Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Чехов-детектив Часть 2


­­­И это были Соня, Варя, Ирина, Нина, Борис Алексеевич и Иван Петрович, которые, как раньше и договаривались, решили все-таки взглянуть на развалины, хотя настроение у всех было уже не утреннее.
Но погода неожиданно испортилась. Подул сильный ветер, и, хотя дождя еще не было, Войницкий предложил прогулку отложить. Впрочем, Соня и слышать об этом не хотела.
- Нет, дядя, пойдем поскорей к развалинам! Я больше не хочу ждать. Мне так хочется их увидеть. И всем, наверное, тоже!
- Ну, пойдем, Сонечка, пойдем! Только там все травой заросло.
Идти пришлось мимо заброшенного сооружения с рваными грязными обрывками занавеса. Тригорин просто не мог поверить тому, что он увидел.
- Это сцена стоит с тех самых пор, как ее построили для представления по Костиной пьесе?
- Да, это она!
Он схватил Заречную за руку.
- Нина, смотри! Тогда занавес был белым, а теперь он серый, страшный! Ткань вся порвалась! Как это неприятно!
- Да, Борис Алексеевич, занавес висит лохмотьями, никто его так и не снял.
- Но почему, Иван Петрович?
- Не до того тогда было! И кому это было нужно?
- Но вечером он, наверное, тут всех пугает?
- Каким вечером? В темное время суток здесь уже давно никто не ходит!
- Не то, что раньше! Тогда у озера вечерами и ночами было весело! Костры жгли! Пели, хороводы водили.
Иван Петрович печально улыбнулся.
- Но то время безвозвратно ушло! И потом эту сцену с занавесом любят осматривать только поклонники Константина Гавриловича, которые сюда приезжают. Взяли себе манеру, кусок ткани с собой забирать, поэтому он такой оборванный и стоит.
- А почему все это до сих пор не убрали? Сцену же хотели разобрать сразу после нашего представления. Почему? Я не хочу больше вспоминать про злосчастную мировую душу и Дьявола, который ее преследует!
- Нина! Успокойся.
Ирина обняла ее за плечи.
- Почему ты так разволновалась? Это же просто слова, написанные Костей! И потом все уже в прошлом!
- В прошлом ли? Ты думаешь, что все уже закончилось?
- Конечно.
- Хорошо бы!
- А вот, наконец, и озеро!
Перед всеми раскинулась водная гладь, по которой бежали нешуточные волны.
- Дядя! Ну, где эти камни? Где? Мне кажется, я здесь каждый уголок знаю.
- Сонечка, озеро большое, все на нем знать невозможно. Притом тут столько спусков к воде!
- Дядя! Не мучай меня! Лучше показывай быстрей, где эти руины?
- Соня! Почему ты так разволновалась? Это всего лишь какие-то старые-престарые развалины! Вон там это! За сценой! Только будь осторожней, пожалуйста, Соня, она совсем обветшала, вот-вот обрушится!
Соня, приподняв юбку, двинулась в указанном направлении, Тригорин и Ирина последовали за ней.
- Соня! Видишь засохшее дерево у самой воды, это около него.
- Какое оно уродливое!
- Оно всегда было таким! А, помните, на нем раньше часто сидел орел
- Он и сейчас на него прилетает.
- Ну, и где? Где развалины, дядя? Тут такая высокая трава, что мне ничего не видно.
- Вон они! У самой воды.
- Да, тут точно какие-то белые камни. Даже, кажется, это часть стены! И, похоже, это сооружение было совсем небольшим.
- Я думаю, что это все-таки было жилище монаха или, может быть, монашки.
- Монашки?
- Дядя! Неужели ты считаешь, что здесь у озера давным-давно в одиночестве могла жить женщина?
- Почему нет? Предположить мы можем все, что угодно!
Варя огляделась.
- Вообще-то похожие камни тут часто на берегу встречаются. Вон там что-то белеет, и там!
- Может, здесь вообще раньше было много строений? Или целый город?
- А сейчас остались лишь неприметные развалины и привидения!
- Ирина! Не пугай меня!
- Я не пугаю, Соня! Но почему ты всего боишься?
Варя вдруг начала нервно хохотать.
- А, может быть, тут еще и дух Кости бродит? Возле своего театра?
- Хватит, Варя! Я боюсь!
Нина не выдержала.
- Нет, я больше не могу здесь находиться, я ухожу!
- Не надо! Мы сейчас все уйдем отсюда, потому что стало холодно, и небо темнеет.
Неожиданно Соня, рассматривая камни, вскрикнула.
- Ой, подождите, тут как будто среди камней какая-то ниша.
Варя резко вытянула вперед руку, как бы пытаясь ее остановить.
- Соня, не трогай ничего. Может быть, в ней гнездо змей!
- Ой, а вдруг? Да, давайте лучше поскорее уйдем отсюда!
- Давайте! Смотрите, какой темной в озере стала вода.
- Мне страшно!
- Наверное, сейчас пойдет дождь.
- Да, стало как-то совсем неуютно.
- Пора возвращаться в дом.
Все двинулись в обратную сторону.
- Иван Петрович, а как вы эти камни нашли?
- Случайно, Варя. Захотелось узнать, засохшее дерево уже в воде стоит или еще на берегу. Дошел до него, а тут такое!
- Представляю, дядечка, как ты удивился.
- Да, Сонечка. В этом месте у берега небольшой обрыв, который прикрывает эти непонятные камни. И если просто гулять по тропинке, то их совсем не видно, а с воды вид на них закрывает дерево.
- А ведь сегодня годовщина Костиной гибели! И как странно, что именно сегодня мы все это увидели.
- Как ты думаешь, Нина, он знал об этих развалинах?
- Кто? Костя? Не знаю, он никогда ничего мне об этом не говорил.
Ирина усмехнулась.
- Конечно, Нина. Когда он был с тобой, он говорил только о любви к тебе.
- Увы…
- Как и мой Николай Львович! Он всегда со мной говорил только о высокой любви! Какая скука!
- Ирина! Как ты можешь такое говорить! Ведь его теперь нет
- Да-да, бедный Тузенбах!
- А он, между прочим, дружил с Костей, и у них было много общих тем для разговора, как ни странно это звучит
- Но они были такие разные!
- А ты, Варя, откуда знаешь?
- Я же видела их вместе. Они были и внешне разные, и по призванию, и по деньгам. У Кости же их сначала совсем не было, это уже потом, когда его стали печатать, что-то появилось, но он как-то быстро от них избавлялся. А твой жених Ирина был человек небедный!
- Николай, между прочим, тоже писал стихи. Плохие, но от души.
- И Костя писал.
- Так, значит, Костя все-таки застрелился от неразделенной любви?
- А вы как думаете, Нина?
- Иван Петрович! Не мучайте ее!
- А я и не мучаю, Борис Алексеевич. Это лишь вопрос.
- Хорошо, и я на него отвечу. Да, я думаю, что причина его гибели, я. Я! И я уже заплатила за это сполна!
- Нина, успокойтесь!
- Я лишь хотел узнать, а нет ли еще какой-нибудь причины его смерти?
- Вы, Иван Петрович, имеете в виду черного монаха?
- Хотя бы… Может быть, он тоже имеет какое-то отношение к его гибели?
- Вы хотите сказать, что черный монах внушил Косте мысль застрелиться?
- Нет, не совсем так.
Тригорин попытался объяснить.
- Я думаю, что Иван Петрович хочет сказать, что Константин считал, что он действительно стал часто видеть монаха и решил, что это путь в никуда, уход в сумасшествие. А тогда зачем было продолжать находиться в этом мире? Вот он взял и сам ушел.
- Костя называл наш мир палатой номер 6.
- Смешно…
- Но откуда, Ирина, ты это знаешь?
- Мне об этом как-то рассказал Николай Львович.
- А вот мы и вернулись в дом. Хочу чаю. Только самовар, наверное, уже остыл.
- Это мы, Ирина Сергеевна, сейчас быстро поправим.
Иван Петрович взял самовар и унес его за дом, туда, где была летняя кухня. А Соня подошла к Варе.
- Наконец, нам можно поговорить. Но я очень хорошо представляю себе, как тебе сейчас тяжело! Ты Лопахина давно видела?
- Тогда же, когда последний раз видела мамочку после продажи вишневого сада.
- Но ты знала, что у них до сих пор есть какие-то отношения?
- Нет, что ты, Соня. Конечно, я догадывалась, что он всю жизнь ее любит. Хотя я на его душу и не претендовала. Я лишь хотела быть ему женой, но, увы…
- Бедная ты моя! Но он, наверное, не знал, что ты здесь будешь. Потому что Ермолай Алексеевич человек деликатный, вряд ли бы он в таком случае сюда приехал.
- Знаешь, Соня, я сейчас уже ничему не удивлюсь. Вон твой дядя что-то этакое написал, кто от него подобного ждал? Удивил так удивил! Как ты думаешь, что он имел ввиду, когда говорил, что Костю убили? Какого-то конкретного человека?
- Понятия не имею. Для меня это все было так неожиданно. И не только это! Появление Соленого тоже меня удивило.
- Принесла его нелегкая! Для Ирины встретиться здесь с убийцей Тузенбаха – это уже слишком! Пойдем ее поддержим.
- Сейчас пойдем, Варя, но мне думается, что надо и Нину поддержать. Она Аркадину тоже совсем не ожидала тут увидеть.
- Да, для всех нас сегодня сложный день! Но вроде известно же, что Тригорин с Аркадиной расстался.
- Ой, они то расстанутся, то опять сойдутся, какая им вера?
- И потом Аркадина приехала сюда с Соленым!
- Это правда!
- Та еще парочка, баран да ярочка. Но что все-таки между ними, как ты думаешь, Соня?
- Мне кажется, Варя, что их все-таки что-то другое связывает, и это, по-моему, совсем не любовь.
- Может быть. Но ты, Соня, заметила, что как только открылась дверь, и на пороге появилась мама, Лопахин и остальные гости, Иван Петрович замолчал?
- То есть ты хочешь сказать, что дядя Ваня считает, что его убил кто-то из вновь прибывших?
- Не знаю. Но почем тогда он не стал продолжать? И тогда это может быть только Соленый! Во всем виноват только он!
- Может быть, да, а, может, и нет. Но Соленый, Варя, в случае дуэли с Тузенбахом не виноват. Это была рука провидения! Я в этом абсолютно уверена!
- Ой, ну, что ты, Соня, говоришь! Соленый – убийца, а не какая-то рука! И я вовсе не удивлюсь, если узнаю, что именно он причастен к гибели Кости.
- Нет, Варя, я так не думаю.
- Не знаю, не знаю. А ты рукопись эту видела?
- Нет, конечно, это для меня такая же новость, как и для всех.
- Оказывается, Иван Петрович не только управляющим здесь был, но еще и книгу писал.
- Но ты, Варя, веришь, что он на самом деле считает, что Костю убили?
- Не знаю. Хотя, может быть, он замолчал лишь из-за того, что увидел именно Ирину Николаевну. Какой матери хотелось бы узнать, что ее сына убили. Но возможно он прав, если только это не она сама и организовала.
- Варя! Как ты можешь такое говорить?
- А что? Ее брат вполне мог завещать свое поместье Косте, а не ей. Разве это не повод?
- Вот! А теперь она единственная наследница.
- Может, ты и права, но как это все ужасно! Когда эти гости появились на пороге, все как-то пошло не так. И вообще где твой дядя, Соня?
- Вот. Пойду с ним поговорю.
А дядя Ваня в это время как раз вернул самовар на стол и вышел из дома. Племянница подошла к Войницкому и взяла его за руку.
- Дядя! Ответь мне на один вопрос!
- Какой, Сонечка?
- Зачем ты это за столом сказал? О том, что Костю убили? Пока все вокруг молчат, но они обязательно потребуют от тебя объяснений, пойдут разные разговоры, слухи. Разве мы теперь сможем в этих краях дальше жить?
- Сонечка, что ты говоришь!
- Дядя, я говорю правду.
- Соня!
- Поэтому, дядечка, я тебя еще раз прошу, давай продадим наше имение и отсюда уедем. Ведь Лопахин хотел его купить и сейчас, наверное, хочет, как и это поместье Сорина. Давай, в конце концов, ему его продадим!
- Нет, Соня.
- Ну, почему ты всегда против?
- Я прав, а не против! Соленый вот к тебе сватался, но я оказался прав, ведь он потом Тузенбаха застрелил.
- Дядя! Когда он ко мне сватался, он еще не дрался на дуэли с Тузенбахом. И все могло быть иначе! Но ты был против! И ты не ответил на мой вопрос! То, что ты сказал за столом, это что было?
- Правда, Сонюшка.
- Но с чего ты такое взял?
- Я знаю.
- Дядя! Это уже переходит все границы!
Неожиданно Войницкий схватился рукой за грудь.
- Что с тобой, дядя?
- Подожди, Сонечка, что-то мне нехорошо стало. Сердце прихватило.
- Тогда, дядечка, возвращайся в дом, посиди там и успокойся. И я тоже постараюсь остыть, пойду пройдусь.
И Соня пошла в сторону парка.
- Ах, если бы я только могла, если бы могла…
И у нее по щекам непроизвольно потекли слезы.
- Нет, плакать я не буду! Не буду!
Она остановилась. Дядя всегда был против ее желаний. И в этот раз он оставил ее в имении одну, а сам уехал сюда и, оказывается, все ради того, чтобы написать книгу. А о ней он подумал? О ней! О своей племяннице! Получается, что ему хорошо, когда ей плохо. И, может быть, у него уже что-то с головой?
В дом идти не хотелось, поэтому Соня села в парке на скамейку и задумалась. И зачем только он это сказал!
Тригорин же тоже не находил себе места и поэтому быстрым шагом ушел подальше от дома. Нет, надо что-то делать! Только он собрался с духом, чтобы поговорить с Ниной, как опять появилась Ирина Николаевна, которая уже раз разрушила их любовь. Ну, почему все так несуразно? Убил бы ее! Неожиданно он увидел стоящую под деревом Ирину Полозову и подошел к ней. Она тяжело дышала.
- Что с вами?
- Ненавижу Соленого, ненавижу! Видеть его не могу! Убила бы просто!
Тригорин усмехнулся.
- А я бы Аркадину. Прекрасно вас понимаю, Ирина Сергеевна?
- Правда, Борис Алексеевич?
- Увы! Так не хорошо думать, а уж тем более говорить, но эта женщина всегда появляется только для того, чтобы все мне испортить! Вот зачем она тут? Нина же может подумать, что мы с ней заранее договорились здесь встретиться!
- А Соленый? Какая нелегкая его сюда принесла?
- И они сейчас вместе! Влюбленная парочка!
- А как здесь было хорошо и спокойно, когда мы приехали сюда утром! И, знаете, мне Николай Львович…
- Тузенбах?
- Да-да, он тоже говорил, что Костя был очень увлечен сюжетом о черном монахе.
- Правда?
- Да. Только вот, к сожалению, не успел написать о нем. Так жаль! Константин был очень талантливым писателем!
- Это правда! А я вот напишу об этом рассказ или повесть! Живет человек, живет спокойно, любит, радуется жизни и вдруг встречается ему черный монах…
- Или монахиня…
- Что вы говорите? Монахиня? А что… Может, быть и монахиня. Но я также знаю, что хотел бы также, Ирина Сергеевна, написать про вас
- Про меня? Но почему?
- Вы молодец! Вы смогли уехать из своего города, начать новую светлую жизнь!
- Не такая уж она у меня светлая, Борис Алексеевич! И злая я теперь стала. И все из-за той дуэли! Всю жизнь она мне перевернула. Поэтому, может, подумаю-подумаю и вернусь жить к сестрам, буду работать опять на городском телеграфе или еще где…
- А как они сейчас поживают?
- Маша и Ольга? Все так же. Их жизнь вертится вокруг гимназий, у Ольги вокруг женской, где она работает начальницей, а у Маши - вокруг мужской, где служит ее муж. Ничего их не интересует, в Москву теперь они уже не хотят переехать, как, впрочем, и я. А ведь когда-то мы знали по три языка, а я еще и итальянский. Притом мы с сестрами прекрасно стреляем, отец нас этому научил, и если бы я была на той дуэли вместо Николая Львовича, то я бы обязательно убила Соленого. Но, женщины у нас в дуэлях, к сожалению, не участвуют…
- Какая вы…
- Да, говорю же вам, я теперь не добрая молоденькая девочка! Жизнь меня многому научила.
- Ирина! Тогда я хочу спросить у вас совета.
- Про Нину?
- Да, про нее, как вы догадались?
- Что уж тут догадываться… Конечно, вам надо, как можно скорее, с ней поговорить…
- Вы думаете?
- Я уверена, Борис Алексеевич!
- Да-да… Вы правы! Мне нельзя больше молчать! Спасибо, Ирина, спасибо!
- Не за что. Пойду я. Но вы Нину долго не избегайте.
- Я избегаю? Как вы могли такое подумать? Хотя, может, и она так думает? Нет, нет, нет…
Поэтому Тригорин быстро вернулся в дом и подошел к стоящей у окна Нине.
- Здравствуй, Нина!
- Я уж думала, что этого никогда не случится, что ты не подойдешь. И мы будем с тобой только на людях разговаривать.
- Жалеешь, что сюда приехала?
- Что ты!
- Я не знал, что встречу тебя тут! Честное слово, не знал. Нина! Нам надо поговорить!
- Говори!
- Не здесь, пойдем выйдем из дома.
- Зачем?
- Хорошо! Я скажу тут. Я скучаю по тебе. Я очень скучаю. И то, что я встретил тебя здесь, это судьба.
- Борис! Я не верю тебе.
- Нина! Я не могу жить без тебя!
- Когда-то ты уже это говорил и не мне одной. Между прочим, тут еще присутствует и Ирина Николаевна Аркадина, иди и ей это скажи!
- Нина! Причем здесь она? Я люблю только тебя, только тебя! Да, я тогда тебя оставил, мне надо было работать, но Нина, я ничего не могу теперь написать, я все время думаю о том, как я был с тобой счастлив.
- Борис! Успокойся!
- Я ненавижу Аркадину, ненавижу! Это она все испортила. Я никогда ее не любил, она как-то держала меня около себя, а любил я только тебя, Нина!
- Я тоже ее ненавижу! Даже убить хотела одно время. Когда ты к ней вернулся. Но не стало Кости, и я поняла, что хватить смертей. Прощай, Борис, я не хочу больше с тобой говорить
- Нет, Нина, нет!
Заречная быстрым шагом пошла к озеру, а Тригорин поспешил за ней. И оба они не заметили Аркадину, которая стояла у сцены. Потом Ирина Николаевна вернулась в дом, но там никого не оказалось. Где вообще все? Куда делись? Аркадина села в кресло и задумалась. Нет, как удачно они сюда приехали, и здесь в поместье собралось столько народа. И им просто повезло, что этот идиот Войницкий выступил со своей речью! Но быстрей бы все это закончилось! Надеюсь, Соленый не струсит и все доведет до конца! Ведь хватило же у него выдержки пристрелить на дуэли эту размазню Тузенбаха, чтобы сделать Ирину свободной и богатой женщиной. А почему мне не может так повезти? Почему, я спрашиваю! Ну, отчего я всю жизнь добываю себе деньги упорным трудом? А кому-то, той же Раневской, они сами плывут в руки! Уж казалось, все у нее продано, уехала в Париж, разорилась, впереди бедность, ан, нет, нашел ее там этот Лопахина и опять все у нее хорошо! Улыбается еще!
Но Соленый… Сможет ли он? Он хочет играть на сцене, вот скоро свою главную роль и сыграет. Зря, что ли, я так успешно делаю вид, что страстно в него влюблена? Но мне не впервые такое представлять! Вот тот же Тригорин… Разве его можно любить? Характера нет, все время какие-то нервные припадки, но ведь и он верил, что я его любила. Глупый! Как он не понимал, что нужен мне лишь для одного - чтобы о нас с ним писали в газетах как можно дольше. Ведь как звучало - писатель Тригорин и актриса Аркадина! Разве обо мне в крупных городах без его имени помнили бы? А тут любовь на глазах у всей России!
Ладно, что вспоминать, надоел он мне, а ведь, наверное, сейчас думает, что я буду ревновать его к Нине. Глупец! Как вспомню, что тогда еще, когда у нас был с Борисом роман, был жив Костя, мой сын. А сегодня уже очередная годовщина его ухода… Да, а что там конкретно сказал этот Иван Петрович? Что он знает, кто убил Константина? Ну, так скажи всем, скажи! Но ведь он не сказал! И это очень даже неплохо, что не сказал. Но зачем только мой выживший из ума братец пригласил его сюда жить? Ума не приложу!
Раневская же сидела на качелях в парке и тоже думала о своей жизни. Да, она, Любовь Андреевна, часто улыбалась, но на душе у нее нехорошо.
Как изменилась Варя! Прости, дочка. Ведь, уезжая тогда в Париж, я совсем не оставила ей денег, хотя они у меня после продажи имения были. И у нее теперь своя жизнь. Но зачем я здесь? Любит ли меня Ермолай Алексеевич так, как он говорит? Не ошиблась ли я, вернувшись сюда? Зачем она здесь? Нет, не в имении Сорина, а здесь в России? Зачем приехала? Все счастье свое ищу, так ведь нет его. Везде творится что-то непонятное. Вот и Войницкий с его речью тоже непонятен! Зачем ворошить старое?
Мой мальчик здесь умер, утонул в речке, которая впадает в это озеро, так я стараюсь об этом не вспоминать. Нет, вру! Вспоминаю! И я догадываюсь, что он не случайно тогда утонул, но зачем ворошить прошлое? Оно ушло! И Варя, Варя! Совсем чужая! Конечно, это было ошибкой не предложить ей ехать со мной в Париж, потому что в России ей пришлось самой зарабатывать себе на хлеб, но ведь Варя как-то справилась! Да, Раневская Любовь Андреевна – плохая помещица и плохая мать! И настоящая, и приемная! Но, честно говоря, вообще взять Варю в семью было большой ошибкой, но я так тогда страдала по утонувшему сыну, казалось, что эта ласковая девочка, внезапно появившаяся ниоткуда, заменит мне его, но нет… Не надо себя обманывать! Хотя она так за мной тогда ухаживала, когда я болела, Аня еще была маленькой, она не понимала всей трагедии.
Но сейчас Варя стала совсем другой и, наверное, из-за меня! И Лопахин! Ведь она его любила, а я… Я должна была уйти в тень, уговорить его жениться на ней, а я… Да и любит ли меня Лопахин так сильно, как всем показывает? Может, зря я приехала и поверила его обещаниям? Нет, зачем все-таки я здесь? А Аркадина хорошо держится, ведь сегодня годовщина… Что это? Ведь и мой сын утонул тоже в этот день! А я так старалась все забыть! Ну, да… И было почему-то холодно, когда его искали … Никто не видел, как это произошло. Значит, это судьба. Нет, зачем я сюда приехала, ведь теперь не уедешь…
Соленый вот с нее, Любови Андреевны, тоже глаз не сводит. Хотя мы с ним давние знакомые, он еще к нам в поместье приезжал, на биллиарде играл с Леонидом, моим братом. Даже помню, как… Но я всегда любила военных, что я могла поделать? Мужа-то у меня тогда уже не было… Да, и Константин Треплев мне всегда нравился, он был такой нежный и застенчивый…
Ой, что это? Дождь пошел! Раневская поспешила к дому, а там все уже собрались на веранде и стали усаживаться за стол. И тут вдруг раздался крик.
- Смотрите! Черный монах!
- Где?
- В парке. Видите, он идет мимо кустов. Голова закрыта капюшоном.
Все бросились к окнам. Кто-то попытался открыть дверь из дома, но она почему-то была заперта.
- Где ключ? Быстрей! Откройте дверь!
- Ключ, наверное, у Войницкого!
- А где он сам?
- Дядя Ваня!
- Кто запер дверь?
- Скорее!
- Надо поймать этого человека!
- Слышите, опять где-то воет собака!
- Она в тот день тоже выла.
- В какой тот?
- В тот самый, когда Костя ушел.
И тут раздался щелчок. Все обернулись внутрь дома.
- Что это? Выстрел?
- Мне кажется, да. Звук раздался из библиотеки.
Все бросились туда.
- Дверь заперта изнутри!
- Дергайте ее посильней! Дергайте! Открывайте!
Наконец, дверь распахнулась, и все ворвались внутрь. На полу лежал Иван Петрович, а по его белой рубахе расплывалось красное пятно. Рядом валялся револьвер. Все стояли и молчали.
- Пустите меня! Пустите!
Соня бросилась к дяде, но было уже поздно. Она зарыдала.
- Дядечка! Дядечка! Что ты наделал? Зачем?
Ее кое-как оттащили от него подруги, посадили на стул, стали успокаивать, но Соня продолжала причитать.
- Ну, почему он застрелился? Почему? С чего вдруг? В это невозможно поверить, ведь он еще сегодня утром был такой радостный и счастливый!
Неожиданно Аркадина зарыдала.
- Он погиб так же, как мой сын Костя!
Тригорин же подошел к Соне.
- Это очень важно, Софья Александровна! Иван Петрович говорил, что закончил рукопись, хотел мне дать ее почитать. Где она?
- Да, где она?
За спиной Тригорина стоял Лопахин.
- Соня, где эта рукопись?
Ермолай Алексеевич взял ее под руку.
- Софья Александровна, подумайте! Это очень важно! Где она?
- Кто она?
- Не кто, а что! Рукопись! Возьмите себя, наконец, в руки. Мы все слышали последние слова Ивана Петровича за столом. Пожалуйста, сосредоточьтесь! Где рукопись?
- Не знаю, Ермолай Алексеевич. Я ее ни разу не видела. Я о ней только сегодня услышала.
Соня обернулась к Тригорину.
- А вы, Борис Алексеевич? Вы ее тоже не видели?
- Конечно, нет. И я не знаю, как она выглядит, и существовала ли вообще.
Но Лопахин продолжал настаивать.
- Вы что не понимаете, что ее надо срочно найти? Возможно в ней разгадка, скажем так, его внезапного ухода! Где комната Ивана Петровича?
- Я покажу.
Лопахин и Тригорин вслед за Соней быстро пошли по коридору. Дверь в комнату дяди Вани была не заперта. Никакого беспорядка заметно не было, все было аккуратно разложено по своим местам. На столе никакой тетради или еще чего-то похожего на рукопись тоже не лежало. Поиски на книжных полках также не дали никакого результата.
Когда же они вернулись в библиотеку, тело Ивана Петровича уже накрыли простыней. Все остальные находились у двери в библиотеку. Раневскую успокаивала Варя, Ирину Николаевну - Соленый, Ирина же о чем-то тихо переговаривалась с Ниной. Потом в доме появилось много чужих людей. И было объявлено решение – это самоубийство.
Тело Ивана Петровича в сопровождении Сони отправили на лошадях в поместье Войницких, где оно в ближайшие дни должно было похоронено на сельском кладбище рядом с матерью Сони, а, значит, сестрой дяди Вани.
Все сначала не знали, что делать. Но была уже ночь, поэтому люди начали разъезжаться. Тригорин взял лошадей и поехал в город для того, чтобы узнать в местных изданиях, не принес ли туда Войницкий копию рукописи.
Раневская с Аркадиной в сопровождении Соленого отправились в поместье Лопахина. Сам же Ермолай Алексеевич решил на какое-то время задержаться в доме, но зачем не сказал. Любовь Андреевна звала с собой Варю, но та ехать отказалась, что и понятно, ведь возвращаться в дом, где она была когда-то счастлива, очень тяжело. Поэтому она пошла вместе с Ириной в дом Нины.
Лопахин же остался в поместье один и попытался понять, что здесь вообще происходит, потому что он совсем не хотел чувствовать себя пешкой в чьей-то игре. Что узнал этот странный Иван Петрович, пока жил здесь? Или вся его речь была лишь сплошной фантазией? Вроде того, что Аркадина, Тригорин и Нина не поняли Костиного таланта и тем его убили, доведя до самоубийства?
Или Войницкий узнал что-то конкретное? Как именно убили Костю, и кто это сделал? А ведь казалось, что все это уже ушло в прошлое, и вот опять! Так, но подумаем, кому был выгоден Костин уход? Аркадиной? Да, потому что она стала единственной наследницей своего брата Сорина, но конкретно в том момент, когда Кости не стало, она была вместе с Тригориным в другой комнате, и это видело несколько людей. Нине? Зачем? Костя ей не мешал. Или кому-то неизвестному третьему? Но кому? Может, тому же Соленому? Вдруг у него были какие-то дела с Костей? Да, еще монах… Черный монах… Видел ли кто-нибудь его лицо?
Интересно, что обо всем этом думают люди, что меня сейчас окружают? Ведь я абсолютно уверен, что кому-то что-то известно, но кому и что именно? Вот вопрос!
(продолжение следует)







Рейтинг работы: 30
Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 18
Добавили в избранное: 1
© 05.07.2022г. Ирина Мухаметова
Свидетельство о публикации: izba-2022-3342152

Метки: детектив, Чехов,
Рубрика произведения: Проза -> Детектив











1