Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Бег на цыпочках по краю - эпизод 12


Бег на цыпочках по краю - эпизод 12
­­­Мечта любого участкового врача – пустой коридор: никто не кашляет, не чихает, не норовит проскочить без очереди… Можно расслабиться, перевести дух, сходить куда-нибудь, съесть конфету или, на худой конец, просто полюбезничать с медсестрой.
Илья решил возникшую в приеме паузу использовать для того, чтобы прояснить окончательно ситуацию с припадком Хохрина. А именно - сходить в отделение неврологии. Случай задевал его профессиональное самолюбие: никогда еще он так не ошибался в диагнозе.
Пару дней назад, когда взорвался джип с Барсуковым, он, в принципе, двигался тем же маршрутом, но сейчас следовало пройти несколько дальше. Путь лежал мимо физиотерапевтического отделения, кабинет доктора Лилии Феоктистовой был чуть приоткрыт, и доктор не упустил возможности заглянуть туда.
Каково же было его удивление, когда он разглядел на кушетке квадратную фигуру майора Тутынина. Все в той же папке, уже знакомой Стерхову, следователь старательно записывал показания заметно нервничающей Лилии. Разумеется, Илья решил им не мешать.
«Проговорится или нет? – стучало в его мозгу, когда он подходил к ординаторской неврологии. – В принципе, мне даже на руку, если майор узнает об истинной причине моего отсутствия в тот день. Как мужик мужика следователь должен меня понять.»
В ординаторской бородатый доктор Лева Лобанов стучал молоточком по белоснежным коленкам симпатичной пациентки со вздернутым носиком, которая предусмотрительно приподняла полы бежевого халатика. Коленки напомнили Илье наливные яблочки сорта Гренни, чуть кисловатые на вкус, которые он обычно рекомендует есть диабетикам, так как в них меньше всего сахара.
- Ой, - вскрикнула пациентка, мигом спрятав под халатиком коленки от глаз доктора Стерхова.
- Ну, что вы, Анна Матвеевна, - посетовал Лобанов, незаметно подмигнув вошедшему Стерхову. – Это доктор Илья Николаевич, мой коллега, его стесняться не нужно…
- Я, наверное, тогда пойду, - покраснев, промямлила Анна Матвеевна, которой бы лично Стерхов при всем желании никак не дал больше 25 лет.
- Да, конечно, ступайте, - заключил невролог, провожая взглядом миловидную пациентку, - я в истории все запишу, эпикриз подготовлю.
Ни минуты не сомневаясь в том, что, если бы он столь бесцеремонно не помешал осмотру, то Лобанов так дальше и продолжал бы постукивать по эротичным коленкам, Илья уселся на место той, что в этот момент элегантно выпорхнула из ординаторской.
- Я по поводу Хохрина, - обозначил он круг своих стратегических интересов. – Как так вышло, что у него не оказалось эпи? Что ж, выходит, я ошибся? Или меня провели, как лоха?
- Я так и понял, - кивнул Лобанов, пожимая протянутую руку. – Вышло действительно так, и по электроэнцефалограмме, и по статусу, и по анамнезу. Я не нашел ничего, что бы говорило о какой-то активности.
- Что тогда это могло быть? Гипогликемия?
- Мы проверили сахара, сделали сахарную кривую - все абсолютно нормально. Ни диабета, ни эпилепсии тут точно нет.
- Но он упал посреди коридора, на губах появилась пена.
Лобанов невозмутимо подошел к шкафу, нашел в одной из стопок историю болезни уже выписанного пациента, пролистал ее, взглянул на анализы, потом закрыл все и протянул Стерхову, взглянув снисходительно на коллегу:
- На момент осмотра пены я не видел, прикусов на языке не было. Статус без особенностей. Да и сам он не тянет на эпилептика… по разговору. Рефлексы, опять же, живенькие
«Что я, собственно, здесь сижу, жду у моря погоды, - мысленно спросил сам себя Стерхов, листая историю. – Очевидно, что Лобанова не сдвинуть с этих позиций, как ни пытайся. Значит, дело в другом… А в чем именно – надо искать ответ не здесь.»
Около своего кабинета Илья увидел мага и волшебника Ираклия Коцюбинского. Более странную личность на участке, который обслуживал доктор, найти было сложно. Поговаривали, что ориентация сорокалетнего холостяка с лысиной, бакенбардами и сережкой в правом ухе несколько отличается от среднестатистической, именно поэтому Коцюбинский и не женат до сих пор. Хотя жених из него хоть куда: трехкомнатная квартира в центре города, престижная иномарка, дача.
Еще маг и волшебник арендовал офис, в котором занимался снятием порчи, сглаза, приворотами и заговорами. На вопрос, почему он ходит по врачам, если сам владеет методиками исцеления, маг и волшебник без заминки отвечал, что пополнить собственную энергетику, к сожалению, ему не дано.
- Здравствуйте, доктор, у меня, по-моему, язва обострилась, - начал Коцюбинский, едва оказался в кабинете. – Как поем, сразу же начинаются боли в области четырнадцатого грудного позвонка.
- Грудных позвонков, насколько я знаю, - уточнил Стерхов, глядя на Ниночку, которая проверяла в этот момент, прошел ли маг и волшебник в этом году флюорографию, снял ли электрокардиограмму, - всего двенадцать штук…
Когда осмотр был закончен, и лечение назначено, Коцюбинский уже у двери вдруг обернулся и, понизив голос, сообщил:
- Этот, которого здесь в коридоре колотило на полу дня три назад, странный какой-то.
- В чем же его странность? – от неожиданности доктор ручкой проткнул листок амбулаторной карты, на котором писал.
- Я за ним шел от самой остановки, - маг и волшебник, наслаждаясь произведенным эффектом, на цыпочках вернулся к столу. – И видел, как он достал из кармана… то ли конфету, то ли жвачку, распаковал, желтоватый фантик выбросил, а есть не стал, так в руках и держал. И когда пальто сдавал в раздевалку, и когда поднимался на второй этаж… Разве это не странно?
- Скажите, Ираклий, а вы заметили, - ощутив себя на миг майором Тутыниным, поинтересовался Илья. - Куда он выкинул фантик?
- Мне кажется, - неуверенно промямлил Коцюбинский, - я запомнил этот куст акации. И смогу показать, если надо.
Пышная дама бальзаковского возраста, сидевшая возле кабинета, была явно не в восторге от того, что доктор вслед за странноватым пациентом куда-то направляется, в то время как должен принимать лично ее. Извинения Стерхова она восприняла весьма прохладно, махнув рукой, дескать, все равно ведь уйдете, так не теряйте зря драгоценных минут.
Тот самый куст акации в больничном парке Коцюбинский нашел достаточно уверенно. А с желтоватым фантиком возникли проблемы – в радиусе пяти метров искомой бумажки не наблюдалось.
Проходившие мимо пациенты заинтересованно наблюдали за тем, как доктор в белом халате вместе с подозрительным мужчиной экстравагантной внешности осматривают куст за кустом, едва ли не на коленках ползая в траве.
Помог порыв ветра: буквально ниоткуда в поле зрения мага и волшебника «надуло» ту самую бумажку. Расправив ее в ладонях, доктор понял, что не зря был несколько минут посмешищем в глазах пациентов.
- Это была не конфета и не жвачка, - сообщил он запыхавшемуся Коцюбинскому. – Это желатиновая капсула для имитации пены изо рта.
После услышанного глаза Ираклия настолько округлились, что Стерхов испугался – как бы они не начали крутиться подобно велосипедным колесам, и не укатились куда-нибудь из глазниц мага и волшебника.

* * * *
Вернувшись, Стерхов пышной дамы бальзаковского возраста возле кабинета не обнаружил, хотя расстроился не особенно. Ну, отошла женщина по делам, пока доктор ходил улики разыскивать. Подумаешь, с кем не бывает!
Ниночка сидела в кабинете никакая, отрешенно уставившись в одну точку. Доктор подумал, что в его отсутствие кто-то расстроил ее, и хотел уже идти разбираться, но…
Разглядывая обертку от желатиновой капсулы, Ниночка неожиданно залилась краской, потом выпалила скороговоркой:
- Значит, он шел сюда с одной целью – изобразить припадок, разыграть нас. Вот гад! Зачем ему это понадобилось?
- У-у-у, если мы ответим на этот вопрос, нам надо не в медицине работать…
Ниночка сделала жест, от которого доктор мгновенно затих.
- Илья Николаич, я должна была сразу сказать… Извините, ради бога. Дальше молчать не имеет смысла. Всему виной моя… природная закомплексованность, что ли. Я начинаю сомневаться…
Пока Ниночка подбирала слова, как точней ей выразить свои ощущения, доктор втиснул вопрос в возникшую паузу, как пальчиковую батарейку в электронный тонометр:
- Сомневаться в чем?
- В том, надо ли об этом говорить, или не надо… Как я при этом буду выглядеть… На эти размышления может уйти несколько драгоценных часов и даже дней…
- Я тебя внимательно слушаю, - как можно спокойней и будничней произнес доктор, усаживаясь напротив нее, отмечая про себя, что не случайно он уловил изменения в ее поведении после припадка Хохрина. Не зря намекал, пытался вызвать на откровенность. Что-то подтачивало девушку изнутри, не давало спокойно жить.
- Мне не верилось, что такое возможно…
- Что, Нинок, не томи…
- Ой, не подгоняйте меня, - всплеснула она руками, - я и так могу запутаться, и ничего не сказать. Сейчас, когда у этого Хохрина эпилепсия не подтвердилась, я подумала, что все складывается… А теперь еще и эта капсула… А она точно его, ошибки быть не может?
Доктор начал терять терпение:
- Нинок, эти капсулы - настолько редкая вещь, что случайность исключена. Я вижу эту обертку второй раз в жизни. Ну зачем Коцюбинскому врать? Сама подумай!
Медсестра в этот момент напомнила ему напоминала загнанного в угол зверька. И хотелось бы найти другой выход, но его не было.
Набрав в грудь побольше воздуха, она выпалила:
- Он в тот момент ощупал меня… Там…
- Где там? Кто? – не поняв, переспросил Илья, наблюдая, как лицо Ниночки заливается краской. – Говори толком.
- Хохрин… Под юбкой… меня… - почти прокричала она. – В это невозможно поверить, представляете, его трясет, он костями стучит по полу, с пеной у рта, а рука его лезет мне туда и… Я со шприцем, и вдруг такое… Как это может быть?
Когда до доктора дошел смысл сказанного, он вдруг рассмеялся:
- И ты молчала? Ниночка, милая, мы же… медики! И должны доверять друг другу подобные вещи, быть, что ли, выше этого.
- Мне было стыдно, я ничего не понимала… Находилась в какой-то прострации. Одно с другим не стыковалось.
- Если бы ты сказала мне в тот же день, мы бы его разоблачили на «раз-два», я бы не краснел сегодня перед неврологом.
- Вам легко говорить, вас он не…
Стерхов не без удовольствия наблюдал, как после столь мучительного признания к Ниночке возвращалась способность иронизировать, какая-то природная непосредственность, даже болтливость.
- Я его понимаю, как мужчина мужчину, - подмигнул он, пытаясь поддержать игривый настрой. – Такая сексуальная девушка склонилась над ним помощь оказывать… Как тут удержишься! Грех не воспользоваться ситуацией, он, собственно, и воспользовался.
Ниночка взглянула на него искоса и вдруг насторожилась:
- Вы бы тоже воспользовались, если оказались на его месте?
Как в детстве, Илье словно на высокой скорости в переднее велосипедное колесо кто-то воткнул палку, и он рыбкой полетел через руль на асфальт, обдирая локти и колени.
- Вряд ли… Это ж… какой талант нужен – чтобы изображать припадок, трястись, пену пускать… И одновременно с этим…
- Признайтесь, - медсестра едва не дотянулась до доктора указательным пальцем. – Только честно! Вы этому Хохрину немного завидуете? Ведь завидуете?
Пожав плечами, Илья почувствовал, как теперь его лицо начинает заливать краска. Он видел, как напряженно девушка ждет ответа, причем – без какого-либо намека на шутку, и ему стало немного не по себе.
Чуть наклонившись вперед, он картинно схватил ее кулачок обеими руками, прижал к своей груди:
- Конечно, завидую. И не скрываю этого. Более того, собираюсь с этим Хохриным встретиться и поговорить по-мужски. Проще говоря – морду ему набить.
Нина вырвала свою руку и потупилась:
- Вам бы все шуточки шутить.
Ответить Стерхов не успел, так как в кабинет заглянула та самая пышная «бальзаковка», с которой доктор имел короткую беседу перед тем, как отправиться в больничный парк на поиски улики.
- Доктор, вы здесь? А как вам удалось пройти незаметно мимо меня? Или, может, через окно залезли?






Рейтинг работы: 30
Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 31
Добавили в избранное: 1
© 11.07.2022г. Алексей Мальцев
Свидетельство о публикации: izba-2022-3346181

Рубрика произведения: Проза -> Детектив











1