Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

"Ничего вы не понимаете..."


"Ничего вы не понимаете..."
­­­Ветер взметал вверх сухую безжизненную листву, зло и неистово кружил ее, как будто за что-то мстил уходящему октябрю, не обласкавшему никого ни поздним теплом, ни светлым духом. Вокруг все рушилось, обваливалось в какой-то бешеной включившейся странной цепной реакции, захватившей природу и людей. И только, кажется, снег мог бы примирить этот обезумевший мир.

На остановке я увидела старинного приятеля Витю, сосредоточенно метущего допотопной метлой асфальт. Витя, увидев меня, метнулся было спрятаться за остановку, но понял, что я его увидела, вышел навстречу, широко улыбаясь своей фирменной улыбкой, от которой даже пасмурный октябрьский денек стал заметно светлее.

– Привет, дорогой!

Последовало наше традиционное дружеское объятие. Витя по природе своей крепкий сорокалетний мужчина с красивым рельефом мышц, угадываемых при любом прикиде, что-то заметно сдал. Осунулся и выглядел старше своих лет.

– Что с тобой? Сколько мы с тобой не виделись? Пять лет? Семь? Стой! Последний раз мы с мужем были у вас на дне рождения Миши, ему десять тогда исполнилось. Потом вы уехали в деревню к родителям и ваще пропали со всех радаров…

Витя как-то помрачнел, прятал от меня глаза, опять схватился за метлу…

– А чего ты вообще здесь делаешь? Виктор Александрович, ты же школьный учитель! Че ты тут метешь – пыль гоняешь, эко-волонтером что-ли заделался? На тебя похоже… Я попробовала улыбнуться. Витя продолжал ожесточенно мести вокруг остановки.

– Нет! Я от тебя не отстану, Витек! Колись! Я тебя знаю с универа. Если что случилось, выкладывай. Мы друзья – или как?

Витя внезапно бросил метлу.

– Ленка, ты знаешь, как я тебя всегда любил. Но не хочу тебя грузить своим… Да и ничем ты не сможешь мне уже помочь… Витя опять улетел куда-то на свое недоступное мне облако.

– Ау- у… Витя! Вот что! Мы переехали в новую квартиру, в новый микрорайон. Ждем тебя сегодня вечерком. Саня, правда, уйдет на ночное дежурство, но нам с тобой некуда торопиться. Галя тебя отпустит, надеюсь?

Витя что-то промычал совсем невразумительное.

***

Вечером я сварганила ужин чуть побогаче, чем обычно. Пару салатиков да домашние котлеты с картошечкой. Не бог весть что, но с мужем мы часто довольствовались и меньшим – пустыми макаронцами или картофаном с соленым огурцом. На дворе – миллениум. Если благополучно перевалим всей страной этот рубеж, может, еще поживем.

Витя пришел в семь вечера, как договорились. Бутылек, конечно, прихватил. Сели, выпили, закусили, все чин-чинарем. Я хоть разглядела своего дружка. Витя – симпатяга, парень-весельчак, всегдашняя душа любой компании, добряк с гитарою, всегда со студенческой скамьи окруженный девушками.
Что с тобой стало?! Никогда не наблюдала столь разительных перемен в хорошо знакомом человеке. Волосы с проседью, лицо какое-то серое, глаза тусклые и невыносимо грустные, улыбается по-прежнему тепло, но и сквозь улыбку проглядывает какая-то намертво вцепившаяся в него не вычерпанная никем боль.

– Так… начнем… Ты скажи, что это ты за метлу взялся?

– Так, уволили меня из школы… Вот я дворником устроился… Так если и начинать рассказывать про себя, то не с этого надо начинать.

Саша, муж мой, налил еще…

Витя не только не отказывался от очередной стопки водки, но и сметал со стола нашу непритязательную еду с поразительной скоростью, как будто неделю не ел. Я поскребла по сусекам, нашла консервы, еще нарезала салатиков, а Саня достал из семейных закромов еще бутылку.

Наконец Витя заговорил…

После первых же его слов хмель сразу выветрился из моей головы, я замерла, ком стоял у меня в горле, и я не знала, что со мной будет дальше. А Саня позвонил начальству и попросил его заменить на дежурстве, так был потрясен и не мог оставить меня, видя в каком я состоянии. Да и Витю оставлять больше было нельзя. Передаю рассказ Виктора, как услышала, как поняла.

***

В то злосчастное лето Витя с женой Галей и сыном Мишей сразу после дня рождения поехали к Витиным родителям в деревню на Волгу.

Витины папа и мама, простые колхозники в недалеком прошлом, страшно гордились сыном. Ведь в их селе он единственный из парней уехал в областной центр и закончил университет, да еще такой престижный исторический факультет. Они плохо себе представляли работу сына, но не сомневались в его ослепительном будущем. Еще в студенческие годы Витя постоянно где-то подрабатывал, чтобы делать подарки своим старикам. Они понятия не имели, что значит жить на стипендию в сорок рублей, потому что регулярно получали от сына деньги и подарки и были счастливо уверены, что теперь у Вити высшее образование, а, значит, и жизнь по высшему классу. А Витя так их любил, что не хотел разочаровывать и из кожи вон лез, чтобы радовать стариков и поддерживать реноме человека с высшим образованием. И не знали они, что Витина зарплата школьного учителя гораздо меньше, чем у любого механизатора. Они радовались, что и в жены Витя взял девицу с высшим образованием, да еще работающую в университете. Им было невдомек, что их невестка была простой лаборанткой и получала гроши.

Они приехали в гости, как всегда привезя с собой гору подарков – матери пуховый платок и новомоднюю сковородку с антипригарным покрытием, а отцу куртку с наполнителем из гагачьего пуха, чтоб не мерз на рыбалке. Да еще всяких дорогих вкусностей, недоступных для жителей села. А бабушка с дедушкой подарили единственному внуку Мише маску с трубкой и ласты, за которыми специально ездили в районный центр. Вот было радости! Витя с Галей любили у них погостить. Хоть и доставали их родители своей гипер-опекой. Но легко прощали их бесконечные и бесполезные - одень, не забудь, будь осторожен, поаккуратней и прочие ненужные надоедливые наставления.

Дни летели один за другим. Галя полола огромные и бесконечные грядки, Витя с отцом восстанавливали старую лодку, мать кашеварила с утра до вечера – пять человек надо накормить. Миша пропадал на реке с друзьями. Никто не предугадал, где подстерегала беда. Только уже в августе после Ильина дня прибежал в полдень соседский паренек лет тринадцати, закричал не своим голосом прямо с улицы:

– Мишка, наверное, утонул! Нет его нигде!

Галя как есть с руками, перепачканными в земле, бросилась к реке. Витя с отцом за ней. На реке толпился уже народ. Дети сидели на берегу и молчали. Два парня ныряли вдоль берега, искали Мишу. Дениска, самый близкий друг Миши, весь дрожал и пытался Галине и Виктору что-то рассказать:

– Купались, как всегда… Миша давал в ластах и маске поплавать, ни у кого больше не было. А потом сам уже надел ласты и маску и пошел в воду. Нравилось ему дно обследовать. Никто и не понял, что его давно уже не видели…

Мишу нашли через час. Его затянуло под топляк. Здесь раньше лес, бревна связывали и сплавляли вниз по реке. Мальчик просто не смог выплыть и нахлебался. Он лежал на берегу на горячем песке и смотрел в небо синими материнскими глазами. Маска и ласты лежали в стороне без вины виноватые, как странные свидетели несчастья.

Галя сначала бросилась к сыну, но натолкнувшись как будто на какую-то стену отпрянула и рухнула на песок. Все окружили Мишу. Кто-то щупал пульс, кто-то пытался надавить на живот и грудную клетку. Но все эти реанимационные меры были явно бесполезны, и тело оставили в покое. Витя схватил сына на руки и понес домой. Дед, задыхаясь и шатаясь из стороны в сторону, брел за ним. Галю бабы взяли под руки и повели домой. Она явно ничего не понимала, что происходит.

Так же как в каком-то тумане прошли похороны. Похоронили Мишу на сельском погосте рядом с прадедом и прабабушкой. Витя был оглушен всем происшедшим, но оставался в разуме. Старики, похоронив уже одного сына, братьев и сестер, восприняли смерть как наказание Божье за свои грехи, плакали и смирялись, со слезами молились, а местный батюшка умел найти ля них слова утешения. А вот Галя была явно не в себе. Она часами сидела на лавке, раскачиваясь вперед-назад и не реагировала на обращение, практически ничего не ела, садилась за стол и, увидев перед собой тарелку с едой, тотчас выбегала, и ее рвало так, что выворачивало наизнанку. Побыв до девятого дня с родителями, Витя увез Галю домой, в надежде, что смена обстановки ее как-то приведет в чувства.

Но дома было тоже самое. Вернее, еще хуже. Как-то утром Галя посмотрела на Витю более осмысленным взглядом и сказала:

– Витя, надо же Мишу к школе готовить. Скоро 1 сентября. А у нас с тобой ничего не куплено!

Они пошли в магазин, Галя ходила из отдела в отдел и отбирала школьный костюм, ранец, канцелярские товары. Витя безропотно следовал за ней и оплачивал в кассе покупки, а Галя даже заулыбалась.

Дома она все разложила и начала разговаривать с сыном.

– Мишенька! Посмотри, что мы тебе купили! Правда тебе нравится?

Витя тогда первый раз в жизни напился.

Он консультировался с врачами. Галю обследовали, назначали лекарства, таблетки, уколы. Уговорили полежать в больнице. Через три дня Галя встретила Витю в больничном коридоре, куда разрешали приходить родственникам, посмотрела на него умоляющим взглядом и сказала:

– Забери меня отсюда, пожалуйста… Я здесь не смогу жить.

Витя забрал жену и больше не предпринимал попыток ее вылечить. Понимал, что все бесполезно. Ей оформили инвалидность, она пребывала в каком-то своем мире, вела себя тихо. Только по ночам иногда скрежетала зубами и билась в судорогах, звала то Мишу, то Витю…

***

Вторая бутылка была тоже почти пуста. Витя сжал челюсти так, что желваки заходили под кожей:

– Это еще не все, ребята… Есть тут такой момент, который я простить себе не могу. Никак! Галина в ту весну забеременела, и, какой нас черт дернул, перед самой поездкой к родителям она пошла и сделала аборт. А я, типа, сама решай… Галя мне что-то впаривала, что и денег у нас нет, и жилья: «Впору одного сына как-то надо поднять. Ну может, когда жизнь наладится, еще родим. А пока нет…» Какой же я был идиот, что пошел у нее на поводу…

Я слушала Виктора, невыносимо ломило сердце. А после рассказа о несостоявшемся ребенке совсем стало невмоготу.

– Витя, может спать ляжешь? Отдохни! Вижу, как тебе тяжело!

– Нет! Ты хотела знать? Так вот знайте про меня…

Саша не выдержал, ушел в спальню. Мы остались с ним вдвоем:

– Ленуся, ты понимаешь, каково мне, а?
– Понимаю, родной!

– Я ее и бросить не могу, понимаешь? А бабы вешаются, знала бы на что идут, чтобы … сама понимаешь…

Конечно, мы оба с ним были не в лучшей форме… Но сердечная боль, с которой он жил много лет, была сильнее любых доз алкоголя.

– Я смотрю на Гальку, как она сидит, уставившись в одну точку. Я с ней и разговариваю, и глажу ее, и целую, а она никак не реагирует. Понимаешь?! Как деревянная кукла!

– Понимаю…

– Я ее и отправить никуда не могу, потому что она там умрет…

– Понимаю…

– Ничего ты не понимаешь!

– Витя, пойдем спать!

Наконец, увела его, постелила на диване в гостиной. Кажется, быстро уснул.

***

На следующее утро к счастью была суббота. Встали поздно. И то спали бы еще. Разбудили дети. Обнаружили в гостиной незнакомого дядьку и испугались.

Виктор был мрачен как туча. Молча выпил кофе, засобирался домой.

Я его пошла провожать. Понимала всеми фибрами, что нельзя его сейчас оставлять. Сначала шли молча. Потом я все же его спросила уже с такой более легкой интонацией, пытаясь уйти от всей тяжести ночного разговора:

– А старики-то как?

– Живы… Батюшке там помогают, при деле. В воскресной школе с ребятами чем-то занимаются. Мать -– уроки кулинарии дает, а отец с ребятами – про рыбалку…

– Так про метлу ты мне ничего и не рассказал…

Витя подхватил мой тон и уже без вчерашнего напряга стал рассказывать:

– Из школы меня поперли, подруга, за аморалку, вот я дворником и устроился.

Витя, кажется, готов был рассмеяться. Во всяком случае, заулыбался. У меня отлегло от сердца. Значит, рассказ будет более веселый.

– За аморалку? Ну-ну, заливай.

– Вот слушай, коли спросила. Преподаю я, значит, «Историю Древнего мира» в пятом классе. Они слушают, им все еще интересно. Помнишь все эти фараоны да Александры Македонские? А более всего меня слушал один мальчуган. Глаза огромные и весь мой рассказ в них отражается. Ловил каждое мое слово и переживал все услышанное. И знаешь, как-то лег он мне на сердце – Максим этот! Я и спрашивал его чаще других. А он так старался мне хорошо отвечать, читал много и сверх учебника. Я и не замечал про себя, что, то руку ему на плечико положу, то по головке поглажу. А кто-то заметил. Я и не понял ничего, как про меня начали за глаза разговоры вести, что я, мол, на мальчиков заглядываюсь. А в начале мая меня вызвала директриса и сказала: «Виктор Александрович! Я вас ценю как профессионала. Но репутация школы мне дороже. Про вас ходят слухи, что вы педофил. Я не хочу вам портить трудовую книжку и биографию, поэтому уйдите по собственному желанию, сами понимаете…» Родители с Максимом к нам с Галкой приходили, извинялись, в общем-то, хорошие люди… А Максим, узнав, что я из школы ушел, даже расплакался. Вот так, Ленуха. Так и живем… Помашу пока метлой. Кстати, если взять два участка, то получается больше, чем в школе. А по времени всего четыре часа…
Я проводила Витю до остановки. Обнялись на прощанье.

– Ну, бывай…

– А ты держись!

Витя сел в автобус на кресло у окна, я опять заметила, что он улетел на какое-то свое облако и меня уже не видел.








Рейтинг работы: 187
Количество отзывов: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 123
Добавили в избранное: 1
© 11.08.2022г. Summer
Свидетельство о публикации: izba-2022-3365552

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ
https://detkisovet.ru


Людмила Зубарева       25.09.2022   09:47:22
Отзыв:   положительный
Только сейчас обнаружила, что рассказ, занявший второе место в конкурсе "Сюжет о добром человеке..." обойден реданонсом.
Поздравляю автора с призовым местом еще раз!
И надеюсь, что как можно больше читателей прочтет эту историю и прочувствует, что добрым человек часто бывает, потому что не может жить по-другому...
Summer       25.09.2022   10:05:31

Благодарю Вас, уважаемая Людмила, за внимание и реданонс.
Буду рада новым читателям.
С пожеланием мира и добра.
Ольга.









1