Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Чёртов студень18+


Чёртов студень
­Чёртов студень Глава из романа «Его Величество Авианосец».

Узкий коридор технического уровня, ведущий в корму, к маршевым двигателям, разумеется, даже не был покрыт линолеумом. Да и зачем? Всё здесь, включая дизайн, носило чисто функциональный характер.
Вот и хорошо.
Потому что так студню негде было спрятаться.
Ощущая, как снова перехватывает горло, Билл шёл к теряющемуся в полумраке концу коридора, глядя, как автоматика зажигает лампы на подволке* перед ним, и гасит - после того, как он прошёл шагов пятьдесят. Не видно ни того, что впереди - словно идёшь в бесконечность! - ни того, что может коварно подкрасться из темноты сзади…
*Подволок - потолок на судне.
А тогда, в те жуткие денёчки, они чёртову автоматику, внедрённую скупердяями-бухгалтерами, отключили на …!
Потому что именно здесь, в закоулках и проходах кормы, и проходил последний рубеж обороны…

- …так точно, сэр! Ни в одном реестре не числится! Более того: конструкция, по утверждению Матери, совершенно не похожа на те, что применяем мы. Ну, то есть, люди.
- Вас понял, капитан. Продолжайте обследование с помощью зондов и сканнеров. Докладывать, если обнаружите признаки агрессии.
Двигаясь к себе в кабинет, генерал Норман Шемпп подумал, что вахтенный явно поторопился перестраховаться. «Рональда Рейгана» застопорил в трёх миллионах километров от странного корабля.
Ну как - корабля. Изящные вытянутые линии корпуса. Ощущение стремительности - словно у челноков, предназначенных для полёта сквозь атмосферу. Да и вообще: чужой корабль производил впечатление холёного породистого животного: коня, или тигра. Или, скорее, дельфина. А вовсе не машины для покорения пространства.
Да, форма и силуэт всё же больше всего напоминали вычурно-помпезные скоростные прогулочные яхты земных толстосумов, любящих произвести должное впечатление на партнёров по бизнесу, или подпустить пыли в глаза своим юным прелестно-восторженным почитательницам и фавориткам из числа фотомоделей, или разных прочих «мисс Вселенных».
В приёмной уже ожидали все, кого он приказал секретарю вызвать. Сама секретарь, лейтенант Лаура Хауген, поторопилась встать и отсалютовать: «Здравия желаю, сэр!». Впрочем, так же поступили и кадровики, составлявшие большую часть вызванных.
- Прошу, господа. - генерал поторопился открыть дверь, сунув в сканнер палец, и прошёл к любимому чёрному креслу.
Офицеры, и руководители научных подразделений, помалкивая, и многозначительно переглядываясь, поторопились занять привычные места вокруг старинного, из настоящего (Флот! Тут всё - держится на солидности и приверженности традициям!) дуба, монументального стола.
Генерал не стол ходить вокруг да около:
- Майор Зипт. Прошу вас доложить последние данные разведочного обследования.
- Слушаюсь, сэр. - майор Эрик Ван Дер Зипт, лысоватый, и близоруко щурящийся в своих старомодных очках, сорокалетний ветеран, переведённый на «Рональда Рейгана» всего пару месяцев назад, встал, - Вот они, сэр.
То, что это - именно корабль для перемещения на достаточно большие расстояния однозначно ясно из того, что маршевые двигатели почти однотипной конструкции с нашими. Это видно из стереографий. Вот, прошу. - майор передал вдоль стола несколькофотографий, пустив их по левую и правую руку от себя. Присутствующие зашелестели ими, переглядываясь.
- Далее, так же несомненно, что пользовались им существа, вряд ли сильно отличающиеся от нас… м-м… внешне. Это стало понятно после обработки Матерью некоторых особенностей конструкции отдельных деталей, полученных после сканирования и просвечивания, и общей, так сказать, компоновки: новой программой, как раз для таких случаев и предназначенной.
Шемпп хотел было сказать, что иного он и не ждал от программы, ни разу и не видавшей воочию существ, отличающихся от обычных Хомо Сапиенс. Но промолчал.
- Так вот, если исходить из данных гаммасканнеров и наноизлучателей, никого живого на борту нет. - начальник отдела предварительной разведки выделил тоном это слово, - Однако несомненно наличие внутри корабля неких… м-м… органических масс.
- Поясните вашу мысль, майор. - недовольства в голосе генерала не уловила бы только столешница. Хотя иногда присутствующим казалось, что и она всё прекрасно понимает, - Что это значит - «живых существ нет, а органические массы есть»? Там что - навалено друг на друге неразложившихся трупов?
- Нет, разумеется, - майор вскинул голову, словно возмутился начальственной тупости, - Трупов там ну никак сохраниться не могло. Особенно - неразложившихся. По данным металлоанализаторов, наружной броне никак не меньше восьми тысяч лет. Именно столько эта посудина дрейфует в космосе. И нам даже удалось установить примерную точку её старта.
- Ну, и?..
- Она находится почти в центре галактики, там, где буквально не протолкаться от разных планетных систем и их скоплений… Понимаю - не слишком-то конкретный адрес, но пока точнее… Хм-м. Но - возвращаясь к органическим массам: нас самих чертовски, если мне разрешат так выразиться, поразило, что на борту имеются скопления органических веществ, локализованных весьма чётко. Как бы… Кучками.
Зато - не имеющих определённой формы, которую наши программы могли бы опознать как каких-то - существ. Пусть даже неразумных. Потому что за всё время наблюдения - более шести часов - ни одна из этих кучек-скоплений не сдвинулась ни на миллиметр. А так не бывает. Вот и доктор Мангеймер подтвердит. - майор с надеждой взглянул на доктора.
И точно. Внимание генерала оказалось перенаправлено на главного аналитика и руководителя всего научного подразделения:
- Уважаемый доктор. Верно ли сформулировал проблему господин майор?
- Совершенно верно, сэр, господа. - доктор, пользуясь правом старожила, летавшего, как и генерал, на Авианосце с момента его вступления в строй, снова решил не вставать, просто ещё раз всем чуть поклонившись, - Это, собственно, элементарно. Любое, простите, издохшее существо на белковой основе, закончив, так сказать, жизненный путь, начинает неизбежно разлагаться, постепенно превращаясь в те элементы, из которых состояли молекулы его тела - то есть, в нечто неорганическое и обезвоженное. Н-да.
А если оно живо - оно просто вынуждено двигаться. Или двигать хотя бы какими-то частями тела: чтоб дышать, пить, питаться, размножаться… И всё остальное. Так ведут себя микробы, вирусы, бактерии - да все. Вплоть до макроорганизмов из высокоспециализированных конгломератов клеток, каковыми и являемся мы с вами. Даже растения подпадают под эти универсальные требования для всего живого.
И то, что «органические массы», обнаруженные на чужом корабле не разложились, может говорить только об одном: они живы. А не движутся, очевидно, в силу того, что впали в нечто вроде анабиоза. Ну, в него впадают даже споры, бактерии, кроты, и белые медведи…
- Аналогия понятна. Однако, доктор. Вы знаете, что Штаб ответил на наш запрос. Что возможности выслать специализированную научно-исследовательскую группу у них пока нет. И чтоб мы сами провели все первичные… Хм-м… Исследования на месте.
Вот как лично вы считаете - должны ли мы попытаться исследовать чёртову инопланетную посудину и внутри?! - тон говорил о том, что сам обычно сдержанный генерал явно резко отрицательно (Если не сказать сильнее!) относится к такой возможности, и ещё хуже - к «ценным» указаниям Флотского начальства.
- Знаете, сэр… Как биологу мне было бы, разумеется, крайне интересно произвести обследование чего-то такого, чужого, инопланетного. Да ещё и - «не имеющего конкретной формы», но - живого. Однако!
Как руководитель научного подразделения, я категорически против того, чтоб, как вы выразились, исследовать эту штуковину изнутри. Так сказать, непосредственно. Мы - обычный Флотский Авианосец. И у нас нет высокоспециализированного оборудования и специалистов нужной квалификации на борту! (При всём уважении к моим сотрудникам!) Мне бы не хотелось так рисковать, подвергая угрозе неизвестной, и чертовски, (простите) как мне кажется, живучей, заразы - пятьдесят тысяч ни в чём не повинных…
- Достаточно! - генерал поторопился прервать Мангеймера, убедившись в том, что тот целиком разделяет его опасения. - Спасибо, доктор. Значит, так и запишем в Протоколе (Лейтенант Хауген, вы слышите?): «На основании аргументов, высказанных руководителем научного подразделения, оперативный Штаб Авианосца постановил: продолжать систематическое обследование объекта снаружи, не пытаясь проникнуть во внутреннее пространство чужого корабля…»

Заседание, состоявшееся через два дня, носило уже несколько другой характер.
- …вы знаете, что эта радиограмма отправлена Министерством Безопасности. Они не могут, конечно, приказывать нам непосредственно… Но у них есть способы надавить на наше Флотское руководство… Поэтому, когда я указал им, что то, что они хотят - не в нашей компетенции и специализации, они предвидели мой ответ заранее. Подстраховались сразу. Короче: буквально час назад я получил новые указания от адмирала Форестера: полное обследование. Своими силами. Немедленная отсылка и засекречивание всех полученных результатов. И, разумеется, всё это архисрочно. И архиважно.
Вопросы?
Вопросов не оказалось.
- Отлично. Я имел в виду - отлично, что вопросов нет. Значит так. Доктор Мангеймер. Ваше подразделение, как самое квалифицированное в плане биологических вопросов, останется, разумеется, на Авианосце. Через полчаса будьте добры привести своих умников в центральную рубку, и придите сами. За вами - консультационная работа. По ходу.
Полковник Зипт. Ваша задача - приготовить взвод… Нет - два взвода десантников. В костюмах высшей защиты. Полковник Саймон. На вас - техническое обеспечение. Буровой станок. Электронный микроскоп и газоанализатор. (Возьмёте у доктора Мангеймера в лаборатории, рабочие, доктор - выдадите. - док скривил рот на бок, но кивнул.) Герметичный переходник-тамбур, (сделайте хотя бы из запасного пассажирского рукава) автотележка с роботом. Резак, берущий броневую сталь… Ну и всё остальное, что может понадобиться. Словом - обеспечьте технические средства, способные вскрыть люки чёртовой посудины. Да ещё при этом так, чтоб, как пишут эти умники из Министерства, «Не пострадала и не улетучилась первичная внутрикорабельная атмосфера!» - генерал фыркнул, - И чтоб заодно, не попередохли от этой самой атмосферы, и того, что из неё попрёт, все мы.
Хотя все отлично понимали, что Большой Босс взбешён «ценными» указаниями, понимали они и то, что он, как профессионал, вынужден подчиниться. И старается максимально подстраховаться.
Здесь никакие разумные меры предосторожности не могут оказаться лишними.
Да и приказ - хоть и вынуждает провести «вскрытие», в шею отнюдь не гонит. «Поспешай медленно!» - любимая поговорка генерала.

Пассажирский рукав-тамбур, являлся, конечно, вынужденной мерой. Потому что больше на «Рональде Рейгане» не нашлось ничего подходящего. В-смысле, подходящего для оборудования промежуточного помещения с нейтрально-инертной атмосферой.
- …разумеется, господин генерал, сэр, мы используем только азот. Ни кислород, ни углекислый газ, ни всю остальную привычную «прелесть», что имеется в земной атмосфере, мы в состав «нейтрала» не включили. А вот воссоздать ту атмосферу, что на корабле, можно будет только после того, как вскроем. И получим газовые пробы.
- Хорошо, я понял. Не нужно повторять. Приступайте.
По команде доктора трое облачённых в скафандры высшей защиты, и наиболее здоровых в смысле мускулов, ассистента, подтащили к люку чужого корабля громоздко выглядевшее, зато отлично работающее устройство - портативный буровой станок, приспособленный для работы на боку. Опустили на платформу из стали, предусмотрительно проложенную поверх гофрированной силикопластмассы переходного рукава. Закрепили магнитными защёлками. Проверили напряжение домкратов площадки, упиравшихся в корпус Авианосца. Старший сообщил:
- Доктор. Всё в порядке. Начинать?
- Начинайте.
Мотор бура заработал.
Колонковое сверло с карбоцирконовыми вставками легко сняло стружку, а затем и стало углубляться в металл люка на высоте примерно шага от пола. За процессом не без волнения наблюдали на главном обзорном экране все, кто находился в рубке: генерал, доктор, ещё трое помощников Мангеймера, и вся дежурная вахта офицеров.
Однако много времени сверление-бурение не заняло: обороты вдруг резко подскочили, и автомат бура вывел долото из отверстия трёхдюймового диаметра, посчитав, что дело сделано.
Наивная автоматика.
Дело оказалось вовсе не сделано: из отверстия попёрла чёрная пузырящаяся масса, похожая на пену, застывая прямо на глазах.
- Смотри-ка, какие умные. Прямо как мы. - прокомментировал док, - Додумались до герметика с быстрым затвердеванием в вакууме. Или даже в атмосфере…
Генерал насупился:
- Меня, конечно, радуют ваша тонкая ирония и бесподобное чувство юмора. Однако хотелось бы знать: как мы дальше бурить-то будем?
- Да точно так же. Подождём только, пока эта дрянь застынет. Думаю, минут пять.
Ну, ждать, разумеется, пришлось не пять, а десять. Только после этого пена, по которой Сэм Пауэлл, один из лаборантов дока, периодически стучал универсальным газовым ключом, затвердела в субстанцию прочнее бетона.
- Продолжайте работу, станок переключите на ручное. Я хочу знать, когда он войдёт в пространство тамбура чужих.
- Вы так уверены, док, что мы пробуриваемся именно в тамбур?
- Разумеется. Каковы бы ни были наши собратья по разуму - при необходимости соприкосновения любых существ с вакуумом, конструктивные решения должны быть идентичны нашим. Разве что они - жители как раз вакуума. Но тогда для перемещения по пространству им не нужен был бы явно герметичный корабль…
Генерал сердито засопел, но промолчал. Док Мангеймер спрятал улыбку в любимых холёных усах.
Насквозь люк удалось пробурить за ещё десять минут - пробка из пенобетона оказалась весьма прочна и толста. А вот слой стали под ней - не очень. Пара миллиметров.
Пауэлл отобрал пробы начавшего выходить изнутри почти без напора (Значит, верно подгадали с давлением в тамбуре!) воздуха, запихал тюбик а газоанализатор.
- Ну, что там с составом? - док облизнулся. Всё-таки - первая чужая атмосфера!..
- Азот, сэр. Восемьдесят два процента. Кислород - семнадцать. Остальное - ну прямо почти как у нас: ноль ноль три - углекислый газ, следы радона, криптона… - лаборант перечислил то, что шло уже в долях процента.
- Отлично. Вставьте стекло мне в прибор, - Мангеймер не взглянул на генерала, но знал, что тот испытал не меньшее облегчение, чем он сам: даже промокнул голову платком, сняв фуражку, - и приступайте к осмотру.
В отверстие вдвинули видеокамеру на длинной гибкой стойке, оснащённую и мощным прожектором. Майк Леммон, третий лаборант, сел за переносной пульт. Автоматика сфокусировала изображение, человек повёл лучом и камерой по периметру места, куда они просверлили дыру.
Довольно долго все молчали. То ли - от разочарования, то ли - от осознания торжественности момента: ну как же! Первый контакт! Жильё ксеноморфных Разумных!
Генерал оказался разочарован. И было от чего. Ну вот ничем интерьер чертового помещения не отличался от того, что имелся и у них в тамбурах.
Стальные переборки. Плафоны для освещения на потолке: не горят. (Ну ещё бы - за восемь-то тысяч лет посдыхают любые, даже самые совершенные и терпеливые, аккумуляторы!) Щели впуска-откачки воздуха в потолке. Люк в дальней стенке, явно ведущий внутрь корабля…
- И - что?
- Что-что… Включайте робота с резаками.
Роботележку с универсальным полуавтоматом придвинули - вернее, она подошла своим ходом - к люку. Майк поперебирал пальцами по клавиатуре на его спине. Робот поднял манипулятор, резак приблизился к люку.
Искры летели красиво. Это отметил вслух Мангеймер. Генерал только сопел, продолжая протирать шею платком. Осложнения начались, когда из разреза полез снова пенобетон. Пришлось кое-как прорезать контур прямоугольника под дверь, и снова ждать - пока застынет. Зато потом всё прошло гладко и чётко: выпиленный кусок авторезак на присосках отвёз в сторону, и аккуратно положил на другую стальную плиту.
- Ну, кто - первый? - в голосе Мангеймера звучал пафос, - Кто рискнёт сунуть ногу земного исследователя в то место, откуда её, быть может…
- Док! Прекратите.
- Есть, сэр. Но должен же я как-то подбодрить ребят?
«Подбодрённые» ребята что-то не очень спешили влезть в тамбур чужого звездолёта. Мангеймер, отставивший наконец тубус электронного микроскопа, решил добавить оптимизма:
- Не волнуйтесь, генерал, сэр. И вы, господа лаборанты. Их бациллы, вирусы и микробы уже так и так попали к намв камеру-переходник - влетели с первыми струйками, так сказать. Но - не надо бояться. Доктор уже отсканировал их все.
Те, что сдохли - разумеется, уже неопасны. Те, что в виде спор и бластул - ещё не очухались. А и очухаются - легко уничтожаются нашими, земными, средствами и способами. Не зря же у вас там гаммаизлучатель, ультрафиолетовые лампы, и пшикалки с антисептиками. А если что…
Мы вам поставим по бюсту на родине. С трогательным описанием подвига первопроход…
- Док!
- Да, сэр. - док не без разочарования слез с любимого конька.
Лаборанты вошли, наконец, в тамбур.
Пробурить его люк оказалось ничуть не легче. И пластобетон лез, и сталь оказалась толстой. Но вот трёхдюймовая дыра «в неизведанное» готова.
- Стекло - мне в прибор. И запустить внутрь дрона номер один.
Пока Леммон вставлял в приёмник доковского микроскопа новое стекло, которое подержал напротив воздуха, то ли выходящего, то ли - нет, из дыры, Пауэлл достал из пластиковой чёрной коробки, выглядевшего как кусок трубы, или кабеля, червя.
Квинтэссенция земной шпионской технологии с прижатыми к корпусу сотнями отростков-лапок смотрелась мирно. Но доктор знал, что когда она влетит в проделанную дыру, и окажется включена, встретиться с такой не захочет даже полярный медведь: на борту полно оружия. Впрочем, сейчас заменённого на сканнеры, излучатели и прочее исследовательское «барахлишко», как непочтительно называл его он сам, и на что не без ворчания согласился генерал Шемпп, считавший такие действия порчей казённого имущества. Впрочем, в столь экстремальном случае - допустимой.
После того, как червь влетел в черноту отверстия, доктор особо тщательно исследовал воздух, вышедший уже из недр чужака.
На боковом экране рубки отлично было видно всех тех «уродцев», что показались в поле зрения, и данные которых компьютер медицинской секции сразу выводил на экран сбоку, снабжая комментариями вроде: «Особо опасен. Время деактивации диоксидом цитропанола - не менее десяти секунд. Жёстким рентгеновским излучением - восемнадцать. Ультрафиолетом - пять минут сорок две секунды».
- Отлично, сэр. Микротвари даже внутри - вполне убиваемы нашими средствами, - доктор потёр руки, - Вызывайте десантников.
Генерал зыркнул глазами на дежурную вахту:
- Доктор. Будьте любезны - прикажите своим сотрудникам пристегнуться. Капитан Сол. Будьте добры, закройте обе переборки тамбура, и выпустите весь воздух, что там имеется - в космос. Нужно будет впустить в переходник бойцов, и потом снова восстановить нейтральную - с азотом…

Билла приказ облачиться в скафандр сверхзащиты отнюдь не порадовал.
Мало того, что эта тяжеленная и громоздкая штуковина не предусматривает комфортного размещения внутри на время более пяти часов, (Там элементарно - нет даже туалета!) так и кондишн в системе климатизатора какой-то умник запрограммировал лишь на два положения: «авто», и «ручной».
В режиме авто ты можешь уливаться потом, не имея возможности вытереть его ничем, кроме собственного языка - в том смысле, что помогаешь себе облегчить душу традиционными «облегчающими» словами. В ручном - тебя то палят немилосердным жаром вплетённые в каркас инфранити, то заставляют дрожать от лютого холода чёртовы трубки с криогенной жидкостью. Более того - управление всем тем арсеналом, что имеется на борту этого монстра - не мозговыми импульсами через наношлем, а ручное!
И какими соображениями руководились разработчики, применяя такое дедовское решение - сказать уже невозможно. Остаётся предположить, что конструкция не менялась с тех самых пор, когда эти полупортативные шкафы создали. И так и не модернизировали с момента разработки - триста-с-чем-то-там лет назад.
Или - что и здесь приложили старания бюрократы-экономисты…
Герметичный гофрированный переходник-рукав, где они сейчас все стояли, переминаясь, как идиоты, с тяжеленной ноги на тяжеленную ногу, соединял чужую посудину с носовым бустером, (откуда в спешном порядке демонтировали и убрали остронаправленную антенну носового гаммасканнера) и тоже - впечатления надёжности не производил. Дохленькая, почти бумажная, перегородочка, которую (Билл не обольщался!) при реально опасной ситуации можно и просто… Пожертвовать пучинам космоса - только бы разведчики не притащили на борт Авианосца даже потенциально опасной ксено зар-разы!
И пусть лаборанты и док не нашли пока ничего реально грозного, смертельного, или принципиально земной науке неизвестного, или - «неуничтожимого», Билл не слишком-то доверял учёным. Зато доверял своим инстинктам.
А они только что вслух не вопили: «Полундра!!!»
Пока первый взвод сердито переглядываясь, ждал в тамбуре перед люком, лейтенант Свен Гундерсен молчал: да и правильно - чего говорить? Все возможные инструкции он дал. А того, что на самом деле может ожидать их в недрах чужого, никакие сканнеры, детекторы, и камеры чертового червя достоверно не покажут. Только - изображения. Да ещё и переданные с чертовски неудобного ракурса: в двух дюймах от пола!
Нет: разумеется, впереди пойдёт роботележка «Свордс-зэт-117», и она-то и будет их основным прикрытием, если что… (Тьфу-тьфу!). Но радует и то, что впереди полетят и квадрокоптеры с видеокамерами (благо, сохранилась атмосфера) и ракетные модули: некоторые - с миниракетами, остальные - оснащённые сверхчувствительными видеокамерами, сверхскоростными камерами, газоанализаторами-хроматографами, датчиками влажности, давления, и прочей наукообразной …ренью из лаборатории дока Мангеймера.
- Внимание, взвод! Минутная готовность. Проверьте свои камеры и термоорудия.
А классно лейтенант обзывает обычные огнемёты - Билл похлопал по массивной конструкции, распластавшейся на правом плече: гибкий каркас-штатив с тубусом плазменного излучателя малой мощности. Порядок, горит зелёный. Но включать гашетку - пальцем!.. Дикость. Словно они, бойцы космодесанта, вернулись в каменный век.
Впереди загремело: похоже тележка-авторезак полковника Саймона вскрыла, и оттаскивает в сторону кусок крышки внутреннего люка чёртова инопланетного тамбура.
Люк их рукава-тамбура пуффнул пневмозатвором, и открылся.
А верно ли такое решение руководства - вскрывать именно чужие люки? Может, безопасней было бы лезть туда, где противник не ждёт их?
Впрочем, какой, на фиг, противник - док Мангеймер чётко сказал им на вводной, что внутри никого разумного, или хотя бы похожего на такого - не имеется. Только непонятно за счёт чего живущий и выживающий со времён, когда ещё не началось строительству пирамиды Хеопса, странный, вроде как бы - аморфный, органический студень.
Потому что именно его и показывали все сканнеры, и роботы-черви. Которые уже обшарили всё внутри корабля, и передали изображения части помещений, и того, что в них имелось.
А что: прикольные изображения. Билл даже подумал, что на таких стульях и люди вполне могли бы… Сидеть. И работать. Но вот следов людей пока… Даже скелетов.
- Первое отделение. Пройти в тамбур объекта.
Билл прошёл первым: он - капрал, всё-таки.
Ну и что тут у нас «за гранью»? Или говоря проще - за дверью чужого тамбура?
Три коридора, расходящиеся направо, налево и прямо. Хм-м. Кто бы сомневался.
- Капрал Билл Хинц. Направляющий. Рядовой Мвемба. Замыкающий. Первое отделение - левый коридор. Ни к чему не прикасаться, только всё снимать, и ждать указаний. Шагом марш. Второе отделение: вперёд пустить тележку, и - в средний коридор…
Слушая, как чётко лейтенант раздаёт команды, и радуясь привычному ощущению прикрытия тылов и стандартности процедуры, Билл выдвинулся. Если можно так сказать про неспешное переваливание с боку на бок, в которое превращали обычный шаг магнитные захваты на подошвах: разумеется, гравитаторы на чужаке не работали, так как сдохло электричество. Впрочем, он не поручился бы, что эти устройства там имелись - земная наука и сама додумалась до такого лишь лет сто назад. После чего стало возможно разгоняться до гиперскоростей за какие-то дни, а не ждать, как прежде - неделями и даже месяцами… Вот только каркас кораблей пришлось делать из чертовски дорогого, хоть и сверхпрочного титанорубидия.
Похлопав по камере на левом плече, и убедившись, что картинка, предаваемая и ему в глаз, устойчивая, он выдохнул.
В коридоре Билл старался действительно - ни к чему не прикасаться. Мало ли!..
Топавшим за ним рядовым салагам (Ну как - салагам. Что Эрик Клёве, что Матс Вачовски служат уже лет по… Хм. Года по четыре - точно. Дольше него в первом отделении служат только сержант Игор Ласков, топающий сейчас впереди гиганта Мвембы, тащащего на плече портативный гамма-излучатель легко, словно ему нипочём эти пятьдесят три кэгэ, да рядовой Том Кланси. Но этот насуплено-мрачный и всегда чем-то недовольный молчаливый ветеран не любит ни говорить, ни, если уж на то пошло - работать. Так что его и в отделении и во взводе недолюбливают. Да и … с ним.), пришлось несладко: они впервые влезли в эту допотопную рухлядь - скафандры высшей защиты.
Вот! Биллу показалась интересной межуровневая лестница. Он поднял кулак:
- Стоп, отделение! Вижу переход на другие уровни. Господин лейтенант, сэр. Тут обычная лестница. Вам видно?
Лейтенант, топавший сейчас вглубь корабля со вторым отделением, отслеживал, разумеется, происходящее с другими десантниками по проекционному монитору в насадке на предплечьи. С десяток секунд, пока Билл водил камерой вверх-вниз-вбок, длилось молчание. Затем последовала команда:
- Сержант Романов. Разделиться. Четверо - вверх, двое - дальше по коридору, трое - вниз.
Пытаясь осмыслить, почему лейтенант поделил их именно так, Билл выслушал и команду сержанта Романова. А значилось в ней, что лично он отправляется с «салагами» вниз.
Билл скомандовал:
- Я - направляющий. Рядовой Клёве. В середине. Вачовски - на тебе тылы.
Возражений не последовало (А ещё бы!) и Билл принялся, спотыкаясь и оступаясь на узковатых для его футовых с половиной ботинках, ступенях, спускаться. Ступеней оказалось двенадцать. После чего коридорчик повернул на сто восемьдесят, и пройти пришлось ещё двенадцать неудобнейших узких плоскостей. Да, здесь ходили явно не гиганты!.. Билл повернул ручку (Точно такая же, как у них!) и толкнул дверь, оказавшуюся внизу. Дверь очень даже мягко открылась - словно и петли не заржавели…
- Господин лейтенант, сэр! Это капрал Хинц. Здесь - оранжерея!
Билл не торопился отделиться от косяка, к которому прижался плечом, чуть не грохнувшись на скользком комингсе (пороге), и повёл камерой с прожектором.
То, что здесь раньше и правда - была оранжерея, сомнения не вызывало: почти у ног на полу начиналась чёрная масса, которая ничем кроме почвы быть не могла, и торчали странные, не то - кадки, не то - бочки. В некоторых даже сохранились пластмассовые подпорки и топорщившиеся силиконовыми лохмотьями верёвочки: похоже, они поддерживали то, что когда-то росло в кадках. Но вот ни следа от сухих стволов, или чего-либо ещё, что напоминало бы о собираемых здесь когда-то урожаях, не имелось. Странно.
В наушнике прорезался вдруг голос доктора Мангеймера:
- Капрал Хинц. Это ведь ваша тройка передаёт изображение оранжереи?
- Так точно, доктор.
- Стойте на месте! - и, сообразив, что не он их начальник, переключился, - Лейтенант. Прикажите им ни в коем случае не наступать на почву - там могут иметься клещи, нематоды, черви и прочая опасная макрофигня. Я имею в виду - насекомых и животных макроразмеров. А из рубчиков на подошвах всю эту хрень весьма трудно выковыривать. Вам ясна моя мысль?
- Да, сэр, ясна. - голос нейтральный, но Билл представлял себе, чего стоит лейтенанту сдержаться, чтоб не высказать, что он думает о возможности встретить «макрофигню»: сканирование же однозначно показало: никого живого крупней вирусов и бацилл, да и то - в виде спор, здесь нет!
- Внимание, группа капрала Хинца. Вы слышали указания доктора Мангеймера. Ни на что не наступать, идти только по дорожке. Той, которая ведёт по периметру. И… - лейтенант поколебался, - не разделяться.
- Есть, сэр!
Билл двинулся по чёртовой дорожке. Шла она вокруг пространства где-то пятьдесят на пятьдесят шагов, и просто описывала вокруг сборища кадок-бочек правильный квадрат. Ни в стене, ни на стене, которая проползала теперь у команды Хинца по правому «борту», ничего интересного не наблюдалось. Впрочем, справедливости ради нужно сказать, что такового не наблюдалось и слева - там, где ровными рядами застыли на полу сотни бочек-кадок. Билл поднял камеру с прожектором к потолку.
А ничего. Только полупрозрачные и отсвечивающие сейчас глянцевитостью полированного пластика плафоны, торчащие по всему потолку на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Чередующиеся с квадратами белой плитки - даже стыков не видать.
У них на «Рональде Рейгане», конечно, теплицы нет - её заменяет биосад с голопроекционными изображениями на стенах, предназначенный «для снятия стресса от долгого нахождения в замкнутом пространстве». Но освещение там… В-принципе, такое же.
Просто плафоны у них желтовато-оранжевые, а не голубые, как здесь.
Другой цвет солнца?.. Да и … с ним.
- Сержант Траубе. Что там у вас? - голос лейтенанта дрогнул. Билл насторожился.
- Студень, сэр! Вот: смотрите! - очевидно, сержант приблизил камеру с прожектором к тому, что он называл студнем, и который, по идее, давно должен был кто-то найти: доктор утверждал, что этого добра там как минимум десятки тонн…
Рассеянного «кучками» по всему кораблю.
Билл и сам отщёлкнул на предплечьи рамку псевдоэкрана, и приказал:
- Вачовски, Клёве. Стоять и смотреть. - толстыми сосисками-пальцами было трудно выбрать канал Траубе, но Биллу это удалось.
Возникло изображение с камеры сержанта.
Чёрт!
Действительно - студень. Зелёный, прозрачный. Ну, вернее - полупрозрачный. Похож, если честно, на груду мармелада. Поэтому пол, на котором лежит довольно крупная - с добрый аквариум объёмом - куча, видно плохо. Траубе уж расстарался: обошёл с трёх сторон, и приблизил камеру, нагнувшись:
- Вам видно, сэр?
- Видно, сержант. Ни в коем случае не прикасайтесь к куче. Ничем. Даже подошвами. Вернее - особенно - подошвами. - и, обращаясь к доку, - Доктор Мангеймер. Как нам отобрать пробу… э-э… Безопасным способом?
Док не подвёл:
- У вас есть пинцеты. Ну, те, длинные. Нужно постараться зацепить кусочек, и засунуть в контейнер. Только - так, чтобы оно не оказалось на наружной поверхности. Пинцет придётся бросить - там же, рядом с кучей. Контейнер - завинтить. Задача ясна?
- Так точно, сэр. Ясна. Траубе. Кто у вас самый… Ловкий?
«Ловким» обозначили рядового Халикова. И верно: сухопарый, ловкий, юркий, в спарринге он даже для Мвембы представлял серьёзную опасность - мог ударить, и словно раствориться в воздухе!.. А уж поймать себя в могучие клещи-захваты не давал никому.
Наблюдая, как рядовой аккуратно, даже несмотря на чёртовы негнущиеся сосиски, в которые превращал пальцы неуклюжий скафандр, запихивает приличный кусок в контейнер, Билл мысленно скрестил пальцы.
Но ни при отделении части студня, ни после завинчивания крышки ничего не случилось… Ф-фу… Ф-фу?..
- Клёве. Вачовски. Выдвигаемся. - Билл убедился, что неприятностей от студня, вроде, пока ждать не надо. Лейтенант же не препятствовал тому, что некоторые группы тоже приостановили работу, чтоб посмотреть - а что: грамотно. Торопиться им некуда. А Бойцы должны знать, с чем им придётся иметь дело.
Ну вот и посмотрели. И выяснили.
Студень поколыхался, конечно, когда Халиков ткнул в него пинцет, но… Не «отреагировал агрессивно». А правильней сказать - вообще никак!
После теплицы группе Хинца попались какие-то склады - на стеллажах оказались разложены непонятные детали. Под каждой на полке имелась надпись - очевидно, характеризующая ту деталь, или запчасть, что ждала своей участи, когда-то, возможно, завёрнутая в промасленную бумагу, а сейчас тускло поблёскивающую стальными или алюминиевыми полуокислившимися боками.
Группе Мвембы попались и вообще - холодильные камеры-установки. В которых, вероятно, когда-то хранились продукты. Вот только сейчас на полках и в клетушках-камерах не осталось ни крошечки…
Отделение Петровского вышло к двигательному отсеку. Ну и ничем, судя по изображению, он от машинного отделения «Рональда Рейгана» не отличался. Кроме размеров. Всё верно: даже наружные элементы движков, «чертовски», по словам дока, похожи.
Когда прошло четыре часа, отведённых командованием на первичную разведку, у Билла (Да наверняка и у остальных тренированных качков!) ноги в ботинках с магнитными присосками, несмотря на отсутствие тяготения на чужаке, тряслись, как осиновый лист. А «пейзажи» и «техногенные чудеса», проплывавшие мимо, воспринимались, как, скорее, привычный интерьер, чем действительно - как чужие чудеса.
Поэтому приказ возвращаться все восприняли с заметным облегчением.
Билл знал, конечно, что записи всего того, что они наснимали, и пробы того, что «соскребли» или запихали в контейнеры, будут тщательнейшим образом изучать. Специалисты. (Хотя какие, к чертям собачьим, могут быть специалисты - по ксеноморфным тварям и чужим аппаратам!) Лучшие. Вернее - лучшие из тех, что есть у них, на Авианосце.
И только тогда, когда этим светилам всё станет более-менее понятно, и состоитсяследующая разведка. Если руководство в лице генерала Шемппа признает продолжение её безопасным.
Однако он чёрной завистью завидовал взводу Нгуена Квоха - те так и остались сегодня в невостребованном резерве!

-… нет, разумеется, клеточная структура имеется! Нам ещё не приходилось встречать организмы столь большой массы совсем без клеточной, или какой-нибудь иной, организующей структуры! - Мангеймер сердито потёр переносицу, словно до сих пор пытался загладить впадины от окуляров стереомикроскопов и анализаторов, - Но здесь - совершенно не такие клетки!
Поскольку генерал помалкивал, а остальные участники планёрки-совещания не смели нарушить паузу, доктор продолжил, сжалившись над неспециалистами, и решив пояснить человеческим языком уже полчаса излагаемую наукообразную галиматью, каковой она сидящим перед ним офицерам наверняка и представлялась:
- В земных организмах, например, наружная мембрана клетки служит нескольким целям. Во-первых - предотвратить испарение, или просто - вытекание внутриклеточной жидкости. Потому что, будь оно всё неладно, у нас - да и у любого земного организма! - вся внутриклеточная, да и внутриорганизменная кухня строится на растворах. Водных. И если концентрация солей, аминокислот, липидов, и… всего прочего, что там должно реагировать, станет слишком высокой, клетка не сможет жить - потому что то, что в ней циркулирует, не сможет этого делать. То есть - циркулировать, доставляя эти полуфабрикаты - туда, где они… Будут востребованы. Я понятно объяснил?
- Будем считать, что да. - генерал только помаргивал. Хороший знак. Значит, большой Босс ещё не сердится. С другой стороны, Шемпп - сам кандидат биологических наук. Так что ему-то всё давно понятно. «Разжевать» надо для офицеров-неспециалистов.
- Тогда я продолжу. Вторым назначением внешних стенок является их полупроницаемость. Что такое осмос - вам известно? Ну, это когда вода стремится разбавить какой-либо раствор, и пролезает для этого сквозь стенки, которые как раз - полупроницаемы. По принципу велосипедного ниппеля. То есть - туда - пожалуйста, а обратно - …э-э… Нет. Вот так, кстати, и происходит внутри- и межклеточный обмен. Вернее, он-то происходит в миллионы раз сложней, и по особым принципам, многие из которых до сих пор - тайна за семью печатями… (Да-да, до сих пор!) Но для нас сейчас важно, что оболочки земных клеток - полупроницаемы. Чтобы, сталобыть, клетка могла пить. И есть.
Ну и наконец - оболочка иногда (у растений, например) может, даже отмерев, служить неким… каркасом для целого организма - ну, как клетки древесины. У деревьев. Или - частично превратившись в каркас костей. У человека.
Ну так вот. Почти ничего этого здесь, у чёртова (Простите!) студня мы и не наблюдаем. Да, собственно, чего бы мы и хотели? Будь его, так сказать, «организм», устроен наподобие того, как это сделано у земных организмов - эта штука давно бы высохла и издохла. А так - с ней полный порядок. Оболочка клеток (Если это, конечно,- клетки!), совершенно ни для чего не проницаема! Изнутри. И ничего оттуда не испаряется.
Зато – эта оболочка отлично впитывает воду, если та подведена снаружи. Даже в виде паров - например, таких, что сейчас присутствуют в атмосфере на «Рональде Рейгане».
И даже концентрированные растворы солей поглощаются полностью. Однако!
Мы специально пробовали кормить-поить это… э-э… создание растворами с заведомо ядовитыми для всего живого веществами. (Ну, там, цианиды, соли галлия, селена.) И оно избирательно откачало воду, а молекулы ядов… Хм. Оставило снаружи. То есть - отравить его, если вдруг понадобится, будет невозможно.
Видите, господин генерал, вы умудрились заразить ксенопаранойей и меня - в первую очередь мы теперь ищем, чем (В случае чего!) можно доконать несчастное создание!
Генерал закатил глаза к потолку, затем всё же спросил:
- Ну и чем же таким можно «бедняжку», прожившую восемь тысяч лет в полном одиночестве, и в отсутствии света, пищи и воды, «доконать»?
- Только теплом. И огнём. При температуре свыше ста пятидесяти градусов тело ксеноморфа начинает коагулировать (Ну, как белок яйца - при варке!), и превращается в массу, наподобии того же сваренного белка. Однако мы обнаружили странную вещь.
Если к такому белку поднести неповреждённую часть студня, через некоторое время эта скоагулировавшая, и весьма жёсткая субстанция, окажется… Усвоена.
То есть - погибшая, но всё ещё органическая, ткань - всосётся внутрь живого создания, надстраивая его тело до практически первоначального объёма. И тело через какое-то… Надо сказать - весьма непродолжительное! - время, окажется точно таким же зелёным и прозрачным, как и до «варки».
- Любопытно, конечно. А как же тогда эту штуку уничтожить окончательно?
- Только открытым огнём. В пламени с температурой свыше восьмисот градусов скоагулировавшая ткань начинает гореть и обугливаться. Чёрный пепел даже «здоровый» студень не усваивает. Не ест, так сказать.
- А что там - в пепле, остаётся?
- Ну - то же, что и в любом пепле. Минеральные соли и зола.
- Так-с… Понятно. Стало быть, если (Как вы выражаетесь - вдруг!) придётся вычищать чужой корабль от студня, нужно будет вооружиться банальными огнемётами?
- Нет, не совсем так. Огнемёты, конечно, надёжны. Но они же просто сожгут всё, что там можно сжечь, и испортят всё, что можно испортить. (Хотя такого там почти не осталось. Вся органика, которая, по идее, должна находитьсявнутри - обивка кресел, растения теплицы, запасы еды в холодильниках, и прочее в этом духе - исчезла. Я думаю, что это - работа нашего друга.) Тем не менее… Чтоб экспедиции специалистов, которые, несомненно, последуют, как только транспорт привезёт их, осталось что изучать, нам лучше воспользоваться микроволновыми излучателями.
- Но доктор… У нас же нет боевых микроволновых излучателей! Они как оружие сотни лет назад признаны неэффективными, поскольку от них легко было - просто сбежать. Или заслониться - даже куском алюминиевой фольги.
- Да? В таком случае я бы порекомендовал как можно быстрее снова их разработать и построить, сэр. Потому что наш друг - точно не сбежит. И не заслонится.
А ещё меня напрягает то, что вы в моей речи как бы проигнорировали первую часть. Это ту, где я сказал, что студень - простите за грубость выражения! - сожрал всё и всех, кто летел на этом корабле. И когда жрать стало нечего, не сдох, а закуклился.
- Вот как? Так прошу вас теперь - расскажите. - генерал явно не хотел сегодня дать доку шанса попикироваться.
Доктор Мангеймер посопел, как показалось окружающим, несколько разочарованно. Затем сдался:
- Ладно. Расскажу, конечно. Вот как мне всё произошедшее представляется.
Корабль этот - никакая не «яхта толстосумов».
А высокоспециализированный, и оборудованный форсированными движками, лабораторный блок. Где разрабатывались сверхсекретные средства для… Нападения!
Да, чёрт его задери, чёртов студень - явно оружие! Биооружие! Эффективное и беспощадное!
И причём - предназначенное для поражения кого-то органического, умного, и обладающего примерно равным с теми, кто его разработал, промышленно-военным потенциалом. А студень, выпущенный в районах промышленных баз и сельскохозяйственных центров врага, должен был блокировать, а затем и полностью парализовать работу оборонных заводов, поразив всех, кто там работал. И сожрать всё выращенное на полях, и на гидропонных и прочих фермах… Планета, спустя некоторое время, скорее всего, оказалась бы стерилизована. Полностью. От разумной, да и просто - жизни.
Как те, кто воспользовался бы таким оружием, собирались сами очистить планету от этой зелёной дряни, я пока не представляю. (А впрочем - может, они и не собирались. Особенно, если это был их последний козырь, и всё остальное они уже, простите за грубость выражения, про…али.) Но!
Вот что я ещё думаю: во время осмотра чужого, как ни поверхностен он был, мы с вами разглядели нечто, похожее на наши компьютеры. Предлагаю достать парочку, желательно, из рубки, и постараться расшифровать то, что должно было сохраниться на кристаллических носителях. Наверняка подтвердится то, что я вам сейчас рассказал, и возможно - возможно! - там найдётся и ответ на вопрос, чем можно, в случае чего, и нейтрализовать такой студень, в масштабе, так сказать, глобальном. Ну, планетарном.
Это всё. - доктор, прервавшись, казалось, на полуфразе, вдруг откинулся на спинку стула, явно довольный эффектом, который произвело его заявление.
А оно произвело - в этом можно было не сомневаться. Полковник Петренко позеленел, и вынужден был поднести ко рту сложенный платок. Полковник Саймон яростно тёр лоб ладонью. Майор Ван Зипт качал головой. Только генерал Шемпп сохранял внешнее спокойствие. Он и спросил доктора:
- Скажите, доктор. Раз, как я погляжу, теория… Уничтожения персонала и всей органики чужого корабля у вашего научного подразделения есть, должна быть и теория того, как неподвижному и лишённому конечностей, приборов, и вообще - движущихся частей, монстру-амёбе, удалось вырваться на свободу, и пожрать всё это.
- Ну, не всегда же он выглядит так, как неподвижная амёба! Да даже амёба - может выпускать ложноножки! Гарантирую: если дать нашему другу вволю жидкости и позволить свободно перемещаться - он примет первоначальный облик.
Правда, какой - ещё не знаю. Но - явно поопасней огурца…
- Отлично, доктор. Надеюсь, ваши сотрудники не дают ему… Вволю воды и пространства?
- Ну что вы - как можно! Я уж позаботился всех проинструктировать!

Старший лаборант Матс Крюгер отдёрнулся от тубуса:
- Ай! … твою мать! Вот же с-сука!
Мангеймер поспешил подойти, оторвавшись от огромного экрана на стене, где в третий раз воспроизводил запись реакции существа на бомбардировку ядрами урана:
- Что там у вас, Матс?
- Вы не поверите, доктор! Проклятая хреновина - извините, Бога ради! - плюнула в меня! - в подтверждение своих слов лаборант провёл пальцем по щеке, и показал его доктору. Правда, на пальце ничего не оказалось. Или этого там было настолько мало, что и не увидать без приборов.
Доктор среагировал быстрее, чем остальные, кто находился в комнате, успели хоть что-то сообразить:
- СТОЙ, ГДЕ СТОИШЬ!!! И ни к чему не прикасайся!!! Внимание всем! Тревога! Запереть блок! Приказываю оставаться на местах до особого распоряжения!
После стадии «выпученные глаза» наконец наступила стадия «оперативного реагирования». Все защёлкали тумблерами, и стали отдавать команды механизмам. Док сжал кулаки. Разжал их:
- Матс. Хватит дёргаться. И бледнеть. И прекрати трогать себя за лицо. Тебе придётся потерпеть - будет больно!
Из-под стола док выудил громоздко-нелепую конструкцию, опутанную проводами и топорщащуюся деталями:
- Протяни руки сюда, ладонями ко мне! - Мангеймер повёл раструбом загудевшего агрегата вдоль ладоней. Лаборант заорал:
- А-а-а!.. Больно же! Вы - что, издеваетесь, сэр?!
- Нет, баран безмозглый - тебя пытаюсь спасти! А сейчас - лицо!
Лицо Матса под микроизлучением быстро покраснело и стало напоминать пережаренный лангет. Лаборант только прикрыл веки - чтобы не ослепнуть!
Док положил излучатель прямо себе на стол:
- Теперь иди в Блок номер двенадцать. Двери тебе откроет Питер - кивок Питеру.
- Но профессор… Это же значит - что вы меня… Изолируете?
- Ну да. А чего бы ты хотел? Ты теперь - потенциальная угроза для всего живого на «Рональде Рейгане». Так что будь любезен - иди!
- Я… Я… Никуда я не пойду! - в тоне хватавшего воздух ртом лаборанта вдруг прорезался характер, - Если вы меня там, - кивок головой на пластосиликоновое бронированное окно бокса, - закроете - всё! Мне пипец! А то я не знаю, что живым мне оттуда не выбраться! Затрахаете опытами!
- И - что? Ты как хочешь умереть: героем, или - предателем человечества?
- Знаете, док, вы - злобный и циничный гад! Нашли время иронизировать!
- Я не иронизирую. - в руке доктора вдруг возник предмет, который он, собственно, всегда носил в кармане рабочего халата, но только сейчас извлёк на свет Божий - впервые за эти годы. Парализатор. - Или ты заходишь сам. И ждёшь, когда мы засунем туда и разные средства обеззараживания, и придумаем способы спасти тебя, или…
Или тебя туда занесут. Парализованного. И тебе будет ещё и очень (Гарантирую!) больно.
Рука, державшая миниатюрное, аккуратно (в отличии от излучателя) выглядевшее оружие, не дрожала. Матс сглотнул. Потом всё же попятился:
- Ну, док, вы и редкостный тварь. Похлеще чёртова студня…
- Был бы ты на моём месте - и ты стал бы тварем. И не из страха за себя. А из банального здравомыслия. Подумай сам: чего ты добьёшься, если сейчас осложнишь нам работу своим сопротивлением? Или - не дай Бог! – заразив нас?!
Мы просто можем не успеть дезактивировать тебя как надо!
- Ладно… Считайте, что я «внял голосу рассудка»…
Матс свирепо дёрнул плечом, повернулся, увидел, что Питер Коллинз уже открыл двери блока, и прошёл за тройные прозрачные двери. Доктор Мангеймер, закрыв и заперев их, вздохнул (вслух) и грязно выругался. (Про себя!)
Чувствовал он себя последней сволочью. И…
Жутко боялся.
Он только надеялся, что дрожание коленок не заметят подчинённые…
Нехорошие предчувствия охватили, впрочем, не его одного - остальные лаборанты с побледневшими лицами не сводили глаз с руководителя. Доктор сказал:
- Немедленно всем одеть мейларовые перчатки. Собрать все предметные стёкла с объектом. Накрыть предметным стеклом и препарат на столе Матса. Отправить всё в загрузочный люк печи.
Суеты, конечно, не наблюдалось, но всё оказалось сделано буквально за секунды.
- Доктор! А препарат Матса-то… накрыт стеклом! - Питер Колинз брезгливо, словно в зажиме - издохшая неделю назад кошка, нёс предметное стекло Матса к печи.
- Всё равно - засунь-ка его туда!
Только убедившись, что всё сделано, как он велел, Мангеймер вытер прямо рукавом халата обильный пот на лбу. Подошёл к переговорному устройству:
- Матс! Как это получилось, что студень в тебя плюнул? Ведь он же был под стеклом!
- Не знаю, док. - Матс, сидящий прямо на полу (поскольку никакой мебели в блоке для изоляции не имелось) усиленно тёр красный лоб и чесал щёки - похоже, ощущения напоминали те, что возникают при солнечном ожоге, - Но, думаю, что почти вся масса сбежала на край стёкол. И стреляли в меня именно с края стекла!
- Ладно, понятно. Вернее - не понятно, но предположим, наш друг может передвигаться и в нанометрическом пространстве меж стёкол… Подожди, сейчас обработаем всё здесь, в комнате, и тобой займёмся.
Включив снова аппарат, доктор несколько отрешённо подумал, что, возможно, он уже опоздал. И теперь, похоже, один из «способов нападения», как это назвал бы подполковник Дорохов, чёртова студня, им известен.
Вот только - толку…
Он сам вложил в приёмный люк бокса двенадцать коробку с хирургическими интарументами:
- Матс. Здесь - скальпели. С лазерными, и обычными лезвиями. Шприцы с обезболивающим. Если чего почувствуешь - лучше просто… вырежи. Или - отрежь. Лучше остаться без пальцев, чем… Сам знаешь.
- Да, док, знаю. - на ставшем теперь блёкло-синим лице лаборанта проступили крупные капли пота, и губы он кусал так, что только что кровь не выступала, - Если что… Передайте Рэйчел и Вайолет, что я их… Любил. И буду любить всегда. Прощайте.
Мангеймер и сам поджал губы. Затем взял себя в руки:
- Внимание! Всем подойти. Начнём с тебя, Лаллана. Раздевайся. Одежду и обувь в печь. - доктор, поводив раструбом наспех собранного микроизлучателя по полу, ткнул стволом на это место. - Становись сюда!
- Но док… Эта дрянь сожжёт мне весь… Э-э… Верхний слой кожи!
- Будешь много выступать - отправлю к Матсу. - желваки, ходящие под кожей скул не оставляли сомнения, что док так и сделает. - Становись уже! Времени - в обрез! Абомиянг! Ты - следующий!
Пока Лаллана поворачивался, поднимая руки и ноги, и орал и ругался, док думал, что времени и правда - в обрез. И то, что он делает, может и не помочь, если хотя бы пара молекул студня всё же витает в воздухе, и попала - в лёгкие ли, или на кожу…
Да и весь объём помещения придётся теперь обработать - даже подволки! Пытаться спастись - надо!
Иначе всем им - смерть!
И ещё - какая ужасная…

- Как - заражён?! Вы же говорили, что ваш чёртов персонал самый квалифицированный, умный, и всё такое прочее!
Удерживая трубку телефона вспотевшей, несмотря на отсутствие одежды, ладонью, доктор Мангеймер кусал губы:
- Совершенно верно, генерал, сэр. Но мы же не могли предположить, что фитюлька размером-то с несколько тысяч молекул - с булавочную головку! - может дистанционно выстрелить прямо с предметного стекла!
- И чем же это она «выстрелила»?
- Разумеется, своим же телом! - доктору уже не хотелось пенять начальству на непонятливость, иногда граничащую с тупостью, - Ну, то есть - достаточно всего нескольких нанограмм, чтобы заражение произошло. И в данном случае то, что «снаряд» преодолел двадцать сантиметров - невероятная удача! Для студня.
Ну, и для нас - если б он «промахнулся», и упал на пол, мы бы и не узнали, что уже находимся в «заражённом» помещении… А ещё - счастье, что Матс этот практически невесомый «плевок» почуял. А вот - если бы нет… Кто-нибудь мог и наступить. И, ничего не подозревая, разнести заразу по «Рональду».
А «объектом для прицеливания» было выбрано явно - именно лицо. Как мне кажется, потому что оно - самое горячее. Вероятно, механизмы мышления, или инстинкты студня говорят ему, что целиться надо именно в нечто тёплое, и пахнущее… Пищей.
- Какие, на … , «механизмы мышления»?! Или - «инстинкты»?! Вы же первый тут утверждали, что внутри не происходит никаких процессов, сопровождаемых микроэлектронной деятельностью - то есть, проще говоря, чёртовых биотоков - нету! И это свидетельствует о том, что монстр - не мыслит!
- Ну да, в момент нахождения он и не мыслил. Но не приходится сомневаться - когда он почуял присутствие паров воды в воздухе - это не могло не сказать ему, что обстановка изменилась. И можно снова выходить на охоту!
Шемпп сплюнул в сторону. Потом вернул трубку ко рту:
- Оставайтесь на месте. Проследите, чтоб никто из блока лабораторий не выходил. Никому больше не сообщайте о случившемся. Меньше всего мне нужна на Авианосце паника. И… Включите снова видеотрансляцию. Меньше всего меня сейчас волнует, как там выглядят ваши лаборантки. Одежду… Я скажу интенданту - вам что-нибудь принесут. Простуд нам только не хватало.
- Да, сэр. Всё ясно, сэр. Собственно, мы здесь всё так и сделали. Потому что ни мыться, ни обтираться реагентами, или спиртом - смысла нет. Говорю же - тварь всё это игнорирует. -обнажённый доктор, вернувший изображение лабораторного блока на экран генерала, криво усмехнулся. Невесело это смотрелось. Затем кивнул в сторону стекла карантинного бокса, - Матс вон опробовал всё. Только толку… Жаль бедолагу.
У него уже шансов нет.
Впрочем, вам, наверное, видно?
Видно генералу было отлично. Только вот снова смотреть в записи на то, во что превратился, вопя, воя и матерясь, катавшийся по полу в невероятных муках цветущий тридцатилетний мужчина, желания никакого не было…
Ну а сейчас только пряжка от брючного ремня и перламутровые пуговицы остались от того, что именовалось Матсом Крюгером, и проглядывали через полупрозрачную зелёную массу неопределённой формы.

О том, что им с Томом Кланси придётся вдвоём топать за какими-то древними компьютерами, Билл узнал из приказа непосредственно Полковника. И Билла нисколько это не взбодрило. И предпосылок для «карьерного роста» они с Томом тут не увидали. Зато всей задницей учуяли подвох.
Тёмные коридоры смотрелись куда более зловеще, чем даже в первый раз - все уже слышали, хотя бы краем уха, что в блоке лабораторий что-то произошло. Недаром же интендант снова вытащил из недр складов несколько комплектов допотопной униформы, и лично потащил в лабораторный блок доктора Мангеймера. Ох, не к добру всё это…
Однако - прямого неподчинения боевому Приказу допускать нельзя! Трибунал, немедленная деклассация, и лишение всех категорий, льгот, и выслуги лет.
Так что, вяло переругиваясь и пеняя на плохое освещение, неудобство скафандра, пот, и чёртовы магнитные подошвы, они с Томом переваливаясь, словно утки, двигались к рубке. Ох, и далеко же до неё, оказывается!
Заглядывая в оставленные после первой разведки открытыми двери, Билл понимал, разумеется, что ничего там не изменилось, и ничего нового он точно не увидит. Но продолжал заглядывать. А куда денешься - инстинкты, вдолблённые годами тренировок! Вдруг за очередной дверью - «противник»!
Противник не встретился. До рубки доковыляли за полчаса.
- Ну, доктор, показывайте, что именно мы должны «отсобачить», и погрузить в корзины! - корзины, идиотские плетёные конструкции из кевларовых прутьев, ничего, конечно, не весили, но раздражающе болтались за спиной чёртовых скафандров наподобии рюкзаков, заставляя то и дело оглядываться - не отвалились ли.
- Тэк-с… Ну, во-первых, вон тот системный блок. Нет, тот, что правее. - док сердито ругнулся, когда Билл протянул было руку к стоявшему на рабочем столе плоскому ящику. - Это - похоже, принтер. А системный блок - тот, высокий.
Сказать, чем именно док руководствуется, определяя, кто из глухих, не то - металлических, не то - пластиковых коробок - принтер, а кто - системный блок, Билли-бой затруднился бы. Поскольку не видел между ними никакой разницы. Ну, кнопки и индикаторы на панелях, ну, какие-то щели и отверстия…
Ну и что?! Совсем они не напоминают привычные, земные. Однако - грузить заказанную дрянь всё равно надо.
Билл сосисками пальцев исхитрился-таки отсобачить защёлки, и отсоединил два из трёх кабелей, соединявших «системный блок» с остальным «добром». Провода тянулись и по столу, и под столом, и к другим столам - по полу. Третий кабель вылезать из ящика напрочь отказался.
Ага, ты так, значит, с нами!..
Билл проследил кабель до чего-то вроде розетки питания, и вынул из неё вилку - до боли похожую на стандартную. Надо же…
Вот: стало быть, это - сетевой шнур. Питание, то есть.
А нехило он начинает разбираться в логике инопланетян.
Если только она есть.

- Всё равно - придётся всё это обработать. Потому что чёртова студня для исследований у нас больше чем достаточно, а Матсу уже ничем не поможешь.
- Ну хорошо. - видно было, что генерал колеблется, - А это - не опасно? Вдруг, как вы говорите, доктор, присутствие паров воды скажет этому… Этой штуке - что можно нападать снова. Так, как оно нападало когда-то?
- Опасно-то оно опасно… - док и сам не горел энтузиазмом, - Но работать-то надо! Если когда и выявлять какие-то опасные тенденции поведения - так лучше сейчас, пока эта тварь сидит в конкретно изолированном бронированном блоке.
- Да, с этим - согласен. Ну хорошо. Приступайте.
Доктор повернулся к Питеру Коллинзу:
- Одевай!
Приказ начальства вряд ли пришёлся лаборанту по душе. Но остальные помогли ему залезть в громоздкий скафандр высшей защиты. Поёрзав там, Питер буркнул:
- Чёрт. Поссать забыл.
- Ничего - можешь делать это прямо там. Автомойка потом всё почистит.
Свирепый взгляд через бронестекло сказал доку, что думает о нём вообще, и системе автомойки в частности, его лаборант. Разумеется, забывший расстегнуть штаны чёртова комбеза из позапрошлого века.
- Открывайте первую.
Дверь открыли.
- Закрывайте.
Только убедившись, что дверь надёжно заперта, док разрешил открыть вторую дверь тамбура. А затем - и третью.
И вот Коллинз с громоздким самодельным излучателем в руках стоит над тем, что когда-то было перспективным молодым человеком с амбициями, а сейчас превратилось, причём - вместе с большей частью одежды - в горку полупрозрачного желе: синтетику, служащую как бы каркасом для натурального хлопка и льна, проклятая тварь не жрёт!..
- Начинай!
Питер включил излучатель, и повёл раструбом по куче.
Сперва эффекта видно не было. Затем вдруг студень пришёл в движение, и очень быстро на пути луча оказалась пустота: всё «тело» врага растеклось в стороны! Да ещё как резво! Коллинз выругался. Док, чего от него явно никто не ждал, тоже:
- … его мать! Сделай луч шире! И начинай прямо от своих ног!
Питер отключил оружие, чтоб отрегулировать. Этого противнику оказалось достаточно. Поднявшаяся горой выпуклость плюнула большим сгустком зелёной липкой массы. И эта «блямба», как обозначил её Мангеймер, принялась быстро облеплять, затекая во все щели и поверхности того, что приняла за «существо».
Буквально через три секунды весь скафандр оказался покрыт тонким, но, как казалось наблюдателям, равномерным, слоем студня. Питер, вертясь на месте, теперь ругался куда цветистее. Но по части ругани доктор превзошёл даже его:
- … ! … … б…! Вот же …! Ладно - к делу. Питер! Включи чёртову пушку, и продолжай обработку на максимуме! Направь на себя, и води лучом прямо по скафандру!
Пушка заработала: Питер и правда - водил её лучом по поверхности скафандра, и стало видно, как под действием излучения чёртов студень отваливается слоями и ошмётками. Побелевшими, и уже неподвижными.
- Ага, наблюдаем скоагулировавшие фрагменты! Значит - мощность луча достаточная.
- Нет, док, не достаточная! Для полной гарантии нужно, чтоб эта тварь сгорела в пепел! А так - сами знаете! Сама себя же и сожрёт, и восстанет - как феникс!
- Чёрт. Похоже, ты прав, парень. Продолжай работать.
«Обработать» свою спину Питер не смог. Зато от души прожарил всё то, что оказалось на полу - превратив-таки в вожделенный пепел.
- Обработай весь пол, подошвы, и отойди в дальний угол. Запускаем Лэрда.
Лэрд Милнар, следующий лаборант, был вооружён уже несколько другим оружием: боевым огнемётом. А поскольку скафандры пламени не боялись, парочка обработала друг другу всё, что было возможно: от макушек до рифлёных подошв ботинок. Особенно Лэрду пришлось потрудиться над излучателем: уж больно много щелей и потаённых местечек оказалось на самодельной конструкции. Док буркнул: «Проклятье. Придётся менять все провода. Изоляция - тю-тю!..». Затем скомандовал:
- Сидите там ещё полчаса. Я включу аэрозоль.
Когда аэрозоль наполнила помещение, повиснув в воздухе густым серым туманом, док скомандовал:
- Закрыть глаза! Зажигание!
Всё-таки - боевая аэрозоль недаром была запрещена совбезом ООН: стена огня, полыхавшего несколько секунд так, что даже сквозь светофильтры смотреть было больно, сказала о том, что если кто и выжил внутри помещения до этого, теперь-то точно: обуглился в подгорелые шкварки.
От лаборантов, пытавшихся, конечно, хоть краем глаза взглянуть, что это бушует вокруг них, слышались только междометия: «Ух ты!», «… твою мать!», и «Вау!»
- Внимание! Коллинз, Милнар. Ещё раз - подошвы. Хорошо. Сесть на пол, задрать ноги. Запускаю второе облако аэрозоля.
И только после того, как отпылала вторая стена огня, Мангеймер разрешил «передовикам науки» вернуться в общую лабораторию.
Итог подвёл Коллинз, вылезший из мастодонта в насквозь пропотевших (Или это был не пот?!) штанах:
- Знаете, док, за такое нужно давать и премиальные, и зарплату по другой категории. И… И на пенсию отправлять досрочно!
Док поспешил вылить на разгорячённые головы ушат холодной воды:
- Обязательно так и сделаем. Если останемся живы.

- … несомненно, процессор устроен наподобии наших. Однако за восемь-то тысяч лет произошло неизбежное. Тонкие, буквально наноразмерные, слои полупроводников в главной плате оказались повреждены. Ну, это, как я уже говорил - просто результат диффузии атомов. И многое из того, что хранилось в памяти, восстановлению уже не подлежит. Разве что найдём другую плату, где повреждения окажутся не столь… м-м… Глобальны. Пока же - вот. То, что удалось, как говорится, «с миру - по нитке…»
Доктор пошелестел (Скорее, как обычно - для вида!) бумагами перед собой. Генерал, да и остальные офицеры отлично знали: у Мангеймера такая память, что он может легко воспроизвести - причём дословно, как для Официального Протокола - то, что говорилось на любой из планёрок за последние десять лет. Однако молчание никто не нарушил. Доктора перебивать или торопить нельзя - себе дороже выйдет.
- Так вот. Разумеется, моя версия о том, что это - исследовательский корабль-лаборатория для разработки супероружия, подтвердилась. Мы нашли обрывки этих самых «сверхсекретных Директив», части «Отчётов о проделанной работе», и финансовые сметы по затратам на оборудование, реактивы, и тэдэ. И, конечно, ведомости на заработную плату научного персонала. Эти последние дали нам особенно много. (Шучу, разумеется!)
Так вот: этого чудо-оружия, похоже, сами разработчики, и их начальство боялись настолько сильно, что запретили даже на световой год подлетать к Дому. Ну, то есть - туда, откуда происходит этот корабль и его экипаж. Зато временем и средствами их не ограничивали. Думали, наверное, что разом снимут все сливки-пенки, если чёртовы учёные всё сделают, как указано в Техническом задании. Ну, то есть - получат все те «потрясающие боевые характеристики», что в мечтах навоображал себе их Главный Штаб.
Ехидный взгляд доктора генерала нисколько не «пронял». Док продолжил:
- Ну так вот. Все эти, и даже многие дополнительные требования, новый «продукт» удовлетворил. Так говорится в последнем отчёте. А больше отчётов с «Батмара Прангла», как называлась эта посудина, не поступало. Выводы делайте сами.
- То есть, вы хотите сказать, доктор, что ни один человек…
- Да. Именно это я и хочу сказать. Им не имело смысла даже спасться на шлюпках - все судёнышки для экстренной эвакуации, тем не менее, - док ткнул пальцем в бумаги, - как здесь указано, «были выведены из строя офицерами, чтобы предотвратить…»
Да вы знаете - чего предотвратить.
- Да. Думаю, мы знаем. Потому что, - генерал говорил тихо, но все слышали каждое слово, потому что сейчас все, кажется, даже затаили дыхание, - чёртова штуковина уже здесь, у нас. Я приказал никому пока не говорить, но полчаса назад механик Коралл Сингх видел «странные зелёные куски, похожие на мармелад», вываливающиеся из решётки системы вентиляции. К счастью, механик оказался сообразительным, и пытаться потрогать их не стал. Сразу выскочил наружу, запер отсек, и сообщил вахтенному. А тот - мне. И вот я вас спрашиваю, доктор Мангеймер.
Что нам нужно сделать, чтоб «Рональд Рейган» не превратился в «Батмар Прангл»?

Билла приказ эвакуироваться в помещения кормы уже не удивил.
Слухами, как говорится, корабль полнится. Ему уже наплела с три короба догадок и подозрений Стелла - вот прямо из её постели его боевой приказ и сдёрнул.
Но мозг в черепной коробке Билла, двигая мысли как бы по кругу, пробуксовывал: очень всё странно! Он мог бы поспорить, что в лаборатории дока Мангеймера чёртовы учёные справились с ситуацией - иначе там не отменили бы особый режим. И не выпустили всех этих, в …опу перепуганных, и почему-то чихающих и сморкающихся, лаборантов и лаборанток, в общую столовую…
С другой стороны - последним чужака посещал он. И Том.
Поэтому в казарму Билл и поторопился пойти в первую очередь.
И точно.
Том сидел на своей койке, даже не пытаясь двинуться к корме, как приказали по трансляции, или собрать «личные вещи». Билл встал напротив. Кулаки как-то сами собой сжались, хотя тон он постарался сделать нарочито спокойным:
- Том. Это - ты?
- Что - я? - Том чуть приподняв голову, искоса глянул в лицо коллеге.
- Ты знаешь - что. Зар-разу, говорю, на корабль - ты принёс?
Том даже паузы не сделал:
- Да, я.
А вот Билл паузу сделал. Более того - ему пришлось, разжав кулаки, присесть на койку напротив Тома, и продышаться, чтоб спросить:
- А… почему?
- Я хотел отомстить.
- Отомстить?
- Да, отомстить. За отца.
- Не понимаю.
- А-а, так ты никогда не слышал… Да, собственно, я и не делился ни с кем.
Ладно. Времени у нас теперь навалом, потому что я так думаю, раз чёртовы инопланетники, хотя и знали, как бороться, и уж наверняка подстраховались тыщу раз, не справились - наши тем более не справятся… Расскажу.
Так вот. Мой отец, Ремер Коню, служил здесь интендантом. Потом кто-то из местного начальства пустил налево (Не знаю - кто, и кому именно, да мне и на…ть!) партию списанных одеял. Ну, тех, тёплых, из настоящей верблюжьей шерсти. А по документам получилось, что это сделал как бы отец.
- Погоди-ка… Но ведь ты - не Коню?!
- Ага. Я взял фамилию по матери. И сунул кое-кому - всё, что накопил, пока работал мойщиком на автомойке… Ну, умелец-хакер кое-что про меня из базы данных и стёр. А пожилой солидный бюрократ не отказался от «премиальных» - я стал другим человеком. Видишь - деньги до сих пор заставляют забыть о совести большую часть чиновников. Правда - не Флотских. Поэтому я так и не узнал, как звали того, начальничка отца.
Засекречено.
Ну так вот - оботце. Его, конечно, судил Трибунал.
И разжаловали, и сразу - в армейскую тюрягу. А там - сам знаешь, как. Особенно с теми, кто построптивей, и не хочет местным заправилам лизать …ницу. Отец продержался неделю. Нам его тело выдали в цинковом гробу. Но дядя привёл знакомого слесаря-сварщика, и тот вскрыл… На теле живого места не было от кровоподтёков и синяков. И зубов не осталось - только колышки. А ещё… Его долго насиловали - всё там… ну, разодрали до дыр, словом.
Дядя после этого сам слёг с инфарктом. Мать порыдала, покричала… А что она могла сделать?! Гроб снова запечатали, да похоронили.
После этого мать замкнулась. Поседела. Но в глазах-то я видел… А я тогда - пацан был восьмилетний. Но поклялся!..
Слушая всегда такого спокойного и рассудительного, хоть и замкнутого и несколько нелюдимого собрата по оружию - нет, бывшего собрата! - Билл думал, какими случайностями обусловлена подчас жизнь. Чужая растоптанная судьба, и горе родных и близких невинно осуждённого и убитого - явно по чьей-то команде… Чтоб не «вскрылась» банальная кража!
И вот как оно обернулось! Правда, воров и бюрократов этот прецедент вряд ли остановит, даже если о нём раструбить по всем СМИ. Только вряд ли раструбят.
Всё, как всегда, засекретят…
Кастовая солидарность высших офицеров вошла в поговорку.
- … ну вот и сделал, что смог - думаю, большего вреда проклятому «Рональду» нанести я и не смог бы.
- Да, пожалуй. Понятно. Сам пойдёшь в карцер, или мне тебя отвести?
- Не нужно меня никуда вести. Я… Сам схороню своих мёртвых.
Только сейчас Билл заметил, что в зажатом кулаке Том держит капсулу синего цвета - бентит! Он попытался вскочить, броситься…
Но, конечно, опоздал - ведь Том тоже десантник. Был.
Когда Билл набирал код рубки, пальцы заметно дрожали.

- … как?! Сам? Хм-м… Ничего не трогайте там, капрал. Сейчас я пришлю санитаров и наряд полиции.
Билл вернулся на койку. Сел. Невидящими глазами уставился в одеяло на койке, где ещё сохранилась вмятина от сидевшего тела. На скрюченный в немыслимой позе труп на полу он не смотрел - как и на вытекшую из посиневшего рта синюю пену.
Ворвавшемуся наряду полиции он без возражений позволил себя «арестовать» и увести… Хотя ни в полиции, ни во врачах надобности уже не было никакой.
Месть свершилась.
И месть - страшная.

Генерал выглядел плохо. Мешки под глазами стали ещё серей и больше, чем обычно. Но голос звучал чётко: выучка и статус!
- Да. Это правда. Размысловича как раз и убрали после этого скандала. И его непосредственного начальника перевели. И я принял командование над «Рональдом Рейганом». Вместе с бывшим начальником Штаба полетели, конечно, и его, так сказать, ближайшие друзья и коллеги. Кого распихали по синекурам и заштатным должностям по Колониям, кого тихо и мирно отправили в запас. Со всеми выплатами и льготами. Получается, никто не пострадал. Ни административно, ни…
Жаль, что так получилось с этим Коню. Впрочем, я распоряжусь - если уцелеем и выкарабкаемся, чтоб его родным, если ещё живы, восстановили его пенсию.
И, повернувшись к Биллу:
- Значит, пока ты шёл впереди, он отстал, и просто… Зачерпнул полный цилиндр?
- Да, сэр. Это - его слова.
Генерал повернулся к Мангеймеру:
- Доктор. Раз Билл говорит, что Том пронёс вещество на «Рейгана» в стальном контейнере, и раскидал по запасам продуктов в холодильниках, чем это нам грозит?
Доктор не стал набивать себе цену паузами и хождениями вокруг да около:
- Голодом это нам грозит. В первую очередь. А во вторую - тем, что масса чёртова студня теперь наверняка - несколько сотен тонн. Сотен! То есть - нужно любой ценой ускорить изготовление чёртовых излучателей. И огнемётов!
- Но послушайте… То, что ваши умники собрали в кустарных, как говорится, условиях, там, в лаборатории, никак нельзя назвать удачной и портативной моделью. К тому же она крайне маломощна. И с очень ограниченной дистанцией поражения.
- Ага. А если проектировать эту штуку так, как положено, и строить промышленным методом - то есть, на подземных оборонных заводах! - то мы рискуем расплыться в зелёные сопли раньше, чем сможем подать СОС!
Генерал посопел. (На это уже ни доктор, ни Билл внимания не обращали - в контексте творящегося сейчас на Авианосце возмущение начальства - не самое страшное, что может с ними произойти!) Буркнул:
- Ладно, ваша правда. Собственно, я так и приказал: не мудрить, а просто скопировать. Только присобачить аккумуляторы помощней, да кристаллы - побольше. Двадцать восемь штук уже готовы, и работа идёт. Но - сами понимаете. Холодильники - ещё цветочки. Есть ещё жилые помещения в носу. Камбуз. Кондиционеры и водопровод.
Про то, что вся электропроводка будет попросту уничтожена, не упоминаю.
Хуже всего сейчас в складских помещениях. Боюсь, не то, что одеял - последнего носового платка не найдём, когда ребята закончат. А если и найдём - сами же уничтожим. Огнемётами. И аэрозолем. Для гарантии.
Ладно. Хорошо хоть, чёртовы таблетки-концентраты успели перетащить.

Две недели на голодном пайке, да ещё и на матраце на полу к моторном отсеке Биллу запомнились, разумеется, на всю, как это изящно пишут в книгах, оставшуюся жизнь.
Как и занудно-педантичная, скрупулёзная, и методичная, работа по «нейтрализации противника». Он знал, что на торцевой стене за спиной генерала теперь висит не карта известной части Галактики, а схема всех палуб и уровней «Рональда Рейгана». На которой теперь натыканы флажки - словно на карте боевых действий. Впрочем - почему - словно?
Авианосец, и правда, стал полем боя. Да ещё какого!
Пусть - почти бесшумного, но от этого вовсе не менее свирепого и отчаянного!
После просмотра учебно-документального фильма, где медленно и мучительноумирал несчастный Матс, то воя, то ругаясь, то взывая к собратьям-людям, и атаки на Коллинза, факты убедили не только Билла - но и всех остальных. Подстраховка и даже переперестраховка в таком деле не только желательна, но и необходима. Как воздух.
Который сейчас сжигали боевым аэрозолем.
(Благо, его запасы на «Рональде Рейгане» оказались не случайно: хоть официально запрещённые, они вовсе не были «уничтожены и дезактивированы», как предписывали указания чёртова ООН-а. Нет: цистерны с ЭйчПи просто были надписаны «антиоксидант», и мирно ждали своего часа в трюме. Вот и дождались!)
Первые попытки оттеснить студень одновременно по всему фронту - то есть сразу по всем палубам и помещениям корабля, окончились неудачей. Чёртова тварь, стоило обработать какое-либо помещение, и перейти в следующее, проникала в малейшую щель, нагло пользовалась воздуховодами, тоннелями электрокабелей, канализацией, и водопроводными трубами, чтоб вернуться. И снова притаиться там в виде тончайшей плёнки на полу! Чтоб не заметили!
К счастью, такая тактика врага оказалась предвидима - док Мангеймер вспомнил, что читал какую-то древнюю фантастику почти на эту же тему, («Мутант - 59», насколько он помнил!) и предупредил всех. Так что вскоре перешли на другую систему: обработанное огнемётами, а затем - для гарантии и аэрозолем «Эйч-Пи» помещение герметично изолировали от остальных: заваривали стальными накладками-заплатами щели системы воздухоподачи, канализационные сливы, проёмы от сожжённых розеток электропитания, выходы кабелей, труб, и т.д.
Так удалось добиться локального успеха: студень больше не мог продвигаться вперёд (вернее - назад, к корме), и большую часть помещений десантники смогли очистить. Правда, заваренные и герметизированные, они всё равно были бы бесполезны: ведь использовать «обработанные» комнаты в прежнем качестве было ну никак нельзя! Почерневшие стены, безобразные нашлёпки заплат из толстой броневой плиты, полное отсутствие сожжённого или вынесенного оборудования.
И обуглено-расплавленные остатки того, что вынести было невозможно…
Но с этим мирились, уповая на капитальную реконструкцию в доке.
Правда, до постановки в док нужно было убедиться, что враг уничтожен полностью. А не так, как на «Батмаре Прангле», от которого давно отошли на несколько миллионов километров, продолжая, впрочем, дрейфовать рядом. Сравнительно рядом.
Однако через три недели, когда последнее из трёх тысяч ста двадцати помещений было признано безопасным, генерал Шемпп приказал вернуться к чужому кораблю.
Старинный ли фильм «Чужие», или доводы доктора Мангеймера повлияли - но только за очистку внутренних пространств «Батмара Прангла» взялись капитально, и даже можно сказать, ретиво.
К моменту прибытия кораблей эскадры Флота с учёными светилами и высшим флотским руководством, изучать, собственно, было нечего.
Доктор Мангеймер однажды случайно (Ну, или - не случайно. После того, как было озвучено, что генерала ждёт Трибунал за самоуправство, док почти постоянно отирался на офицерской палубе.) увидел, как охранники службы Собственной Безопасности уводят генерала Шемппа на флагман, через стыковочный узел и рукав.
Генерал успел подмигнуть доктору на прощанье.
Больше на «Рональда Рейгана» Норман Шемп не возвращался.
А сам Авианосец, спустя положенные две недели на общем карантине, снова на долгие пять месяцев застрял в сухом доке.
Зато от Студня остались только безопасные (Ну, сравнительно!) видеозаписи.
И человечеству эта зараза больше угрожать не могла…






Рейтинг работы: 30
Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 13
Добавили в избранное: 1
© 12.07.2022г. Мансуров Андрей
Свидетельство о публикации: izba-2022-3346512

Метки: фантастика, боевая фантастика, приключения, ужасы, психология, драма,
Рубрика произведения: Проза -> Фантастика










1