Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Золотой Колаис - 9 ( 9, 10, 11 гл.)


Золотой Колаис - 9 ( 9, 10, 11 гл.)
­­       ­Часть 9
 
      Глава 9 .
      Новость была потрясающая.
      Пока король герулов, царь тавров, прикрываясь разными именами: «Юлиан», «Кай Валент», улаживая свои семейные дела, вояжировал по Риму, главный жрец секты Пайонов Таргун вершил свои темные делишки. На севере Тавро-Скифии, в крепости Джанака*, что была оплотом росаланов, перетянул на свою сторону восемьдесят старейшин. Посвятил их в клан преступной секты, раздав каждому по метке, которую Тиан, как образец, приложил к своему посланию.    Согласно этой метке ее обладатель становился Посвященным секты «Черных Черепов»,и имел право безнаказанно проливать кровь. Таргун как бы приказывал Тиану в Алеу приносить человеческие жертвы, игнорируя приказы царя. Просто плюнуть на него, и совершать «благое действо» во имя великой богини Орейлохи!
       Антир подбежал к брату, тот швырял голыши в море, развлекаясь.
   - Арья, чау делать? Пустим на самотёк, Таргун захватит всю Таврику, достанется Боспору и Херсонесу!
   - Я при чем? – Равнодушно ответил брат, не глядя на короля готов, кто напомнил бывшему трибуну латиклавия Гая Аврелиана, когда тот носился по кораблю с жестами утопающего. – Твой Тиан, ты и решай, что тебе делать…
   - Арья! Джанака – твоя крепость, там твои люди. Не имеешь право умывать руки. Или забыл, кто ты? Я пошлю Редгара в Алеу…Пол сотни ратников маловато, но готы – храбрые воины. Они прикроют Кинсану, всех синдов соберут под свою руку…Винитар пусть берет всех наших артов-алаунов и несется во всю прыть в Палакий. С приказом от тебя распять Таргуна и всех его старейшин из секты Черных Черепов!
      Ариант прогнулся в талии, упершись кулаками в бока, испытывая встревоженного короля готов насмешливым взглядом.
   - Винитар – мой номарх. Какой приказ я отдам, зависит не от тебя, король. К тому же встать во главе объединенных военных сил Винитару ты мешаешь!
   - Чау?! - Глаза Антира уподобились глазам совы. Обиделся брат? Или желает показать, что он на голову выше короля готов?
   - «Чау, чау», - передразнил брат. - То ли нужные извилины в твоей голове истерлись, то ли смешишь меня, как в комедии Аристофана?
   - Ты чау такой вредный, пардус? Эгоизмом заразился? От своего гладиатора?
   - Гладиатора?! И ты хочешь, чтобы силы сарматов объединились с готами? Когда моего военачальника, как ты дразнишь?! Это слово въелось в твои мозги, в бастион превратилось! Представляю – на ратном поле король готов заорет: «Гладиатор, к бою!» Твои ратники от смеха не только щиты не удержат, но и штаны потеряют! И ты, король, выиграешь битву …с шутами, они оценят твой юмор! - Голос Арианта-Кая сталью звенел.
      Было бы смешно, если б не было так грустно. Винитар не опустил головы, выдержал устремившийся в него острый взгляд короля Антира, глазами сказавшего «Пожаловался, гладиус?!» Вслух Антир предпочел ответить в тон брату-царю, спасая свою честь в глазах всех ратников, кто слышал их.
   - Дразнит знаешь, кто, великомудрый Ариантис? Сопляк малолетний! Или забыл, кто я? На день назад вернулся? Я с тобой, как равный с равным! Ах, да! – Антир изобразил в воздухе над собой круговой жест пальцем, будто нечто очерчивая. – Нелегко шлем римского трибуна сразу сменить на царскую корону.
      Это был удар тараном!
      Ариант побледнел. Не будь перед ним родной брат, тут же вогнал бы по шею в землю. Жестокий взгляд короля готов подсказал, что и он бы также поступил .
      А, ведь, когда сидели на камнях, в море, Арианту показалось, что нашлись у него с братом точки соприкосновения. Что поняли они друг друга, а они и на шаг не приблизились к согласию!
   - Антир-сай, ты не успеешь глазом моргнуть – выбью глаз, не поможет тебе твой ратный опыт! В Одина превратишься! Одноглазого волка! Но, слово дал! Самому себе слово дал, не трогать твоё готское королевское величество!
      Даже Бипп, смотревший сверху на молодых хозяев, догадался: между ними случилось несогласие, может косточку не поделили?
      Антир опустил взгляд. Что-то в их отношениях идет не так. Ариант не просто изменился, - вовсе не тот мальчик пяти лет, кто бросался на шею с поцелуями, - другим стал: жестким, ироничным. Гадким! Нет, нет, только не гадким, ты, чего, Антир? Он же – твоя копия, твой образ. Гордись, что у тебя такой славный брат, руку откусит, вздумаешь ему в зубы двинуть!
      Ариант заметил на лице брата тень непонятной боли, будто погас свет надежды. Голос в душе печально прошептал: «Зачем брата обижаешь? Он – твоя копия, твой образ, такой же, как ты – пострадавший!»
      Дий прерывисто вздохнул, то ли еще будет! Ведь только утро их знакомства «заново».
      Аретта, видя, что алауны, окружавшие братьев, отошли в сторону, чтя свою ратную честь, сама не спешила вмешиваться, да и нельзя ей было, женщине, вторгаться в область чисто ратных отношений, сами разберутся.
      Ариант, заметив горячий взгляд Винитара, умолявший не накалять атмосферу, обнял за плечи брата, когда тот отвернулся. Тихо сказал, только ему.
   - Тири, милый, прикасаться к тебе буду только так, по-дружески, если позволишь. Сделаем вид, что ничего не произошло. Предлагаю после трапезы созвать военный совет, в присутствии отца, Дия, и решить наш вопрос. В этом я заинтересован не меньше твоего. Перестань дуться!
   - Я, чау, маленький тебе? Дуется, знаешь кто? Роженница! Никогда не видел, как рождается младенчик? А я вот этими руками, пальцев у тебя не хватит подсчитать – сколько их принял!
      Ариант закусил губу, слов не нашлось – так удивил братик! Впрочем, Кай Валент был осведомлен, что цари древности, те же фараоны, обладали даром целительства. В их роду этим искусством славились все Палакиды, включая царя Скилура. Вот же и отец, Дий, переплюнул Эскулапа и Зоратуштру. Ариант не замечал за собой склонности к лечению людей, но, как говорится, еще не вечер. Знал за собой другую грозную особенность – умение убивать взглядом, если не насмерть, то вырубить противника одним только взглядом ему под силу. Недаром Филимер, воспитывая его, запрещал Каю смотреть в упор, приказывал опускать глаза. Ариант-Кай научился управлять своей грозной энергией, запрещая себе уподобляться Медузе Горгоне.
      Антир не унимался, выговаривая брату:
   - Не обижайся, Арья, чау ты повидал в жизни? Учился в Платоновской Академии, увлекался фехтованием, сколько времени ты служил трибуном латиклавия? Год, знаю! Ты был в сражениях? Нет.
   - Можно подумать, король готов вел свою рать на врага! – Вырвалось у Арианта несколько обиженно.- Ты разбираешься в стратегии, в тактике? Сомневаюсь, нахрапом берешь! Редгар поскачет в Кинсану, в Палакий – Винитар, бабочек ловить? Полководец «налево-направо»!
   - О, да! Ты же у нас ум Вселенной, а я так…исполнитель, благо хоть не бык-производитель…- Антир отвернулся, изобразив плевок.
   - Тири, прикуси язык, опять гадости болтаешь!
   - А, чау сказал? «Бабника» в тебе увидел, а разве не так?
   - «Бабника» в тебе вижу, братец. Твой язык рисует военный поход, а ум занят женскими ляжками!
      Антир развернулся к брату, разминая пальцы, будто готовился в горло ему вцепиться.
   - Вижу, братик, ты комедий начитался. Жалею, разболтал тебе свою тайну. Даже в любви к Глории сознался. Чау ты меня дергаешь? Невеста! Ты сам ее спроси, невеста она тебе?
   - Она дала согласие на «брак с рукой». Только я вправе отменить брачный контракт! – Ариант был спокоен, поневоле Антир поверил, что брат не шутит. Окинул его внимательным взглядом.
   - Дал себе слово, Арья, не разбивать твое семейное счастье. Если буду уверен, - она тебя любит, таки тебя, Кай Валент, сниму обручальное кольцо с ее руки. Никакая женщина не встанет между нами!
   - А, как же твоя к ней любовь?
      Антир, взяв под локоть брата, рывком развернул его лицом к морю.
   - Слушай, любитель комедий Аристофана, я не спрашиваю, чау ты предложишь своей невесте – корону или место в обозе? И ты не лезь ко мне в душу! – Антир кивнул, с трудом проглотив комок волнения в горле. Никак не мог взять в толк: кого любит брат? Элин или Глорию? А, может обеих? Проверить? Задеть чувство ревности? «Ну, ты еще у меня получишь, «нежный бог», иглами утыкаю!» - Пообещал себе Антир, а вслух сказал самым невинным своим голосом.
   - Даже самая мудрая, умная женщина, какую я знаю, и та не отрицает очевидное: мы с тобой похожи во всем! Даже анга один на двоих! Она оценила наше сходство!
   - И кто она, «мудрая и умная женщина», кто оценила наше сходство? – Ариант тихонько умирал от затаенного смеха: братик или не ревнивый или это чувство умело скрывает? В лице не изменился, когда услышал, что его близнец настаивает на свадьбе с Фабией Глорией! Да, любит ли он ее?!
      Антир, не подозревая, что Ариант его разыгрывает, простодушно ответил:
   - Элин, кто же еще!
   - Что Элин? - Насторожился Ариант-Кай, тут же забыв о своей шутке. Забыл о военной стратегии. Забыл про Винитара, своего номарха.
- Что Элин? – Притворился наивным Антир и захохотал, выдав сквозь смех. – Оговорился, братик! Бипп!
- Ты целовался с моей женщиной? Как она могла оценить наше сходство?...- Ариант на какое-то время замер, осмысливая слова брата. – Ты…ты был с моей Элин?! А говорил,- она тебе безразлична! Ты признаешься, Корсо? Ты позволил себе дотронуться к моей женщине?- Вдруг заорал Ариант-Кай, яростно покраснев. На него взглянули невинно округленными глазами.
- Я?! Ты с ума сошел, братик? Как я мог дотронуться к Элин, если целовался с Биппом! Слабое у тебя воображение! Нынче не только с женщинами целуются,- с животными и с деревьями брачуются, на камнях оставляют влажный след, а ты опять не веришь, бред?
Савлий ахнул: пару минут потребовалось братьям, чтобы обняться, найти точки соприкосновения, как вот Антир, будто за ним гонится разъяренный леопард, удирает к лестнице, карабкается наверх, а его брат, похожий на того же леопарда, лезет за ним, чуть ли не срываясь с перекладин лестницы, орет не своим голосом:
- Ты до свадьбы не доживешь, император брехливого королевства! Не только все извилины похоронишь – голову на кол насажу!
- А кто клялся пальцем в меня не тыкать, эгоист, каменное сердце!
- Наверху разберемся, у кого какие эгоистичные темные силы?
- Я – заговоренный, братик, со мной требуется обходиться, как со стеклянной вазой, разобьешь ненароком, кто тебе поможет оживить Золотого Колаиса?
- Ты у меня не только оживишь Золотого Колаиса, но и египетского Сфинкса!
- Ча-ау-у сказал? – Антир повис на одной руке, грозно глянув вниз, на брата, кто уверенно и быстро лез за ним.
      Ратники, топтавшиеся на берегу, уже не знали, что и думать? Венценосные братья подерутся? Оба опять накачали себя до кипения огненной лавы, особенно ревнивый Ариант.
      Дий, засмотревшийся на сыновей, не сразу понял, что произошло? Бипп носился между валунами и лаял неестественно низким голосом. Оглянулся. На земле раскинулся бесчувственный Орик, рядом с ним разбитая лира, струны, скрутившись, еще болтались. На камне, за спиной Дия, статуэтки Золотого Колаиса не было.
      Где она? Украли? Кто?!
      Дий взглянул на небо, оно светилось сизым приглушенным светом. Дий насторожился. Не напрасно.
      Мягкая голубизна вспыхнула золотом, и над горизонтом появился крылатый конь, Колаис.
      Золотой Колаис, поднятый в небо неведомой силой, приближался, рос в размерах. Его крылья, раскрытые в плавном полете, только изредка смыкались во взмахе, шелестели по ветру, как лопасти ветряной мельницы.
      Правила конем – всадница. Дий разглядел ее – Левкиппа!
      Ариант первым заметил Золотого Колаиса.
   - Антири-ис…Тири…Замри…Ты видишь? Вчерашний сон продолжается?
      Антир стоял на верхней ступеньке лестницы, вперив настороженный взгляд в Золотого Колаиса.
   - Ма? Как некстати…Чует мое сердце…Мы попируем в другом месте…
      Видели крылатого коня все, кто был на берегу, на скалах, в шатре.
      Конец света! Ладно, Пегас! Но Золотой конь?!
      Золотой Колаис, распластав жесткие крылья в воздухе, подлетел к обрыву, к лестнице, на которой стояли замершие братья. Конь был огромен, в два раза больше обычного. Сплошная от него тень упала на людей, разбегавшихся по берегу с воплями ужаса. Герострат лежал ничком, прикрывая голову руками, орал сам не свой.
      Конь встал на берегу, вдавив тяжелыми копытами гальку, головой вровень с братьями. Страшную драконью морду отвернул в сторону, вроде как довольный, скалит алмазную пасть. Самое страшное: выглядел конь, как механическая поделка бога Гефеста, некое бездушное создание из золота, которое заводится ключиком. От тела крылатого коня веяло обжигающим холодом.
      Левкиппа, ласково улыбнувшись своим мальчишкам, протянула к ним руку.
   - Садитесь! Полетим над морем! Полетим над всем миром! Руку, Ариант! Антир!
     Машинально, околдованные видением, братья, один за другим, забрались на простертое холодное золотое крыло коня. Мать, держа повод в левой руке, помогла им сесть впереди себя, друг за другом, прошептав магическое:
   - Мои вы любимые алмазинки! Скучно мне без вас….
      Крылатый конь, оттолкнувшись передними копытами от стены обрыва, со стены которого посыпалась комками земля, описав круг над замершими людьми, -     Левкиппа бросила на Дия торжествующий взгляд, - полетел над морем.
      Винитар, сложив ладони рупором, кричал Дию:
   - Куда они? Куда она забрала братьев?!
     Савлий носился по берегу, орал, рыдал:
   - Анти-ирис! Арианти-ис! Вернитесь! Вернитесь!
     Людей охватила паника, предчувствие плохого. Трагического.
     Ошеломленная Аретта побежала к лестнице, подниматься к отцу. Кричала:
   - О, отец! О, мой повелитель! Они вернутся? Скажи, вернуться?
      Дий усмехнулся, зорко наблюдая, как уменьшается в размерах крылатый конь, ведомый Левкиппой, забравшей с собой любимых сыновей.
   - Может и прилетят обратно…А, скорей всего – нет.
     Стоявший рядом грозный, черный пес не испугавшийся крылатого коня, понуро повесил умную морду.
     Полсотни глоток орало в небо: «Вернитесь! Мы любим вас!»
     Как- будто это могло что-то изменить…

… Сыновья не оборачивались к матери, не видели выражение ее лица, они находились в забытье, похожем на гипнотический сон. Но оба, как только коснулись золотого покрытия крылатого коня, почувствовали – золото под ними стало теплым. Не иначе, ожило мертвое золото, превращаясь в кожу живого существа.
      Взошедшее солнце озаряло небо, пробиваясь горячими лучами сквозь туманную пелену, к которой приближался со своими седоками Золотой Колаис.
      Братья услышали громкий шепот матери, но только услышали, не осознали.
      Но ее слова застряли в тайниках памяти:
   - Энергия Солнца усиливает все поступающие в тело Колаиса вибрации...Золото – солнечный металл, способный впитывать, накапливать высокочастотный спектр жизненной энергии человека этого мира, вашей энергии, любимые мои алмазинки. Поэтому, ваша солнечная энергия переходит в Колаиса. Вы с ним делитесь своей сильной энергией. А знаете, какой внутри этого коня подарок?
Когда Небесные Старцы оставили для вас Золотой Колаис, в него путем волновой вибрации была внесена информация ДНК. Она,как
саморазвивающаяся единица. Кодовая информация в свободном развитии. Ей все доступно. И, если мы не успеем вернуться в наш мир, Золотой Колаис перестанет быть безжизненной статуэткой.
А мы, любимые мои мальчишки, не успеем.
Дий, ваш отец, знает код секретной информации. Код воплощен в энергии животворящего начала…
А что это?
Если спасетесь – сами поймете…

….
    Глава  10

      На торговом судне, зафрахтованном Лартом Бофорсом, державшим путь на Херсонес Таврический, в павильоне на перинах Глория спала между Элин и Аулией Велианой.
      Элин открыла глаза, заслышав стон и сдавленный шепот: «Луна по небу тянет звездный след…Ты рядом был, уже сегодня – нет…Тропинка наша под луной видна…Я слышу в тишине - "Ты мне нужна"*. Милый, любовь - моя забота. Мое предназначенье – ждать. Любви – и только ей - я сердцем откликаюсь…мой повелитель, неужто не увидимся…Тебя забрали, а я умру…»
      - Приснилось что, Глория?
      Невеста Антира сидела, вперив страдальческий взгляд в пустоту, держась ладошкой за сердце. Элин знала от Дия, что у юной Фабии сердце ослаблено от перенесенных потрясений, ей нельзя волноваться. Любовь к Антиру, кому она доверилась всей душой, возродила девушку, а регулярная половая жизнь и вовсе избавит ее от болей, которые Дий считал возрастными.
      Элин обняла сакральную подругу, успокаивая, а та твердила, всхлипывая:
   - О, Элин…Я больше не увижу Антира…не переживу, о,как мне больно…мне вспомнилась его любовь…
      Проснувшаяся Аулия Велиана какое-то время ворочалась, натягивая на себя покрывало. Девушки укрывались одним большим и теплым покрывалом. Потом не выдержала, села. Недалеко стоял кувшин с водой. Сама напилась и Глории протянула.
   - Подруженька, ты попалась, дурочка!
      Элин, прижимавшая к себе Глорию, ущипнула противную девчонку: то ли не выспалась, - болтает чушь, то ли опять заскочила на своего «конька»?
Дочь этрусков понесла такую дребедень, что у Элин слов не нашлось ее осадить.
      Дескать, близнецы, что Кай-Ариант, царь Сарматии, - волокита, что король готов Антир – одинаковы, разве что Антир – похлеще поганец! Бабка Цецина, гадая на бобах, предупредила Аулию, остерегаться вперед всего Антира. Ах, он не изменял Глории, вот доверчивая! Изменит, когда она надоест ему.
      Элин уже не знала, как охладить пыл языкатой Аулии, та разошлась не на шутку. Обвинила Кая в измене, дескать, это он первый бросил дочь этрусков, испортив ее в роще Эгерии, потом заставил приехать на виллу Публия Крейса и там почти пол-месяца издевался над Аулией, а как она умоляла пожалеть ее, никто не знает, как страдала бедняжка Аулия Велиана. А ее отцу наврал, что это его дочь - ветрогонка, сама повешалась на шею. Даже Элин, премудрая жрица, и та не догадывается, зачем Аулия Велиана тем днем приезжала на виллу Мариев? К Каю, вернуть его? Да, нужен он ей! Аулия хотела помочь Глории, чтобы противный близнец Антира оставил ее в покое! А ведь боги действительно стали помогать Фабии, избавили ее от Кая. Что же сделала Глория? Поменяла шило на мыло! Антир ее доканает, не помрет от сердечной боли, так бросится вниз головой в море, разуверившись в своих мечтаньях! Всё еще верит Антиру? Да он бы взял Аулию на площади, не помешай им старшие, помнит дочь этрусков, как он успел стянуть с ее бедер подвязку.
      Элин возмущалась, пугала Аулию Савлием, угрожала немедленно разбудить Марка Виктора, чтобы отправил ее назад, в Рим – без толку. В Аулию Велиану не иначе бес вселился. А зачем поехала с ними, в Херсонес? К Савлию? Да, нужен он ей, ряженый Харун! Мир желает посмотреть, новые места, разные красоты.
      Глория молчала. Прильнув к груди Элин, роняла слезинки , вспоминая даже грустные события, связанные с любимым. Но больше – счастливые светлые минуты от той неожиданной встречи у реки, когда Антир спас тонувшую рабыню Меду.
     Элин, поглаживая атласную кожу рук Глории, думала, а счастлива ли она в объятиях Антира? Смешно представить, будто Антир груб и неблагодарен в близости. Элин закусила губки, вспомнив, как едва не свалилась в пропасть сладострастия, позволив себе минуту слабости в ванной. Тогда поняла: Антир бесподобен на ложе. Он скорей себя обидит, себе откажет в удовольствии – все отдаст партнерше.
     Но… была ли у них близость? И какая? Ведь ласки и поцелуи не все решают. Может прерванное наслаждение коробит душу Глории? Элин осмелилась подступиться к подруге с интимным вопросом в лоб, была ли у нее с Антиром любовь «от» и «до»? Глория даже не удивилась, будто знала, что ей зададут такой вопрос. Обронила тихое: «Да.»
      Не желает откровенничать? Элин попыталась рассказом о своих чувствах пробиться к душе Глории, но она вдруг перебила подругу.
   - Ты хочешь знать, как я провела последнюю ночь с Антиром, перед его отъездом? Он меня заколдовал! - Элин подумала в хорошем смысле –«околдовал», -    Глория простонала, тиская пальцы подруги. Доверительно сказала и ее откровение услышала Аулия Велиана. – Он начертил на моем теле какие-то знаки…От горла, - Глория приложила пальчики к ямочке на шее, показывая, откуда стал чертить, провела ладонь до соска правой груди, потом, опять же от ямочки – до соска левой груди. И пальчиком, начиная от горла, прочертила воображаемую линию через пупок к самому лоно. Элин изумленно следила за ее движениями. Она узнала фигуру рун, под названием «Стрела», или «тир». Эта руна стимулировала сексуальные желания. Но, чем Антир-кудесник начертил этот знак на нежном теле Глории?!
   - Языком! – Вдруг вскричала подруга, потрясая ладонями.
      Аулия Велиана рывком села, уставившись на подругу широко раскрытыми глазами.
   - Языком?! О, неужели такое возможно?
      Элин только головой покачала, таки проказник Антир заколдовал Глорию, а точнее сказать, подчинил ее себе. Ведь не секрет, - Элин это знала, - что в слюне содержится код определенной информации. Проникая в тело, слюна соединяется в цепочках с кислотой, вносит в организм то, что запрограммировано носителем слюны. Антир же не просто слюнявил тело любимой женщины, но рисовал на нем сакральный знак сексуальной направленности, тем самым кодируя Глорию на постоянную плотскую к нему тягу. Но сказать это Глории не осмелилась Элин, еще не так поймет.
      Аулия Велиана придвинулась к подруге, с жадностью впитывая в себя ее признание:
   – И я… растворилась, забыла, кто я, где я… - Зашептала влюбленная девочка, - Я все чувствовала, ощущала, но, то была не я, а нечто алчное, грозное…огонь…вулкан…О, не знаю, как назвать! Только, - Глория запнулась, краснея, - потом…Потом услышала, он рыдал…Не знаю, почему…Я боялась спросить…Может, могла его обидеть, но чем, как?
      Аулия Велиана захихикала.
   - Не знаешь, отчего мужчина рыдает? Твой Антирчик не в меру плотоядный змей, пожирал твою плоть и слезы проливал,крокодил бога Кама!
      Не обращая внимание на расену, которая сама превратилась в плотоядную ненасытную обжору, Глория продолжала обреченным тоном.
   - Я выла от страха, боялась его отпустить. Со мной случилась истерика…Он напоил меня соком…и я вдруг заснула….А, когда открыла глаза…увидела…его рядом нет…Элин…Меня посетило ощущение несчастья! Осталась будто одна в целом мире…И эти на ковре розы, он их выложил словами «Люблю тебя»…меня не успокоили, плакала над розами…Мне постоянно лезут в голову жуткие мысли: я теряю его. Будто между нами падает стена….О, нет, это не стена…Это вязкая тень чего-то невероятного…Ядовитого плотного тумана…И все…Я не вижу моего повелителя, моего Антира… - Глория простерла руки перед собой, со стоном выдала: - Эли-ин…Я живу ожиданием чудес, его взгляд, улыбка…Как на ристалище - летящий конь - его любовь – небесный дар, огонь, воспламеняющий солому…он нежен, как тихая заводь, он, как мой сад, где мной взлелеяны цветы...Это музыка души, Элин! На моем теле нет ни единого местечка, какое бы не познало его поцелуев… Каждую ночь он мне снится…Наваждение…Постоянно щемящее чувство тоски по нем…
   - И она умирает в его руках, - подытожила Аулия и заскрипела зубами, внезапно обозлившись на подругу. Вспомнила маленькая расена, как с ней обходился Кай, о, тоже в его объятиях с ума сходила от восторга, только не лизал ее тело бывший любовник, а вот эта странная эротическая игра Антира показалась Аулии настолько желанной, что она чуть не вцепилась в волосы подруги от зависти. Это она встала на ее пути! Вышла бы замуж за Кая Валента, Аулии Велиане достался бы Антир, сумела бы его захомутать.
   - Давно хотела сказать, подруженька, тебя обдурили!
     Аулия, как с цепи сорвалась, понесла ахинею: дескать, Антиру не везло овладеть Глорией, всё ему что-то мешало, вот он и придумал «помолвку», а отец, Дий, ему подыграл! Или не понимает Фабия, что этот дурацкий обряд Дарения Божественного статуса – просто розыгрыш, шутка варваров. Король готов наигрался с Глорией и бросил ее. Или не соображает? Если он снял с пальца невесты Кая Валента его обручку, свою надел, с таким же успехом может отменить и саму помолвку.
     Глория умела логически размышлять, хоть и была неисправимой мечтательницей. Но даже не подозревала в себе дара внутреннего видения, даже предчувствия. Она ощущала в своей энергетике присутствие нечто страшного, почти трагического. Это нечто, как ядовито-зеленой пеленой закрывало от нее образ Антира, кого она с самого начала их знакомства воспринимала, если не как бога, - как личность не от мира сего, точно. Его к ней любовь напоминала впечатлительной Глории любовь пчелки, кружащей над роскошным ароматным цветком, боящейся повредить на нем пыльцу. Антир, как и его брат, были не просто необычны обликом, поражали своим поведением, отношением к окружающему миру, они были неповторимы. Боязнь потерять Антира изводила Глорию, она не верила ни одному слову языкатой Аулии, - верила своему сердцу, а оно подсказывало, что не измена ее убьет, а исчезновение любимого в никуда, его гибель, о, только не думать об этом.
      Глория вдруг резко выпрямилась, перебив Аулию Велиану вскриком:
   - Они исчезли за облаками…На крылатом коне…Страшный конь, весь горит, как солнце, морда дракона…
      Элин поразилась пророческому видению сакральной подруги. Крылатый конь? Наверняка, это Золотой Колаис, о ком Элин знала много больше, нежели Глория.
      Ужас сковал в тисках тело Глории, в мозгу билось роковое: Антира она потеряла…Антир исчез, как марево, как будто не было его в жизни Глории… «Анти-ир», - зарыдала Глория.
     Аулия Велиана сдвинула плечами. Обронив в который раз, что Фабия или полная дура, или свихнулась, дочь этрусков перевернулась на бок, укрылась с головой. Она не выспалась. А еще крепко уверовала Аулия , что отобьет у подруги ее жениха, и уже знала, как это сделает.
      Предчувствие непоправимого, как затяжной прыжок над бездной, не покидало саму Элин. Она вскочила на колени, в белой столе, с распущенными волосами, с расширенными глазами не рыси – львицы, теряющей своего львенка. Взмолилась, вскинув руки жестом оранты.
   - Дий, о, Дий, помилуй нас! Не дай свершится нашему горю! Страшной беде! Не дай небесным силам забрать наших любимых! Помоги нам, помоги!
      Рядом с ней молилась Глория. Соединив свою энергию женского магнетизма, свои светлые души в единую шаровую молнию, они посылали Дию свое заклинание, чувствуя: именно от него, а не от каких-то богов, мраморных, бездушных, зависит быть им с любимыми, или навеки их потерять?

… То ли на Гераклейском мысу Дий услышал магические заклинания светлых женских душ, то ли во время разглядел перед крылатым конем, уносившим его сыновей, пелену тумана с открытым оконцем темно-синего раскосого глаза, - но он очнулся.
      В ушах прозвучал голос Левкиппы: «Если ты закроешь «глаз неба», то мы никогда не встретимся. Ты навеки останешься в этом мире.., бессмертным, неприкаянным…»
   - Прости, Лева! Я не отдам тебе сыновей! Божественные Близнецы будут со мной!...Я – с ними…
      Дий выдернул из-за пояса магический жезл. Держа его в левой руке, на которой сверкал алмаз силы, подаренный супругой, направил огненную энергию в облачный синий зрачок «глаза неба». Молния опередила крылатого коня, вспышка уподобилась взрыву метеорита, - а таки Херсонес был уверен, что с неба упал огненный дракон, взорвавшийся над ними.

      Порыв чудовищного ветра сорвал с коня Левкиппу, исчезнувшую в воронке взрыва. Синева «глаза» затянулась клочками тумана. Туман лег на стыке моря и неба бирюзовой дымкой.
     Дий вздохнул полной грудью земной степной воздух. Только он один знал, что навеки прервал для себя связь с миром диев. Теперь жить вечно, не имея возможности эту жизнь завершить.
      Никому не убить его. Самоубийство запрещено.

… Ариант первым очнулся от гипноза, навеянного появлением матери. Подхватил повод. За спиной сидевший Антир, крепко обнимавший брата, тоже пришел в себя. Встряхнул кудрями, падавшими ему на лоб, еще не понимая, где они? Вверху облака.
       Внизу море.
   - Арья, как мы оказались здесь? Это, чау, Колаис? Кусок мертвого золота, машет крыльями, механическая игрушка хромого Гефеста! Чау мы здесь делаем, Арья?!
     Ариант, услышав в голосе брата легкую панику, закричал ему:
   - Ты забыл, Тири? Мать нас забрала с лестницы, когда мы поднимались на скалу. Золотой Колаис прилетел с ней, за нами…Куда подевалась ма, не заметил…
      Крылатый конь летел стрелой пущенный. Ветер бил в лица братьям, Ариант защищался локтем свободной руки, Антир спрятался за его спиной. Никак не мог опомниться. Высота его не пугала, не боялся высоты и Ариант, но видеть внизу синее море, над собой близко ползущие облака – развлечение не из приятных.
   - Проклятье, он снижается! Мы, вообще, куда летим? Тири, как им управлять, ты помнишь?
   - Я, чау, на нем летал?!
   - В детстве мы ведь летали? Ты, что, забыл?
   - Сам ты забыл! Мать выводила Колаиса на балкон, усаживала нас на спину этой мерзости! И взлетали, как бабочки, .. им пусто было! Он уменьшался, когда приземлялись!
   - Приказать ему ниже? Тири, не молчи, во имя богини Арра, не молчи. Давай ему приказывать: «Ниже, аспид, ниже!»
      Когда же Золотой Колаис, не иначе услышавший их приказ, стал опускаться, братья прильнули к его жесткой гриве, замирая от восторга . Море приближалось.
   - Ти-ири, мы упадем! Он не слушается! Я тоже не помню, как им управлять, что ему говорить? Проклятый жеребец!
   - Арья, кобыла мельчает!
   - Какая кобыла?! Он жеребец!
   - Ты под хвостом смотрел?
   - Сам загляни, умник!
       Крылатый Дивноголов уже принял размеры обычного скакуна. Темно-синие с белыми барашками волны неуклонно росли.
      Заметив в некотором отдалении судно под парусом, разрисованным мордами вакханок и фавнов, братья заорали в голос, велели жеребцу повернуть к кораблю.
      Зоркий Антир искал глазами место, где бы на корабле они могли приземлиться. Ничего безопасного не находил. Оставалось только одно, вцепиться в ванты. Но руки…Поранят руки…
      Прокричав брату, что будут, как мартышки, хвататься за канаты, Антир на его руке сильно нажал известные ему точки между пальцами, так же проделал и на другой руке. Ладони Арианта-Кая обрели нечувствительность к любой боли. Прошептав на ухо брату, что ему еще предпринять, чтобы не промахнуться и не залиться кровью, Антир занялся подготовкой своей энергии, сильно разминая гибкие пальцы.
      Золотой Колаис, планируя на огромных крыльях, опускался все ниже и ниже, уменьшаясь в размерах.
   - «Гусь» под нами! - Так Антир обозвал приподнятую шею лебедя, который украшал корму судна. - Арья, не бояться и не теряться, приземление будет жестким!
      Меда и Ламия сливали из бронзовых кувшинов воду на руки своим госпожам. Они умывались, стоя на площадке палубы, за павильоном. Солнце только всходило, а подруги уже были на ногах, разве, что Аулия еще спала. Глория всхлипывала. Элин умоляла ее не верить сну. Или это был не сон?..
      О, скорей бы Херсонес! Там они узнают, что случилось?
      Вдруг у служанок лица вытянулись. Не видя, куда льют воду, они в диком испуге уставились на странное видение, вдруг появившееся над ними.
      Сверкающий золотом крылатый конь, размером с пифос, падал на павильон.

---------------------------------------------------------------------
* Стихотворение Натальи Калач-Лучезарная, известной поэтессы "Избы-Читальни". 

      Глава  11

      Служанки заорали, выронив кувшины. Обе рухнули на колени, схватившись за Элин. Она смахнула со щек воду и замерла, услышав бархатистый баритон своего нежного бога :
   - Ти-ири, здесь наши де-евы, о, ма-аны!
      Девушки обернулись,но, в первую минуту не поняли, в какую сторону смотреть, озирались, потом спрыгнули к лодке, которая была закреплена впритык к мачте. И увидели…
      С коня слетели, блистая кармином и золотом…их любимые, ухватившись, как мартышки, за ванты огромного над ними паруса. Повисли на руках, рискуя сорваться в море, - наверху качка сильнее ощущалась.
      Братья сразу догадались: они попали на то судно, которое с их невестами направлялось в Херсонес.
      Золотая статуэтка крылатого коня, размером с локоть, распластав крылья, осталась на крыше павильона, копытами к небу.
      Побросав свои дела, вместе с капитаном, матросы в ужасе таращились на братьев. Недалеко от капитана стоял Фабий Марк Виктор, - раб, застегивавший на господине округлое оплечье с дигмой (гербом) прокуратора Августа, свалился без чувств, видимо, был раб со слабой психикой. За Фабием виднелась его охрана, человек пять легионеров. У одного легионера от испуга или от того, что сильно запрокинул голову, - шлем свесился.
      Антир, цепко держась за канат, мгновенно оценил обстановку. Куда спрыгнуть? Почти вся палуба небольшого торгового корабля-корбита ближе к носу заставлена тяжелыми корзинами, амфорами, бочонками. Матросы, а их было человек восемь, не считая охранников Марка Виктора, разинув рты, пялились на небесных пришельцев.
       Антир замешкался: что им состроить? Дурную физию или божественную улыбку?
      Даже не догадывался Ариант, что его высокомерный брат, разыгрывающий из себя женоненавистника и робкого барашка, умеет ещё и лукавить с теми, кто не понимал юмора, поэтому страшно удивился, услышав, что выкрикнул матросам Антир на вульгарной латыни .
   - Привет от бога торговли Меркурия! Чау везем? Опять гнилые апельсины и дешевое коское вино? Я – Гермес, посланец от Меркурия, буду вас стричь. Не хотите платить мзду, на колени, ворюги, лбом бейтесь – обожаю разбитые лбы!
      Матросы, как завороженные, вместе со своим капитаном, опустились на колени и лицами вниз, как приказал им «посланец Гермес».
      Ариант, посмеявшись над розыгрышем брата, уже спускался, не пачкая руки о просмоленные части стропил. Энергетическая защита, которую помог ему активировать Антир, спасла не только от порезов, но и от загрязнения ладоней. Восклицал, свои слова адресуя Элин:
   - «Положи меня печатью на сердце, печатью на руку!... Ибо любовь, как смерть сильна..»
     Элин, прикрывая рот ладошками, смеялась, подавляла в себе рыдания, - она не была суеверной, но в душе до дрожи уверовала, что ей с Глорией помогло заклинание, которое они посылали Дию, и он, их услышав, закрыл близнецам путь в никуда. Смеялась Элин, уже тянула к Арианту руки и шептала:
   - «Ревность, как ад, тяжела. Жаром жжет… И не могут воды любовь погасить, Не затопить ее рекам…»…Кай, любимый…Мой нежный бог! О, на самом деле бог, с неба пал…Умоляю, не торопись…- Элин боялась, как бы любимый не поранил руки. Как ему повезло ухватиться за ванты, в уме не укладывалось! А брат его?     Элин мельком взглянула на Антира.
     Тот, повиснув на одной руке, умудрялся вертеться вокруг каната, отталкиваясь ногами от соседних вант. Безобразник! Чтобы узнать Антира не нужны ни обруч с рубинами, ни гривна с золотыми крыльями, - достаточно ему предоставить некое препятствие, которое подогреет его горячую кровь ратника-алауна. Как он не боится ладони порезать?!
      Марк Фабий, закинув голову, ошеломленно смотрел на Антира. Тот состроил ему сладкую мину, чау ждёт? Что ему на нос станет капать кровь с ладоней короля готов? Но ни он, ни Элин да никто другой не знали, что между канатом и ладонями Антира образовался вакуум, созданный мощной его энергией. Вакуум был как мазь, предохранявший его кожу от ран.
   - Привет, Фабий! Запиши в анналы своего славного рода - твою римскую лоханку изволили посетить два царя Великой Сарматии, да-а и один король готов! Тебе, как казначею Августа, свыше приказано подготовить пустые мешки для сбора мзды за товар на судне! Будем сестерциями рыб кормить!
      Глория, стиснув кулачки под грудью, следила за Ариантом, кого приняла за своего жениха. На его обруч, украшенный сапфирами, не обратила внимание.

      Глория пребывала в легком шоке. Увидев, что спрыгнувший на палубу «Антир» завертел в объятиях счастливую Элин, а она, целуя его ладони, умилялась, как он не порезался о канаты, - Глория отвернулась лицом к морю, глотая ртом соленые брызги. Поняла: ее любимый на самом деле не торопится спуститься, как тот гимнаст крутится вокруг каната. Или ждет, чтобы она первая соизволила подбежать к нему и руки тянуть вверх, как Элин? О, лучше ему не показывать, какая она не выдержанная.Вот и Ларт Бофорс, прощаясь, подсказывал Глории не выказывать Антиру сильную привязанность, для мужчины, это – сигнал распоряжаться женщиной, как куклой.
      Глория не испугалась появлению близнецов на золотом коне, который ей привиделся, в отличие от брата, Марка, кто еще не верил своим глазам, кого он видит? Молодой Фабий ничего не знал о летающем «заколдованном» жеребце по имени Колаис. Поэтому, упавшие с неба близнецы ввергли его в мистическое оцепенение. Только и смог, что прошептать:
   - Откуда они появились, о, великий Юпитер?! Не с неба же…
   - Оттуда. С облаков! - Ответила неунывающая Аулия Велиана. Она вышла из павильона в тот момент, когда Золотой Колаис, потеряв свою магическую энергию, безжизненной фигуркой, с грохотом упал на крышу. Аулия тут же оценила ситуацию, стреляя длинными лукавыми глазами по сторонам. Заметила, один близнец расцеловал лицо Элин, ага, это – Ариант, Кай, змей подколодный!
   - Привет, счастье моё! - На какое-то время они забыли, где находятся, даря друг другу пылкие поцелуи.
      Аулия уже наблюдала за близнецом Кая: конечно, же -король Антир. Бешеный, молнией удареный, не попавшийся в ее сети обольщения поганец с эротическими изысками.
      Антир, раскрутившись вокруг каната, неожиданно для всех, следивших за ним, послал свое гибкое тело на крышу павильона, перевернувшись в воздухе, как истый гимнаст. Такой ошеломительный прыжок в условиях неустойчивой основы, каким был плывущий корабль, глава алаунов совершил впервые в жизни. И мог праздновать победу, выпрямившись на крыше павильона. Если бы Дий увидел выходку сына, сказал бы: «Антир – взрослый ребенок, наверняка, таким и останется, пятилетним шалуном».
      А просто, у Антира было прекрасное настроение. Он с братом не только не упали в море, но встретили своих любимых, о, знак судьбы, печать богини Арра! И, пока брат миловался-обнимался со своей зазнобой, Антир рискнул покрасоваться в глазах своей невесты. Хоть и отвернулась Глория, но исподтишка следила за ним.
      Сколько времени копившиеся слезы мужественно державшейся Элин, ощутившей дыхание нежного своего бога, прильнувшего к её груди, пролились неудержимо. Она ласкала его волосы, шептала самые трогательные слова. Сколько хотелось ему рассказать, впервые пожаловаться, как одиноко и тяжко ей пришлось. Как она счастлива, что нет между ними преград. А то, что он понял ее, наконец принявший умопомрачительную правду, что она - жрица Высочайшей, чей высокий сан дает ей право соединить свою жизнь с Ариантом, сказали его глаза, влюбленные, отрешенные. Она снова и снова целовала эти глаза, он не успевал смыкать ресницы, постанывая от удовольствия.
      Элин не узнавала любимого, кого по привычке называла Каем. С его души будто сорвали оковы, раньше настолько его тяготившие, что он с полуслова превращался в непредсказуемого, «плюющегося ядом» змея.
      Сейчас он был невозмутим, с шаловливой улыбкой. Осознавший свою власть над женскими сердцами. Копия своего брата, легкомысленного и высокомерного Антира.
      И только жаркое пожатие сцепленных их пальцев, говорило, как неудержимо влекло их в объятия друг друга. Но…вокруг люди…
      Прижимаясь к любимому, Элин ладошкой провела по правому его предплечью. Повязки на руке не было, шепотом спросила: отец вылечил? Ариант-Кай подтвердил – от раны не осталось и следа. Рассказывать подробности своего лечения Кай Валент, он же Ариант, не хотел, да и было не досуг.
      Арианта брат удивлял с каждым своим движением. Даже настораживал: показалось, Антир ведет себя чересчур развязно. Посмеялся над испуганными матросами, как артист на арене крутанулся в воздухе, - вот, я какой ловкий! Как озорной мальчишка, изобразил прыжок в высоту, перепрыгнув фигурку Колаиса, быстро ударив несколько раз ногой о ногу. С легкостью дикого барса спрыгнул с крыши павильона, и на палубу. Ему все равно, кто его окружают: матросы, легионеры, Марк Фабий, женщины, да хоть сами боги, - он будет вести себя так, как ему стукнет в голову.
      Аулия Велиана, кого ничто на свете не могло поразить или сбить с толку, рассмеялась. Она увидела: Антир летящим шагом направился к своей невесте.    Опустившись на колено за спиной Глории, ладонями скользнул по ее фигуре, снизу вверх: в этом нескромном приветствии выказывая себя повелителем, кому охота пошалить.
   - Свас ти, ме ангелас, звездочка моя небесная, – с этими словами, сказанными нежнейшим тоном, Антир расцеловал свою невесту…в ягодицы, пусть и закрытые складками столы, но таки в ягодицы, и эту его распущенную нелепость многие увидели.
      Ариант только головой покачал, признавшись Элин, что выходки брата до хорошего не доведут. Любимая, утирая слёзы, согласилась с ним, знала, что характер у юной принцессы Орис, урожденной Фабии, не подарок. Распаковку этого «подарка» долго ждать не пришлось.
      Едва Антир выпрямился, раскрыв ладонь галантным жестом, готовый обнять невесту, она круто обернулась. В глаза бросилась на его шее треклятая гривна с золотыми крыльями! Он не Антир! Ее Антир, кого она знала в Риме, такой гривны не носил!
      Перед ней Ариант, Кай Валент! Неужели братья договорились разыграть невест, поменялись местами? Пользуясь идеальной схожестью – посмеяться над ними?!
     Сверкнув глазами, не лани, -дикой кошки, Глория хотела просто оттолкнуть шутника, как вдруг что-то невидимое и сильное направило ее руку, и она со всего маху отвесила жениху звонкую пощечину. На щеке Антира расцвела алая звезда.
      Одновременно с пощечиной, Глория вскричала неестественно глубоким голосом:
   - Трагик Одеона! Обманщик! Тебе мало моего тела, метишь плюнуть в душу?
      Антир замер, вращая глазами, как там братик, видел столь нежный выпад Фабии Глории?
   - Никогда не был обманщиком…Не приучен…Н-да…
      С раскрытыми ладонями: «Все спокойно», он отступил от невесты. Вот и свиделись. Обнялись-расцеловались. Жизнь прекрасна!
      Зрачки Глории были расширены. Она смотрела на гривну.
      Сорвалась на бег, едва не упав на шаткой палубе. Ошеломленная Глория, увы, не подумала, что Ариант-Кай не умеет кувыркаться в воздухе, несвойственны ему, римскому аристократу, драконьи выходки Антира, кто способен менять свое обличье. Быть таким же как брат – аристократом, властолюбивым и жестоким королем или просто парнем-душкой, задиристым и веселым прыгуном и мимом.
      Аулия Велиана, раскрыв ротик, проследила за подругой, она скрылась в павильоне, хлопнув дверью.
     Гнева невесты Антир не понял. Но ярко перед глазами возникло видение, когда на вилле этрусков она отказалась разговаривать с ним, не ответила на вопрос: «Любит ли она его, не как короля готов, как просто человека?» Потом ударилась в истерику, бежала за ним, рыдая, в то время, как он глушил боль души в винном подвале.
     Антир обернулся к Марку Фабию, щелчком пальцев сбил воображаемую пылинку с его оплечья, сделав вид философским. Уж больно перепуганы глаза Марка Виктора, не поймет, кто перед ним? Раскрыл ладони перед его носом, показывая, что они чистые, без порезов! Сказал сквозь зубы:
   - А ты думал, мои королевские пальчики, лечившие тебя, прокуратор, покроются шрамами? Ты видел на моих ладонях мозоли, как у твоих легионеров? А я часто беру в руки меч, лук, кинжалы…. Фабий, я урожденный Бог! А у богов бывает, чау овца волка съедает! Всё, чау угодно может случиться….А тебе, чау в лоб, чау по лбу? Хочу поинтересоваться, Фабий, ты никогда не задумывался над вселенским вопросом, с какой-такой прихоти женщина бьет мужчину по лицу?
      Фабий испуганным взглядом скользнул по чистым гладким ладоням, потом по алеющей щеке короля Антира, через силу выдавил из себя, - наверное от того, что женщина мужчину сильно любит.
      Будто в подтверждения его слов люди услышали приглушенный плач Глории. Элин, извинившись перед Ариантом, поспешила в павильон, где та спряталась .
      Аулия Велиана, усевшись на ступеньку площадки за павильоном, рядом с замершими рабынями, грызла яблоко и посмеивалась, неведомо чему радовалась.
      Или ответ Фабия не понравился Антиру, или испортилось у него настроение, но выместил он свой гнев на корзине, в которой была упакована запечатанная амфора. С такой силой ударил каблуком по корзине, - она стояла почти рядом, - корзина вклеилась в опущенную голову одному из матросов. Матрос свалился на палубе, не пикнув.
      Антира взбесил вид товара: Фабий везет его в дар жадному Максиму Флавию? Или прокуратор втихомолку занимается торговлей?
      Подбежавший к брату Ариант, обнял его за плечи, тот разразился проклятиями, готовый все это богатство Меркурия повыбрасывать в море.
   - Антир, уймись! Корабль не твой и фрахт не твой! Спокойно, Фабий, твой товар не тронут.
      Марк Виктор улыбнулся, приходя в себя. Понял, что братья, особенно Антир-сай, - не призраки и не посланцы от богов, - они те самые, кого он знает, может, не совсем хорошо знает, но уже видит: король готов, его друг, именно он и никто другой! Фабий с поклоном ответил жестокому взгляду Антира.
   - Это не мой товар, высокородный Антир-сай…Корабль снарядил Ларт Бофорс. Всё, что корабль везет – дар от гаруспика, Публия Крейса, – Высочайшему, Анту Тиберию, басилевсу Агеле. Документы у капитана. Здесь, насколько я знаю, мандарины, апельсины, мед разных сортов…с латифундии дядюшки Бофорса.., в подарок, Высочайший любит мед Ариции…В трюме – зерно…
     Ариант укоризненно воззрился на Антира: что теперь скажет брат? Этруски от всего сердца собрали для Дия и его обители богатейший подарок! Не разобрался, вспылил, не стыдно?

      Элин притянула к себе на грудь плакавшую подругу. Глория дрожала, как от холода, и доверчиво жаловалась. Давно она простила Арианту, его мерзкий поступок забыла. Понимает, братья встретились, - Антир так мечтал об этом, - но зачем они поменялись местами? Или не заметила Элин: ее целовал Антир! Ариант-Кай, тем временем, изображал из себя трагика Одеона! Элин удивилась, откуда у нее такие выводы?
      Гривна с золотыми крыльями на шее Арианта-Кая!
      Элин пришла в ужас: выходит, Глория ударила Антира, полагая, что он - Кай Валент?! Фабия застонала, молитвенно сложила ладошки. Стала уверять сакральную подругу, что никого бить не хотела, странно, как всё это получилось, не иначе кто-то подтолкнул ее за локоть и рука непроизвольно отвесила пощечину.
      Утешая подругу легкими поцелуями, Элин сказала ей, что гривны с золотыми крыльями – оберег обоих братьев.
      А, чтобы Фабия Глория, принцесса Орис, поняла, что означают эти талисманы, стала рассказывать о их сакральном значении. Гривны с крыльями украшают не только Божественных Близнецов, но всех вождей, кто дал клятву на верность Высочайшему и его таинственному клану Караниу, символом которого является Золотой Колаис. Да, тот дивный раритет, который сейчас лежит на крыше их павильона.
      Магической энергией обладает Золотой Колаис, сила его подвластна воле энергополя близнецов. Стоит им обоим к золотой фигуре дотронуться ладонями – фигура начинает увеличиваться, будто ее надувают. «Вырастает» Дивноголов размером с аравийского слона, а с раскрытыми крыльями невероятно огромен, больше их судна в ширину.
      Таким он всегда был, загадочный раритет с острова богини Клейто. Ждал своего часа, пока исполнится близнецам по двадцать лет. Что тогда? Нет, уже не «тогда», а сейчас братья должны оживить Дивноголова. Опять же с применением своей сильной энергии и еще чего-то, о чем близнецы должны знать. Тогда перестанет Золотой Колаис быть механической огромной игрушкой, или в состоянии покоя – быть статуэткой, величиной с локоть, - превратится в живого крылатого коня.
      Глория слушала, боясь дохнуть, так ее заинтриговала тайна оживления Золотого Колаиса. Элин рассказывала всё, что сама знала. Обе подруги понятия не имели, что их подслушивают. За стеной павильона, у открытого оконца сидела Аулия Велиана. Делала вид, что следит, как рабыня Ламия обувает ее, а сама впитывала в себя невероятное откровение Элин, этой новоиспеченной жрицы Лейто, все-то она знает!
      Неожиданно сакральные подруги заговорили шепотом. Аулии Велиане это не понравилось. Она заглянула через окно в павильон.
      Сидят, прижавшись друг к другу, как весталочки, шепчутся. Глория переживает, как ей теперь оправдаться перед женихом? Нечаянно обидела даже Арианта-Кая, ведь, полагала, что это он перед ней. Хотела же просто оттолкнуть Кая и все, а руку ее будто кто-то направил. Элин посоветовала не торопиться, пусть успокоиться Антир. О, он не обиделся, он может сам кается в своем дерзком поступке, когда поцеловал невесту …ниже спины.
      Аулия просунулась в окно, вгрызаясь в мякоть яблока, мяукнула, чтобы на нее обратили внимание. Ну, не могла дочь этрусков не ляпнуть в который раз дерзость, адресуя свои слова Глории:
   - Подруга, ты должна помнить,когда были у бабки Цецины, она нам гадала. Твой Антир вовсе не безгрешный Адонис, красоток обожает, не пропустит обладательницу пухлых губ и крутых бедер. Ему завести наложниц – раз плюнуть…
   - Опять за свое? – Рассвирепела Элин, подхватываясь на ноги. Хотела вытолкнуть Аулию наружу, но та сама спрыгнула на площадку, хохоча, как озорная девчонка. Оглянулась на мужчин, смотрят в ее сторону? Нет!
     Братья разговаривали с Марком Виктором.
     Глория, сраженная гнусным откровением Аулии Велианы, прошептала, что не представляла, когда выбирала свою судьбоносную дорожку, что сказанное Дием, доставит сердцу боль. Что говорил Дий? Предупреждал: сын его, король Антир, имеет полное право завести отель временных жен, тех же наложниц, и законная супруга ничего не сделает, не возмутится, не побьет у него на глазах посуду, ревность свою проглотит, как горький перец.
     Как жить с Антиром, если он в любое время изменит? Временных жен заведет. Гадание бабки Цецины подтвердило такую вероятность. Сердце Глории не выдержит, отвергает ее сердце оскорбительную «возможность» с кем-то делить любимого человека!
      Элин рассердилась, нашла кому верить: старухе Цецине и ее ветреной внучке! Знает же Глория, Аулия Велиана сама бросилась на шею Антиру…
      Закусив дрогнувшую губку, Элин подумала, что и она первая кинулась в объятия брата Арианта-Кая. Только благодаря воздержанности Антира, она спаслась от падения в пропасть, из которой бы никогда не выбралась.
     Вовсе Антир не повеса, не любитель женского «зоосада», никогда он сам не пойдет навстречу женщине, даже, если и влюбится. Пусть Глория вспомнит, кто первым сделал шаг навстречу? Он или она?
      Глория всхлипнула, прошептав:
   - Я…
     В окошке снова появилось лукавое розовощекое лицо Аулии Велианы. Она выкрикнула подруге:
   - Приворожи его! – И расхохоталась, но тут же вогнала зубки в яблоко. Промычала, сделав Глории страшные глаза: - Роди ему, будет нянчиться, забудет ляжки - сиськи!

( Осталось 4 главы...)







Рейтинг работы: 7
Количество отзывов: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 8
© 29.07.2022г. Тамара Плак
Свидетельство о публикации: izba-2022-3357453

Метки: крылатый, конь, дракон, братья, близнецы, Золотой, Колаис,
Рубрика произведения: Проза -> Любовная литература


❤️ Наташа Лучезара ❤️       30.07.2022   17:38:43
Отзыв:   положительный
Тамарочка, приветик! Ух, добралась я до сайта и прочла с радостью...О девушки, как же они переживали за любимыми. Тоска и разлука с любимым, самое сильное испытания для любящего сердца... Иногда бывает настолько тяжело, что трудно дышать...Словами этого не выразить, и какое счастье наконец встреча! Рада за наших героинь и героев братьев. Глория, ох ревнивая и правда на меня похожа...Спасибо тебе за шикарные серии и строчки из лунного... Так подходит нашей Глории! Иду читать продолжение, чудесного вечера, обнимульки от Натульки

Тамара Плак       30.07.2022   17:51:11

Вишь, Наталочка, - приветик, милая, - как всё в жизни, сама вжилась в душу Глории, когда она скучала за Антирчиком...А ведь, это должно было концом истории: Левкиппа забирает сыновей, улетая с ними в свой мир, а девы остаются на корабле, который тоже плывет в никуда...Знаешь, кого мне стало жалко при такой концовке? Дия, отца!...Да, ты ведь не дочитала 10 часть, помнишь? Остановилась на 16 главе....А так -всё-у, я - свободна, как ветер, буду к вам бегать в гости и пока отдыхать от закачки! Цёмушки, обнимушки, накупалась? Я ЛЮ!









1