Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Достоевский-детектив Часть 2


­­Но скоро их пути разошлись. Аркадий почему-то сразу вернулся в дом Мышкина и поспешил наверх к отцу. Алексей же Карамазов шел какое-то время в сторону гостиницы, но скоро остановился. Опять! Все повторяется! Дмитрий снова связался с женщиной! И с какой женщиной! А, значит, теперь ему будут срочно нужны деньги. И, скорее всего, он немедленно потребует отдать ему часть наследства. Как же это не вовремя! Ведь все только стало налаживаться! Они с Иваном начали спокойно жить на проценты, не трогая основной капитал.
Конечно, Алеша знал, что когда-то Митя приедет с каторги, но ему казалось, что они с Иваном как-нибудь смогут его уговорить не трогать деньги сразу. Живи, радуйся! Так нет! Опять эти его страсти! Алеша чуть не заплакал от обиды. Ведь сколько труда было вложено в отсутствие брата в отцовское имение, чтобы оно стало приносить доход, хоть и небольшой. Только появилась возможность немного передохнуть, на богомолье съездить! И вот на тебе! Ведь растратит он эти деньги с Авдотьей Романовной! Пропьет! Цыганам отдаст! А это так несправедливо... Но что делать? Что? И не отдавать нехорошо! А отдавать жаль! Иван-то что об этом думает? Так ведь и не сказал он, а я спрашивал! Может, он что-то придумал? А если нет?
Да и не в этом только дело! Не в этом! Себе-то зачем врать! Нравится мне Дуня, ох, как нравится! Что я не мужчина, что ли? Она чистая, светлая, а достанется Дмитрию, брату моему, который ее и оценить не сможет! Слезы опять потекли по щекам Дмитрия. Делать-то что? Что делать? Помолиться надо! И стоять здесь никакого смысла нет, никакого… Поэтому Алеша опять пошел вдоль улицы.
Но вернемся в дом князя. Рогожин, услышав, как хлопнула входная дверь, осторожно вышел из своих комнат и отошел в самый дальний конец коридора, сел на пол, затаился и стал ждать. Было темно и его никак нельзя было увидеть в этой части здания, зато ему было видно все.
А Соня в это время, как всегда, помогала Дуне раздеться.
- Как тут у вас, Сонечка?
- Тихо.
- А новый постоялец как?
- Дмитрий? Из комнат сегодня, как приехал, долго не выходил, наверное, спал, а потом в гостиной до ночи со всеми сидел.
- А Рогожин?
- Парфен? Как днем вернулся, так больше я его и не видела.
- Богатые они оба?
- Богатые…
- Вот мне кто бы много денег дал, а от меня ничего бы не потребовал!
- Такого в жизни не бывает, Дунечка! Если только…
- Что только?
- Ничего, так подумалось…
- О чем?
- Да ни о чем. Но зачем ты про Парфена спрашиваешь?
- Не знаю пока.
- Какая-то ты сегодня, Дуня, не такая…
- Да так!
- Сегодня много денег проиграла?
- Нет, как всегда, выиграла, но мало. Устала я. Иди, Соня, тебе вставать рано. Как там Родя?
- Как всегда. В церковь на вечернюю службу ходил, долго его дома не было. Так я пойду, Дунечка?
- Иди.
Скоро в доме совсем все стихло, но Авдотье Романовне было не до сна. Она беспокойно ходила по комнате, а потом села на диванчик и стала ждать. И, действительно, скоро выяснилось, что Дмитрий Федорович тоже спать не собирался и, услышав, как в коридоре простучали Дунины каблучки, быстро вскочил. Потом он через неплотно прикрытую дверь увидел, как в свои комнаты прошла Соня. Наступила тишина, и скоро Митя с опаской открыл дверь, выглянул, вышел и стал тихо-тихо подниматься вверх по лестнице. Там он повернул в сторону комнат Авдотьи Романовны, о расположении которых, похоже, ему было известно, и прошел мимо комнат Версилова. Но он даже не предполагал, что и Андрей Петрович Версилов, и Аркадий, и в другой части коридора его брат Иван в этот момент тоже не спали, а стояли за своими дверями и прислушивались ко всему, что происходит недалеко от них. Потом Дмитрий еле слышно постучал в дверь Авдотьи Романовны, и оттуда сразу же раздался ее голос.
- Кто там?
- Я.
- Что тебе?
- Открой!
Дуня не смогла сдержать стон. Но надо было что-то делать, потому что так продолжаться не могло. Поэтому она тихонько начала дверь отворять, но Дмитрий сразу ворвался в комнату и через мгновение Дуня оказалась в его объятиях. Она кое-как вырвалась из них и закрыла дверь.
- Ну, здравствуй, Авдотья Романовна!
- Митя! Осторожней! Услышат!
- Не услышат, все уже спят!
- Да тише ты!
- Соскучился! Я так соскучился! Когда тебя сегодня увидел, просто голову потерял! Иди сюда.
- Успокойся! Нас могут услышать!
- Ты моя! Моя! Пусть знают!
- Митя! Не время сейчас об этом говорить! Приехал и хорошо!
- Не мучай меня, Дуня! Не могу я так больше! Давай уедем отсюда. Замуж я тебя не зову, да ты и не пойдешь, тебе этого не надо, но любить тебя буду до конца своей жизни. Деньги у меня теперь есть, ты знаешь! Треть наследства батюшки – моя!
- И сколько это?
- Нам с тобой надолго хватит!
- А потом?
- Что потом?
- Уходи, Дмитрий!
- Зачем же мне уходить? Не понимаю!
- Митя! После поговорим! Уходи немедленно, тебе нельзя здесь долго находиться.
- Почему? Ведь я люблю тебя, и ты меня любишь! Или нет?
- Митя, уходи! Нас могут услышать, не могу я так! Еще не время!
- А когда оно будет? Когда ты на каторгу к брату Родиону приезжала и со мной встретилась, тоже было не время. Теперь я свободен и ни в чем не виновен, ты свободна, тоже не время? Я же люблю тебя, Дуня, только мечта о тебе и твои письма на каторге меня согревали. А то бы…
- Уходи!
- Уйду, только скажи, как так получилось, что ты в том доме оказалась, где мой братец проживает? Как такое совпало?
- Мне Соня, жена Роди, эти комнаты нашла! А Иван, брат твой, тут уже жил. Да у меня и выбора-то не было.
- А тот, который перед тобой на колени пал? Он откуда здесь?
- Парфен? Он знакомый князя Мышкина, которому дом принадлежит. Но что-то ты, Митя, очень подозрительным стал! Уходи! Не надо, чтобы здесь про нашу любовь знали.
- Ладно, уйду, но последний раз тебе верю! Запомни! Последний!
Он вышел в коридор, и Дуня сразу затворила за ним дверь на задвижку.
- Нет, не до Дмитрия мне теперь! Ах, если бы я только могла, если бы могла…
И у нее по щекам непроизвольно потекли слезы.
- Нет, плакать я не буду! Не буду!
И Дуня села на стул и стала думать.
Дмитрий Федорович же быстро прошел по коридору и ступил на лестницу. Но потом он неожиданно затих, присел на ступеньки и стал ждать.
Скоро отворилась дверь его брата и из нее показалась голова Ивана, потом она скрылась. Дмитрий хотел уже начать спускаться, но тут отворилась дверь Версилова. Из нее никто не появился, но похоже, Андрей Петрович тоже смотрел в сторону комнат Дуни. Через мгновение она тоже была уже закрытой. Митя криво усмехнулся и прислушался. Из комнат князя Мышкина ничего не доносилось, там все было тихо, и тогда он начал спускаться. Ну, и Авдотья Романовна! Ай да штучка! Дмитрий быстро прошел к себе, сел на постель и задумался. Так он просидел долго, но, когда стало светать, все-таки забылся сном.
Аркадий же в эту ночь неожиданно заночевал у отца, и сначала они с ним опять долго разговаривали на известную тему.
- Ты про дом что-нибудь узнал, как я тебя просил?
- Отец, это же шутка была про дом и сокровища.
- Это не твое дело! Ты просьбу мою исполнил?
- Выписки же у тебя на столе.
Версилов взял бумаги.
- И это все?
- Это то, что я смог отыскать на сегодняшний день. И да, здесь раньше видели привидения. Дом ведь стоял долгое время пустой, пока сюда князь Мышкин не въехал. И люди говорили, что в здешних окнах кто-то мелькал!
- Вот видишь! Я прав!
- В чем?
- Тут спрятан клад, и кто-то его искал в пустом доме! Я был в подвале, на чердаке, в пустых комнатах на первом этаже, и там есть следы этих поисков.
- Может, и нашли их уже, отец?
- Нет! Об этом было бы известно.
- Но почему ты так уверен, что здесь есть этот клад?
- Давай выйдем в коридор!
- Зачем?
- Идем!
Они открыли дверь и переступили через порог.
- Видишь над каждой дверью деревянный цветок, расположенный полукругом?
- Это разве цветок?
- Ну, да. Чем-то похожий на тот, что на камне в центре фонтана. Я уже кое-кого поспрашивал, что они про этот цветок думают, но никто ничего не знает.
- Отец! И зачем ты это делал? Ты же скоро станешь посмешищем для всех!
- Не твое дело! Заходи и закрой дверь! Как ты не понимаешь, что это 13 одинаковых лепестков полукругом и в середине маленький крестик в кружке!
- Что?
- Крестик!!! И им указано место, где находится клад! А окон ведь на фасаде тоже 13! И комнат на втором этаже 13, я считал! То есть на каждой двери изображена план, где спрятаны сокровища.
- 13 комнат? 13 одинаковых комнат? Но ведь гостиная значительна больше остальных помещений!
- Да, потому что ее сделали, соединив три вместе, что до сих пор заметно, потому что сохранились три двери в них. То есть три комнаты у князя Мышкина, три комнаты у Дуни, две комнаты у Ивана Федоровича и две у меня. Вот тебе и 13 комнат! И, как ты заметил, все 13 дверей тоже пока присутствуют!
- Я думал, что это лишь украшения на стенах, ну, то что наподобие дверных проемов.
- Нет, это именно двери в комнаты, некоторые из которых когда-то для чего-то соединили. И, они, как ты, наверное, проницательно заметил, не прямоугольные, а узкие к окнам и широкие к коридору.
- И что?
- Комнаты - это лепестки цветка, который выбит на камне в фонтане!
- Отец! Это смешно!
- Смейся! Но мне надо получить план дома, потому что в том месте, где изображен кружок, что-то определенно спрятано.
- И где это? В центре полукруглого двора находится фонтан. Клад в фонтане?
- Нет там ничего! Я обследовал его, в нем ничего нет! Хорошо, что еще не было воды. Лежит в середине этот странный большой валун и все!
- И где тогда клад?
- В том-то и вопрос! Аркадий, перестань думать о мелочах. Найди мне план дома! Он должен же где-то быть.
- Отец! Но я не знаю, где он. Дом старый, не все документы на него сохранились.
- Хорошо. Я тебе верю, но ты еще поищи. Впрочем, если плана нигде все-таки нет, то мне надо создать его самому!
- Создать самому? Как это?
- Обмерить все комнаты! Ты же видишь, что комнаты не очень похожи на лепестки, а, скорее, на усеченные трапеции. Поэтому мне надо представить, как могли бы располагаться лепестки и где они пересекаются! И в точке их пересечения и будут сокровища! И надо это сделать раньше других!
- Каких еще других?
- Того же Ивана Карамазова или Парфена Рогожина!
- Зачем Рогожину искать клад, он миллионщик!
- Может, и не будет искать, а, может, и будет! Никто не знает! Кто-то же в подвале что-то искал. А внизу комнаты только его и Родиона Романовича, и тот тоже не прочь разбогатеть. Им двоим легче всего это сделать.
- И на Ивана Федоровича ты тоже зря говоришь! Мы с ним роман пишем!
- Пишите-то вы пишите, только вот никак не допишите! Он у тебя, кстати, ничего про план дома не спрашивал?
- Нет, конечно, отец! Мы совсем о другом с ним говорим.
- О чем же?
- О детях и их родителях вот недавно спорили.
- Про тебя и про меня, что ли? Вот он с какого берега заплывает!
- Нет, совсем не про тебя, а про него, Алексея Федоровича и Дмитрия Федоровича!
- Это он только для начала так говорит, а потом и спросит тебя, а что отец твой клад-то ищет или как? Рассказ-то князя все тогда в гостиной слышали!
- Князь уже наверняка пожалел, что рассказал тебе в гостиной эту легенду о спрятанных сокровищах.
- Пусть! И князь пообещал их мне, если я этот клад найду.
- Это шутка!
- Какая еще шутка? Он при всех мне слово дал, а потом я бумагу одну написал, и он мне ее подписал!
- Какую бумагу? О чем ты, отец?
- Что если я найду в доме сокровища, то они будут моими.
- А если их нет?
- На нет и суда нет, но они точно есть!
- Отец!
Неожиданно Версилов прислушался.
- Тихо! Слышишь шаги?
- Нет.
- Правда, нет?
- Правда.
- Может, мне и показалось…
- Я пойду! Поздно уже. Маменька волнуется.
- Тихо! Вот! Опять шаги! Отойди, я осторожно открою дверь.
- Отец!
- Помолчи. Смотри, в коридоре что-то черное мелькнуло. Может, это оно?
- Оно?
- Привидение!
- Отец! Это, может, кто-то от Дуни вышел.
- Кто же?
- Это не наше дело!
- Ты так думаешь? Хотя ты, конечно, прав, наше дело - клад! И мне нужны деньги! Много денег!
- Ох, отец, над тобой уже смеются с этим поиском клада.
- Ну, и пусть!
- Пойду я, не могу больше этот разговор вести.
- Поздно же!
- Ничего.
Он вышел в коридор и неожиданно увидел, что в коридоре стоит князь. Он поманил Аркадия к себе
- Зайдите на минуточку, Аркадий Макарович, мне очень хочется вам сказать несколько слов.
Но когда дверь за ними закрылась, Мышкин почему-то замолчал.
- Я вас слушаю, Лев Николаевич.
- Аркадий! Я места себе не нахожу. Зря я ту бумагу подписал.
- Какую бумагу?
- Как какую? Ту самую, что если ваш батюшка найдет в доме клад, то он будет принадлежать ему. Он сам ее и составил.
- Да нет тут никакого клада, Лев Николаевич! Был бы, давно бы его нашли.
- Это не важно. Вы поймите, мне не богатства этого мифического жаль. Просто тут кто-то по ночам в коридоре ходить стал.
- Как это?
- Так! Я начал слышать шаги в коридоре. Вот несколько минут назад опять их слышал.
- Да?
- Вдруг поиски этих неизвестных сокровищ потревожат здешнее привидение, вы не думали об этом? Вдруг это ему не понравится, и оно начнет нам мстить?
- Лев Николаевич! Значит, вы тоже их слышите? Шаги?
- Да, слышу. А кто еще их слышит? Кто? Ваш отец?
- Значит, вы, как и он, верите в призраки?
- Верю! Вот иногда выгляну в коридор, а там как будто что-то темное мелькает. Скажите отцу, пусть он не ищет этот клад. Не надо этого, а то вдруг в доме что-то случится.
- Скажу. Только ведь он меня не послушает!
- Но вы хотя бы попытайтесь! Вы обещайте, что скажете! Да, Аркадий, а вдруг это к Авдотье Романовне кто-то ночами ходит? Ничего такого о ней вы не слышали? Отец ваш ничего не говорил?
- Нет, а что?
- Так, показалось! Тут только огонь поднеси, все запылает.
- Вы так думаете?
- Все тут в Дунечку влюблены, неужели не видите? И отец ваш тоже, и вы… Не смущайтесь! Она такая…
- И вы? Вы тоже ее любите?
- Безмерно… Если бы она только захотела, я женился бы на ней хоть завтра…
- Лев Николаевич!
- Она такая… Необыкновенная… Так вы скажете отцу, чтобы клад не искал?
- Скажу, но он не послушает, не послушает...
Аркадий вышел в коридор, но вниз так и не пошел, а вернулся к Версилову. Тот почему-то ничего ему на это не сказал. Да и было уже очень поздно, поэтому Аркадий кое-как добрел до дивана и мгновенно уснул.
Нет, но какая это была все-таки бесконечная ночь! Потому что Иван Федорович тоже в своем кабинете не спал, а стоял у окна и думал о словах брата Алеши, сказанных ему несколько дней назад, и он прекрасно понимал, что в них много верного. Заберет ведь Дмитрий свои деньги, как пить дать, заберет! А вот Алешка их на дело тратит, хозяйство в порядок привел, и я на проценты от них живу. А тут… Не зря же Митька намекнул им двоим, что надо побыстрей о делах наедине поговорить. И из всего выходило, что Дмитрий собирается забрать свою долю, которые полагались ему из отцовского наследства.
И теперь Иван знал, для чего ему эти деньги! Покупает он нашу Авдотью Романовну, покупает! Хотя ее все здесь покупают. Больно уж товар хорош! Тот же князь Мышкин, вон он как на нее смотрит. Но Парфену-миллионщику, скорее всего, тут соперников нет. Мы с братьями, конечно, тоже не бедные, но ему не ровня. Но как же хороша эта Дуня! Золотистые волосы, глаза, как море. Нет, не надо о ней думать. Да и сама она все-таки решать должна, кто ей по сердцу, хотя Дмитрий ведь от нее не отступится, не такой он человек.
Но если заберет Дмитрий деньги из семейного капитала, прогуляет, а его потом бросит Авдотья Романовна, то он к нам с Алешкой вернется. И не выгонишь! Брат ведь! И не объяснить ему, что лучше погодить год-два, когда дела совсем наладятся. Вот ведь Дмитрий хоть старший брат, а ведет себя как неразумный ребенок!
Вдруг он услышал тихие шаги в коридоре. Кто же это? Нет, почудилось. А, может, уехать мне к Алексею в Скотопригоньевск, покинуть Петербург, и не видеть больше никогда ее, Авдотью Романовну? Нет, что будет, то и будет! Тьфу ты! Все мысли путаются и все думы только к ней одной приводят.
Нет, что это? Опять шаги? Иван Федорович подошел к двери, за ней была тишина. И вот опять шаги. Нет, надо посмотреть. Он открыл дверь и осторожно выглянул. Никого. Значит, показалось.
Он вернулся, сел в кресло и обвел свою комнату взглядом, ища знакомый гипсовый бюст. Ах, да! Его же нет! Ушел! Дмитрий сегодня в гостиной сказал, что он у него теперь стоит. Но кого же он все-таки мне напоминал? Покойного батюшку или того черта, с которым в болезни он вел не раз беседы в Скотопригоньевске? Как тогда Алешка угадал! Забавно, что эта мраморная голова Мефистофеля уже стояла здесь на столе, когда Иван только въехал в комнаты. И она постоянно притягивала его взгляд и иногда даже наводила на интересные мысли, которые тот сразу старался записать. И сейчас почему-то в его голове пронеслись все воспоминания тех дней, когда убили отца. И роковая красавица Катерина Ивановна Верховцева, и Грушенька, и суд над Дмитрием… Давно это было, а помнится, как будто и часа еще не прошло.
Но вот последние дни эта голова твердила Ивану Федоровичу только одно - лучше бы Дмитрий так и остался на каторге, а еще лучше, если бы его совсем не было... Совсем!
Неожиданно Иван подумал о Раскольникове. Вот убил же он двух человек и ничего! Живет! Каторга-то она не бесконечная… И все забывается… Нет, что делать-то? И не столько денег этих проклятых жаль, а то, что зря Дмитрий их потратит. И опять к ним с Алешкой придет!
Нет, надо отвлечься! Вот Версилов клад в доме ищет! Нашел себе занятие! Впрочем, мы с Аркадием тоже как бы роман пишем и что? Точнее, писали… Нет, что делать-то с Митькой, делать-то что?
И так без конца! Все мысли по кругу! А сна так и нет... И все этот бюст белый мерещится и подленько так ухмыляется… Не спится…
Но не спалось не только Ивану, но и Родиону Раскольникову, отчего тот лежал с открытыми глазами и размышлял.
Спасибо, Господи, за жену! Даже подумать страшно о том, что он мог ее не встретить в жизни. Но сейчас ей очень тяжело. Приходится прислуживать этим людям, а ведь Соня дворянка! Но нам здесь хорошо, сыты, одеты, обуты, и Дуня рядом. Разве это не счастье? В церковь с Парфеном ходим. Нет, тут рай!
Но Соня так устает за день, что сразу засыпает, как только ее голова касается полушки, а вот к ее мужу сон долго не идет. И не сказать, что две женщины, убиенные им, ему мерещатся, хотя, конечно, и такое иногда бывает, а просто сна нет. Лежит Родион, думает о своей жизни.
Как жаль, что не удалось закончить курс в университете! Жаль! Вот если бы появились сейчас деньги, купил бы он себе хороший костюм и вернулся бы к учебе! Вся жизнь изменилась бы! По судебному делу пошел бы, Родиону каторга теперь, как мать родная, все о ней знает!
Раскольников бросился к образам. Нет, как все-таки тяжело! И слишком много здесь людей, которые из тех мест отдаленных, вернулись. Нехорошо это! И как уж так получилось, непонятно.
Нет, Родион Романович, конечно, боялся опять переступить черту, но он не думал, что, вернувшись в обычную жизнь, он опять будет находиться рядом с теми, кто как-то связан с каторгой. Парфен, конечно, изменился, в церковь ходит, молится… Но лучше бы его здесь совсем не было! Дмитрий оттуда только что приехал, вроде и не виновный он, но все-таки… Не к добру все это! Братцы вон как его странно встретили… Конечно, теперь им наследство на троих придется делить… Алеша-то блаженный, он все отдаст! А Иван нет, он другой... Не знаю, как он переживет, что треть наследства надо будет Дмитрию передать, а он ведь и так, говорили, с головой не дружит.
Неожиданно Раскольников подумал совсем о другом. Похоже, у Андрея Петровича тоже что-то с головой, потому что о скрытых сокровищах только и твердит. Но в этих деревянных цветках над дверьми, которые он мне показал, вряд ли что-то есть! Хотя…
Родя вышел из комнаты. Вот над нашей дверью ничего нет, и у Дмитрия и Парфена тоже. Раскольников осторожно поднялся на второй этаж и прошел в обе стороны коридора. 13 цветков! И что это означает? Только то, что Версилов не в себе? А вдруг в доме действительно спрятан клад?
Но когда мы первый раз здесь появились, то есть когда Соня стала тут экономкой, все комнаты наверху были пустые. Никакой старой мебели, никакой посуды, ничего… Все приобреталось потом...
Неожиданно он услышал, какой-то шум за дверью комнат Дуни. Что это? У нее там кто-то есть? Впрочем, это не его дело. Но надо спуститься к себе вниз, что Родион и сделал. И закрыл за собой дверь...
Наступила тишина, и через какое-то время из коридорной темноты вышел Рогожин и прошел к себе. Вроде все в доме заснули. А следующее утро в особняке князя Мышкина началось с крика.
- Сюда, сюда!
Где-то внизу кричала женщина. Первым в коридор выскочил Иван Федорович, и сразу же из своей комнаты выглянул Версилов.
- Вы слышали?
- Слышал. Это внизу!
С первого этажа опять раздался крик.
- Убили, убили!
Карамазов и Версилов бросились по лестнице на первый этаж, где нашли Софью Семеновну, стоящую у открытой двери в комнаты Дмитрия Федоровича. А там на кровати лежал он с окровавленной головой, рядом же на полу валялся измазанный кровью бюст Мефистофеля.
Из своей комнаты в рубахе вышел Родион Раскольников. А по лестнице уже спускался хозяин дома Лев Николаевич, завязывая пояс халата. За ним с распушенной косой, но в платье, застегнутом на все пуговицы, сбегала Авдотья Романовна. Увидев Дмитрия, у нее подкосились ноги и, если бы не подхвативший ее Версилов, она рухнула бы на пол. Никто не знал, что делать.
Вновь прибывшие остановились в дверях. Соня, подошла к Дуне, обняла и увела к себе, что-то тихо говоря ей на ухо.
- Доктора, позовите доктора!
Это сказал князь Мышкин.
- Погодите! Может, живой еще?
Раскольников сделал шаг в комнаты, но князь его остановил.
- Не ходите туда, Родион Романович. Разве вы не видите, что Дмитрия Карамазова больше нет. Доктор не поможет. Вся голова у него разбита.
- Полицию надо.
А это тихо произнес уже Версилов, но Иван Карамазов ему резко возразил.
- Полицию-то зачем? Тут и так все ясно! Бюст его погубил!
- Для порядка. Вот пусть человек оттуда придет и скажет, что брата вашего убил, как вы говорите, бюст!
Раскольников пошел за сюртуком.
- Я схожу.
Неожиданно открылась входная дверь и на пороге появился брат убиенного, Алексей. Он оглядел всех столпившихся.
- Что случилось? Дмитрий? Что с ним?
Потом он бросился к двери, заглянул внутрь и опустился на колени. Слезы потекли у него по щекам, но он их не утирал и как будто даже совсем не замечал.
- Митя, Митя… Ведь ты только приехал! Даже поговорить мы с тобой толком не успели.
Иван помог ему подняться, и браться обнялись.
- Вдвоем мы с тобой теперь, Алешка, остались!
- Вдвоем, Ваня!
Алексей повернулся в лежащему на постели Дмитрию
- А почему у него голова разбита? Он с кем-то дрался? Кто его так?
- Бюст его убил
- Бюст?
- Тот самый, Алешка, что у меня стоял, только я его велел его Софья Семеновне из моей комнаты убрать. И его сегодня ночью рядом со мной не было! Точно не было! Ты веришь мне, брат?
- Верю, Иван, верю. А где, кстати, Рогожин?
- Да, где он?
Все повернулись в сторону его комнат. Дверь была закрыта. Версилов подошел к ней и громко постучал. Но оттуда не раздалось ни звука. Тогда к двери приблизился князь Мышкин!
- Парфен, Парфен! Отворяй!
Версилов начал со всей силы в нее барабанить. Наконец, она открылась и показалась встрепанная голова Парфена.
- Что надо?
К нему протиснулся Алексей.
- Парфен, там Дмитрий с проломленной головой лежит!
- Да ну… И кто его так?
- Бюст… Упал на него.
- Тот самый, что третьего дня у окна стоял?
- У какого окна, Парфен?
- Тут, рядом с его комнатой.
- Дмитрий же сказал в гостиной, что голова эта стояла у него в комнате уже до того, как он сюда приехал.
- Так что ж получается, Дмитрий сам поставил бюст на полку над кроватью, а тот ночью взял, да и упал?
- Дела… Все под Богом ходим. И что теперь?
- Сейчас полиция сюда прибудет, Родион Романович уже пошел звать.
- Дела... А Дуня как? Авдотья Романовна?
- А причем здесь Дуня? – тут вперед вышел князь Мышкин. - Дуня тут при чем?
Версилов разъяснил Парфену, что ее Софья Семеновна успокаивает. Андрей Петрович вообще был молодцам, так получалось, что он лучше всех держал себя в руках.
- Дела… Так выходить из здания сейчас нельзя?
- Нельзя, Парфен.
- Я бы в церковь пошел, свечку за упокой поставил.
- Что тут? Кто его так?
Это сказал Аркадий, который, наконец, проснулся, удивился, что отца нет в комнатах, и тоже спустился вниз. Версилов ему все объяснил.
А дальше все завертелось, появились представители полиции и с ними доктор. Было признано, что смерть Дмитрия Федоровича абсолютно случайна, и ничьего злого умысла в ней нет. Поэтому на следующий день братья Алексей и Иван повезли его тело в Скотопригоньевск, чтобы похоронить в семейном склепе. Долго они там, правда, не задержались и после положенных девяти дней вернулись в Петербург в дом Мышкина, где, казалось, о неожиданном появлении вернувшегося с каторги Дмитрия и его быстром уходе все уже забыли.
Авдотья Романовна, как и раньше, уезжала днем и приезжала только к вечеру. В гостиной все так же сидели князь Мышкин и Версилов и вели долгие разговоры, хотя теперь в них иногда добавлялась и тема петербургских кладов.
Аркадий все так же навещал отца и уговаривал его сходить к матушке и сестре, и Версилов один раз их даже навестил, но сидел недолго, впрочем, все приличия были соблюдены.
Рогожин и Раскольников не пропускали ни одной службы в ближайшей церкви. Соня вымыла все в комнатах Дмитрия Федоровича, и теперь там ничего не напоминало о событиях, произошедших всего несколько дней назад.
Голову Мефистофеля Иван, как только вернулся из Скотопригоньевска, никому ничего не говоря, забрал к себе обратно в комнату, чем всех очень удивил. А его брат Алеша даже начал думать, что тот опять стал вести с бюстом тайные разговоры.
(продолжение следует)






Рейтинг работы: 30
Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 20
Добавили в избранное: 1
© 04.07.2022г. Ирина Мухаметова
Свидетельство о публикации: izba-2022-3341426

Метки: детектив, Достоевский,
Рубрика произведения: Проза -> Детектив











1