Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Золотой Колаис - 4 ( 9- 10 гл.)


Золотой Колаис - 4 ( 9- 10 гл.)
­­­      ­ ЧАСТЬ 4
       Глава 9

     После завтрака Марий Алкивиад позвал Кая Валента зайти к нему в кабинет. Протянул ему запечатанный пакет.
   - Чтобы ты не сомневался в моем усердии возвеличить тебя, сын мой. Послезавтра ты станешь мужем Фабии Глории. Да, не торопись развязывать обрядовый пояс жены. Я должен присутствовать, как твой отец, таков обычай, Кай…
      Кай Валент смотрел мимо отца пустым взглядом.
     Прохаживаясь по кабинету, Марий Алкивиад говорил:
   - Твоя выходка на Форуме, где ты гулял с Элин, более чем красноречива. Ты не хочешь жениться на Глории…Странный ты, однако, человек, Кай…Зачем кричать на весь Форум о своей к ней любви…Это твоя диспозиция? …Не понимаю…Что ж, сразу после свадьбы, я буду хлопотать о разводе. Потерпи, и снова будешь свободным. «Орёл» стоит на рейде, в устье Тибра. Я, лично, сопровожу тебя к гребцам….
  - Почему бы не вместе нам пойти в Херсонес? – Кай пропустил мимо ушей замечание о том, что якобы он кричал на Форуме о любви к Фабии – всё это не имело сейчас никакого значения.
  - Вместе нельзя ! Я выйду в море тем же вечером. Встретимся в  херсонесском гарнизоне. Да, не забудь положить сумку с крылатым конём обратно в тумбу, сделай милость!
      Тростью Алкивиад постучал по тумбе. Бипп, лежавший на коврике, подал голос, дескать, я тут, а сумки нет.
   - Ты всё понял, Кай?
     Сын кивнул, изучая надпись на пакете, где говорилось, когда его вскрыть.
   - Ты плохо себя чувствуешь? - Насторожился отец.
     Марий Алкивиад болезненное состояние Кая Валента списал на вчерашний колкий, опасный разговор. Залезть бы ему в душу, узнать, о чем он думает, что его тревожит? За пятнадцать лет достаточно изучил характер «сыночка». Если замкнется в себе, клещами слова из него не вытащишь. Сказал ему равнодушным тоном:
   - Мои люди занимаются поиском короля Антира, тебя, сын мой, освобождаю от этой обязанности…Сами поймаем хитрую птичку…Ты не ответил, у тебя всё хорошо?
      Ему показали жест «отлично».
      Кай Валент солгал. Рука болела. Элин, перевязывавшая рану, удивлялась, что рана медленно заживает. Края пореза сошлись, но сочилась сукровица. «Всё от того, что ты не бережешь руку, ей нужен покой, а ты руку нагружаешь». Элин хотела, чтобы он держал руку на перевязи, но такая постановка вопроса показалась Каю излишней. Он пообещал руку беречь.
      Марий Алкивиад посоветовал сыну эти два дня никуда не выезжать, за ним он лично прибудет со свадебным кортежем, и отправился в город, заканчивать подготовку к обряду. Но прежде приказал двоим доверенным лакеям следить за молодым господином: куда направится, с кем встретится, кто приедет к нему – обо всем докладывать.
      Кай Валент свыкся с физической болью – душа ныла. Ощущение чего-то трагического, что может произойти, мучило его. Связано ли это с отцом, с Дием или с его сыночком-уродом, не знал, только на душе было так тяжело, что волком хотелось выть. Он поделился с Элин своим предчувствием беды, добавив, что сон к тому же неприятный приснился. Хотя же сны ему редко снятся.
      Будто стоит он на краю пропасти, внизу огромные волны черного от бури моря. А в спину кричат: «Умри! Умри!» Он зовет Элин, а ее нет. Нигде нет.
      Элин не на шутку испугалась, она верила в сны, называя их вещими. Прижалась к любимому, зарывшись в его объятия, зашептала, что займется колдовским обрядом отворота неведомой беды.
      Ей самой последнее время снится, что она теряет Кая, и некто черный страшный душит ее…

                                                                                                 * * *
      Фабия Глория направлялась в рощу Эгерии, к целебному источнику, испить святой воды, попросить у нимфы благополучного протекания беременности. Страшно сказать, она уже полюбила ребенка, он не терзал ее дурными отрыжками, чувством ненасытности, вёл себя спокойно, толчков она не слышала. Ах, если бы благородный Кай Валент проникся состраданием к её беде.., она, может и виновата – убежала на маскарад в одиночестве, но как она могла дать отпор насильнику, железной силой сломавшего ее сопротивление?
      Сердце Глории подсказывало: Кай Валент к ней равнодушен. Все эти дни от помолвки ни разу не приехал навестить невесту, разве что от его имени приносили скромные букеты цветов. Но такой жест внимания мог исходить от его отца, Мария Алкивиада.
      А вчера случилось невероятное – ей принесли большой букет белых роз! Посыльный на вопрос «От кого?» ответил загадочно: «От вашего жениха, кто назвал себя убожеством, пройдохой и обманщиком!» И добавил такое, - у Глории голова кругом пошла: на Форуме во всеуслышание Кай Валент славил ее имя и свою к ней неземную любовь!
      Глория улыбалась, прижимая к груди розы, какой изысканный аромат! «Убожество, обманщик и пройдоха!» - О, Кай Валент, оказывается, любит юмор? Букет она поставила в самую лучшую вазу на столике, у ложа. Любовалась высокими бутонами. Засыпая, загадала, если приснятся розы, будет она счастлива в браке с Каем Валентом.
… Розы ей не приснились.
    Утром случилось непонятное. Приехала Силия, жена Квинта, и с порога ошеломила юную Фабию: вчера, на Форуме, Кай Валент спросил, явно с издевкой, - а, «кто моя невеста»? Дословно передала его слова. И на, что это похоже? «Да, он не любит тебя! – Возмущалась Силия. – Гулял с какой-то девицей, невинного из себя корчил!»
     Полулежа в носилках, Глория печально вздыхала. Где же правда: на Форуме кричал о любви к ней, и тут же удивленно вопрошал: «Кто моя невеста?» И розы не приснились, и Силия напугала. Брак с Каем Валентом расстроится?
     Что-то в последнее время отец пасмурный, мать надутая. Марий Алкивиад в их дом не заявляется. Марк Виктор вообще забыл о сестре. Вычеркнула Глорию из своей памяти лучшая подруга.
      Носильщики с паланкином, отмеченном гербом и вензелями, шли по мосту через широкую бурную реку. Двое дюжих охранников с копьями сопровождали Фабию Глорию. Рядом семенила, звеня ножными браслетами, молоденькая рабыня Меда. Вдруг она оступилась, схватившись за перила. Эта часть перил оказалась старой, незакрепленной, – отвалилась. Кусок деревяшки шлепнулся в воду, а следом раздался шум всплеска – упала рабыня.
      Её испуганный вопль коснулся не только ушей госпожи, но и двоих всадников, скакавших мерным галопом вдоль берега.
      Глория выглянула из паланкина, рывком раздвинув занавески, вскричала:
   - Меда!
      Меда попала в водоворот. Её, заоравшую не своим голосом, вынесло течением, и понесло вниз по реке.
      Носильщики испуганно замерли. Склонились с моста охранники, крича:
   - Воды нахлебаешься, закрой рот, вот дурёха!
      Но никто не прыгнул её спасать, плавать не умели.
      Глория, переживавшая за Меду, увидела, как всадники понеслись по берегу, стремясь обогнать попавшую в беду девушку. Она то исчезала под водой, то появлялась, отчаянно колотила руками, орала.
      Глория в ужасе закрылась ладонями. Меду она потеряла. Впереди река ниспадает небольшим водопадом, разделяясь на ручьи, бегущие в роще Эгерии. Для опытного пловца водопадик не страшен, но для девушки, не умеющей плавать, это гибель.
      Стояла Глория на высоком пригорке, недалеко от моста, сверху хорошо было видно. На повороте рукава реки, где вдоль берега заросли были густые, один из всадников, перелетев над кустами, вместе с конем погрузился в реку. Бросив коня в воде, вразмашку поплыл наперерез течению.
      Глория прищурилась, заслоняясь от солнца ладонью. Сам жеребец незнакомца ослеплял золотистым окрасом. Жеребца, поймав под уздцы, выводил на берег спешившийся товарищ пловца. Отогнав лошадей подальше, бросив их пастись, он понесся вдоль реки, наблюдая за плывущим спасителем Меды. Ее тот поймал за подол туники. Вот уже Меда в его руках. Их течением относит ниже к водопаду.
      Глория уже переживала за обоих, ломая у груди похолодевшие пальцы. Она приказала охране прихватить из носилок покрывало, и следовать за ней.
      А бежать пришлось далековато, и снова подниматься на пригорок.

      Меда задыхалась от дикого страха, стискивая за шею своего спасителя. Он отрывал ее руку, кричал, чтобы не душила его, за плечи держалась. Шум водопада приближался.
      Товарищ пловца, забравшись в воду по пояс, низко наклонил наперерез течению тонкое гибкое деревце. За него ухватился спаситель Меды, перебираясь поближе к кустам, так он выбрался из течения. Меда послушно держалась за плечи, но в последний момент перепугалась, и снова сдавила горло мужчине. Он перевернул ее ягодицами вверх, тем самым освободившись. Меда кашляла, отрыгивая воду и рвоту.
      Дно было илистым, с корягами. Спаситель подхватил Меду на руки, передавая ее своему товарищу. Небрежно уронив девушку на траву, тот вернулся помогать выбираться спасителю, возбужденно восклицая на незнакомом Меде языке:
   - Умоляю, Антир-сай, ру-у-ку дай!
   - Уймись, Торес! Я гривну потерял, проклятье! ..Веткой сорвало…Лезь в кусты, ищи ее! Ва та ама варунах? (Или она в воде?)…
      Меда рыдала, выла. Её страх обернулся истерикой.
       Торес помог господину выбраться на берег, и тот час ринулся в кусты, искать пропажу. Только бы в воду не упала. Тогда ее не найти,течением унесет.
      Антир, откашлявшись, - таки наглотался воды, - взглянул на девушку. Она билась в истерике, мокрая, жалкая. Заметил на ее ногах рабские браслеты.     Выкручивая подол местами порванного сагума, Антир остервенело сорвал его с себя, оставшись в тунике, но и та была повреждена колючими ветками. Сам мокрый, как хлыщ! О боги, он и обруч с алмазами потерял! Провел ладонями по волосам, снимая излишки воды.
      Н-да, бурная река. По таким рекам Антир еще не плавал.
      Вчера Антир со своими алаунами не добрались на виллу Публия Крейса, вечерело. Заночевали под открытым небом, благо, недалеко свой бивак разбили иудеи. Соседство их не мешало сарматам. Иудеи не были любопытными. В каком месте они оказались, Антир не знал. Спрашивать у молчаливых соседей не хотелось. Уже спросили одного погонщика мулов. Как проехать к вилле Цецинов? Тот, не задумавшись, показал им дорогу. Или пошутил, прощелыга, или намеренно послал незнакомцев в другую сторону. Так они заблудились.
      Рано утром, загасив тлевший всю ночь костер, допив остатки вина, - припасы закончились, - Антир приказал своим людям разделиться, самим искать дорогу на виллу Публия Крейса. Отец, поди, с ума сходит, - пропал сын! Савлия он послал по дороге, по которой промчались шестеро каких-то молодых аристократов, оравших во все горло дурные песни, - властелины мира, собачьи хвосты! Сопею велел спуститься на нижнюю тропу, она вела к какому-то храму, - и там искать дорогу на виллу.
      Оставив при себе Тореса, направился по берегу вдоль бурной реки. Они уже миновали каменный мост, через который рабы несли чьи-то носилки, как вдруг с моста упала девушка. Ее сразу завертело течением и понесло вниз, как щепку.
      Гибель любого существа на глазах всегда угнетала Антира. Будь то собака, или кошка, даже малышка-рысь, он всегда бросался спасать животину. А здесь человек гибнет…Антир долго не думал, приказав Торесу не пороть горячку, разве что подстраховывать его….

   …Антир подбежал к Торесу, крикнув ему уйти подальше вниз, разве не видит, там кусты поломаны, там они выбирались на берег. Там нужно поискать гривну. Отец не одобрит, коль узнает, что сын потерял заговоренный амулет.
      Антир вернулся к рабыне. Присел рядом с ней. Сказал ей на латыни:
   - Ну, всё, не реви! Боги тебя любят. Жить будешь!
      Меда отвела от заплаканного лица ладони, воззрившись на спасителя ненормальными глазами. Вдруг бухнулась лбом перед ним.
   - О, мой господин! Да будут боги милостивы к вам! За вашу доброту!
      Она расцеловала ему руку, на безымянном пальце которой светилось золотистым камешком серебряное кольцо. Плакала, благодарила, билась лбом о землю.   Бедная девчушка, уже с жизнью простилась!
   - Ты чья, красавица?
     Меда удивленно раскрыла ротик. Ах, ну да! Он не знает ее, а Меда хорошо знает.
   - Моя госпожа - ваша невеста, о, благородный Кай Валент!
     Антир взвился на ноги, как ужаленный.
   - Кто?!
   - Я – служанка Фабии Глории.
      Торес вылез из кустов, сжимая в кулаке гривну. Нашлась! С поломанным замочком. Но крылья целы и драгоценные камешки на месте!
      Антир рванул к Торесу, крикнув ему немедленно по коням. Не хватало еще встретиться с этой Фабией Глорией, имя которой он, как стяг, трепал на Форуме.
Уже ухватился за луку седла, один толчок тела, и липовый жених окажется на коне, как вдруг…
      Антир замер, услышав женский, издалека, зов, нежный, мягкий:
   - Кай! О, Кай! Подожди, во имя богини Эгерии! Подожди!...
     Антир встретился глазами с глазами Тореса. Тот, спрятав поврежденную гривну господина себе за пазухой, уже сидел в седле. Алаун метнул взгляд на пригорок, воскликнув:
   - Ты не успеешь, Антир-сай…Она спускается к нам…Может мне пойти ей наперерез, что ей сказать, о, мой король?
   - Торес, стха! На тсар! На вак…(Остановиться, не приближаться, не говорить!) -- обронил сквозь зубы его господин, добавив вымученное: -- Проклятье, -- Придется принимать на себя стрелы Амура. Обреченно вздохнув, Антир обернулся. Чау ей состроить? Улыбку? Или дурную физию?

      Глава 10

      С пологого пригорка спускалась девушка в белой столе, на плечах, скрепленная аграфами, алая палла. На ногах светлые туфельки со шнуровкой. Каштановые локоны ниспадали с невысокой прически на плечи крупными локонами.
      Она не бежала, она скользила, как наяда, изящная…Тонкий стан, плавный изгиб крутых бедер.
      Торес засмотрелся на нее. В белом,как Дева-Лебедь, и руки грациозно раскрыты, вот-вот взлетит. Она и под ноги себе не смотрела, открытая в своем радостном полете. Вот черты ее лица стали ближе. На чистом личике лучились большие темные глаза. Прямая линия тонкого носа. Маленький рот с пленительной линией сочных губ. Таких соблазнительных губ у женщин Торес еще не видел.
      Антир смотрел на нее из-под ресниц, искоса. Он насторожился. Конечно, неприятно, что она перепутала его с братом. Сейчас в горло вцепиться. Главное, собраться, вести себя сдержанно. Постараться быстро отделаться от нее под любым предлогом.
      Глория задержала шаг, не спуская с «Кая Валента» пристального взгляда.
      Мокрая белая туника, местами порванная, прилипшая к его стройной фигуре, казалось обрисовала каждый мускул, каждую жилочку богоподобного тела.
      Глория зажмурилась, вспомнив, как умирала в его объятиях, теряя разум. О, нет, просто невыносимо больно видеть его магического цвета глаза. Но он… ей не рад? Смотрит с недоверием. Не улыбнется…
   - Кай, - прошептала Глория. – Прости…Хочу поблагодарить тебя…Меда моя любимая рабыня. Было бы некрасиво…не сказать тебе…
      Она запнулась. Сама чувствовала себя, как перед змеей завороженная, не имея сил отвести глаз.
      «Жених» изволил подойти ближе, уставясь на ее губы, тут же пересохшие от волнения. Она губы не подкрашивала помадой, отправляясь к святому источнику.
      Антир ошеломленно разглядывал вблизи невесту брата, забыв, что совсем недавно поносил ее про себя.
      Она не просто красива. Она сияла нереальной красотой, её кожа настолько прозрачна, чувствовалась её нежность лепестка розы. Глаза, как у лани, влажные, цвета фиалки в ореоле длинных ресниц, - тень от ресниц падает на щеки. Гибкие темные ниточки бровей…А рот…
      Антиру почудилось, он ощутил вкус её губ. Не медовых, не пряных. А, как ее кожа, вкус розового лепестка. Мысли, какие сверлили его неприятием таинственной Фабии Глории, улетучились, как дым от дуновения ветерка.
      Так вот, она какая, соблазнительница его брата? Не мудренно, что он потерял голову и посватался к ней!
      Антира, как будто окутал туман, искрящийся светлячками, звездами, искрами высокого огня, - в туманном ореоле предстала фигурка существа, не похожего на земную женщину. Была она соткана из пены облаков. Даже не Афродита. Даже не волшебница Калипсо. Нечто нереальное…Снилось ему однажды такое существо, одним взмахом ресниц забросившее его за облака…На тот звездный мост, тайну которого Антир скрывал даже от Савлия, от всех скрывал, сам не понимал, откуда то наваждение? Никогда он не надеялся встретить «бабочку-мечту», но поди ж ты, пришло на ум «звездное послание», с которым он носился, как больной, целый день. День растянулся на год, исподтишка возвращая подсознанию странный сон…
      Антир был смят: таких женщин не бывает! Она не женщина!
      Околдованный своим видением, он опустился перед ней на колено, кончиками пальцев коснувшись кожи её руки.
      Глория вздрогнула. Как иглами пронзило его прикосновение. Его губы даже не поцелуй оставили на ее руке, - дыхание, как взмах крыльев бабочки, прохладное, щекотное. Фабия не знала: он, целуя ее руку, вдохнул в себя аромат её кожи.
   - Твам…ангелас…(ты – ангел) - Простонал Антир, боясь взглянуть на нее. Вот как зовут то существо, плывшее по звездному мосту: ангел!
      Глория не поняла загадочного языка. Впрочем, она уже знала, Кай Валент обожает говорить стихами, может что-то такое и выдал?
      Торес мучительно думал, спасать своего господина от женских чар, или не вмешиваться? Опять у его короля двойственность! То спасай его от женщин, то замри и молчи – не поймешь! Алаун перевел взгляд на рабыню Фабии Глории, - Меда? Она сидела, подолом вытирая алеющее от слез лицо, вроде пришла в себя. Двое охранников с сонными лицами, дабы не мешать госпоже, плюхнулись на траву в некотором отдалении от молодой пары, один их охранников держал покрывало, перекинув через плечо.
      Король всё еще стоял коленопреклоненный, лаская ее тонкие руки. Она ведьма? За какой-то вдох-выдох приворожила господина? Или…он разыгрывает любовный спектакль?
      Глория готова была провалиться под землю, ей страшно стало. Жених, не иначе околдованный, не думает подняться с колен. Что с ним происходит? Даже на помолвке Глория не замечала такого его поведения. Его руки, ласкавшие ее, не вздрагивали так, как сейчас, а ведь он только гладит ей пальчики, неощутимо, словно бабочку держит…
      Глория решилась. Легким движением ладоней заставила жениха выпрямиться.
     Антир через силу взглянул на неё, опять уставившись на губы. Нет, его не соблазнило желание немедленно прилипнуть к ее губам. Напротив, он испугался прикоснуться к ним. Это было именно то в двойственности его отношений с женщинами, что он называл боязнью свалится в омут непознанных, неведомых звездных ощущений. Больше всего он страшился такую женщину встретить. Даже не женщину…Ангела!
       Глория сама испугалась. Почему он растерян, смят, стоит, как перед плахой, выражение лица приговоренного к казни?
      Антир боялся, что вдруг сорвется наутек. И боялся удрать…И она молчит. О, ужас!
     Глория не выдержала. Богиня подарила ей встречу наедине с женихом, о чем она и мечтать не смела! Так, воспользуйся этим чудом, не молчи! Глория отвела глаза, страшась прикосновения его губ и жутко желая этого. Быстро заговорила, глотая концовки фраз:
   - Я тебя совсем не знаю, Кай…Это наша третья встреча..Ты удивлен? Я запомнила? А как забыть…Домашнюю арену, твой подвиг…Я подарила тебе ожерелье…Его ты надел на нашу помолвку…То была вторая встреча…Третья...сейчас…
      Она гордо приподняла подбородок, унимая слезы, готовые ручьем пролиться.
   - Но я уже знаю, ты благороден, ты артистичен, любишь стихи, элегии, оды… Ты любишь оружие…Цветы..Ты не боишься воды…Ты смел, ты храбр, ты, ты…обожаешь смеяться, шутить…
      Глория не выдержала, разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. Она думала, на этом ее встреча с Каем Валентом закончится. Но вдруг оказалась у него на руках. Одним движением, стремительным и легким, он поднял ее, прильнув губами к запрокинутой шее невесты. Он продолжил перечислять, кто он еще.
   - Слепой крот, тупица, истукан, самовлюбленный Нарцисс!
      Слезы мгновенно просохли на щеках Глории, она уже улыбалась, нежась на его руках. Пробовала шутить:
   - О, это неправда…Мой Кай Валент само совершенство!
   - Твой Кай Валент убожество! Плут, обманщик! О, если слёзы прекрасной мадонны из-за него, он… недостоин тебя… И просто …ему завидую!.. «Ты где-то там, в иных мирах. И для меня твоё молчание – как струн невидимых звучание – на звёздных сумрачных ветрах…»…Ангелас…
      Глория прижималась к нему, не видя вокруг никого, только они вдвоем. Он ее понял. Закружил в объятиях. С уст его полилась чарующая музыка неведомых стихов, расцвеченная лаской невинных поцелуев. Глория уже смеялась, ей и щекотно было, и радостно. У него на руках она почувствовала себя защищенной от жестокого мира.
      От его кожи одуряюще разило полынью – обоняние у Глории за последнее время сильно обострилось. Полынь возбуждала ее чувства, в голову врывались видения, какие могли родить фантазии Аулии Велианы, но только не скромницы Глории: а поди ж ты! О, как жаждала невеста его поцелуев, откровенных, обжигающих естество до пяточек…
      Антир не слышал себя. Забыл обо всем на свете. Помимо его воли с языка срывались бредовые слова. Если бы в это чарующее мгновение, кому-то пришла в голову мысль напомнить ему о клятве не приближаться к римлянкам, - Антир убил бы его, не взирая на личность и положение.
      Она смеется? Ее глаза светятся звездами в яркий день?
      Держа Глорию за руку, Антир увлек ее за собой, бежать по берегу. Какое покрывало? Зачем оно! На ветру обсохнет! А с покрывалом на плечах он будет похож на Одиссея в пещере циклопа!
      Глория умирала со смеху. Он сам смеялся, сыпал шутками. Срывал полевые цветы, бросая ей в руки ромашки, вперемежку с колосками и травами. Дурачился, изображая из себя Ахилла, хромающего на одну ногу, и падая, не коснувшись земли, подпрыгивал, чтобы уцепиться за толстую ветку дерева и повиснуть на одной руке. И очень серьезно предупреждал, будет висеть так, покуда красавица не скажет, куда она направлялась?
     Да, какая же это тайна? Она идет к источнику богини Эгерии. Да, эта местность называется роща Эгерии…
     У Глории кружилась голова. Что произошло? Какие могущественные силы превратили надменного холеного аристократа Кая Валента в бесшабашного мальчишку?
      Такого же мнения был и Торес. Он, прячась за деревьями, не сходил с седла, держал жеребца господина в поводу, и осторожно наблюдал за своим королем: с ума сходит, кувыркаясь, как гимнаст. Не замечал прежде Торес, чтобы Антир-сай перед женщиной выделывал кульбиты, мало на руках не ходил!
       Глория смеялась сквозь слезы. Она догадалась, жених не просто счастлив встретить ее с глазу на глаз, но скрывает непонятное свое смущение.
      Они упали в травы. Глория, улыбаясь, из-под ресниц наблюдала за женихом, машинально разбирая полевые цветы.
      Жених, раскинувшись рядом, выравнивая дыхание, мечтательно болтал.
   - У Одиссея была Пенелопа…У меня никого нет…Одинок. Как в поле колосок… А дунет ветер – улетаю, куда лечу… я сам не знаю…
      Невеста закусила губки. Сказать, что Пенелопа у него будет, и это она? Но ведь это неправда. Никогда Глория не мечтала запереть себя в домашнем уголке, создавая бытовой уют. Ей мечталось быть всегда и всюду с избранником, жить его успехами и победами, быть ему советчицей, помощницей, подругой…и…единственной пылкой любовницей. Быть всем!
   - Нет, у меня есть отец, кого я безумно люблю, есть брат…
     Глория вскинула на него изумленный взгляд, на его близкие к ней, не сомкнутые губы. Как ей хотелось, чтобы он её поцеловал.
   - У тебя есть брат, Кай?
      Антир спохватился. Это надо же, так по глупому проговориться.
   - А-а-а, как бы есть, и как бы нет…Всю жизнь мечтаю иметь брата, а он, как мифический герой, растворяется в облаках…У меня нет и не было…подруг…Я – заколдован чародеем, ночами золотым конем летаю, а солнышко взойдет – все перья опадают…я даже не Икар…но я люблю гулять по краю…Пройтись со мной ..страшится даже амазонка…Но ведь нитка рвется там, где более она тОнка…
   - Но как? Ты пользуешься успехом у мадонн…И твое сердце никто не покорил?
   - Прекрасная моя донна, ме ангелас, мое сердце покорилось…вот только-только. - Антир вдруг подзабыл, как правильно на латыни построить фразу.
      Он замер, любуясь ее глазами, влажными, беспомощными, прекрасными.
      С губ его сорвались, бередившее его чувства, как наваждение, целый год, странные слова:
   - « А боль кольцом сжимает грудь, не вырвать твоего признания,
     Но рвусь к тебе, как на заклание, далек к тебе мой пеший путь…
     И вновь кричит моё сознание: о чём мечталось – пепел, прах!
     Реальность вызывает страх…Давно узрел всю хрупкость мироздания…»*)
      Антир закрыл глаза, упав на спину, сминая сорванные цветы. Всё. Попал! Куда попал? Или пропал?! Но ведь она не женщина, она – ангел…
     Он развернулся к ней, почти касаясь грудью её взволнованной груди. Глория закрыла глаза, - его кожа одуряюще дразнила полынью, даже река не смыла этот горьковатый аромат. О, как жаждала Глория его страстного поцелуя, но…вдруг что-то случилось.
       Антир поднес к губам ее пальчики, не спуская с нее осоловелых глаз, хотел тут же признаться, что она снилась ему, именно она снилась, узнал ее по взгляду, по движению ее воздушной фигурки… Губы коснулись колечка. Антир перевел взгляд на кольцо…О боги! Как он раньше не заметил?! Это же обручка!
       Он голову потерял, что ли? Она же невеста Арианта! Неважно, получится ли у них создать Божественный союз, или нет…Она принадлежит брату! А ты зачем тут? С какого боку - припеку?!
      Сквозь прозрачный лак на отточенных ноготках Антир вдруг разглядел белые цветущие пятнышки. Целуя ее пальцы, коснулся языком кожи. Характерный привкус. Характерные пятнышки. Он знал, что они обозначают.
      Антир побелел, подхватился на ноги. Невеста брата беременна. Она ждет ребенка. Ребенка от Арианта, конечно же. Они любят друг друга! А ты, какую трагедию Еврипида разыгрываешь, выдаешь себя за Кая Валента?!
      Глория изменилась в лице. Яркие глаза жениха, скользнувшие снизу вверх по ее фигуре, внезапно потухли. Потемнели. В них не было ни прежней шалости, ни нежности ласкающей. Ничего… глухая синева.
      Глория не понимала, что вдруг случилось, что могло столь неожиданно упасть между ними, как стальная преграда?
      Антир проглотил комок волнения в горле. Сказал, чтобы она не поняла:
   - Твам ме адим, твам ме ча веданта…( ты – моё начало, ты и мой конец).
      Непонятные слова перевели его глаза, полыхнувшие затаенной болью. Он склонил гордую шею, губами убирая с виска ее шаловливый локон. Щекотно спросил позволения поцеловать. Не дожидаясь согласия, Антир привлек ее в объятия.
     Нежные неощутимые поцелуи обожгли лицо Глории, она вспомнила себя у двери покоев, когда впервые он обнял ее. Но ничего похожего, будто ее целовал другой мужчина. Не наглея, не стремясь околдовать. Не в губы целовал, - не иначе избегая откровенной страсти, - как бы целовал родственник, …уходя навсегда…..
     Опустившись на колено, он простился с Глорией, прижав к губам край ее одеяния. Печально улыбнулся её несколько испуганному лицу:
   - Забудем…Глорис…эту встречу…
     Со всех ног рванул к ожидавшему его товарищу, или слуге?
      С разбега, без помощи кого-либо, взмыл в седло, подняв коня на дыбы. Подобного умения обходится с конем Глория не видела ни у кого из молодых наездников Рима. Развернувшись, посмотрел в сторону Глории, как будто на веки прощаясь.
      В глазах невесты Кая Валента влажный туман озолотил всадников, улетающих в рыжее марево солнца.

-----------------------------------------------
(* - Катрен стихотворения Галины Нефёдовой.

(Последние главы 11 и 12 этой части будут этого же дня, вечером) )














Рейтинг работы: 53
Количество отзывов: 4
Количество сообщений: 4
Количество просмотров: 17
Добавили в избранное: 1
© 14.07.2022г. Тамара Плак
Свидетельство о публикации: izba-2022-3347886

Метки: крылатый, конь, дракон, братья, близнецы, Золотой, Колаис,
Рубрика произведения: Проза -> Любовная литература


Александр Попов (Опеченский)       18.11.2022   17:41:43
Отзыв:   положительный
Ай да Тамара!
Чудо-автор!
Спасибо!
До чтения!
Тамара Плак       18.11.2022   21:05:40

Все любовные романы меркнут по сравнению с этой главой! - во-о как! Спасибо, Саш! Это мнение читателей, а я - автор скромный....
Людмила Ивановская       23.07.2022   11:57:21
Отзыв:   положительный
Ну это нечто!!!!Все любовные романы меркнут по сравнению с этой главой!Боже,какие чувства!!!Это шекспировская поэзия в прозе, а ещё с Галочкиной элегией,просто шедеврально!!!
Бесподобно,снимаю шляпу в глубоком поклоне!!!!!!!!!!!!!
Тамара Плак       23.07.2022   12:57:45

Людочка, милая моя красотулечка! Еще будут сцены с Глорий, довольно красивые, Антирчик умеет подать себя, обворожит римлянку, когда она поймет, кто такой этот "Кай" Спасибочки тебе за лестные слова о шекспировской поэзии, это благодаря катрену Галчонка так прозвучала эта встреча - сама удивилась, как получилось красиво! Вот, что делает Животворящая поэзия! Ой, шляпка? Лю, розочка моя, я в восторге от твоих слов! Целую в щечки!

Галина Нефёдова       15.07.2022   08:18:25
Отзыв:   положительный
Томочка, сказать, что «сцена первой встречи Глоши и Антира» мне понравилась - ничего не сказать. Она меня поразила, сразила! Вся литература, начиная с ветхозаветной, зиждется на любовных историях……
Мой Бог, какая между ними романтическая тайна. Глория и не подозревает, что перед ней не Кай (Ариант). И, разумеется, удивляется перемене его поведения. Ох, не зря у Глории кружилась голова. Произошло невероятное: «могущественные силы превратили надменного холеного аристократа Кая Валента в бесшабашного мальчишку»!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Незабываемая сцена, потрясающая. Антир редкостный счастливчик – он встретил свою настоящую любовь. Но тут же отказывается от неё. Всё потому, что она, Глоша, принадлежит брату! В общем, сонечко моё, я пищу от восторга!
С добрым утром, моя дорогая!

P.S. Гаечка счастлива! Её строчки не изменили смысл повествования! Ура!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Цёмаю. Обнимаю. БлагоДарю!!!!!!
Тамара Плак       15.07.2022   10:17:04

А-а-а, поняла, Гаечка, я не обманывала, что твое стихо не ИЗМЕНИЛО смысл повествования! Ну, легло как на душу, другого слова нет. Я сразу, когда читала первый раз, нюхом унюхала - ЧОЙ-ТО похоже на мытарства души Антира, а когда ты написала, что это стихо - ЕГО, обалдела! Особенно ярко оно (полностью) прозвучит в сцене, когда Антир уже не будет знать, как ему открыться перед Глорией, что он не Ариант-Кай...У меня там были такие строчки: "Меня не любишь ты, я знаю, ты любишь Арианта, брата моего, а я, несчастный, о тебе мечтаю..." ну и так далее, Ничего не изменилось, только зазвучало - у меня голова кругом пошла и пошла пить кофей, как же ты украсила эти сцены, Гаечка!!!...Какой подтекст дан, громокипящий, великолепный, и характер Антира сразу облагородился! Вот ЧАУ творит животворящая Поэзия! Обожаю тебя, дружочек. Слава родственным душам !(чой-то высокопарно...) Скажу просто - рвусь к тебе, как на заклание! Отчебустила? Я горжусь тобой! Что, опять занесло? Так, надо кофе попить и построить фразу, чтобы поняли - я не шучу....Галинка, мысля идет, а слов нет, ты уж прости, наверное еще сплю и снится сон, дивный....Такое впечатление, что сама сочинила Ты, где-то там, в иных мирах....Обожаю-обнимаю, в щечки целую! Я!
❤️ Наташа Лучезара ❤️       14.07.2022   14:31:35
Отзыв:   положительный
Ух ты, Тамарочка! Читала на одном дыхании эти главы...Как же красиво описана встреча Глории и Антира... Так чувственно, нежно и романтично. Представила себя на месте героини... А мальчик наш влюбился, и как же больно огорчился поняв, что девушка беременна. Чудесные стихи, милой Галиночки, так подходят нашему герою!
Вот такой должна быть настоящая встреча двух половинок! О, как они радовались и летали от счастья! С нетерпением жду продолжение истории, обнимаю всей душой и благо дарю ! Эмоции и чувства, меня переполняют, шикарно! Мое восхищение, твоему таланту, милая Тамарочка!


Тамара Плак       14.07.2022   14:56:19

Наталочка, приветик! Солнышко ты мое, светло-светлое, спасибище огромное за отзыв! Да, эта сцена первой встречи Глоши и Антира и мне нравится и многим, кто читал, отмечали эту сцену. Я только вместо своих стихов добавила Галиночки - смысл даже не изменился, я так удивлена, как Гечка прочувствовала в этом стихотворении состояние души Антира, ведь о том, что ему снился сон о звездном ангеле я писала до того, как Галина предложила свой катрен, поэтому стих великолепно вписался! Еще будут две или три сцены красивые Антира и Глории, да вообще, она пока не понимает, что с ней был брат Кая, а не сам Кай. Да, вечером, после 5-ти закачаю последние 2 главы этой части и перейдем к 5 части, вот там страсти будут, впрочем, как и дальше! Люблю, обожаю Наталку, за то что ты есть, солнышко! Спасибо за восхитительную розу!









1