Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Золотой Колаис - 3 (9-10-11 гл.)18+


Золотой Колаис - 3 (9-10-11 гл.)
­      ЧАСТЬ 3

      Глава 9

      Изнеженная семья Фабиев с гостями и клиентами прогуливались по залам, украшенным мозаичными полотнами на эллинские мифы, барельефами и бюстами суровых предков и кесарей, вазами с цветами. Римский дом Антония Элия напоминал дворец. Смазливые музыканты тешили знатную публику легкими красивыми наигрышами, где-то сильный мужской голос радовал серенадой. Как амурчики, порхали юные пажи. Бегали гладко причесанные собаки.
      Фабия Глория, одетая в дорогие бело-золотые ткани, стояла с женихом недалеко от ваз, наполненных цветами, замечая, как открыто и с завистью любуются нареченными. Мадонны строят глазки молодому трибуну,- завитые волосы делали его похожим на античного Аполлона. На нем был красный с золотом парадный наряд латиклавия, только вместо солдатских кальцей он был обут в модную обувь с высокой серебристой шнуровкой. Удивительно, что в своем офицерском звании он больше смахивал на поэта с утонченными манерами, нежели на вояку, хотя же выправкой оправдывал свое занятие.
      Глория боялась смотреть на него прямо, держа взор опущенным, как-бы прикованным к его запястью, на котором жемчугом светилось ее ожерелье, подаренное ему на домашней арене в тот день, когда впервые увидела Феба.
      Да, и жених больше отмалчивался, был несколько бледен, задумчив, даже рассеян.
      Глория, как любая женщина, нутром чуяла: Кай Валент ею не увлечен, она ему не нравится.
      «Ты мне тоже не нравишься», - убеждала себя гордая Фабия. – «Ты не тот, кто мне снится…Ты красив, ты нравишься дамам, но мой краше тебя, он тоже нравится мадоннам, но он их не любит, он любит меня…безумно любит….»
      Кай Валент откровенно скучал, никак не воспринимая свою пышно обставленную помолвку, и не о чем не думалось. Окаменелое величие своей невесты он отнес к аристократической гордыне Фабиев. Молчать уже стало неудобным, и он заговорил, ляпнув, что пришло на ум:
   - Сломи мне цветок Адониса. Я положу его на супружеское ложе – дань твоей невинности, божественная моя Глория.
      И впервые она метнула на него взгляд прекрасных фиалковых глаз, ошарашенных глаз. Боясь, что упадет, вцепилась в его руку и оцарапалась о золотую с зубчиками коронку его изумруда-скарабея. Вскрикнула не столько от боли телесной, сколько душевной.
      Кай Валент прижался губами к покрасневшей коже ее ладошки, виноватыми глазами умоляя простить.
      Что она искала в его лице затравленным взглядом, трудно понять. Но именно в эту минуту Кай Валент разглядел свою невесту: соблазнительной линией плечи, теплую ямочку в вырезе столы, блеск ее сочных маленьких губ, прозрачность ее кожи, ее глаза идеального разреза.
   «О, Парки, я - слепец, всё идеально в ней, какое совершенство» .
   - Ты Афродита.., - шепнул в ладошку.
      Глория поразилась. Минуту назад безучастный ко всему, он превратился в мечту ее детства. Выражение глаз изменилось, он смотрел на нее…нет, не влюблено, как смотрит на нее Теренций Павлин, с тоской, обреченно, а шало, увлекая в туман забвения. Его губы Феба обожгли огнем, она почувствовала всей кожей остроту их нежности. Эти губы зашептали, как в бреду:
   - «Как прекрасна ты, милая, как ты прекрасна – твои очи – голубицы из-под фаты.., прекрасен твой рот, как разлом граната твои щеки из-под фаты…Я взойду на мирровый холм, на гору благовоний, - вся ты, милая, прекрасна, и нет в тебе изъяна…»
      Это были стихи, но чьи ?- Глория не узнала.
   - Это не Вергилий…
   - Песнь Соломона, - также едва слышно ответил он, не отпуская ее затуманенным взглядом.
   - Ты любишь поэзию? – Он был так близко от нее, что встревоженное обоняние Глории ловило свежий запах его кожи с горьковато-пряным ароматом сандалового дерева.
   - Моя поэзия – ты, прекрасная Глория.
   - Какой цветок ты хочешь? Здесь много цветов, - обронила Глория, поражаясь его перемене.
      Марий Алкивиад прохаживался в обществе Домиция Петрония. Они посматривали на пару нареченных, ведя негромкий разговор:
   - Завидую Антонию Элию и тебе, Марий, ваши дети – невозможно красивая пара, удивительно подходят друг другу…Феб и Венера.
   - Я это учитывал, Петроний, когда выбирал для Кая невесту. Хоть на дни свадебных торжеств, но подле моего сына должна быть достойная Афродиты. Не будь       Фабия Глория столь красива, никакого сговора у нас бы не было.
   - Ты так ценишь своего сына?
   - Ценишь! – Марий Алкивиад презрительно улыбнулся. – Я преклоняюсь перед Каем. У него великое предназначение, оно – свыше…
   - Да, конечно. У твоего сына неплохое будущее. Сейчас трибун латиклавия, через год – сенатор…Кстати, сколько тебе стоила его должность?
   - Ни асса! - Мрачно ответил Марий Алкивиад.
      На него взглянули с сомнением.
   - Понимаю…Кесарь Волузиан подарил должность трибуна за твою услугу.
   - Какую услугу? – Сухо переспросил Алкивиад.
      Домиций осклабился, почуяв некоторое превосходство.
   - Дела давно минувших дней, любезный мой Марий. Сейчас ни от кого не секрет, что именно тебе Рим обязан мирному договору с королем готов Филимером.
      Алкивиад, развернувшись к Домицию, ожег его взглядом единственного глаза.
   - Об этом поговорим позже, любезный Петроний Руф!
   - Если это твоя больная мозоль, дорогой Марий, прости…Но мы с тобой друзья…- Домиций втянул голову в плечи, ощутив непонятную угрозу, исходившую от этого загадочного человека.

      Фабия Глория протянула руку к розе.
   - Я сорву. Нет, я не уколюсь. Я часто рву розы, не ломая шипы. Всегда те, что посадила для меня любимая подруга. Хочешь, вот этот цветок?
   - Твоя подруга так же красива, как эта роза? – Дерзко пошутил жених. От наваждения ничего не осталось. Как мираж растаяла его божественная ипостась.     Рядом с ней, как и минуту назад, стоял обычный высокомерный скучающий молодой патриций, каких в Риме пруд пруди.
   - Сам сравнишь, когда увидишь. Она приедет. – Аккуратно Глория сломила стебель с высоким алым полураспустившимся бутоном. Она ошиблась? Ей показалось…Герой ее грез не он, не он…Глория равнодушно ответила. – Подруга должна приехать на мою помолвку. Мы с детства дружим.
      Кай Валент слегка прищурился.
   - И с детства вы увлечены подвигами эллинских героев? О, эти сказочные драконы, которые превращаются в прекрасных юношей….
      Глория удивленно воззрилась на жениха, зардевшись.
   - У моей подруги нет никаких героев. Она и мечтать-то не умеет.
      Кай Валент склонил шею, запечатлев поцелуй в сердечко розы, тем самым скрывая некоторую растерянность: он догадался, кто именно подруга Фабии Глории. Но хотел убедиться, что не ошибается, тонко намекнуть ей, как вдруг Глория вспыхнула радостью:
   - Марк Виктор!
      Наследник знаменитой фамилии, в окружении нагловато смотревшей молодежи, резко остановился, небрежно откинув край шитого золотом паллия, согнул в колене ногу, уперся кулаком в бедро, задрал подбородок. Подобную вызывающую позу изобразили молодые аристократы. Встретили врага во копья!
      Кай Валент мог и похлеще показать им воинственный вид, но рядом с ним шла девушка, поэтому он счел нужным вести ее по-царски, кончиками пальцев поддерживая руку невесты.
   - Привет вам! – Бросил недругам звенящую фразу.
   - Привет, трибун! - Ответил за всех Гай Аврелиан.
      Глория лукаво улыбалась.
   - Рада приветствовать всех вас! Марк Виктор! Вы должны подружиться, ты и Кай Валент!
      Брат перевел на нее глаза, как бы спрашивая: «не заболела ли ты?»
   - С кем подружиться, милая сестра? С человеком, кого не ты выбрала в мужья, а твой отец, его друзья? Если у этого человека достанет ума понять, что он тебе не пара – его счастье, а нет – я объясню.
      Глория испугалась, пораженная до глубины души дерзостью брата.
   - Марк Виктор! Ты непочтителен. Немедленно извинись!
   - За что, дорогая сестра? За то, что я сказал ему в глаза правду? – Фабий с презрением обежал взглядом фигуру Кая Валента. - Он думает, что везде будет принят как бог и царь! Везде, где появится, похваляясь собой, перед ним рассыплют розы?!
      Очень уж Марка Виктора бесил сын Мария Алкивиада, у губ поигрывавший подаренной алой розой.
   - О, всемогущие боги, Марк Виктор, что себе ты позволяешь?! Нас услышат!
   - Пусть слышат. Мне никто рта не закроет. Отец знает – я против твоего брака с сыном Мария Алкивиада.
      Кай Валент слушал молодого Фабия и невольно прощал его прямоту, ведь сам не любил кривить душой. Прав тот, брак навязан старшими. Сам Кай Валент не отдавал себе отчет, зачем женится на девушке, кого совсем не знает. Да, и стремится ли сердцем к Глории? Сердцем, которое подсказывает ему: «Не терзай себя. Я – занято!»
      Марк Виктор не унимался, привлекая внимание старших – они потихоньку останавливались в поле их видимости.
   - И ты, Глория, не хотела и не хочешь этого брака! Самый раз. Скажи всем – ты отказываешь сыну Мария Алкивиада.
      Старый Домиций машинально схватился за руку соратника, услышав последние слова молодого Фабия. Тихо охнул.
   - Стервец! Он все испортит. Марий, сделай что-нибудь.
      Алкивиад перевел прищуренный взгляд на сына.
   - Нет надобности. Мой мальчик за себя сам постоит.
      Ласковое пожатие руки жениха успокоило Глорию. Она просит защиты? Он защитит ее. Жестом ладони Кай Валент остановил Фабия.
   - Ты всё сказал. Я выслушал. Теперь твоя очередь помолчать. Согласен. Брак нам с Глорией навязан. Мы совершенно не знаем друг друга. Я восхищен красотой и тонким умом твоей сестры. Но для познания чувств требуется время. Тем крепче любовь, чем больше она подвергается испытаниям. Я мог бы сейчас поддержать тебя и с гонором отказаться. Что из этого выйдет, кроме скандала в высших кругах?
   - Ах, молодчина, - с облегчением прошептал Домиций. - Как правильно заметил. Скандал в высших кругах нам совсем не нужен.
   - Ни ты, ни я не знаем, что наши отцы выигрывают этим браком, нас не ставили в известность, - продолжал Кай Валент, - Но хороши же будем мы, сыновья, если сейчас навредим отцам.
      Домиций посмотрел на Алкивиада с откровенной завистью – добрый у него сынок, предан отцу. Марий Алкивиад глазом не моргнул, любуясь своим мальчиком со странным хищным выражением.
      Вокруг уже стояли собравшиеся со всех залов, восхищались словами жениха Глории, чья рассудительность затмила мальчишескую несдержанность Марка Виктора.
      Фабий Антоний Элий в том кругу не появлялся….
….
     .Фабий Антоний Элий был осажден женой.
      В триклинии, где сновали рабы с блюдами, накрывая столы, она с несколькими матронами разбирала короб с песцовыми и лисьими мехами, показывая мужу, прибрасывая на себя.
   - Антоний, Антоний, посмотри, какая прелесть, ах, мне не верится.., такое богатство будет носить моя дочь.
   - Я рад за мою дочь, - Антоний Элий, в душе страшно злой, старался улизнуть.
   - Она такая же твоя, как и моя, - грубо ответила супруга. - Я не говорю, что Марк Виктор – твой сын и только твой.
   - Он только мой! – Раздраженно парировал старый Фабий. - Мой и моей первой супруги, да упокоится ее чудесная душа в стране Блаженных! И Глория моя и только моя!
      Супруга подхватила новую охапку мехов.
   - Оставим в покое мертвых. Скажи –ка лучше, Фабий, я могла бы себе оставить эту лису?
   - Спроси у Глории, она – хозяйка свадебных даров.
   - Спрашивать? –Супруга надула губки. - Много чести! Я имею право все забрать. Я – мать, я ее воспитывала, меня она не ослушается.
      Как-то никто не заметил тихонечко пристроившуюся к спинам любопытных Аулию Велиану, приехавшую с дядюшкой Бофорсом.


      Глава 10

      Дядюшка Бофорс задержался в триклинии, вдыхая ароматы богатых яств, увидел хозяина, а тот – его. Оба обрадовались встрече, особенно Антоний Элий, нашедший повод избавиться от общества жены. Пошел к гостю, приветствуя его.
   - Дорогой Цецина Лаэрт, как обстоят дела со свадебным гороскопом?
   - Заказ получим завтра, дорогой Фабий. Ты же знаешь, я не практикую гаруспицию. Мне эти чудачества во-о где сидят!
   - Жаль, Цецина, ты обладаешь даром пророчества.
   - Но ничем не хочу обладать даром. Даже своими способностями!
   - О-о, чудак – человек!

      Тая улыбку хищницы, Аулия Велиана смотрела на бывшего возлюбленного, торжествуя в душе: сейчас они оба получат, и глупышка Глория, и он – плотоядный дракон!
      Кай Валент поймал краем глаза взор маленькой расены, стрелой черной страсти пронзившей его чувство – она похорошела! – но и всё, он виду не подал, продолжая говорить Марку Виктору:
   - А, если супружеская жизнь не сложится, что ж…В Риме давно практикуют разводы. Достаточно будет мне и Глории сказать, что мы чужие…
      Аулия, как кошка прижмурилась, поцеловала кончики пальцев, со сладким намеком прижав их к соску своей груди, закрытой алым шелком блистающего вечернего наряда.
    - Мы внесем такое условие в брачный контракт, - договорил Кай Валент с легкой хрипотцой в голосе, вновь вперив взгляд в Аулию. Она показала еще один жест, тревожащий чувство: коснулась кончиком языка краешка указательного пальца, томно прикрыв глаза. Кай Валент тут же перевел взгляд на Марка Виктора. Еще не знавший, что Аулия в зале, он позиций не уступил:
   - Развод – всегда позор! Честь моей сестры вне подозрений была и будет!
   - Браво! – Зааплодировал Теренций Павлин.
   - Отлично, Фабий! – закричали хором Луций и Флакк.
   - Мы свое дело знаем! - Воскликнул Тит Домиций и состроил Каю Валенту рожицу, дескать, получи!
      Гай Аврелиан подтолкнул его плечом, глазами указав на Аулию.
   - Что-то сейчас будет, Тит!
      У Тита потемнело в глазах.
   - А ее дядюшка тоже здесь?..
      Тит Домиций увидел входивших в зал Ларта Бофорса с Антонием Элием, и бегом прятаться за спину своего отца.
   - Благородный Антоний Элий! – Сильный голос Марка Виктора полетел над головами гостей к ушам родителя. - Отец! Я дал обет богине Весте, либо моя сестра выйдет замуж по любви, либо уйдет в храм весталок. Я поклялся собственной жизнью!
      Сын знал, чем пронять родителя. Немедленно тот был в кругу любопытных, широким жестом раздвигая людей. Побледневший, со страшными глазами.
   - Ты…Ты дал обет?!
   - Да! - Гордо задрал подбородок молодой Фабий. - Жизнь твоего наследника, Антоний Элий, в закладе!
      Отец прижал жилистую руку к сердцу, оно дало легкий сбой.
   - О, бессмертные лары моего дома, что я должен предпринять, слыша слова моего сына, грозные для родительского очага?!
      Тут все поутихли, даже гонористая молодежь – дело принимало крутой поворот. Старого Фабия за локоть поддержал Марий Алкивиад.
   - Боюсь здесь не обошлось без подсказки…Кто-то из молодых интриганов плетет паучью сеть…Тит Домиций?...
     Глава славного рода пропустил мимо ушей слова Мария, стиснул кулаки, с отчаянием выкрикнул:
   - Что я должен предпринять в этом случае? Мой сын дал обет!
      Зашумели гости.
      Помолвка срывалась.
      Ларт Бофорс проводил хитрым взглядом Тита Домиция и тут же был за его спиной. Слышал, что говорил своему отцу жирный баранчик.
   - Здорово, отец? Это я намекнул Фабию дать обет. Теперь Фабии сожрут сынка Алкивиада.
   - Тихо, Тит…Ты перестарался. Если сорвется помолвка, я тебе оторву голову.
   - За что?
   - Я не просил тебя вмешиваться, я просил тебя только позлить Марка Виктора…
   - Так у него же везде крайности! Позлить…

      Они замолчали, когда из шумевшей толпы прилетел ликующий голос Аулии Велианы. Глория, вздрогнув, подняла опущенный взор.
   - Что ты должен предпринять, о, высокочтимый Антоний Элий? Да, сущий пустяк!
      Она выскользнула из толпы, держа на локте складки накидки, затканной золотой нитью, неожиданно великолепная в своем вечернем наряде, со сверкающей диадемой в пышной прическе.
     Невольно Марк Виктор отступил, краснея, когда она к нему, первому, обратилась, веселая и лукавая:
   - Мы воздадим должное твоему обету, о, Марк Виктор, ничто его святость не нарушит, если…Если саму невесту спросим, согласна ли она? Вы все поняли?
      Аулия обежала глазами притихшее общество, встречаясь со взглядом подруги .
   - Надо только спросить тебя, Фабия, согласна? Почему молчишь? Я знаю тебя лучше всех. Что им твои хрупкие надежды, твои слезы, твои сны? Твоя мечта о прекрасной любви и любимом муже? Что им твоя душа и твое сердце?
      Кай Валент смотрел на бесстрашную дочь этрусков. Огонек невольной страсти, вспыхнувшей в нем с момента появления бывшей возлюбленной, погас. Он теперь точно знал, кто она, подруга детства его невесты.
   - Да, очнись ты! Марк Виктор прав, не выходи без любви. Ты его не любишь, ты его не знаешь – откажи. Да, не съедят тебя!
     Сейчас Аулией можно было восторгаться, алкая пылкую ее красоту, как это делал Марк Виктор, но Кай Валент раскусил коварство расены – она сеяла сомнение в сердце подруги.
      Аулию поддержал Марк Виктор, яростно воскликнув:
   - Говори, Глория! Не бойся. И пусть этот час в доме Фабиев войдет в историю рода, как наука потомкам – спрашивать сердце дочери, а не продавать ее, как рабыню!
     Антонию Элию сделалось дурно. Его повели на ложе. Растерянность главы рода многих заставила подать голос в защиту невесты. Вокруг уже кричали, чтобы не молчала, постояла за себя, особенно неистовствовал Теренций Павлин:
   - Спроси свое сердце! Ум, обольщенный красотой, лжет!
   - Долой засилье стариков! Права – молодым!
      Хором скандировали кудрявые пажи:
   - Мы – за любовь!
      Лаяли собаки.
      Глория оглядывалась со слезами, невольно проступившими в глазах. Что же натворила ее подруга, кричавшая, казалось, громче всех:
   - Думай о себе, иначе пропадешь! Не выходи за него, не выходи!
      Она ведь знает, почему молчит жертва ночи Сатурналий. Или хочет, чтобы рухнули мраморные своды этого дома от крика дочери Фабиев: «Я бесчестна! Я тяжела! Потому не могу вам дать ответ!»?! Они все кричат: «Не выходи без любви. Виват, Амур!»
      Неистовая Аулия сжимала в кулачке сердце подруги, меча черную страсть взглядов в зрачки ее жениха, и не видела дядюшку. Он пробирался к ней, сквозь зубы роняя:
   - Советую пропустить меня, только пропустить!

      Кай Валент не выдержал. Пусть Аулия и добилась его отступления – не себе на корысть,- на пользу подруги, пусть она выбирает сердцем, а не глазами.
   - Я приветствую в этом доме дух свободы выбора! Глория, не терзай себя. Откажи, если наш брак в тягость тебе. Клянусь честью, я дам отпор любой грязной болтовне, никто не посмеет укорить тебя.
      Его последние слова заглушил до задыхания вымученный вскрик Глории:
   - Я согласна! Я буду тебе женой, Кай Валент, по праву твоей руки!
      И поплыло перед глазами.
      Машинально отбросив розу к ногам Аулии Велианы, жених подхватил Глорию на руки – она лишилась чувств. Отвернувшись, Кай Валент понес невесту, бережно поддерживая на плече ее прелестную голову…
      Гости минуту ошарашено смотрели ему вослед. Она не просто согласилась, она отдала себя со всеми потрохами под его руку!
      Брак «с рукой» означал для жены полную зависимость от мужа, его власти, его прихоти.
    «Этого в контракте мы не указывали, - подумал Марий Алкивиад, сильно удивившийся поступку Фабии Глории. - Девчонка по уши влюблена в моего мальчика…»
      Ожили гости, устремляясь в триклиний, в предвкушении долгожданной трапезы.
   - А моя дочь…Ну, какова, а? Под его руку…Не волнуйтесь, придет в себя героиня праздника! – говорил гостям Антоний Элий ожившим голосом.
      Аулия Велиана какое-то жуткое время смотрела в спину возлюбленного. Ударом каблучка растоптала бутон розы. Круто обернулась, налетела на Марка Виктора. Оттолкнула его, торопливо поцеловавшего ее руку, плюнула на Теренция Павлина, влепила оплеуху Гаю Аврелиану, кулачками ударила в груди Флакка и Луция, и попала в медвежьи объятия дядюшки.
   - Дура! Она дура! Феб ей не простит, никогда не простит! Дура она! – Задыхалась от крика Аулия, а дядюшка задыхался от ярости. Взмокший, тащил племянницу из зала. Крикнул молодому Фабию:
   - Держи себя в руках, мальчик мой! Обычная истерика девы на выданье!
      Марк Виктор опустил взгляд на растоптанную розу.
   - Странная истерика, - тихо сказал рядом Теренций Павлин.
   - Аулия завидует подруге, - буркнул Флакк.
   - Ага, - кивнул Луций. – Дочь Цецинов заневестилась, дурь в голову бьет.
   - Да, кто их поймет, этих женщин. - Вздохнул Гай Аврелиан, поглаживая припухшее ухо. – Я совершенно не причем, а меня приласкали кошачьей лапкой.
   - Родись Феб последним нищим – женщины все равно валялись бы у него в ногах, - подал голос Тит Домиций и, довольный своей издевкой, встретился со взглядом Фабия, его взгляд был темнее августовской ночи…
      Ларт Бофорс увез племянницу в свой дом, сдал на поруки матушке Цецине, строго-настрого запретил кого-то приглашать в гости. Сказал напряженному лицу Аулии:
   - Я тебе поверил в последний раз!

… Празднование помолвки вошло в апогей.
     В трех триклиниях, чтобы поместились все гости, были расставлены столы с разнообразными, на любой вкус, блюдами, ложи и кресла. Гости пили, насыщались, тешились зрелищем, какое перед ними разыгрывали полунагие актеры, совсем юные мальчики.
      Мальчики – непреходящая мода в Риме, какую, якобы, они заполучили от развязных этрусков. Такой моды Марий Алкивиад не признавал. В свое время уберег сына от совращения, а с его возмужанием уже не опасался, что тот увлечется мужеложством.
      По натуре Кай Валент уродился достойным представителем своего пола, предметом обожания которого была женщина, и никто более. Среди молодых аристократов, пожалуй Марк Виктор и Теренций Павлин не поддерживали эту моду. Хотя молодой Фабий знал о пристрастии своего отца к мальчикам. Знала и супруга Антония Элия. Возможно, по этой причине она была злой и капризной. Она удерживала подле себя дочь, воздвигая между нею и женихом преграду тяжелым взглядом.
      Минута слабости, когда Глория дала согласие на брак, прошла. Она вновь замкнулась в себе, боясь смотреть в сторону Кая Валента, кому составляли общество его отец и Антоний Элий.
      Марий Алкивиад не приветствовал привычку есть полулежа, и сына приучил больше сидеть за столом, чем возлежать. Полагал, что лежа едят обжоры и лентяи, пищи в желудок набивается много, и, если ее не убирать, сунув два пальца в рот, - мышцы жиром обрастут. Как у Тита Домиция. Молодой, а толще своего папаши, и сейчас жрет, будто его месяц не кормили.
      На помолвке сына Марий Алкивиад почему-то изменил своей стоической привычке. Полулежал. Ел без разбора, запуская пальцы то в блюдо с каплунами и трюфелями, то в паштет из раков, то косточку фазана обсасывал, кидая ее, как это делали те, кто ел мясо, собакам в центр столовой. Пил, как обычно, неразбавленное вино, удивляя и веселя своих приятелей. Возле отца сидела рабыня с чашкой воды на коленях, дабы господин обмывал свои жирные пальцы.
      Кай Валент почти не пил, держал в руке бокал с арицийским легким вином, поверх кромки наблюдая за невестой. И она не ела. Ей что-то говорили матроны, стреляя взорами по столам и жующим мужчинам, она отнекивалась. Протягивала вкусный кусок мяса или рыбы собаке, что пристроилась к ней.
      Чтобы не выглядеть белой вороной на фоне едоков и выпивох, Кай Валент взял розетку с черными маслинами. Они были приготовлены без косточек.      Откинувшись на спинку в уютным кресле, бросал в рот по маслине, рассеянно слушал, что говорили отец с Фабием.
   - Условия о разводе первым делом войдут в брачный контракт, они не ущемят интересов ни той, ни другой сторон. Недвижимость, приданное, вилла в Ариции останутся за Глорией…
   - Да, но она выбрала брак «с рукой», значит полностью будет под властью мужа и его состояния, - Антоний Элий не понимал, зачем надо говорить так много о разводе.
   - Я не тиран, дочь твою не обижу. Требониан Галл дал согласие быть на свадебных торжествах. Кесарь лично доставит белого быка. Жертва обещает быть богатой.
   - Да-а, это большая честь для молодых. – Старый Домиций, возлежавший с правой стороны от Кая Валента, придвинулся к нему. – Честь тебя, дорогой Валент, высоко поднимет. Ты получишь консульство! – И хлопнул по плечу «консула», и это случилось так неожиданно, что будущий консул вскрикнул, побледнев.
      В резком порыве, когда он поднял невесту на руки, видимо открылась вчерашняя рана.
      Схватившись за руку, Кай Валент извинился и почти бегом покинул триклиний.
      На террасе припал спиной к колоне, доходя до памяти. Он никогда бы не подумал, что так тяжело будут заживать на его теле порезы и раны. Или права Элин, он – неженка… Прохладный ветерок, веявший со стороны атриума, привел его в чувство.

   - Что случилось, Кай?
       Как бывало в отрочестве, заботу о нем проявляли двое: Элин и отец. От их внимания никогда не ускользало любое его настроение.
      Сын смотрел поверх головы отца, стоявшего перед ним с полным кубком вина, и почему-то тревожно сжалось сердце. Предчувствие редко обманывало Кая Валента. Ему показалось, что больше такой минуты, теплой, заботливой, у них с отцом больше не будет. Будто раскрывалась между ними пропасть, перешагнуть которую любящий сын не сможет. И кого поглотит пропасть Аида, еще неизвестно.
      Он обнял отца, прошептав что-то незначительное, и не отказался выпить предложенное ему разбавленное вино.
      Они вернулись в столовую, где мало кто заметил их временное отсутствие. Даже Глория в обществе матери и матрон сидела, как в воду опущенная.
      Кай Валент погасил в уголках рта горькую улыбку: он ошибся. Не сердцем она его выбрала, а разумом, прельстившись его внешностью и положением в обществе. Или в пику говорливой подруге детства?
      В компании друзей Марк Виктор много смеялся и много пил.
   - А мне плевать на мнение некоторых вояк! Я считал и считаю, и своим принципам не изменю! – Громко восклицал наследник Фабиев. - Варвары, готы или сарматы, сильнее нас во всех отношениях. У них есть вожди! И какие! Король готов Филимер! Книва, разбивший армию Деция…
И что-то еще кричал, адресуя жесты пьяного человека в сторону Мариев.
      Наконец, пришло интригующее для женщин время одаривать невесту. Предсвадебный дар Мариев ошеломил публику: слуги внесли в залу два короба. В них иссиня-черным и серебристым блеском переливались дорогие эстийские меха.
      Смущенная Глория принимала подарки, избегая встречаться взглядами с завистливыми глазами женщин, в числе которых была и ее мать. Той чуть дурно не сделалось, когда жених раскрыл перед ее дочерью бархатный пенал, где лучились в свете светильников серьги и ожерелье дивного янтаря. И совсем увяли матроны, завидев, какое кольцо жених надел на палец невесте – с камнем лунного цвета в золотой оправе.
      Антоний Элий и Домиций только переглянулись, теряясь в догадках, откуда у Мариев такое баснословное богатство?
      Подаренное кольцо подкреплялось поцелуем нареченных.
      В самый последний момент Глория повернула лицо, позволив жениху в щеку ее поцеловать.
      Гости зааплодировали, захохотали, и отцы доверили жениху проводить невесту к ее покоям: Глория целомудренна!
      Как в тумане невеста подошла к дверям своих комнат. По пути она дословно повторила речь отца, что должна повиноваться ему, как послушная дочь, и другого вздора наговорила, прикрываясь состоянием семьи, интересами матери. Глория говорила без умолку, только одного страшась: его прямого, в упор, взгляда.
      Кай Валент поцеловал ее руку, уже ни на что не претендуя.
      Вдруг она вскинула на него глубокий, всепоглощающий взгляд.
   - Прости…
      Жених задержал ее за руку, почувствовав нечто недоброе, исходившее от ее обреченной позы, от ее последнего «прости»:
   - Я не отпущу тебя, пока не признаешься, в чем дело?
      Она медленно повела подбородком, прошептав:
   - Нельзя…
   - Даже мне, твоему будущему мужу?
   - Именно тебе…
      Рывком будущий муж привлек ее в объятия, не обращая внимания на боль в предплечье.
     Легонько коснулся губами краешка ее рта. Аромат розы поманил Кая Валента, находившего в поцелуях особое удовольствие. Сейчас ему захотелось сгорать в нежности, что аурой обволакивала его невесту. Он дарил ей поцелуи, как бутону цветка, понимая, что даже таких невинных поцелуев ее губы еще не знали, крепче смыкая руки на ее спине.
      Глория простонала, внезапно ослабев, отдаваясь глубокому поцелую, на который не могла и не знала, как ответить. Но внутри как оборвалось, растекаясь сладким огнем. Сраженный ее полной отдачей, жених подхватил Глорию подмышки, чтобы ощутила грудью ласку его пальцев.
     Глория вывернулась, стеная:
    - О, нет, нет…
     Это ее движение бросило его в ноги девушки. Обняв ее стан, Кай Валент прижался ртом к складкам столы, где легкая округлость живота пульсировала огнем.    Он забыл, что еще минуту назад ненавидел этот дом, молил ее о блаженстве, теряя голову.
      Глория сама умирала. Но силы нашлись. Сжалось сердце, кольнуло, как иглой, о, что это?!
     Как безумная, Глория вырвалась из объятий жениха, прикрыв свой грубый поступок испуганным: «Нельзя…Не время…»
      Кай Валент взял себя в руки.
      Простившись с ним быстрым поцелуем в щеку, она убежала в свои покои. Там, закрывшись ладонями, доходила до горького осознания своей беды, столкнувшейся с Эросом.
      Природа жадно толкала ее в его объятия, к его губам, к его телу. Но как этому сбыться? Будет ли он так же нежен с ней, ласков и благодарен, когда узнает, что она порочна? Нет, конечно. Он либо исполнит супружеский долг без услады, а либо сразу уйдет. Кричала же ей любимая подруга: «Он не простит тебе, не простит»…Не суждено ее Эросу без страха и упрека слиться с его Эросом.
      Глория вошла в опочивальню, потянула из-под подушки кинжал с клинком, что осиное жало. Правы, наверное, - любовь и смерть ходят в одной упряжке.
      При всей своей богатой интуиции Кай Валент и помыслить не мог, на что решилась его невеста в их брачную ночь.


       Глава 11

  …Многие гости разъезжались, близились сумерки.
      Возвращаясь от невесты, Кай Валент раздумывал: остаться ли ему здесь, как остается отец, - гостевых комнат у Фабия предостаточно, - или уехать… Пока не закрылись ворота Рима, рвануть на виллу…К Элин…Общение с Глорией разбередило его алчное желание пасть в женские объятия.
      Он выходил из галереи, как вдруг заметил у дверей таблинума Ларта Бофорса. Когда он успел вернуться, отвозивший свою безумную племянницу? Тот стоял близко возле портьер, сложив на груди руки, в позе задумчивой, чуть склонив голову, ухом обратившись к раскрытым дверям. Вечер душным не был, однако многие патриции оставляли двери открытыми, занавешенными портьерами.
      Цецина подслушивал.
      Каю Валенту вернуться бы во двор и уехать как нормальные люди, но, видать, крепко заснул его гений и лукавые Парки опять что-то напутали с нитями его судьбы. Он не знал, направляясь к этруску бесшумным шагом, что идет к той самой пропасти, что привиделась ему в общении с отцом совсем недавно.
      Подслушивание Кай Валент терпеть не мог. Неприязнь к любопытному Цецине росла с каждой минутой. Но этой минуты хватило дядюшке Бофорсу, чтобы, не оборачиваясь, стиснуть ладонь близко подошедшего к нему трибуна. Кожей почувствовал, кто стоит за ним или видел краем глаза? Но он прижал палец к губам, жестом другой руки показывая в щелочку между краем портьеры и колоной двери. Из кабинета Фабия доносились различимые голоса: самого хозяина, Домиция и…Мария Алкивиада.
      Поневоле затаил дыхание  Кай Валент.
      Старый Фабий, сидя за столом, читал какой-то лист. Его содержание походило на взрыв вулкана, в момент выброса лавы:
     «…уничтожение республиканских свобод, губящих Империю…Так…Упразднение сената – клоаки диктата и карьеризма…и это все понятно…установление абсолютной монархии в лице причисленного к божеству Августа.., что дает вам, заслужившим, все блага, имущественный и денежный безпроцентный заем…» Неплохо, как раз для умов легионеров.
   - Кто отвезет это послание в армию? – Прозвучал голос Домиция.
      Кай Валент вздрогнул и сильнее стиснул его пальцы этруск, они услышали, что им ответил Марий Алкивиад:
   - Мой сын, трибун латиклавия!..Мы начнем заваруху из Херсонеса Таврического. Туда я уже отправил гарнизоны 1 Италийского и 11 Клавдиева легионов. Тридцать тысяч солдат…Равеннскую эскадру…Они поднимут бунт. Встанут под руку моего сына. В Тирагете, тем временем, будут готы Филимера. У них триста тысяч лучников и всадников. Твой сын, Марк Виктор, как прокуратор, именем Требониана Галла вскроет казну и раздаст деньги легионерам.
   - А кого мы проведем под Триумфальной аркой? – Подал голос Домиций, несколько жалобный. - Может моего сына? Он дурак, им управлять – раз плюнуть…
   - Прежде надо Гая Аврелиана нейтрализовать! – Жестко ответил Фабий. Голос Мария Алкивиада лаконично заверил его, что с ним разберется сам Галл: у него будет повод придраться к своему сопернику. И добавил, что главное сейчас подкупить священников и сенат.
   - Деньги нужны немалые…
     Голос Мария Алкивиада с железной ноткой, прервавший Домиция, ударил в само сердце Кая Валента.
   - Есть у меня такие средства, какие вам не снились. Завтра же я обменяю их в банке, засыплю весь Рим по шею деньгами!

      «Амфисбена!» - сорвалось с губ трибуна латиклавия. Как в дурном сне попятился.
      Он знал, откуда отец возьмет эти баснословные средства, выкупить которые у Тибуртинского банка денег не хватит.
      Ларт Бофорс, держа за руку сына Алкивиада, развернул к себе.
   - Только тихо…Вперед, то бишь, назад…Амфисбена, если верить Платону, эдакая гадина, изрыгающая огонь, которую ничем не убить…Самопожирающий и самопроизводящий организм…
      Кай Валент смотрел сквозь назойливого этруска, а в ушах звучал голос отца, за единый миг разрушивший в сердце сына веру в его благородство.
      Отец намертво повязан грязными делишками с кликой заговорщиков! Вот почему заболела душа, когда он совсем недавно обнимал отца, как на прощание…
      Этруск вышагивал рядом с Каем Валентом, продолжая философствовать:
   - Люди в том организме, хотят они или нет, винтики, рычажки, шестеренки, - крутят колесо амфисбены бездумно, покорно. Нет такого человека, кто был бы независим от этой гадины…
     Он первым расслышал хохот подвыпившей молодежи, вывалившейся в атрий во главе с Марком Виктором Фабием. Схватив за плечо Кая, втолкнул его в нишу, позади бронзовой статуи. Прерывая стон юноши, захлопнул ему рот ладонью.
   - Молчи, Арунт! Ни к чему нам встречаться с братом Глории…
   - Как мне вы все надоели…
   - Что у тебя с рукой? – Этруск нащупал тугую повязку, закрытую рукавом офицерской туники.
   - Пусти…Цецина, я не нанимал тебя в охранники, сделай милость, на пятки мне не наступай! – Кай Валент оттолкнул его здоровой рукой. Пьяный гогот молодежи затих в глубине сада.
      Со всех ног Кай Валент рванул во двор, с единственным желанием уехать из города.
   
      Темнело. Тучи натягивали зеленое покрывало на серп луны.
      Ларт Бофорс следил за сыном Алкивиада. Носится вдоль стены, заглядывая на высокие кипарисы. Хочет тайно покинуть дом Фабиев? К чему такая спешка?    Виноваты средства, «которые вам и не снились»? Надо немедленно сообщить Публию Крейсу, пусть думает, что это за «средства такие»? И кажется, в семье Мариев назревает катастрофа…
      К заговорщикам и их планам Ларт Бофорс отнесся без эмоций.
      В клане клейтистов уже знали, что Марий Алкивиад разбередил осиное гнездо римской оппозиции и их союзников – готов Филимера. Но…загадочные «средства» Алкивиада, это что-то новое…Возможно, из-за них к Публию Крейсу приезжает высокий гость из Боспора Киммерийского…Ант Тиберий…Дий…
      Как дух лемура этруск снова возник перед Каем Валентом. Вынырнул из темноты, прижав палец к губам.
   - Ты просил не наступать тебе на пятки, но не сказал, чтобы мы не сталкивались лбами…Ты хочешь выйти незамеченным?
   - Твоя догадливость, Цецина, делает тебе честь!
   - Идем. Выведу тебя.
      Не долго думая, Кай Валент устремился за этруском. Сейчас готов был идти хоть за ласом*, лишь бы побыстрее вернуться на виллу.
      В дальнем углу двора, где декорированной горкой лежали большие камни, дядюшка Бофорс отодвинул кусок плиты, Каю запретив помогать себе.
   - Руку береги…С кем ты подрался, Арунт?
   - Не твоего ума дело. Мне, что, лезть в эту дыру?
   - Причем, на карачках. Мой секретный тайный лаз. Теперь о нем знаешь и ты, любезный мой дружочек. Хочешь выйти – лезь!
      Дядюшка Бофорс первым, со знанием дела, нырнул через дыру в заборе, оказавшись за пределами дома Фабиев.
      Ругнувшись про себя, за ним выбрался Кай Валент. Если бы он знал, что у брата великого гаруспика таких тайных ходов почти в каждом богатом доме на Палатине. Стряхивая землю с колен, трибун смотрел, как этруск ловко задвигает пролом уже со стороны улицы, и вот уже не различим в стене дома тайный лаз. Хитер, лис!
      Но, едва Кай шагнул, чтобы сорваться на бег, этруск поймал его за левую руку.
   - Ты, что, кентавр? Или тебя на крыльях победы донесет богиня Ника? Идти ночью пешком, через лес…Арунт, ты образумишься когда-нибудь?
      Легким свистом Ларт Бофорс кого-то позвал. Перед ними из темноты возникли четыре рослые фигуры в черных трабеях с капюшонами.
   - Вот, мои веспертилисы доставят тебя в целости-сохранности. Выйдешь из города, сядешь на лошадь, мои люди всегда наготове. Кай, понимаю, тебе сейчас не до моих рассуждений, но прошу, как друга…Не делай глупостей!
   - Лучше свою племянницу наставляй, воспитатель! – Ответили ему неожиданно грубо, и, не поблагодарив, сорвались к Капенским воротам. Взмахом руки Ларт    Бофорс отправил вослед Каю Валенту своих «летучих мышей» - веспертилисов. Какое-то время наблюдал за ними, пока не скрылись из глаз. Пробурчал под нос:
   - Не понимаю Публия, что он так заботится о сыне Мария Алкивиада..ну, каждый день о нем разговор. Скажу, что парень заработал рану…еще отчислит меня…Жалко Глорию…Злости в Арунте, как во мне - желания иметь с ним дело, тьфу ты!
     
      В блеклом свете луны Теренций Павлин стоял на дорожке сада, глядя на верхние окна покоев Фабии Глории. В глазах его меркли слезы. Погруженный в свои переживания, он не сразу расслышал шаги. Обернулся, когда Марк Виктор уже рядом был, заметно пьян, поэтому развязен и груб.
   - Ты раздражаешь меня дурацкой привязанностью к моей сестре! Она не замечает тебя, не замечает. Ты ей безразличен!
   - Знаю, - хрипло ответил приятель. - Но ничего не могу с собой поделать. Ты сказал – привязанность. О, Фабий, люблю я Глорию, люблю безумно.
   - Ха! Безумная любовь! Какой бы не была любовь – у мужчины всегда найдется сил забыть свою страсть к женщине, равнодушной к нему.
   - Ты говоришь так, Фабий, потому, что...не любил по настоящему. Твое увлечение Аулией Велианой, не злись, скажу правду…
   - Я не давал повод тебе болтать о моих чувствах!
   - Но твое положение не лучше моего, согласись. Однако, ты не теряешь надежды.
   - Аулия Велиана – свободна, жениха у нее нет. Дело исключительно в ее характере. Ее упрямство не делает мне чести первому раскрыть обьятия. Придет час, когда она сама позовет.
   - Позовет, если любит…Знаешь, о чем говорит растоптанная ее каблучком роза? Роза, брошенная ей под ноги?…- Теренций Павлин не назвал имени жениха Глории, оно застряло в горле, как кость. – Расена…влюблена…
       Марк Виктор воззрился на друга, как на клоуна.
   - Кто? Аулия? Не смеши, Павлин.
      На дорожке показался Тит Домиций. Замахал друзьям руками.
   - Он пошел провожать Глорию к ее покоям и пропал. Отец его здесь…Пьет, как скиф и не пьянеет, а его сынок… - С умыслом опорочить Кая Валента, Тит перевел взгляд на окна комнат Фабии Глории.
      Секунды Фабию потребовалось, чтобы осознать: жених в опочивальне невесты!
      Ветром Фабия толкнуло к дому, ветром – через перила балкона и будто ураган распахнул створки окна – Теренций только простонал. Схватился за кинжал, прятавшийся в складках тоги. Крикнул Домицию:
   - Вернись в атриум, следи, чтобы никто в сад не спустился!
      Отдернув занавеси, Марк Фабий ворвался в спальню сестры. Она сидела у зеркала, возле которого стоял светильник. Служанка Меда расчесывала госпожу, готовя ее ко сну. Обе, увидев нежданного гостя, онемели на мгновение.
      Ничего не сказав сестре, Марк Виктор быстро прошел к портьерам гардеробной. Рывком отвел тяжелую ткань. Но и там не было посторонних. Марк Виктор круто обернулся к сестре.
      Сестра поднялась с подушек табурета, встревоженно глядя на брата.
   - Что с тобой, Марк? Ты меня пугаешь… Что случилось?
      Марк Виктор с трудом доходил до памяти, обегая глазами, черными от гнева, пространство комнаты. Или Тит Домиций солгал, или…
      Фабий бросился на постель сестры, где на подушке спала кошка Дафна, заглядывая в нишу ложа. Потревоженная толчком кошка выгнула спину, зашипела на человека.
   - О богиня Веста! Кого ты ищешь у меня, о, Марк? Марк!
      Брат подхватился на ноги. Наконец, до него дошло, что обидел сестру своим вторжением. Взял ладошки ее в свои горячие руки, пылко расцеловал.
    - Прости, Глория…Я…Я выпил лишнее…Померещилось, будто…в твои покои вор забрался…
      Сестра поняла. Ответила, не дрогнув:
   - Прощаю тебе, Марк. Ты – мой брат…Иначе тебя, вошедшего в мою опочивальню, я назвала бы вором, ибо других здесь не было…
      Марк Виктор простонал, виновато качнув головой, но тут же мстительно заметил:
   - Его счастье…
      Меда пошла выпустить господина через дверь, а Глория, не чувствуя слез, бегущих по ее щекам, обреченно закончила свою фразу:
   - И не будет…
      Присела на ложе, лаская Дафну, прыгнувшую ей на колени.
   - О, царица Венера, не тебе мне молиться, не тебе, обманщица богиня Веста, я обречена, никто не спасет, нет той силы на этом свете, злом, как угарным дымом затянутым…- Слезы капали на кошачью шерстку. Дафна потянулась к лицу хозяйки, мурлыкала звонко, лапками массировала ее грудь. – Моя ты усатая подлиза, хочешь что-то сказать? .. «Позор во мне, не быть тебе женой, - заговорила, вспоминая глаза жениха, даже не цвета сапфира – темнее, они врезались в сердце и как клинком сердце вспороли, - больно, больно. –В твоих объятиях не быть…Любви дыханье губ твоих не пить…Прости меня, о мой герой…Я поздно встретила тебя, мой милый Кай…Мне ложе смертное сулит судьба…Прощай».
      Пушистым хвостом Дафна провела по щеке хозяйки, слезы как платочком вытерла. Мурлыкала и будто улыбалась… Что хотела сказать кошка?

Продолжение в следующей 4 части)

-------------------------------------------------------------------------
* Лас, ласы – демоны в этруской мифологии.







Рейтинг работы: 88
Количество отзывов: 4
Количество сообщений: 5
Количество просмотров: 19
Добавили в избранное: 2
© 09.07.2022г. Тамара Плак
Свидетельство о публикации: izba-2022-3344851

Метки: крылатый, конь, дракон, братья, близнецы, Золотой, Колаис,
Рубрика произведения: Проза -> Любовная литература


Александр Попов (Опеченский)       21.10.2022   22:25:31
Отзыв:   положительный
Тамара, есть такое выражение восхищения "кино и немцы", но ты своим повествованием являешь кино перед моими глазами!
И всякими не немцами, а этрусками и пр...
Великолепно, Тамарикс!
Спасибо!
До чтения!
Тамара Плак       21.10.2022   22:39:16

Саш, вечер добрый и спасибо за добрый отзыв! Ну, да, как в индийском кино: слезы, пляски - мяу-мяв!
Александр Попов (Опеченский)       22.10.2022   14:38:06

Тамара, упиваюсь твоим писательским мастерством!
Людмила Ивановская       20.07.2022   19:47:44
Отзыв:   положительный
Ой,ой,ой, страсти накаляются !В душах молодых боль,разочарование ,у каждого свой повод.В государстве переворот назревает,интрига затягивает,сюжет держит в напряжении,мастерски,Томочка!!!!
Тамара Плак       20.07.2022   20:04:16

Да, Милочка, любовь не картошка! Но брат на стороне сестры, ну как у римлян - брат за сестру голову оторвет! Антира еще нет, он наведет в Риме шороха! А в интригах сама запуталась, а как распутать? Разрубить одним ударом - интригана убрать! Шучу, обнимашки-целовашки!
Галина Нефёдова       13.07.2022   04:21:45
Отзыв:   положительный
Томочка, родная, я бы не простила себе, если бы не прочитала очередные главы. Вместе с твоими героями прогуливались по залам, украшенным мозаичными полотнами. Ох уж эти изнеженные высокопоставленные особы!!!! Если помолвка, то только во дворце. Каждой клеточкой почувствовала окаменелое величие невесты, да и наречённого жениха. Про наряды вообще молчу! И всё бы было мирно гладко, если бы не смутьян Марк Виктор. И я этому обстоятельству очень рада. Да, если нет любви, то никакие свадебные гороскопы не помогут.
Наша хищница Аулия верна себе. Даже самые страшные наказания не изменят её характер. Веселая и лукавая, но в то же время злющая и завидущая. А помолвка – то срывалась.
Но… есть дела и поважнее… государственные дела. А как же иначе?!!! Томочка, филигранно! Моё тебе- супер!!!!
Тамара Плак       13.07.2022   08:54:56

Галиночка, солнышко мое, рада тебя видеть в парадном зале изнеженных патрициев! Читаю отзыв и улыбка до ушей, малость трудно врубиться...То есть, в Рим вернуться, у меня с утра была поездка в Киевскую Русь - ой, регочу, сил нет. Мы с моей половиной поспорили насчет термина "Киевская Русь", я ему говорю - не было в то время, - а это 5-11 века - названия Киевская Русь, это кабинетное название, я училась в универе, я знаю, нигде в русских летописях не найдешь этого названия. Его придумали наши истории для обозначения этого периода нашей истории. Было название Русь и Земля русская. Не верит. Так ему всучила Слово о полку (вот сейчас читает, по др.руски - умираю сосмеху!) Найдешь это "Киевская Русь" - памятник при жизни поставлю, ищет, Гаечка! Он меня учит, чучело моторное! Да-аа-а, а твой катрент, Гаечка, уже в тексте (это 4 часть), я просто выбросила свои стихи, а твой катрен вставила - лег, как по маслу, образно говоря, и сразу сцена по другому "заиграла", Антир прям возвысился в моих глазах. Я стихотворение разбила на отдельные катрены и вставила там, где Антир страдает, влюбившись в Глорию. Спасибки - от всей души, спасибки, мой ангел-хранитель! Цемаю, Гаечка!
❤️ Наташа Лучезара ❤️       09.07.2022   19:07:13
Отзыв:   положительный
Милая Тамарочка, не смогла уйти спать, не прочитав это шикарное продолжение! Боже, как же красиво все написано, передано настолько чувственно...Что когда читаешь, чувствуешь взгляды, переживания главных героев. Как же красивы Кай Валент и милая Глория.. Ух, даже мне досталось от ярких чувств, когда они остались вдвоем...
Понимаю, что она боится, потому что не сохранила себя для мужа (А ведь это был Кай в ту страшную ночь с Глорией?) Ну, Аулия в своей духе, лишь бы соблазнить Кая и поиграться с ним. Взрослые ведут свои политические игры и интриги. Мастерски написано, захватило, жду продолжения, благодарю и обнимаю!


Тамара Плак       09.07.2022   19:50:18

Натали, солнышко, ты очень чувствительная натура, поэтому тебе близки переживания героев, особенно Глории. У вас уже глубокая ночь - сладких снов тебе, звездочка, пусть тебе приснится твой Герой! Огромное спасибо за идеальный букет - я в восторге" Целую тебя, прекрасная девочка!









1