей забрался в салон и захлопнул дверцу. Груздев тем временем залез в кабину и порулил куда-то по ухабистым дворам. – Тебе же ясно сказали: помолчи! Или хочешь еще раз поговорить с моим другом?

Парень мелко затряс головой.

– Вот так. Теперь давай по порядку: кто ты, откуда, почему решил покончить с собой.

– Да ничего я не решил! – голос парня сорвался на фальцет. – Кто вы вообще такие?! Почему я должен вам что-то говорить?

– Ах, извини, представиться забыли. Полиция жизни, капитан Данилов. А тот элегантный джентльмен – старший лейтенант Груздев.

– Первый раз слышу! И... и вообще, я требую адвоката!

– Для таких дел, как у тебя, адвокатов не полагается. Тебе инкриминируется покушение на самоубийство с отягчающими обстоятельствами. Это очень и очень серьезно – до 20 лет строгого режима. Так что давай, рассказывай. Чистосердечное признание облегчает участь.

Парень, наконец-то сообразив, что с ним не шутят и так просто от него не отстанут, снял рюкзак и достал новенький студенческий билет.

– Коробецкий Евгений Викторович, – прочел Данилов. – Женя, значит. Первый курс, да и вуз престижный... Что ж ты прыгать-то собрался? Первую сессию завалил?

– Ничего я не завалил! – вспылил Женя. – Я вообще отличник! И золотой медалист, между прочим! А прыгаю я потому, что протестую против насквозь прогнившей проклятой системы!

– Ха! Ха, ха, ха! – издевательски сказал Андрей. – Думаешь, система развалится, если твою башку размажет по капоту грузовика? Ты, Женя, дурак, а не золотой медалист. А теперь еще и по политической статье пойдешь. Давай, выходи – приехали.

Груздев припарковался у приземистого мрачного здания и распахнул дверь микроавтобуса. Данилов защелкнул на руках парня наручники и вывел его на крыльцо. На неприметной табличке у входа блеснула золоченая надпись "Полиция жизни, Ноябрьский отдел".

Внутри было, как обычно, людно. Неспешно проходили участковые, что-то орал в телефон дежурный, толклись у входа бесконечные просители, а хмурые оперативники куда-то вели нервных задержанных. Выловив в сутолоке лейтенанта из своего отдела, Данилов передал ему вновь захлюпавшего носом парня.

– Саш, тут у меня снова один с отягчающими плюс политика. Оформи, пожалуйста, а то жрать охота – сил нет. Запись первичного допроса потом у меня возьмешь.

– Слушаюсь, – неохотно отозвался лейтенант Кравец, и повернулся к совсем раскисшему Жене. – Пошли, дубина.

* * *

Расправившись с супом и уломав пару котлет с картофельным пюре, Данилов в задумчивости откинулся на спинку стула и начал уже ставший привычным за годы разговор.

– Не понимаю я их, Серега. Ведь по всему видно – из хороших семей, умные, могли бы людьми стать. И чего их несет?

– Так известно чего, шеф, – пробасил Груздев, прихлебывая чай. – От этой самой хорошей жизни и несет. Когда все купить можно, ничего не хочется. Острых ощущений подавай, а силенок-то нет! Наркоту достать – кишка тонка. Вот только так и самовыражаются. Вдруг он с крыши спрыгнет и не умрет – типа такого. Мажоры, блин.

– Да нет, тут все намного сложнее, – парировал Данилов. – Они же все идейные теперь. У них в последнее время целая организация появилась – "Мы против системы", сокращенно "МПС". Слышал, этот Женя тоже с системой решил бороться?

– Ага. Че Гевара хренов. А система – это мы с тобой, что ли?

– В их понимании система – это все наше государство в целом. Слышал, что президент сказал? Человеческая жизнь для нас теперь важнее всего! А каждый гражданин должен ценить и развивать свою личность, чтобы приносить пользу обществу. Борцов с системой от этого просто воротит. Таких, как наш сегодняшний Женя, раньше называли либералами или оппозицией. Им хоть что делай, лишь бы против существующего государства. Знаешь, как они теперь рассуждают? Раз государству важно, чтобы человек жил и развивался – я не буду ни развиваться, ни вообще – жить.

– Да уж, логика у них железная, – усмехнулся Груздев. – Ну, а с этим Женей что делать будем? Сашка там, поди, из него уже все выудил!

– Там и выуживать особо нечего, и так все ясно. Реморализуют, дадут принудительное увеличение жизни на 20 лет, плюс пропишут максимальную лояльность. Ну и отупят малость, чтобы вообще никогда вопросов не задавал. Будет теперь на субботниках траву граблями убирать, портрет президента у себя в зале вывешивать да статистиком каким-нибудь в офисе сидеть. Генетическая программа 122-Б.

– Вот это я понимаю, прогресс! – в который раз восхитился Груздев достижениями науки. – А что бы так всех сразу не обработать?

– Накладно выйдет, Серега. Ладно, пойдем посмотрим, как там у нас дела.

* * *

Лейтенант Александр Кравец славился по всему Ноябрьскому отделу умением гарантированно выжать из задержанного максимум информации. Для этого он не брезговал никакими методами, включая те, что были запрещены ООН. В ящике стола у Кравца лежал целый арсенал подручных средств, любимым из которых был увесистый том обновленного уголовного кодекса. Саша открывал его на первой статье и начинал монотонным голосом читать все подряд. Если подопечный не выдерживал и засыпал, то лейтенант невероятно громко ронял книгу на пол и начинал декламировать законы с самого начала. Через восемь часов подобных упражнений даже матерые рецидивисты рассказывали больше, чем знали, только чтобы прекратить эту пытку.

Изнеженный студентик Женя, впрочем, хлопнулся в обморок почти сразу же после прибытия в кабинет. Растерявшийся Кравец попытался растормошить парня, но тщетно – пульса у задержанного уже не было. Вернувшись с обеда, Данилов и Груздев обнаружили за своим столом судмедэксперта Андроника Антоныча, который склонился над бесчувственным телом.

– Ну что могу сказать, хорошие мои. Перед нами труп обыкновенный, хомо сапиенс, так сказать, – вместо приветствия сказал Антоныч.

– Санек, ты совсем, что ли, очумел? – Данилов был вне себя от ярости.

– Шеф, да я пальцем его не тронул, даже кодекс достать не успел! Только зашли, он тут же – бац, и на пол. Я его по лицу похлопал, даже нашатырь давал – ноль реакции. Ну а как пульс пощупал, так сразу все ясно стало. Вызвал Антоныча.

– А полковнику сообщил?

– Сообщил, – виновато вздохнул Кравец, понимая, что сейчас его непосредственному начальнику не поздоровится.

– Капитан Данилов, немедленно зайдите в мой кабинет! – тут же рявкнул закрепленный под потолком динамик громкой связи.

– М-даа... – протянул Андрей. – Пойду принимать удар на себя. А вы тут вместе с Антонычем разбирайтесь, что к чему. Чувствую, не видать нам квартальной премии, ох, не видать...

* * *

Полковник Громов наводил страх не только на бандитов, но и на собственных подчиненных. Крепкий высокий мужчина ростом под два метра, со строгой прической, отливающей благородной сединой, монументально возвышался над гигантским столом. За ним на стене висел не только герб России и портрет президента, но также лики министра внутренних дел, губернатора и мэра, олицетворяя всю полноту государственной власти. Сейчас перед полковником лежала тоненькая папочка досье на Женю Коробецкого, которую перепуганный лейтенант Кравец собрал для него за считанные минуты.

– Данилов, ты хоть понимаешь, во что ты нас всех вляпал? – заорал Громов, как только Андрей вошел в кабинет.

– Относительно понимаю...

– А вот я понимаю в полной мере! Ты хоть знаешь, чей сынок подох в кабинете у твоего живодера?!

– Судя по документам, это отпрыск некоего Виктора Коробецкого, но мне это ни о чем не говорит.

Громов в сердцах плюнул, соскочил с кресла и ткнул в один из висящих на стене портретов.

– Виктора, да не того! А министра нашего, Виктора Сергеевича Мордюкова!

– Как? – только и смог вымолвить Данилов.

– Об косяк! – полковник снова утвердился в кресле и начал нервно перелистывать досье. – Сын от первого брака. Жена – Коробецкая Вера Александровна. Вместе прожили год и развелись, не сошлись характерами. Сейчас у Мордюкова другая супруга, две дочки маленьких растут. Но с сыном он отношения поддерживал, и никогда не скрывал факт его существования. Даже вон, в "Википедии" про него есть!

– И что теперь будет? – сглотнув слюну, выдавил из себя Данилов.

– Хана всем, вот что! Сам факт, что сынок министра решил покончить с собой, тогда как в нашей стране это сейчас самое страшное преступление – крест на карьере Мордюкова. А то, что этот сопляк сдох у нас в отделе...

Не договорив, Громов метнулся к шкафчику, вынул оттуда бутылку коньяка и приложился прямо к горлышку.

– Пожизненное влепят с полным отуплением! Думай, что делать будем, Данилов – ты эту кашу заварил, тебе и расхлебывать! То, что студент попал к нам, никому пока не известно. Сотовая связь у нас в здании блокируется. Думаю, до ночи его никто не хватится – подумаешь, загулял студент. А вот потом мамаша может забить тревогу, капнет бывшему мужу, и нас мигом раскусят. Думай, Данилов, думай.

С этими словами полковник опустился в кресло и сделал вид, что просматривает какие-то документы. Андрей вышел из кабинета и направился в небольшой внутренний дворик, где сейчас было пустынно – покурить в спокойной обстановке и взвесить известные факты.

Итак, Женя Коробецкий. Чудаковатый студент с непростым папашей. Любит дурацкие шапки и дурацкие же рюкзаки. Хиляк, но умный: учится на программиста в лучшем вузе страны. Обучение стоит как космический корабль, хотя папаша наверняка пробил бюджетное место. Странно, что при таком отце связался с какими-то борцами с системой... Хотя, может, как раз и закономерно. Не простил Мордюкову, что тот ушел от них с матерью семнадцать лет назад и таким вот образом решил отомстить.

Данилов бросил бычок в пепельницу и сразу же закурил вторую сигарету. С никотиновой подпиткой ему всегда думалось лучше.

Что еще? Самоубийство – декоративное, да еще и с шансами. Хочешь наверняка – прыгай с двадцатиэтажки. Размажет по асфальту надолго и с гарантией, не отскребешь. А тут – могут и откачать, медицина сейчас чудеса творит. В общем, Женя наш был трусом. Друзей, судя по виду, у него было немного. Девушки вообще нет, и не было никогда. Посмотрим, что Антоныч скажет по его здоровью. Наверняка какая-нибудь недолеченная хрень, вроде сердечной недостаточности. Перенервничал – и все, финита ля комедия. Или трагедия?

Вернувшись в здание, Андрей первым делом направился в лабораторию к Антонычу. Тело, во избежание быстрой огласки, уже было помещено в небольшую морозильную камеру, которую судмедэксперт кустарным способом смонтировал из кладовой.

– Ну как, выяснил, что с ним такое? – спросил Данилов, плотно прикрыв дверь лаборатории. Андроник Антонович, как ни в чем не бывало, пил чай с бубликом, мурлыкая себе под нос какую-то мелодию.

– Да уж выяснил, Андрюша, выяснил. Причем такое, что лучше б не знать вовсе.

– Не томи, Антоныч.

– А я и не томлю. Просто маху я дал сегодня. Не хомо сапиенс у нас с тобой сейчас в кладовке лежит.

– Давай без шуток, – недовольно поморщился Андрей. – Нашел время...

– А это и не шутки вовсе. Захотел я его прогнать через экспресс-анализатор, и, как положено, раздел. Смотрю – а у трупика-то нашего на ногах пальцев нет! И гениталий никаких, и много чего еще... В смысле, не то, чтобы, скажем, удалено, а вообще нет – конструктивно. Мигом его на экстра-рентген – и что ты думаешь? У него ни костей нормальных, ни внутренних органов, ни мозга! Состав кожи при этом – фактически идентичен натуральному, глаза – из таких высококачественных полимеров, что без химического анализа и не определишь, что искусственные. В общем, перед нами киборг, Андрюша. Или андроид, или клон. Я такое только в кино видел. И никогда не слышал о том, чтобы подобные вещи делали где-либо в мире.

– Вскрывал его? – спросил Данилов после минутного молчания.

– Вскрывал. Еле пробил – корпус очень крепкий, только лазерной пилой взял. Я, знаешь, во всей этой электронике не очень силен, но того, что я видел раньше, там нет ни грамма. Не то микросхемы, не то – волокна какие-то. Анализатор и не знает, что это такое. Вот, посмотри в банке.

Судмедэксперт достал из шкафа пятилитровую химическую бутыль и легонько взболтнул. Внутри вперемешку с плотными красными сгустками колыхались переплетенные между собой провода и куски органической ткани.

– То ли кровь, то ли лимфа, то ли черт знает что. А в голове у него – пусто. Такая вот гадость размазана по всему телу. Наверное, это и есть его мозг.

– Да, Антоныч, дело труба. Ты на бумаге или в компьютере что-нибудь писал?

– Я, Андрюша, не враг себе. Если придут искать, ничего не найдут. А результаты тестов из экстра-рентгена и экспресс-анализатора я удалил.

– И это правильно, – Данилов поднялся и зашагал к выходу. – Антоныч, подумай, пожалуйста, кто бы мог сделать такую штуку. О том, что ты мне показал, не должен знать никто – ни ребята, ни, тем более, полковник. Я все обмозгую, и сам им все сообщу.

Судмедэксперт кивнул и задумчиво отхлебнул остывший чай.

* * *

После разговора с Антонычем Андрей отпустил ребят по домам, чтобы не путались под ногами и не донимали лишними расспросами. Сам же Данилов отправился в университет, где учился Женя Коробецкий. Пока ехал, в голову пришел самый простой, хотя и обидный вариант – их, опытных полицейских, разыграли какие-то сопляки-интеллектуалы. Умный студент вместе с друзьями изготовил своего клона, запрограммировал его на самоубийство и отправил на трассу, где тот попался на глаза Данилову. Возможно, что вся операция была снята на видео, и теперь физиономии Ноябрьского отдела обсуждает весь интернет, а сам Женя посмеивается над таким хитроумным розыгрышем. В действительности все оказалось куда страшнее.

Декан факультета информационных технологий Иннокентий Иванович Шапкин встретил Андрея встревоженным взглядом из-под очков.

– Ноябрьский отдел полиции? Что-то случилось?

– Ваш студент Евгений Коробецкий обратился к нам с заявлением, – начал излагать легенду Данилов. – У него кто-то стащил планшет, смартфон и кошелек. Он подозревает, что это произошло в университете во время занятий. Вот, разбираемся.

– Но... почему же он не обратился ко мне?

– Сначала не заметил пропажи, а потом сразу побежал к нам.

– Эт-то просто безобразие! – Шапкин в негодовании заходил по комнате. – Кражи в нашем университете – просто немыслимо! Скажите, что вам нужно – окажем любое содействие! Но только, пожалуйста, давайте без шума. Отец Евгения очень влиятельный человек, собственно, ваш, так сказать, начальник... – глазки декана заискивающе забегали. – Нам не нужны неприятности.

– Нам тоже, – понимающе кивнул Данилов. – Поэтому давайте сделаем так – вы мне сейчас расскажете, с кем Женя общался, где сегодня был в университете, чем вообще увлекается. Нам нужно как можно больше узнать о его окружении – так мы быстрее поймем, мог ли это быть кто-то из своих, или вещи украл какой-то гастролер.

– Ну, что ж... Евгений весь день был на лекциях – у него с посещаемостью проблем нет. Как и у других наших студентов – дисциплина, знаете ли, отменная! Женя вообще очень способный мальчик, золотой медалист и олимпиадник – между прочим, единственный студент у нас на бюджете. Просто гордость университета! Первую сессию сдал экстерном – все пятерки, прямо-таки вундер, не побоюсь этого слова, кинд! Хотя у нас, вообще-то, все ребята способные. Троечников нет.

– А друзья у этого вундеркинда были?

– Почему были? Есть! У нас очень сплоченный первый курс – все время держатся вместе, друг с другом общаются, всегда рядом – прямо как солдаты в строю, так сказать! Над ними уже смеются в университете, мол, такие они не разлей вода – уж не из этих ли, которые... ну, вы меня понимаете. Но по мне это лучше, чем разобщенность. Потому я очень удивился, когда вы сообщили о краже... Нет, из своих это не мог быть никто.

Через полчаса Данилов вышел из университета, понимая, что добился он, в общем-то, немногого. Отметил только панегирик декана о сплоченности курса и одаренности студентов, что несколько странно по нынешним временам. Но, может, Шапкин просто забивал ему баки, тем более, что занятия уже кончились, и взглянуть на ребят воочию Андрей не смог. Выбора не было, и капитан решил отправиться к маме Евгения – узнать, не было ли каких-то странностей в последнее время.

* * *

Маленькая семья Коробецких жила в новостройке на северо-западе города. Уютный двор, приличные соседи, небольшая опрятная квартирка. Одну комнату занимал Женя, а другую – его мама, Вера Александровна: высокая женщина холодной красоты и столь же холодных манер. Отчасти Данилов понимал Мордюкова, который оставил такую красавицу – каждый день жить со снежной королевой было, наверное, невыносимо. Даже кот вел себя отстраненно по отношению к своей хозяйке и сразу же направился к Андрею, когда тот вошел в дом.

– Разве с Женей что-то случилось? – спокойно спросила Вера Александровна, когда капитан предъявил ей свое удостоверение.

– А почему вы решили, что обязательно с Женей? – мигом почувствовав неладное, ответил вопросом Данилов.

– Эти мальчишки так и норовят что-нибудь натворить, – фальшиво улыбнулась собеседница.

– Но ведь ваш Женя – примерный мальчик. Умница и отличник. Разве в последнее время что-то изменилось?

– Нет, у нас все в порядке. Все-таки, вы скажете, что с ним?

– У него украли планшет, смартфон и кошелек. Он обратился к нам в отдел, сейчас с ним работают наши следователи.

– Понятно теперь, почему я никак не могу до него дозвониться. Что же он сам не позвонил домой? – Вера Александровна сели в кресло и положила ногу на ногу, в задумчивости покачивая домашним тапочком. Кот начал заинтересованно следить за его движением.

– Может, не хочет вас огорчать.

– И вы ехали специально на другой конец города, чтобы сообщить мне об этом? Могли бы ведь и позвонить.

– Мог бы, но я хотел задать вам несколько вопросов. Скажите... – в этот момент кот стремительно подпрыгнул к креслу Веры Александровны, сбил тапочек с ее ноги и принялся с ожесточением его грызть. Данилов замер на полуслове – на ступне у женщины не было пальцев. Инстинктивно Андрей потянулся к висящей под курткой кобуре, но Вера Александровна с удивительной точностью швырнула ему в голову вазу, стоящую на столике. Зажимая кровавую рану на голове, капитан свалился на пол. Отключаясь, он заметил, что женщина набирает чей-то номер на экране смартфона.

– Клоны... – подумал Данилов и погрузился в черное небытие.

* * *

Когда Андрей открыл глаза, то обнаружил, что лежит на диване в прекрасно обставленном огромном кабинете. Ссадина на голове была заклеена пластырем, а пистолет, смартфон и даже удостоверение куда-то исчезли. За роскошным столом сидел смутно знакомый лысоватый человек с проницательными глазами. Чуть поодаль между флагами России и министерства внутренних дел стояли два невозмутимых шкафообразных охранника. Андрей кашлянул, и большой начальник наконец-то обратил на него свой взор.

– А, капитан Данилов! Рад, что вы пришли в себя. Думаю, мне представляться излишне.

– Мордюков Виктор Сергеевич, – прохрипел Андрей, переходя в сидячее положение.

– Так точно! Бывшая жена сообщила мне, что вы пришли по поводу нашего сына, а потом вдруг начали хвататься за пистолет.

– Виктор Сергеевич, вы знаете, что Ваша жена – не человек? Как и ваш сын. Понимаю, что это звучит фантастично, но у меня есть неопровержимые доказательства. Я не знаю, кто и что с ними сделал, но обязательно доберусь до сути, – Данилов поправил смятую куртку и подтянулся. Мордюков рассмеялся.

– Вольно, капитан, вольно! Не надо ни до чего добираться. Я прекрасно знаю, что случилось с моей женой и с моим сыном. Да и не только с ними.

– Чт-то? – Андрей не мог поверить своим ушам.

– Капитан, вы же очень умный и хороший следователь. Видимо, вам просто не хватает немного воображения, чтобы свести все известные факты воедино. Но я вам помогу.

Мордюков встал из-за стола и начал неторопливо прохаживаться по кабинету, заложив руки за спину. Данилов заметил, что его рост намного меньше, чем это представляется, если смотреть на портрет.

– Начну издалека. Еще лет пятнадцать назад наша страна была в глубоком кризисе. Наркотики и алкоголь разъедали общество изнутри, эпидемия СПИДа захлестнула восточные регионы, а смертность намного превышала рождаемость. Мы бились над решением этой проблемы: садили всех и вся, пытались кнутом и пряником поднять сознательность граждан, но ничего не помогало. Стало понятно, что наш генофонд приходит в упадок, а народ погряз в пороке и, проще говоря, оскотинился. На фоне социальной нестабильности и экономического кризиса по стране прокатилась волна самоубийств. Каждый день счеты с жизнью сводили тысячи людей. Ну, вспоминаете?

То время Данилов не забудет никогда. Тогда он, еще совсем зеленый участковый, сбивался с ног, бегая по своему району и пытаясь предупредить хотя бы одну нелепую смерть. Наркоманы, скончавшиеся от передозировки, алкоголики, перепившие паленой водки, даже школьницы, из-за разбитых сердец перерезавшие вены в ванной... На обычные дела, вроде квартирных краж или бытовых драк, не оставалось ни времени, ни сил. Мордюков же тем временем продолжал свой самодовольный исторический экскурс.

– Лучшие умы страны заседали день и ночь, пока не нашли кардинальное решение проблемы. Признаться, именно я возглавлял ту фокусную группу... Мы оттолкнулись от того, что если с народом ничего сделать уже, по-видимому, нельзя, то, значит, этот народ нужно заменить. Но не переезжать же нам в другую страну, верно? – Мордюков мерзко захихикал. – Генная инженерия не смогла быстро изменить личность человека в лучшую сторону. Зато совместная работа микробиологов и специалистов в области искусственного интеллекта принесла свои плоды. Был создан универсальный био-электронный мозг на самовозобновляющихся источниках питания. Объемы памяти позволяли скопировать туда всю личность нужного человека – за исключением, конечно, вредных привычек и всего, что нам не понравится. Отсюда, кстати, и возник термин "отупление". Химики синтезировали кожу, идентичную человеческой, ну а материаловеды создали легкий и прочный корпус. Жаль, что всех этих замечательных ученых пришлось ликвидировать во избежание утечек информации...

– То есть, все эти генетические программы – просто прикрытие? – услышанное не укладывалось у Данилова в голове. – Вы убедили всех, что реморализуете самоубийц, используя новые технологии... И мы купились на то, что генетика позволяет замедлить процесс старения на 25 лет – потому и люди со временем не меняются! А на самом деле, вы убивали их и заменяли клонами, которые никогда не стареют и стареть не будут.

– Вы прекрасный сыскарь, капитан, просто прекрасный! – умиленно потер руки Мордюков. – Все верно – зачем тратить время на исправление человека, когда можно просто его заменить... Правда, это будет уже не совсем человек, но кому какое дело? Работать он работает, налоги платит, лоялен по максимуму... Те организмы, что заменяют людей, совершенны! Они не только не стареют, но и не просят пищи, не болеют, им не нужно спать. Батарейка внутри работает вечно – спасибо нашим маленьким друзьям, бактериям... Кстати, вы заметили, что у них нет некоторых анатомических деталей – признаюсь, это вынужденная мера, кое-что приходится огрублять. Произвести такой организм – не дешево и не быстро, но нефтегазовые доходы окупают все! Наша страна снова стала великой!

Мордюков не на шутку распалился и жестикулировал перед Даниловым так, будто бы выступал на многотысячном митинге.

– Вы занимаетесь этим 15 лет... И что, неужели никто не догадался? Друзья, родственники, мужья и жены, наконец? – спросил Андрей, медленно поднимаясь с дивана и отступая к выходу.

– Догадывались, конечно! Не раз, не два и не три. Приходилось и их заменять, чтобы информация не утекала, по цепочке. Некоторых из них приводили в этот кабинет, где я давал им ответы на все вопросы. Вот как вам сейчас.

– Но зачем вам это?

– Да, знаете ли, самолюбие поигрывает. Ведь такое достижение – можно сказать, ключевое для человечества, а рассказать никому нельзя. Вот и приходится беседовать с такими догадливыми людьми, как вы. Все равно вам отсюда не выйти.

Шкафообразные охранники подступили к Данилову и железной хваткой взяли его под руки. Андрей дернулся, но сдвинуться с места было категорически невозможно.

– Я десять лет работал в полиции жизни... Я искренне верил, что спасал людей от самоубийства... А на самом деле губил их!

– Да бросьте вы, капитан! – скривился Мордюков. – Ну, кого вы там погубили? Бездельников и истериков, психопатов и наркоманов, идиотов и дур... Они для нашего общества никакой ценности не представляли. Зато теперь приносят пользу – служат в войсках или работают на предприятиях... да много где.

– А ваша жена и сын? Они что, тоже психопаты и наркоманы? – голос Данилова сорвался на крик. Виктор Сергеевич несколько притормозил, взгляд его затуманился.

– Женя... Да, с Женькой – это была вынужденная мера. Он погиб полгода назад. Бросился под машину – и все... Связался с этими подонками из "МПС", а они ему промыли мозги... Живы еще, гады, но мы их достанем, всех, и реморализуем так, что они нам задницы будут лизать! – со злобой выкрикнул Мордюков. – Мы успели по максимуму сосканировать личность Жени, и поэтому он снова повторил свой поступок – пришлось дистанционно отключить парня. В следующем варианте учту прошлые ошибки – теперь это будет мой мальчик, только идеальный! А Веру я никогда не любил и заменил ее одной из первых. И знаете, очень доволен результатом!

Зажатый железными охранниками Данилов с трудом удержался от того, чтобы плюнуть министру в лицо. Тот, впрочем, был озабочен только завершением своего монолога.

– Кстати, чтобы вам не было обидно – я тоже, как вы выразились, клон! Моя личность была полностью перенесена в бессмертное тело. Как и личности президента, премьера, да много кого еще. Будем править вечно! Скоро мы заменим всю страну... А там, и весь мир! Сто лет – и на планете не останется ни одного человека старого типа! Совершенные люди заселят Луну и Марс, не будет преступлений и даже наказаний... Идиллия! – Виктор Сергеевич посмотрел на часы. – Ну что ж, вам пора, капитан. Было приятно побеседовать. После, как вы выразились, реморализации, вас ждет звание майора. От меня, в знак личной симпатии.

Андрей вновь попытался дернуться, но один из охранников мгновенно отключил его электрошокером.

* * *

Данилов зябко поежился на холодном мартовском ветерке. Ежился, скорее, по привычке – холодно ему не было. Андрей с удивлением взирал на людей, которые едят, пьют, курят, бегают в кусты по малой нужде и занимаются другими глупыми делами. В отличие от них, он работал. Ловил самоубийц, предотвращая самое страшное преступление в уголовном кодексе Российской Федерации. Сам министр внутренних дел присвоил ему звание майора. Жизнь потихоньку налаживалась – Данилов чувствовал это и радовался всем сердцем. Сердцем, которого у него теперь не было.

2016

Иллюстрация: pvsm.ru






Автор поставил запрет на добавление комментариев

Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 14
© 04.09.2022г. Павел Красин
Свидетельство о публикации: izba-2022-3380640

Рубрика произведения: Проза -> Антиутопия










1