Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Обмануть обманщика!18+


Обмануть обманщика!
­Обмануть обманщика
«Скорей с Неба польётся вода,
чем люди будут жить в Городе!..»

Присказка народности Нинту.

Ветер перекатывал по широким улицам серо-голубые шары странствующего куста.
Ромул, ехавший сразу за головным тарпоном, впереди колонны, и уже с трудом скрывающий нетерпеливое раздражение, сплюнул прямо на землю. (Тьфу ты - на песок!) Но так, чтобы это не было заметно остальным: кощунство!
Здесь, словно на легендарной «Дюне» из древней фантастической саги: даже капля воды - священна. Ну, для аборигенов. Так что - слава Богу, что они едут без проводников.
Но как же его достала эта пустыня!..
Ничего: скоро уже можно будет слезть с раздражающе-укачивающей спины, движущейся в такт размеренной поступи.
Он невольно оглянулся: отряд экспедиции растянулся. Впрочем, винить людей в этом нельзя: так привыкли двигаться вьючные животные, автоматически выстраивавшиеся в караванную линию с очень большими интервалами.
Всё верно. Это - складывавшаяся тысячелетиями тактика выживания: если попадётся яма-ловушка жука-подпесочника, погибнет только первое животное. Остальные перегруппируются, и обойдут роковое место. Выручать угодившего в сорокаметровый колодец собрата всё равно бессмысленно: жук - уродливый хитиново-бронированный двадцатиметровый монстр, напоминающий чудовищную сколопендру с клешнями и головой скорпиона - первым делом откусывает жертве голову.
Или, если на первом тарпоне сдуру ехал какой-нибудь излишне храбрый или глупый юдорец, или человек - головы.
Правда здесь, на открытых всем ветрам улицах Города, опасаться ям жуков, или засад варанов Локолоко, не надо. Улицы, занесённые песком за неисчислимые века до половины высоты зданий, вымощены камнем. А глубина слоя наносов не более трёх метров.
Наконец они без приключений проехали окраины с их хаотично разбросанными невысокими домами, больше похожими на подготовленные к обороне квадратные бункеры: настолько приземистой и неказистой была так называемая «архитектура». Просто монолитные, как бы вросшие корнями (Если б таковые имелись у строений!) параллелепипеды. Со скруглёнными углами и щербатыми стенами. Сточенными за мириады лет неумолимыми песчинками до такого состояния, что признать в оплывших коробках построенные людьми дома нет почти никакой возможности: просто пирамидки с чуть наклонёнными вовнутрь стенами, и с плоской, ровной, словно спиленной гигантской пилой, крышей. На которую, разумеется, нанесён слой вездесущего песка…
На подобии улицы, обозначившейся более-менее явно через примерно километр после окраины, можно было бы свободно промаршировать целому отделению. Причём - растянувшись в шеренгу. Да ещё с приличным интервалом между бойцами.
Ромул снова хмыкнул: похоже, строители или проектировщики, если таковые всё же имелись, обожали масштаб и монументальность. Не их вина, что всё теперь сточено и изъедено до гротеска, и почти занесено толстым слоем мелкого бледно-жёлтого песка. Слепящего глаза миллионами бликов под чертовски ярким солнцем Юдоры.
Песок хрустел на зубах, набивался в щели одежды, проникал между седлом и комбинезоном, заставляя постоянно ёрзать, и щуриться даже в солнцезащитных очках с гермотубусом. А без этого тубуса из сверхмягкого резилона зрение на Юдоре очень быстро превращалось из источника информации в беспрерывную досадливую маету с протиранием моргающих и слезящихся глаз. Которые затем нужно промывать. И закапывать.
Аборигенам легче: у них глаза во время бодрствования автоматически прикрываются костными щитками со столь часто и густо расположенными щетинками псевдо-ресниц, что даже непонятно: как им удаётся сквозь такую завесу хоть что-то разглядеть. Да и вообще - юдорцы превосходно приспособлены к местным условиям: жаре под сорок в тени, постоянному ветру, и полному отсутствию воды на поверхности. Чешуйки, как у рыб, не дают жидкости слишком интенсивно испаряться из организма, а пальцы передних лапок отлично приспособлены к самой тонкой работе.
Не иначе, как происхождение аборигены ведут от ящериц-сцинков. (Как земляне называли местных чрезвычайно шустрых мелких варанчиков с чуть заметным на общем серо-коричневом фоне тускло-бордовым ромбическим рисунком на спине - за весьма большое сходство с обитающими в пустынях родной планеты.) Или мантикор.
Последние от ящериц отличались тем, что лапок насчитывалось двенадцать, а голова напоминала птичью: на её конце имелся клюв. Помогающий разбивать вдребезги крепкие кремнистые панцири песчаных улиток. Похоже, заменявшим и мантикорам и ящеркам и пищу и воду. Откуда достают, и вообще - нуждаются ли в воде местные животные, учёные ещё точно не выяснили. Разве что, как кусты странствующего куста, или земные жуки-чернотелки, впитывали конденсирующуюся на холодном теле предрассветную влагу, порами кожи…
Ну, за время вынужденного безделья на корабле, пока «усваивались» и «прививались» все те прививки, и инъекции разной медицинской хрени, что должна была предохранить людей от местных болячек, а аборигенов - от болячек землян, Ромул, разумеется, изучал. Архивные материалы. И кое-что более-менее уразумел. В частности, что «промежуточным» хищникам «пищевой цепочки» - мантикорам и сцинкам - хватает воды, что они получают из улиток.
А вот улитки, похоже, и правда - как-то научились улавливать и накоплять в организме влагу, конденсируя её прямо из воздуха. Жаль только, для человека они ни в каком - ни варёном, ни жареном - виде не съедобны. Потому что даже самый голодный и нетребовательный идиот не сможет съесть нечто, вкусом напоминающее губку, пропитанную мочой…
А вот местные разрозненные кочевые племена улиток точно не трогают. Воду добывают из глубоких колодцев в горах. А непосредственно в пустыне, покрывающей до девяноста процентов поверхности планеты - либо копая шахты до водоносного слоя в сорока метрах от поверхности, либо - из растений. Достающих корнями, как и земные пустынные растения вроде верблюжьей колючки, до грунтовых вод.
Ромула это поразило. Особенно, когда он в первый раз увидал, как коренастый, и напоминающий больше моток колючей проволоки на ножке, с растрёпанными кучерявыми лоскутками-листьями, куст Гиризии, двое аборигенов деловито обвернули полупрозрачным мешком из сшитых шкур мантикор. После чего осталось только герметично стянуть складки у основания шнуром из сухожилий. И через десяток минут из выходной трубочки закапала вода… (Тёплая, но - пресная, он даже попробовал её. Вода как вода - соли только маловато.) Пришлось тогда сказать вождю клана Хок, из племени Нинту, Мооганде Ни-ва:
- Уважаемый Вождь! Я поражён! Примите мои заверения в полном восхищении. Тем, как хорошо ваш народ смог приспособиться к пустыне!
На что сморщенный и слегка уже сгорбленный юдорец ответил:
- Я слышал, в вашем мире вода так же доступна, как у нас - песок. Поэтому ваши тела и мозги и устроены совсем по-другому… А живи вы здесь - и вам пришлось бы стать как мы!
Ромул мысленно содрогнулся: выглядеть, как вставшая на ноги помесь комодского варана и богомола… Бр-р-р!..
С другой стороны, старик прав: пришлось бы. Если б захотели выжить.
Но то, что выжить здесь - подлинное искусство и наука, он понял окончательно, когда ровно через сорок три минуты плёнку с куста сняли: «Погибнет!». А верно. Здесь сохранять водоносную флору в живом состоянии - жизненная необходимость.
А выменять чистую воду на тарпонов - роскошь.
Поистине, способам и приёмам выживания аборигенов можно удивляться бесконечно. Правда, вот попробовать некоторые, особо специфические, самому… Бр-р!
Ни за какие деньги он не согласится «откладывать» и закапывать на полметра под поверхность, экскременты в виде капсулы в кожистой оболочке!.. Или - спать с тарпоном в обнимку, игнорируя чёртовых, до дрожи напоминающих земных, вшей.
Не прошло и десяти минут после неспешного следования по «улице», как они добрались до «малой кольцевой». Так назвали этот широкий, и идущий по кругу вокруг центрального комплекса крупных зданий (вероятней всего - дворца правителя, и вилл приближённой знати) бульвар, ещё те, первые исследователи. На поверхность не спускавшиеся, но тщательно изучившие снимки: полученные с орбиты, а затем - и с беспилотников. Качеством и разрешением намного превосходящие те, что могла бы сделать их экспедиция с помощью устаревшего и чертовски тяжёлого оборудования Университета.
Эти снимки-картограммы единственного сохранившегося на Юдоре Города Ромул и сам изучал куда как тщательно. После чего в который раз обратился к капитану доставившего их сюда судна.
Ромулу невольно вспомнился последний, несколько нервный, диалог с капитаном Стэном Гаррисом:
- Послушайте, капитан, сэр! Вы же отлично понимаете сами: в Городе несколько тысячелетий никого нет! То есть, опустив челнок хотя бы рядом с окраинами, вы никому не навредите! А экспедиция сможет не заморачиваться с переходом через пустыню и наймом животных для перевозки чёртова оборудования!
- Конечно, я понимаю, доктор Болтон. - на лице капитана как всегда застыла самоуверенная невозмутимость и ощущение превосходства над суетливыми некомпетентными штатскими, не давшими себе труда изучить параграфы «Великих Бумажек», регламентирующих поведение экипажей кораблей Флота в подобных случаях:
- А ещё я понимаю, что у меня в основной и вспомогательный компьютеры встроено три чёрных ящика. И ещё один - в навигационном блоке челнока. И когда состоится очередная инспекция, «уважаемая» Комиссия, состоящая обычно из педантичных сухопутных крыс и прожжённых бюрократов, изучив полётные данные, запросто может лишить меня и мой экипаж лицензии. Ткнув мне в нос нарушением пункта Космоустава за номером восемь дробь шестьдесят четыре. О том, что к сооружениям, признанным памятниками древней архитектуры, я не должен подлетать ближе, чем на десять миль.
- Но вы же лучше меня знаете, понимаете - что это - никакой не Город!
Снимки и сканирование чётко показывают: все эти «дома» и «дворцы» - не более, чем игра природы! Продукт, так сказать, ветровой эрозии, возникший абсолютно стихийно. Без помощи людей. Или, там, других разумных рас. Попросту - каприз ветров и песка, выточивших как бы дома в коренном подстилающем песчанике!
- Ничего этого я не знаю, док. Насколько мне известно, именно вы и ваша экспедиция и едете туда, чтобы это доказать. Окончательно и однозначно.
А вот если докажете - так уж и быть: заберу вас прямо с центральной площади.
Но! Не раньше, чем поступит официальное подтверждение от моего Руководства.
Формалист …ренов!..
Впрочем, Ромул на капитана уже не сердился. Как и на тех чиновников-перестраховщиков из Министерства, что составляли своды Правил и параграфы Уставов. Он понимал, что бюрократы не сами всё придумали, и не с потолка брали цифры - им их давали как раз специалисты: эксперты-археологи и ксеноэкологи, трясущиеся за драгоценные ксеноморфные «крупицы прошлого», словно скупец над золотой монетой.
И ненарушенной следами земного горючего, «девственной», экологией…
Да и то сказать: чёртовых остатков следов цивилизаций на кислородных планетах находилось пока катастрофически мало. Словно населявшие их расы специально, назло археологам, социологам, и ксеноисторикам, старались всё соорудить и построить так, чтоб разрушилось и превратилось в оплывшие руины из отдельно торчащих обожжённых кирпичей, каменных блоков, глины и песка, как можно быстрее. Заставляя людей тщетно гадать - что это было? И для чего служило?..
Однозначно обычно удавалось ответить лишь на вопрос - «когда?» Потому что радиоуглеродный метод датировки до сих пор не подводит.
Ромул, как доктор исторических наук, профессор, «член» «почётный член», и «лауреат» всего, чего положено, разумеется, тесно соприкасался с коллегами в этой области. Но пока изучение пяти более-менее сохранившихся на трёх планетах городов, двух посёлков, и пещеры, ничем выдающимся науку не обогатило. Если не считать сотни рисунков животных и аборигенов в стиле примитивистов-абстракционистов, да десятка фигурок-идолов в виде… Хрен его знает чего! Поскольку это могло быть и фетишем в виде фаллоса, и просто изображением местного огурца, или приспособлением для метания копья!..
Так что пришлось им нанимать (За немалые, кстати, деньги, и канистры с водой!) тарпонов во временном Лагере племени Ургара, расположенном в дневном переходе от Города, и управлять животными самостоятельно. Потому что ни один абориген-кочевник приближаться к Городу ближе, чем на десять миль, (Тут они словно сговорились с земными чиновниками!) категорически не соглашался: «Табу!» Впрочем, на местном диалекте это звучит куда цветистей: «Унородо!».
А вот лезть туда, «на свою», поверсии аборигенов «голову», вовсе не возбранялось: пусть-ка дерзких чужаков поразит древнее проклятье!
Хорошо, что управлять невозмутимыми, словно буддист в момент углублённого самосозерцания, животными, не сложней, чем лошадьми: тарпон повинуется всего четырём командам: «Встать! Лечь! Вперёд! Стоп!». Повороты налево-направо выполняются путём нажатия коленом на шею… А головной тарпон, тот, что без человека, периодически оглядываясь, сам подстраивается к изменениям курса колонны. Отлично, чёрт его задери.
Если б ещё можно было чуть прибавить ходу! Но - нет. Шаг животных отработан веками и поколениями, и неизменен, как неизменен проклятущий, вечно дующий, куда бы ты ни ехал, в лицо, ветер. Но, похоже, они прибыли куда надо.
- Стоп! - окрик остановил и переднего тарпона, и животное, на котором он сидел.
- Приехали! - его зычный голос разнёсся беспрепятственно, и, как он знал, слышен на расстоянии до километра. Долго тренировал его! Читая лекции чёртовым студентам.
Ромул осмотрелся ещё раз, чтобы уж точно убедиться, что они в центре большой, как она обозначена на картах-фотограммах, дворцовой площади, затем повернулся назад, и проорал своим, - Разбиваем Лагерь здесь!
Он спрыгнул с опустившегося по его команде на колени, а затем и на брюхо, животного: если прыгать с полной высоты горба тарпона, можно запросто, несмотря на окружающий мягкий песок, и ногу сломать! Тарпон остался невозмутимо лежать, Ромул двинулся назад, к остальным людям.
Док Шрайвер справлялся с животным неплохо: уже уложил доставшегося ему старичка, и сейчас кряхтел рядом с ним, вращая туловищем, и ладонями разминая поясницу.
Младший ассистент кафедры прикладной ксеноистории, Микки Стоянов, слезать не торопился: морща нос, что-то высматривал в окружающем пространстве.
Лаборанты Колин Пауэлл и Пьер Фуркад уже начали разгружать палатки, бочки с водой, и тюки с провизией и приборами - на их долю досталось по два животных, шедших, как везущие самое ценное, и, по выражению дока Шрайвера, «чертовски нужное экспедиционное д…мо», в поводу сзади.
- Капрал Маслов! - Ромул обращался к невозмутимому коренастому капралу, приданному экспедиции по приказу флотского руководства Администрации Юдоры, - Я попрошу вас, как главного по безопасности, осмотреть периметр, и заодно подыскать какой-нибудь… Угол, куда намело шаров странствующей травы. Чтоб туда можно было потом отвести животных.
- Есть, сэр! - в голосе не чувствовалось особого рвения. Впрочем, и открытого неподчинения гражданскому начальству кадровый профи никогда не выказывал. Всегда отвечал коротко, когда к нему обращались. Если не обращались, помалкивал, хитро щурясь в крошечные усики. Или это параллельные белёсые шрамы, пересекающие рот, придавали ему этакое… себе-на-уме! - выражение?.. Да и вообще: более сдержанного - как в общем, так и в отношении к археологии в частности - собеседника, Ромул ещё не встречал.
Подозрительный тип. Как почему-то сразу посчитал Ромул, просто приставленный «бдить», чтоб экспедиция не утаила, если чего полезного для Армии или Флота найдёт. Возможно, у него есть и «независимые» средства связи, помимо штатного передатчика экспедиции - для отправки регулярных «докладов» начальству.
Не столько «охранник», сколько стукач, словом.
Однако возразить что-либо против включения капрала в состав экспедиции Ромулу не удалось - «у начальников головы большие, вот им и виднее, что и как нужно делать!»
Ладно - раз так, пусть «босс по безопасности» хотя бы пользу приносит.
Капрал отправился налегке (если не считать пистолета в кобуре, и универсальной винтовки в руках) «осматривать территорию», остальные дружно стали помогать Колину и Пьеру устанавливать самонадувающиеся палатки, и закреплять их тросами к вбитым трубкам-колышкам, чтоб не сдул слегка ослабленный окружающими строениями неугомонный ветер, сейчас, заполдень, и так немного поутихший.
Когда установили палатку-столовую (она же - зал для общих собраний), Ромул лично внёс дополнения в «меблировку»: повесил на стену полученную с беспилотника огромную картограмму с планом Города. Раскрашенную и надписанную лично им.
Красным был обозначен огромный центральный монолит, больше известный, как «дворец султана», жёлтым - прилегающий, и окружающий «дворец» квартал «знати». Зелёным - окраины. Малоперспективные с точки зрения интересных и важных находок.
Чёткими чёрными треугольничками выделялись намеченные к бурению «Скв. № 1», «Скв. № 2, 3,» и так далее, и остальные предположительные места работы.
Затем всё нехитрое экспедиционное имущество занесли внутрь самой большой палатки, предназначенной для складирования оборудования и находок. Буде они случатся.
Через два часа всё было готово, и наступившие сумерки принесли, наконец, желанную если не прохладу, то хотя бы жару поменьше, и ветер стих настолько, что почти не нужно было поминутно сплёвывать, и утирать губы от песка.
На ужин оказались консервы. (Ещё бы - в любые негерметично запечатанные банки и коробки с пищей тут же набился бы неугомонный песок!) В саморазогревающихся банках. Из, разумеется, армейских резервов. Сорокалетней давности.
Ромул консервы не любил, но деваться некуда: за отпущенную их группе неделю нужно проделать чертовски большой объём работы, и времени на приготовление пищи попросту нет. Как и повара в штате. (Поскольку у их Университета как всегда «очень ограниченные фонды».)
Ели все за одним большим складным столом из алюмоциркона. Что и говорить: материал прочный и лёгкий. Из него же сделаны и табуретки, и складные лестницы, и штативы большинства приборов и агрегатов. Даже рама бурового станка.
Во время еды люди молчали. Устали. Ромул воспользовался этим, чтобы ещё раз всех незаметно рассмотреть.
У дока Шрайвера, похоже, аллергия: вся кожа лица, находившаяся под тубусом, покраснела, и уже намазана мазью Супродина. (Вот уж гений: его состав работает на любой планете! И - против любых аллергетиков!) Заметно, как док только титаническими усилиями останавливает автоматически вскидывающуюся руку на полпути, чтобы не расчёсывать явно саднящую красноту. Но если в ком Ромул и уверен - так это в Шрайвере. Ветеран двух экспедиций, на Меотиду и Бьянку, автор монументальной прикладной работы «Архитектоника иерархии раннефеодальных сообществ не-гуманоидных цивилизаций». Основанной исключительно на доказанных фактах.
Поскольку непроверенных и презренных домыслов-гипотез док не выносит на дух.
Далее сидит Михаил (Микки, как он предпочитает, чтобы его называли) Стоянов. Как обычно воткнувший себе в ухо наушник от плейера - предпочитает старинный рок и хард. Взгляд, углублённый в себя. Но работник, как утверждали коллеги, добросовестный: исполняет порученное дело «От сих - до сих!» Похоже, хоть Ромул в команде с ним в первый раз, особых проблем ассистент не доставит: работой интересуется лишь в той мере, в какой это входит в его обязанности. Ромул дёрнул щекой: ясно, что с таким подходом до должности доцента меломану-пофигисту не дослужиться никогда.
Колин и Пьер… Хм-м…
С ними-то как раз Ромулу уже приходилось работать. Поэтому, собственно, он и попросил Руководство кафедры включить именно их. А что: добросовестные и иногда даже излишне инициативные ребята. С юмором. Уверенно идущие к своей цели: прослушать все необходимые спецкурсы, набрать фактического материала, защитить диссертацию. И остаться на кафедре до пенсии… Кстати, преподаватели уходят на неё на пять лет раньше остальных высококвалифицированных работников категории «Ц». В силу всё той же «вредной» специфики: работы со студентами!
Сейчас, когда все закончили еду, и, вздыхая, неуверенно переглядывались, не зная, то ли - пойти спать, то ли - посидеть ещё всем вместе, и если сидеть - о чём беседовать, и не лучше ли заняться делом, чем кряхтеть и переглядываться, удивил Ромула как раз капрал Маслов, до этого молча, и, словно по Уставу, «осуществлявший приём пищи», сидя на ближайшем ко выходу табурете.
Вопрос не от инициативных и дотошных лаборантов, а от военного, доевшего раньше всех, и теперь вяло ковырявшего в зубах (Интересно: что там могло застрять из размолотых в безвкусную мелкую труху концентратов под названием «курица с грибами»?) неизменной зубочисткой из натурального дерева:
- Скажите, док… А правда, будто аборигены считают, что Город построили инопланетяне?
Доктор Шрайвер, к которому обращался Маслов, оказался, похоже, тоже слегка шокирован вопросом обычно мало интересующегося «всей этой ерундой», «специалиста по безопасности». Даже что-то помычал, и почесал в кустистых бровях, прежде чем ответить:
- Н-ну… В-общем-то - правда. - однако поторопился и уточнить, - Хотя, разумеется, не у всех местных народностей и племён есть такие легенды! Да и «инопланетяне» даже для земных диких племён – суть лишь синоним Богов.
- Ага, понял. Но их легенды… А можете рассказать?
На этот раз доктор молчал куда дольше. Затем хмыкнул:
- А почему бы и нет? Заодно и сам получше вспомню. Азы, так сказать… Доктор Болтон! - взгляд на Ромула, который как раз откинулся чуть назад, - Пожалуйста, поправьте, если я чего напутаю… Лучше всего я помню только версию народности Нинту.
Ромул, снова чуть нагнувшийся к столу, вежливо кивнул:
- Разумеется, доктор. Прошу!
- Ну так вот. Начну, если присутствующие не возражают, - присутствующие не возражали, а лаборанты так даже истово закивали, похоже, стараясь угодить: здесь - зам. Начальника экспедиции, а дома - тоже зам. Но - декана! - С самого момента сотворения здешнего «Мироздания».
В начале ничего не было.
Внезапно во тьме бездны Коррало возникла искра. Но некому было раздуть эту искру, и она чуть было не угасла, пока праматерь Юора не решила помочь. Дунула она на искру, да так, что та стала в тысячу раз горячее и ярче! Вот так и возникло местное Солнце - Губоно-Сиу. (Кстати, точного смысла названия никто не перевёл до сих пор. А примерное - «Вбирающее молитвы». Истолковать толком не смогли пока даже шутники у нас на кафедре. Хм.)
Посмотрела праматерь на солнце, и решила, что горит оно хорошо. А раз так - пусть приносит пользу, а не светит просто так, никому!
И запустила тогда слепленные из глины, песка и льда комочки вокруг Губоно-Сиу. А льдинки в комочках нагрелись, и стали таять, и затенять светило своим туманом и мглой - так, что не видно стало Губоно-Сиу ничего вокруг!
И Губоно-Сиу это не понравилось, и вспыхнуло оно тогда ярче, чем тысячи костров во мраке вечной Ночи, послав огненных варанов Моомба съесть воду и лёд… И пожрали вараны весь лёд, который имелся в комочках. (Это, как не только я, но и профессор Танака предполагает, отголоски преданий о вспышке сверхновой. Только вот состоялась она одиннадцать тысяч триста лет назад. И произошла - не с местным солнцем, разумеется. Иначе - Хм!) Н-да. Так что бесплодны оказались комочки.
И решила тогда праматерь… - Ромул механически кивал, уже отключившись от размеренного благодушно-профессионального голоса преподавателя с почти тридцатилетним стажем, думая о своём.
Действительно, легенд о сотворении Мира у Юдорцев хватало. Разных. Но в отношении собственно начала зарождения своего мира как-то уж больно подозрительно всё здесь у всех кланов и племён похоже. Или все эти мифы навязаны каким-то внешним источником… Или приходится признать, что отсутствие разъединяющего, как на старушке-земле, фактора - Океана! - и сделало эту часть мифологии общей.
А вот дальше, в отношении Города, легенды разнятся. И - сильно.
- …и сказал тогда великий Тиги: «Ну и убирайтесь к чертям собачьим с моего мира, и найдите свой! И там делайте, что хотите! Хоть поперебейте друг друга!» Так и поступила община Хаанноа. И переселил их вождь, Урпер, свой народ на соседний комочек, вращающийся вокруг Губоно-Сиу.
Но прав оказался многомудрый Тиги: не прошло и трёх поколений, как вспыхнул бешенный огонь на комочке, населённом потомками Хаанноа, и виден был в ночи три дня - виден так, словно ближе стал этот комочек к Миру народа Тиги, к Тана Юдоре. (Тана - на языке Нинту обозначает буквально - «благословенная». Впрочем, на языке Муора - «глядящая-на-всех-благосклонно».)
Ярче Губоно-Сиу пылал днём и ночью пожар, сжёгший дотла весь народ Хаанноа, и сам комочек, на котором они поселились… И никогда больше никто не видел людей этой общины. Да и сам комочек пропал с небосклона великой Бездны.
Но в эру Парего (Это - примерно восемь тысяч лет назад!) спустился с Неба другой огонь. Горел он мягко, и не обжигал. Прибыли на нём великие Путешественники - народ, ни в чём не похожий на детей Юдоры. Головы у них были, как плоды тыквенного куста, перевёрнутые узким концом книзу. А руки достигали колен. А чешуи на теле, и гребня вдоль спины не было вовсе.
И вот они-то и построили себе Город. Хотели жить там, пока стали бы учить детей праматери Юоры, как им стать умнее, и лучше приспособиться не только к Тана Юдоре, а и к разным другим Мирам…
Но мудрый Вабудо сразу понял, что хитромудрые пришельцы просто хотят поработить гордых сынов Юоры! Чтобы, когда те переймут чуждые знания и традиции, и не смогут быть единым целым с Великой Матерью-пустыней, самим поселиться на Юдоре, и прибрать её к рукам, пока сыны Юоры, ослеплённые новыми знаниями и дурным любопытством, стали бы странствовать, и селиться по другим мирам-комочкам.
И Вабудо приказал воинам… - легенды о «мудром» Вабудо, устроившем пришельцам, приглашённым на Праздник осеннего сбора плодов, коварную засаду, в принципе, была вполне достойна сказаний североамериканских индейцев: то же первобытное коварство, цинизм, жестокие пытки пленных. Чтобы узнать об их «подлинных» целях.
И показательная казнь всех пойманных чужаков.
- … и те немногие из пришельцев, кто оставался на звёздном корабле, поспешили трусливо покинуть Юдору, чтобы никогда больше не возвращаться сюда! Потому что сказал им Вабудо, что раскусили сыны отца Паа и великой матери Юоры коварные планы тыквоголовых, и никогда больше не будут слушать льстивых речей о том, как замечательно они смогли бы наладить свою жизнь, и коварных советов о том, как юдорцам «жить ещё лучше»!
А проклятый великим Вабудо дьявольский Город остался стоять посреди просторов Великой Пустыни: напоминанием о славной победе Вабудо и его доблестных воинов в неравной, но справедливой войне. Где доказали они своё право свободно, и в согласии с заветами предков, жить на родной земле. И самим выбирать, как им сделать свою жизнь лучше. И растить детей, передавая знания о том, как нужно жить. И как поступать с коварными пришельцами-чужаками. Теми, кто попытается поучать мудрый народ Юдоры, как им устраивать свою жизнь… - к концу рассказа тон дока невольно стал весьма… пафосным.
Ромул дёрнул щекой - да уж, «учить» себя юдорцы точно больше не позволят!..
Возникшую долгую паузу прервал капрал:
- Так вот, значит, почему наш Флот эвакуировал блокпосты, торговые миссии, и комплекс Представительства с поверхности.
- Точно. Жаль только, что сделали это лишь после того, как погибла этнографическая экспедиция профессора Саариеми. И спасибо тем учёным «занудам и педантам», кто озаботился прочесть все Легенды и Мифы, которые они успели записать.
С другой стороны - не мстить же нам этим туземцам, которые - не без оснований, кстати! - считают, что никто не имеет права вмешиваться в их «внутренние», суверенные,дела. И уж тем более - учить их, коренное население, «как жить»!
- Да-а-а… Ну, спасибо, док. Просветили. Я, конечно, слышал что-то такое, про исключительное самомнение, или это, как его… Извращённую ксенофобию туземцев. Но вот теперь конкретно ясно, что она имеет под собой вполне понятные мотивы. На основе, так сказать, прецедентов. Так вы, док, считаете всё это правдой?
- Да, капрал. - вступил за нахмурившегося и опустившего взор к столешнице доктора, Ромул, - большинство ксеноэтнографов считают, что народности Юдоры не имеют привычки приукрашать древние Легенды вымыслом. И ещё - принципиально не в состоянии терпеть чью-либо власть над собой. (Поэтому, кстати, все их многочисленные кланы и племена основаны только на принципе управления старшим, или просто - старейшим членом рода, и почти никогда - исключая нападение на строителей Города! - не объединяются в более крупные сообщества.) И, уж тем более - не потерпят советов чужаков, сующих везде свой длинный любопытный нос, и не разбирающихся в специфических условиях, в которых они тут выживают. На протяжении тысяч поколений.
- Но док… Ведь если они будут вести вот такую, кочевно-собирательскую жизнь, ведя свои стада по ветру вслед за шарами странствующей травы, и питаясь подножным кормом и плодами охоты… Они так и останутся - дикарями?
- Получается, так. Однако все специалисты сходятся в одном: местные аборигены настолько хорошо приспособлены к такой жизни, и так жёстко регулируют свою численность, что смогут вести «такой образ жизни» бесконечно долго… Во всяком случае до тех пор, пока чёртово местное «Губоно-Сиу» и правда, не превратится в сверхновую!
С другой стороны, им что - плохо? Они более-менее сыты. Воду добывают буквально из ничего. Тарпоны плодятся. Потери от жуков и варанов минимальны… Но - как раз таковы, чтоб и вараны и жуки тоже… Не вымерли. Потому что тогда нарушится экологическое равновесие. Ну, помните? Земные - волки и олени. Санитары, и те, из рядов которых «прореживают» старых и больных.
- Чёрт возьми, мысль-то понятна, но - всё равно. Ну и… странные же здесь традиции! Консервативней, чем у пингвинов!
- Не могу с вами не согласиться, капрал. Правда, не могу не напомнить прецеденты уже из нашей истории. Аборигены Новой Зеландии, и островов Фиджи питались в основном убитыми врагами. Пока «понаехавшие» «просвещённые» европейцы не объяснили им, что это нехорошо. Ну - про судьбу несогласных с миссионерами вы, наверное, помните? Их попросту истребили. И вот теперь весь архипелаг населён потомками колонистов-европейцев. Врагов не кушающих. К вящему удовольствию всяких там моралистов из Правительств. - Ромул невольно дёрнул щекой.
Капрал благоразумно промолчал.
Тогда Ромул, чтоб загладить снова нависшую неловкую паузу, спросил:
- Кстати, извините уже вы за вопрос: мы-то от варанов… Как защищены?
- Ничего-ничего, не извиняйтесь, док. Вопрос актуальный, если мне позволят так выразиться… По периметру лагеря шесть сторожевых модулей. - капрал, почувствовав себя снова «в своей тарелке», отвечал бодро, - Высота световой ограды - шесть метров. При пересечении лучей снаружи живым существом, включаются мощные лазеры, и одновременно звуковая сигнализация. Так что «гостей» не проспим.
- Понятненько, спасибо. Значит, ночью из лагеря лучше не выходить - иначе при попытке вернуться…
- Ничего подобного, док. В модулях есть система распознавания «свой-чужой». Действует на базе газоанализатора. На человека охранная система не среагирует.
- Ага. Отлично. - Ромул почувствовал, как отпустил почему-то возникший в глубине живота липкий комочек не то страха, не то - опасения. За их жизни. Или за…
Что-то ещё? И что это может быть?
Сработал инстинкт? Шестое чувство?
Что-то говорило ему, что опасность всё-таки существует. Но исходит она не снаружи лагеря. А словно - изнутри. Опасность, вроде бы даже - в одном из них.
Такие чувства возникали у него только в критических ситуациях. Например, когда Анна собиралась полететь к матери, а он пытался её отговорить. И отговорил бы, если чёртова старуха сама не позвонила, и не поторопила бы - у неё якобы, «болит как никогда сильно», и она «хочет попрощаться»…
И вот Анны нет. А старуха знай себе живёт. Только Ромул с момента похорон к ней ни ногой. И на звонки не отвечает. Жаль только, что детей у них с Анной…
Зато можно смело ездить в экспедиции. Никто особо не расстроится, если он…
- Ладно. - нарушив повисшую какую-то уж особенно липко-настороженную тишину в разговор вернулся док Шрайвер. - Раз уж мы так замечательно защищены, и отлично поужинали, предлагаю, если доктор Болтон не возражает, разойтись по палаткам. Денёк был хлопотный, ветер и жара меня лично сильно… Хм! Утомили. А завтра - работы непочатый край. Доктор Болтон, как вы посмотрите, если я отправлюсь на боковую?
- Положительно посмотрю. Но если кто хочет остаться, и посмотреть ящик, - Ромул кивнул на тихо что-то бубнящий на минимальном звуке сверхтонкий телевизор в пару квадратных метров, - милости прошу! А сам я, пожалуй, присоединюсь к доктору.
В столовой остались лаборанты. Микки кивнул капралу - он должен был спать с ним в одной палатке. Капрал тоже кивнул, и странная парочка вышла в ночь. От цепкого взгляда Ромула не укрылось, что правый карман комбеза Микки подозрительно оттопыривается: не иначе, лаборант решил особым способом «отметить» благополучное прибытие. Или он собирается выпить с капралом «за успех экспедиции»? Чтоб «наладить отношения»? Ладно - пускай их. Лаборанту и охраннику нужно иметь не трезвую голову, а крепкие плечи и руки.
Шрайвер и Ромул дошли до своей двухместной быстро: весь лагерь занимал в окружности не больше полугектара. Благодаря прихожей-тамбуру с двумя клапанами, наружным и внутренним, песка внутри не было. Почти.
Шрайвер щёлкнул рычажком инфрапечки, стоящей между их походными надувными кроватями. Перевёл на автомат - к утру температура снаружи упадёт до плюс пятнадцати, или даже ниже. А что вы хотите: резко континентальный климат! Однако Шрайвер всё о чём-то вздыхал. Вдруг поднял седую голову, посмотрев Ромулу в глаза:
- Как думаете, доктор, у нас всё в порядке? - Ромул удивился, что пожилой учёный, похоже, тоже что-то чуял. Настораживающее. Но что же ответить?
- Думаю… Пока - да. Более-менее. Впрочем, утро вечера мудренее, как говорят коллеги-русские. Завтра посмотрим.
- Хм-м… Ладно. Можете читать, если хотите. - они уже работали и жили вместе на Меотиде, поэтому неплохо знали привычки друг друга. Правда, в той экспедиции как раз Ромул был заместителем доктора, - А я - на боковую.
Ромул действительно почитал кое-что из своих материалов. И даже просмотрел схемы и снимки гамма- и нанозондирования, проведённого из космоса.
Н-да, дела. Мало похоже на искусственные сооружения. Зато - вот уж точно! - мимо такого, не исследовав, не смогли бы пройти (Или – пролететь!) никакие инопланетяне…

Утром Ромул завтракал в одиночестве - он любил вставать пораньше.
Всё-таки есть какая-то загадка, интрига, словно бы - вызов, скрытый в неисследованных древних городах, храмах, гробницах!.. И целых, и стоящих в руинах.
Что-то непередаваемое. Чужое и непонятное. Но - непреодолимо притягательное.
Словно читаешь увлекательнейший детектив, силясь понять: кто же убийца?! Ну, вернее - кто, как, и для чего всё это построил…
И когда осматриваешь всё это в одиночку, это чувство становится словно сильней, заставляя мурашки бегать по коже. И даже трястись руки! Впрочем, когда позже за работу они берутся все вместе, это мистическое чувство не исчезает совсем, а словно уползает куда-то в глубины души, просто затаившись.
Нет, не зря он пошёл в ксеноархеологи.
Поэтому когда браслет-будильник покалываниями поднял его в полседьмого, он позаботился одеться и выйти из палатки так, чтоб не разбудить посапывающего спутника.
Розово-кирпичное солнце только-только встало, прочертив по площади тенями башен и минаретов центрального района длиннющие причудливые фигуры - по песку и «зданиям». Скоро оно разгорится в полную, слепящее-белую, силу, придав теням почти космическую резкость, а небу, пока иссиня-голубому - блёкло-выгоревший белёсый цвет.
Ромул двинулся к ближайшему зданию, захватив с собой лёгкую сталюминиевую лесенку из их оборудования. На схеме-снимке он как-то сразу это здание себе наметил, и сейчас «узнал» без труда.
На то, чтобы разложить лестницу, ушло ровно восемь секунд (Армейская!).
На то, чтобы залезть на высоту трёх метров монументального параллелепипеда размером с хорошую комнату - ещё двадцать. Ромул не спешил.
На крыше оказался песок (Ну, как же без него!). Слоем толщиной около трёх пальцев он покрывал монолитную, без следа стыков, или кровельного материала, поверхность, чертовски, кстати, ровную - словно действительно срезанную гигантским ножом.
Ромул присел на корточки. Разгрёб слой песка. Вот она: каменная поверхность. То, что каменная - сомнений нет. Он ещё там, дома, тщательно изучил геологию Юдоры - и все виды местного песчаника знал назубок, получше любого геолога. Да, собственно, как и любой археолог-профессионал - знает геологию не хуже него. Или - того же геолога…
Попрыгав на расчищенной площадочке, Ромул поулыбался сам себе.
Будить остальных на завтрак всё равно придётся.

Буровой портативный станок Колин и Пьер затащили на крышу вдвоём, с помощью каната. Лебёдку решили не устанавливать: подумаешь, восемьдесят три кило (Тоже, кстати, армейское оборудование - для бурения скважин на воду в полевых условиях.).
Установили. Прикрепили к пристрелянным расчалкам. После чего осталось только запустить мотор ротора, и останавливать, чтобы навинтить следующую секцию трёхметровых труб.
Жужжание моторчика сменялось минутными паузами тишины в течении двух часов. Археологи работали, капрал «бдил» с винтовкой в руках, стоя здесь же, на «крыше».
Колонковое долото позволяло получить внутри этой сборной трубы столбик пород, оказавшихся бы на пути бура. Что было признано ценным и для археологической части экспедиции, и для тех же геологов, ранее не имевших возможности изучить «дома» Города. Поскольку «разбуривание» потенциальных жилищ строжайше запрещалось неспециалистам. Ромул глядел на акселерометр, указывающий на не меняющуюся скорость проходки, и досадливо морщился: действительно, нисколько эта скорость не менялась. Значит, весь монолит «дома» сплошной. И, похоже, состоит всё из того же песчаника.
Когда вниз полностью ушла шестая трёхметровая секция, и стало понятно, что ни один «подвал» не может простираться на десять метров ниже мостовой, Ромул решил, что хватит. Послали импульс в иммертор долота - чтоб обломить у его кромки столбик пород.
Ромул, изучавший и историю ксеногеологии, помнил, как облажались при первом бурении Луны советские учёные: с жуткими трудностями доставили тяжеленную складную полутораметровую буровую штангу на Луну. Пробурили поверхность вглубь на полтора метра. А столбик пород возьми и обломись всего в полуметре от поверхности!..
Так весь нижний пробурённый метр породы так и пропал, бессмысленно оставшись в скважине. А вот если бы проектировщики догадались поставить иммертор!..
Вынуть и разложить по спец. ящикам первую пробу из «дома» удалось за час.
Потому что Ромул и Шрайвер придирчиво рассматривали, иногда даже в сильную лупу, поверхность двухсантиметрового в диаметре серо-жёлтого цилиндрика.
Ну и - ничего. Песчаник как песчаник. И - ни следа внутренней полости внутри каземата, на крыше которого они проработали и проторчали почти до полудня. Ромул велел закончить, спустить оборудование вниз, и идти обедать.
Ящики с образцами-столбиками украсили дальний угол большой палатки, и все люди, вспотевшие и уставшие, как собаки - хотя работал, собственно, только мотор буровой - полезли по очереди в кабинку душа: мыться. А поскольку вода, как и всегда в пустыне, была в дефиците, приходилось мириться с тем, что здесь всё - как на космическом корабле: вода проходит через фильтр и преобразователь, и снова поступает в тот же рассекатель душа. И в смывной бачок биотуалета…
Обед проходил в обстановке пессимизма.
Микки даже позволил себе высказаться в том смысле, что не видит особого резона бурить, как наметили, ещё четыре крыши и две стены. Что он читал про подобные города-призраки, а вернее - обманки.
На земле такие тоже есть. Впервые подробно исследование такого города провёл, кажется, русский учёный начала двадцатого века - Обручев, написав про это даже книгу. Точное название Микки не помнил, но что-то вроде «В дебрях центральной Азии…».
Немного раздражённые отсутствием (Впрочем, вполне ожидаемым!) положительных результатов, приуныли и лаборанты. Пьер согласился с выводами Микки:
- Прошу прощения, доктор Болтон. Может, не стоит подтверждать лишний раз то, что и так показали сканнеры, и не заморачиваться с проверочным бурением ещё трёх «зелёных» крыш, а сразу двинуться в центр «квартала дворцов»? Там же, вроде, есть какие-то сомнительные места - тени, которые, вроде, могут быть замаскированными подземными ходами? Вот только я, честно говоря, сомневаюсь и в этом: если Город - обманка, то кто бы здесь эти ходы проложил? И - куда?!
На помощь Ромулу пришёл док Шрайвер:
- Спокойней, молодёжь. Экие вы ретивые… Может, бурение ещё трёх крыш, и правда, ничего не даст. Зато! Мы сможем: первое - дать материал геологам. Второе - подтвердить, что это - точно не город. И тогда не придётся снова тащиться на тарпонах полдня по пескам, так как Капитан Гаррис заберёт нас прямо отсюда, из Лагеря.
- Мысль, конечно, здравая. - это вступил снова Микки, - Но, доктор! Вы же лучше нас знаете, что никакой «прилёт» сюда в ближайшие полгода точно не состоится! Именно столько времени, или ещё больше, уйдёт на всякие согласования, комиссии, распоряжения, заседания подкомиссий, и прочую чиновничью волокиту, которая неизменно возникает, когда нужно отменить/утвердить новые бумажки!
- Хм. С этим согласен, - Ромул промокнул рот носовым платком, - Поэтому поступим так. Пробурим ещё две скважины. Пропустив намеченные вторую и третью. А - сразу четвёртую и пятую. Те, что поближе к Дворцовому комплексу. Вертикальную и горизонтальную. А приготовленные для второй и третьей ящики наполним пробами из собственно зданий «дворцов». Думаю, такое изменение не вызовет возражений? - он обвёл взглядом всех присутствующих.
И правда - не вызвало.

Заснуть, несмотря на сильную усталость, и ломоту в плечах, долго не удавалось.
Перевозбудился он, что ли?
Хотя с чего бы? Вечернее, когда стало «попрохладнее», бурение «сразу четвёртой» вертикальной скважины с крыши коробки, практически выходящей фасадом на Дворец, дало только ещё двадцать один метр столбиков из песчаника.
Ассистент и лаборанты ничего не сказали. Но за ужином выразительно переглядывались - очевидно, молчаливо осуждали «ослиное» упрямство шефа.
А это - не упрямство. Это - элементарная любовь к последовательности и методичности. Эти качества не раз выручали Ромула, позволяя делать ценные нежданные находки там, где остальные «надеялись на данные сканнеров», пренебрегая непосредственно скрупулёзной «работой с материалом». Так что это - позиция. Принципиальная.
Ну что сделаешь: вот такой уж он родился. Педантичный и дотошный.
Рядом мирно посапывал док Шрайвер - на «четвёртую» крышу он даже не полез, отговорившись тем, что у него «высотобоязнь», а на деле просто предпочевший пешую прогулку в центр «дворцового комплекса». А поскольку это могло быть (теоретически) опасно, в плане тех же варанов, с ним «гулял» и капрал Маслов.
Лаборанты и Микки были довольны: всё равно док и капрал не помогали им на крыше, а только раздражали бессмысленным, с точки зрения пользы, присутствием, и тем, что «болтались под ногами», норовя заглянуть то в трубы, то в скважину.
Груда ящиков в углу большой палатки выросла, результатов у экспедиции не прибавилось ни на грамм.
Ромул решился: завтра он обсудит за завтраком свою «доктрину», и они перенаправят усилия в оставшиеся у них четыре дня… Рациональней.

- Кто за то, чтобы послушать немного теории?
Огорошив всех этим вопросом сразу после окончания завтрака, Ромул собрал коллекцию из пяти поднявшихся рук. И однозначно привлёк к себе внимание.
- Бурение нам ничего не дало. И однозначно ясно: не даст и дальше.
У сканнеров есть дурацкое качество: обычно они не врут. Поэтому нам следует «охотиться за трофеями» несколько иначе, чем «в лоб». - он ткнул пальцем в картограмму. Попыток опровергнуть это «смелое» утверждение никто не сделал, но лаборанты и Микки опять переглянулись - на этот раз ехидные ухмылочки прятать даже не пытались.
Он продолжил:
- Что мы знаем про этот Город - точно?
Первое: примерно восемь тысяч лет назад его посетили - не построили, а, как мы с вами воочую убедились, именно - посетили. Потому что пройти мимо такой игры природы не может спокойно ни одна разумная раса. И, смею думать, не сможет и в будущем. Хотя бы из присущего всем разумным существам любопытства. (Другой вопрос - действительно ли это - игра природы, а не хитро подстроенная, как у нас на Кафедре кое-кто считает, ловушка-обманка для особо ретивых Археологов. Всех рас и Форм жизни… Проявление ксеноморфного непредсказуемого юмора, так сказать. Или - приманка.)
Основной вывод, который я сделал, состоит в том, что каждый исследовавший такой «город» коллектив мыслящих существ наверняка захочет: или - как-то обозначить, что они его тогда-то и тогда-то исследовали… Или - передать некое послание. Ну, так же, как исследователи Арктики в своё время оставляли запаянные цинковые ящики с сообщениями о проделанной работе. В гуриях из наваленных камней: тем, кто придёт после них.
То есть - это среди исследователей нечто вроде доброй традиции: спрятать где-то так, чтобы не разрушилась от времени, этакую, так сказать, капсулу времени. С информацией. Хотя бы о себе. И о целях экспедиции. Ну, или достигнутых результатах - если б таковые имелись…
А теперь я предлагаю вам увлекательную игру: за оставшиеся четыре дня догадаться, где для нас спрятали такую штуку! Причём - она не может быть спрятана слишком далеко и глубоко: иначе её рискуют «потерять» и забыть и сами спрятавшие! И - «не найти» позднейшие любопытствующие - такие, как мы!
Ну как, есть версии?
- Можно мне, док?! - глаза Пьера так и искрились, а зад ёрзал по сиденью табурета. Похоже, что и у всех членов экспедиции такие, или схожие, догадки имелись давно: Ромул это видел по оживившимся взглядам и движениям тел. Но у Пьера явно накипело сильнее всех! - Я! Я знаю, где бы лично я спрятал! Такую штуку.
В самом центре Города, в самом большом, главном, здании! А оно тут такое - одно! Вон то, красное! - палец невежливо ткнул в схему на стене палатки.
- Пожалуй. - док Шрайвер невозмутимо покивал седой головой, почёсывая небритую трёхдневную щетину. Ромул отметил, что краснота и воспаление вокруг глаз почти прошли. Привыкла к песку, значит, кожа. Или мазь подействовала, - Это решение напрашивается само-собой. Как наиболее разумное и логичное.
- Кто ещё так считает? - Ромул обвёл всех взглядом. - Все? Отлично. Приятно видеть такое единодушие. Значит, такое решение, действительно - самое логичное, и напрашивается автоматически для всех разумных рас…
После завтрака берём портативные сканнеры, и приступаем!

Ну, название «портативные», если честно, подходило к их двум сканнерам - гамма- и нано-, только с большой натяжкой. Предполагалось, что все заинтересовавшие их строения экспедиция обработает, обходя по периметру с этими самыми сканнерами - на ручных носилках. Вот сейчас, Микки и Колин, как наиболее «здоровенькие», и тащили носилки с первым сканнером к главному, или, как они называли его, Султанскому, дворцу. Обливаясь потом, и беспрерывно сплёвывая вечно лезущий в рот песок, молодые люди не то - ворчали, не то - ругались. Док Шрайвер, идущий рядом, пофыркивал и сопел в усы.
Ромул старался сохранять на лице серьёзное выражение - работы предстояло много, и по очереди таскать «чёртовы ящики», как их сразу обозначил его заместитель, придётся всем. Кроме самого заместителя - его выручает преклонный возраст!
К счастью, «Дворец султана» отделяла от остальных крупных зданий - «дворцов знати» - хоть не широкая, но тоже - улица. Так что с обносом условно восьмиугольного монолита, с выступами и странными не то - впадинами, не то - нишами, в десяток метров высотой, и периметром шагов в восемьсот, проблем быть, вроде, не должно…
И действительно: обошли, меняясь через каждые триста-четыреста шагов, всего за полчаса. Просто идти старались помедленней и поровней - чтоб картинка не скакала, и компьютер дешифровал и записал всё чётко. Пока док Шрайвер и Ромул колдовали над тем, что получилось у гамма-сканнера, остальные просто сидели в тени высоченной стены, пыхтели, ругали песок и жару, и даже почти не спрашивали - «как там».
Похоже, устали. И ни на что особо не надеялись.
Но всё равно - через час обход пришлось повторить. Уже с наносканнером.
Результаты этого просвечивания оказались поинтересней. И понаглядней.
- Идите все сюда. Док Болтон хочет вам показать, что вы не зря таскали сто килограмм пять километров! - Шрайвер помахал рукой, приглашая остальных, Ромул как раз закончил обрабатывать картинку.
Монитор лаптопа поместили в тень - чтоб было лучше видно.
- Ух ты!.. Вот это да! Надо же! … твою мать!.. - возгласы показали, что члены экспедиции по достоинству оценили усилия своих мускулов, и возможности современной техники. И были рады, что их усилия «пропали не даром!»
- Ну, кто за то, чтобы начать бурить немедленно? - Ромул позволил себе чуть улыбнуться.
«За» снова оказались все!

Долото на буровом станке заменили на более широкое, и с шарошками из карбоалмаза - ведь теперь не нужно было получать колонку песчаника внутри буровых труб. Нужно было просто «досверлиться» до полости в теле монолитного образования, чтоб достать спрятанную в подобии узкой - только-только пройти двухдюймовому цилиндрику в её конце! - шахты, явно металлическую штуку. И правда - напоминавшую капсулу.
Оставившую на экране «чертовски» резко очерченную тень - ошибиться нельзя!
«Присобачить», по выражению всё того же дока Шрайвера, буровой станок на боковую стену дворца оказалось посложней: с расчалками и подпорками пришлось повозиться.
До посаженной в десяти метрах от боковой стены капсулы сверлили долго: чтобы вытащить её, понадобилось сделать пять скважин по контуру. Затем применили излучатель плазмы, который соединил в сплошную пустоту остатки камня вокруг цилиндрика. Лебёдкой выдрали «с мясом» из стены песчаника десятиметровый столб, оконтуренный скважинами. И вот уже крохотный робот-краб уполз в образовавшийся проход, и вернулся через пяток минут с зажатым в клешне артефактом!
Сияющий Ромул торжественно поднял его над головой. Все не придумали ничего лучше, как заорать «Ура!», и принялись наперебой хлопать друг друга по спинам и плечам.
Затем Ромул открыл ладонь - чтоб все могли вдоволь насмотреться на этакое чудо.
А что: цилиндрик как цилиндрик. Тускло отсвечивающий в тени монументальной громады главного дворца. Холодный на ощупь.
В середине обнаружилась волосяной толщины щель.
- Похоже, его надо развинчивать. - покивав головой, предположил док Шрайвер.
- Я, пожалуй, соглашусь. - Ромул поколупал щель ногтем. - Но эта штука видна лишь глазу. На ощупь - абсолютно не выделяется. Интересно, как у них с «правилом буравчика»: по часовой, или - против?
- Думаете, эта штука на резьбе? - Микки тоже поколупал щель ногтем.
- Похоже. - Ромул бережно положил цилиндрик на ладонь младшего ассистента, - Микки! Отвечаешь головой. Неси её нежно. А мы пока соберём барахлишко. Ребята, разбирайте станок.
Пока лаборанты разъединяли рабочие блоки, Микки, и правда, бережно, словно ребёнка, и торжественно, словно знамя на параде, понёс находку в лагерь. При этом он ещё и напевал, ужасно, правда, фальшивя, гимн Содружества.
Когда ассистент, почему-то вдруг перешедший на бег, скрылся за углом ближайшего здания, поразил капрал: он, оставив всю работу на попечение учёных, вдруг кинулся за Микки, на ходу вытаскивая из кобуры пистолет. Ромул, махнув рукой, и крикнув остальным, чтобы оставались на месте, кинулся за капралом, впрочем, уже молча - задавать вопросы можно и потом!..
Однако добежав до «угла», они с Масловым обнаружили, что ассистент «ушёл» - похоже, забежал за ближайшее здание!
Маслов, грязно матерясь, и потрясая руками, кинулся к лагерю, Ромул побежал за ним, всё ещё ничего не говоря.
В лагере капрал сразу кинулся в дальний угол складской палатки. Ромул за ним не полез - знал, что тот скоро появится. И точно! Изнутри послышались громкие звуки: словно кто-то откидывает крышки каких-то деревянных ящиков, и что-то вынимает из пружинных зазимов. И вот капрал возник из входного клапана - с увесистыми тубусами, которые мгновенно состыковал, и зафиксировал, провернув, в здоровенную трубу. Трубу водрузил на плечо с перекошенным от злости красным лицом, пришлёпнув сбоку коробку прицела.
- Капрал! Надеюсь это - просто радиомаячок?
- Нет, чёрт его раздери, это - просто фугасная. Класса земля - воздух! Чёрт вас раздери, док! И как вас, будь оно всё неладно, угораздило отдать как раз козлу - всю нашу «капусту»? Впрочем, чего ещё ожидать от штатского!.. - капрал, который буквально рвал и метал, быстро крутил что-то в прицеле.
Затем передёрнул двойной раструб. Из заднего торца показалось сопло реактивного движка ракеты, на боку тубуса зажглись три зелёных огонька.
- Мы ждём челнок?
- Точно! А вот, кстати, и он! - послышался нарастающий рокот, перешедший в надсадный вой, когда посадочный модуль челнока завис над одним из зданий-бункеров на окраине, очень быстро скрывшись в туче песка из поля зрения, и помешав этим вновь чертыхнувшемуся капралу точно прицелиться.
Затем гул стих - посадка состоялась. Но не прошло и десяти секунд, как вой снова возник, и десятиметровый конус челнока вновь появился в поле зрения.
Капрал взгромоздил тубус снова на плечо, поёрзал им, щурясь.
- Я был бы очень вам признателен, полковник, если б вы воздержались от стрельбы.
В ответ на удивлённо повернувшееся к нему лицо, Ромул пояснил:
- Вы же первоначально так и планировали: пусть крыса проявит себя, украв артефакт, и, сбежав с ним, поможет выявить и остальных участников, и боссов криминального Синдиката!
- Чёрт… Вы-то откуда знаете про Синдикат?! И - насчёт полковника?!
- Ну, видите - значит, я не ошибся. Насчёт того, что на такую операцию контрразведка отправит - уж кого-нибудь никак не ниже полковника! Так вот: поверьте на слово - пусть «козёл» Микки - «уходит». Никакая у него «в кармане» не «наша капуста». А просто плотно завинченный дюралюминиевый цилиндрик, изготовленный в механических мастерских нашего же Университета. Это я заказал и оплатил его изготовление.
Нужно отдать полковнику должное: сориентировался в ситуации он быстро: рот раскрыл и закрыл всего два раза. Затем произнёс:
- Якорь мне в задницу, док, поразили вы меня… Но - как? И - когда вы догадались про Микки?!.. - глаза полковника всё ещё оставались широко раскрытыми, но смертоносный тубус с плеча он снял.
- Ну, догадаться про Микки-то как раз было нетрудно. Ещё при подготовке экспедиции. На земле. Объясню. - Ромул хмыкнул. Щека опять невольно дёрнулась.
- У всех, так сказать, «обычных» людей… Да и у военных… Начёт нас, «учёных», существует ряд стереотипов. В частности, что они - большие любители ковыряться в пыли и грязи, и что-то такое из-под руин долго и скрупулёзно выкапывать. И потом долго думать, как это классифицировать. Занести в каталог. И рассчитать - на какую именно полку музея поместить.
Насчёт второго - точно. Нам, профессионалам со стажем, только дай что-то поклассифицировать. Или поизучать спокойно, под микроскопом, электронным микроскопом, томографом, и с прочими приборами. В тишине и спокойствии кабинетов.
А вот насчёт первого… Хм.
Никто у нас обычно добровольно на работу «в поле» не рвётся. Особенно, в такую не обустроенную удобствами и снабжённую хорошим климатом, дыру! Если можно на лето отправиться куда-нибудь неплохо и недорого отдохнуть на земном курорте!
Ну, с Колином-то и Пьером всё ясно: они собираются написать диссертации, и остаться на Кафедре. (Кстати, полковник! Если мне не изменяет зрительная память, это же вы лет пятнадцать назад слушали у меня курс по истории Минойской цивилизации?) - полковник несколько удивлённо кивнул, буркнув: «Чёрт! Не помогли, значит, грим и пластика лица!». Ромул, не моргнув глазом, продолжил:
- А вот Микки вызвался добровольцем. Причём - за день до того, как об экспедиции сказали даже мне. Эту информацию мне ректор сообщил, прибавив, что и сам удивлён столь похвальным «научным рвением». А уж говорить про то, как удивился я!..
Ну, а поскольку до этого у ассистента никакого рвения никогда не наблюдалось, а имелось, скорее наоборот - желание под любыми предлогами «откосить» от поля, я намотал это себе на ус. Сразу заказал цилиндрик. И усилил, так сказать, бдительность.
Да вы и сами могли убедиться - второй «прокол» был ещё более вопиющим: Микки проявлял не совсем здоровый интерес к результатам наших исследований. Ему явно не терпелось: похоже, он знал, что, и где мы должны найти! И даже пытался форсировать эти события.
- Точно. - полковник проводил голодным взглядом кота, добровольно отказавшегося от сметаны, скрывшуюся в изжелта-белом от неистребимого песка небе, огненную точку, - Это он предложил не бурить лишние скважины. Но откуда? Откуда он знал, где капсула?
- Да оттуда же, откуда и мы - из данных сканирования. Собственного. Но он не мог предположить, что это я её так поместил! Чтоб её было легко - и обнаружить и достать.
- ?!
- Ну, это-то было совсем просто!
Когда вы все легли спать в самую первую ночь, я-то знал, что все реально устали, и ничто не нарушит ваш сон. (А ваш с Микки сон наверняка предохранили бы поллитра «Хеннесси», которое обожает этот засранец - любитель «шикарной жизни».), - Полковник чуть надул губы. Потом усмехнулся: «Верно, чёрт его…»
- Вот, около двух часов ночи, я взял складную лестницу, ту, что побольше, карманный лазер, - Ромул достал из кармана чёрный цилиндрик, показав Маслову, - поднялся на крышу Дворца. Установил микроштатив - ну, для устойчивости луча. И прожёг скважину поглубже - почти до поверхности земли. И - поближе к боковой стороне.
Потом подождал, пока остынет. И сбросил туда эту… Приманку.
Засыпал песком, который намело на крышу - чтоб всё, как в «первозданном» виде.
На всю «операцию» ушло полчаса.
А Микки-то наш, рано с утра этого же дня просто сходил к Дворцу. Знал же, паршивец этакий, что недаром я его красным-то пометил… И обошёл его с карманным УЗД-сонаром. (Кстати, полковник! Вам нужно бы проследить, кто и как сюда заранее доставил и спрятал этот сонар!) После чего, узнав, что и как, наш друг и завёл тот самый разговор.
Кстати, извините ещё раз - неудобно как-то величать вас по званию… И Маслов вы такой же, как я - Сунь Минь Пак. Как вас всё-таки зовут-то?
- Полковник Эндрю Ройсс, к вашим услугам, док. - они пожали друг другу руки, - А что нам делать теперь?
- Ну, теперь, я думаю, вам лучше сообщить своим, там, на орбите - что «посылка» вылетела. А потом мы вернёмся к ребятам.
Полковник поторопился так и сделать, попросив Ромула подержать навесу тубус - «чтобы чёртова пыль не набилась!»
Коммуникатор контрразведчика почти ничем не отличался от обычного армейского. Разве что тем, что позволял поддерживать связь на расстоянии до восьмидесяти тысяч километров.
Когда полковник закончил разговор, он забрал ракетную установку снова себе, сняв с боевого режима. Какое-то время оба молчали.
Затем Ройсс всё же не выдержал:
- Скажите, док. А что там - в «капсуле»?
- Да просто моя визитная карточка. Чтобы наивно воображающий себя гением хитрозадости Микки-бой понял, кто первым раскусил его продажную натуру… Кстати, надеюсь, его арестуют до того, как он?..
- Уж не сомневайтесь! Как только чёртов челнок вернётся на борт корабля-матки, весь спрятанный за ближайшей луной Флот окружит наших друзей. - полковник, сплюнув снова набившийся в рот песок, оглядел палатки лагеря.
Затем спросил:
- Док! А зачем нам возвращаться к ребятам? Они и сами отлично всё дотащат обратно.
- Вот уж - «дотаскивать обратно» всё «барахлишко» совершенно ни к чему!
- Как это?..
- Да очень просто. Дело в том, что основные предпосылки моей - пардон, нашей! - теории почти полностью остаются в силе. Однако! Логика инопланетян… Ну, и «особо» изощрённых, «учёных», землян - всё же несколько отличается от столь прямолинейной. Так сказать, лобовой: прятать там, где все и будут искать.
Нет, тут штука несколько тоньше… И я просто кое-что утаил, слегка исказив некоторые исходные данные. И не указав их на чертеже - ну, того, в столовой… (Хе-хе!)
Чтобы отвлечь, так сказать, общее внимание от нашей главной цели. А заодно и выявить «крысу».
Дело в том, что сканнеры показывали, что полости, чертовски похожие на ходы, пещеры, и прочие искусственные подземные пустоты есть в соседнем с Дворцом здании! И они имеют явно техногенное происхождение: слишком уж ровные. И проложены в строго определённом порядке. Хотя, конечно, еле видны – с орбиты-то!..
И если мы там хоть что-то от наших друзей восьмитысячелетней давности не найдём, я, я… Съем свою шляпу!
- Знаете что, док… Если не найдём, я, пожалуй, помогу вам… Её есть!

Шляпу есть не пришлось.
Зато пришлось вызывать армейский спецбот, и эскорт из эсминцев Флота.
Для безопасного вывоза артефактов.
Которые учёные, разумеется, непримянули разобрать, «классифицировать» и «каталогизировать».






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 17
© 22.07.2022г. Мансуров Андрей
Свидетельство о публикации: izba-2022-3352880

Метки: Фантастика, научная фантастика, детектив, приключения, космическая фантастика, инопланетяне, драма, жизнь,
Рубрика произведения: Проза -> Фантастика











1