Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Золотой Колаис -2 ( главы 9 - 10)18+


Золотой Колаис -2 ( главы 9 - 10)
     ­Глава 9

     В эту ночь Аулия Велиана переплюнула царицу Савскую.
     Тщательно, руками рабынь, умастив тело ароматическим маслом, она украсила щиколотки ног серебряными браслетами, тугие девичьи бедра под коленами обернула широкими кольцами золотистой кожи, застегнув пряжки. Надела такой же широкий пояс, стянувший ее кукольный стан и высоко поднявший острые маленькие груди. Окольцевала руки браслетами разной толщины и формы. Тяжелые волосы приказала поднять, скрепить диадемой с гранатами, уложить волнами наподобие цветка. Вдела в мочки ушей звонкие серебряные сережки. Очень постаралась над лицом, придав и без того рысьим глазам коварную загадочность египетских цариц, а ярко накрашенным губам – беспощадную откровенность жриц Кибелы. Служанки поднесли две половинки фиолетовой с золотом ткани и на плечах госпожи скрепили гранатовыми фибулами. Такое легкомысленное одеяние завершило маскарад Аулии Велианы.
     Взглянув на себя в зеркало, она закусила губку. Топнула каблучком.
   - Да, неужели я такая никому не понравлюсь? Неужели среди тысяч римлян, вольноотпущенников, рабов.., да кого угодно! Не найдется желающий разрушить такое великолепие?!
     Фабию Глорию разбудила рабыня Меда, испуганно доложила о приезде Аулии Велианы. Меда, как кошка, чувствовала опасность для госпожи, исходившую от ее бесподобной подруги, поэтому всегда ее встречала с дрожью в душе.
     Аулия, превосходно зная дом Антония Элия, проникла в покои Глории незамеченной. Оттолкнула Меду, бросилась к постели, смеясь:
   - Я за тобой, соня! Одевайся. Где твой карнавальный наряд? Давай, мы быстро придумаем. И на моей колеснице, вдвоем. Две Дианы! Гляди на меня…
     Она распахнула длиннополый плащ. Мерцавший глазок ночника вспыхнул россыпью драгоценных огоньков на ее химерном наряде.
     Фабия Глория смотрела на подругу тяжелым взглядом.
   - О, мы покорим этот блудливый город! Мы швырнем к нашим ногам его сыновей, растопчем, сотрем в прах!
    Вновь бросилась к Глории, теребя ее за плечи.
   - Очнись, милая. Да выбрось ты из головы свою мечту, свой бред. Веселись, гуляй назло судьбе, назло твоему старому жениху!
   - Так, ты еще ничего не знаешь?
   - Что я должна знать? Что тебя сосватали? – Аулия дерзко рассмеялась.
     Рука Глории неожиданно выхватила из–под подушек кинжал с тонким, как жало, клинком, другой рукой стиснула плечо подруги, притянула к себе.
   - Я тебя убью и себя, клянись мне! Клянись сейчас же! Богами, твоими покровителями!
    Рабыня Меда испуганно вскрикнула, и выглянула за дверь – никто не идет?
   - Ты с ума сошла! – Обомлела Аулия.
   - Клянись! – Яростно закричала Глория, бросив подругу на ложе, возвышаясь над нею с занесенным кинжалом. Аулия решила, что у Глории по известной причине каприз. Попробовала улыбнуться:
   - Да, в чем дело, милая? Ты себя плохо чувствуешь?
   - Поклянись и я отпущу тебя!
   - Да, клянусь, клянусь! Какую клятву еще дать, о, бедная моя Глория?
   - Клянись, что никогда не подойдешь к нему, увлекая своим бесстыдством!
     Аулия подумала, что речь идет о ее брате.
   - Клянусь! Богиней Туран клянусь. Всеми Римскими богами! Нянькайся со своим братом сама.
     Глория замахнулась кинжалом.
     Захлопнула рот в крике Меда.
     Аулия с воплем вывернулась, упала на пол. Понимая, что дочь Фабиев только паникует, она молчала, лежа на полу, слушая возбужденную подругу.
   - Мой брат….Ты знаешь, что натворила, злодейка, своим условием пари? Буквы личных прозвищ Марка Виктора и Феба, человека, кто невиновен в твоем глупом розыгрыше, - совпали! Его имя Марий Кай Валент!..И он – мой жених. Он, а не Марий Алкивиад. После праздника Радости состоится наша помолвка, а там – брачный обряд. Кай Валент станет моим мужем.
    Ротик Аулии приоткрылся от удивления. А Глория повторяла, чувствуя себя ослабевшей:
   - Запомни! Кай Валент! Феба зовут – Кай Валент…
   - Кай Вале-ент…
   - Марий Кай Валент, сын Алкивиада!...А теперь уходи. И, если мой брат тебе не безразличен, изменись к нему, всем сердцем изменись….
     Глория рухнула на ложе. Вот и поговорила по душам с подругой….
     Аулия подобрала плащ. Пошла к выходу. Оглянулась.
     Фабия Глория вскинула голову с раскиданными волосами, крикнула ей:
   - Ты чудовище, Аулия!
     Конечно, Глория безумно завидовала свободе дочери Цецинов. Дочери Фабиев не позволили бы вырядиться гетерой и на виду у всего Рима прокатиться полунагой. А прятаться под маской?...Уже есть горький опыт.
     Аулия, страшно разобиженная, выскочила за дверь.
   - Меда! – Опомнилась госпожа. - Догони ее, немедленно. Верни ее!
    Тяжкое предчувствие, что больше не увидит Аулию, сразило Глорию. Вернулась Меда расстроенная – дочь Цецинов грубо отказалась, считая себя оскорбленной. Тут еще помешали служанки старшей госпожи. Их послали узнать, из–за чего шум на половине ее покоев? Теперь доложат, что у дочери была ее подруга, в фривольном наряде. Мать, в наказание, оставит без сладкого.
     Глория зарылась лицом в подушки. Только бы успокоиться. Только бы не думать, как вызывающе одета на праздник Аулия. Почему? Почему застрял в памяти ее приподнятый широким поясом девственный живот?

…По семи холмам Вечного Города, тонувшего во мраке, как по мановению руки, вспыхнуло море огней – это явила римскому народу Великая Мать чудо – Аттис воскрес.
    Люди проливали счастливые слезы, обнимались и целовались.
   - Аттис воскрес! – Неслась отовсюду благая весть.
    Залитый огнями тысяч и тысяч факелов город сдернул с себя траурные одежды, раскрываясь роскошным цветком жизнерадостного маскарада. С плясками до упаду, громом музык, обжорством и пьянством. Наступал день – Праздник Радости – когда всё перемешивалось: рабы уподоблялись господам, и самый последний отщепенец мог безнаказанно провозгласить себя первосвященником, полководцем, императором. Но только на один день!
   - Аттис воскрес! Гилация! Гилация!
    Вокруг Кая Валента и Таланта люди сбрасывали с себя траурные трабеи, открывая роскошные карнавальные костюмы. Смех и витирующие факелы, поцелуи и объятия.
    Напрасно Талант, соблюдая свои обязанности, расталкивал людей – толпа сомкнула кольцо вокруг Феба, угощая его вином, требуя открыть себя.
     Кто-то сорвал с него плащ. В короткой багряной тунике, с кинжалом в ножнах на поясе под складками, и в легких сандалиях со шнуровкой до колен, под маской Бахуса, он ничем бы не выделялся на маскараде. Кабы его не узнали по фигуре. Тут же он попал в нескончаемые объятия, с поцелуями и виноизлиянием. На нем висли и орали:
   - Гилация! Аттис воскрес! В кабак, Валент! В кабак!
    Таланту удалось пробиться к господину, когда тот заорал, что на площадь подвезли сундук с деньгами, раздают налево и направо! Толпа схлынула. Бросив   Таланту факел, Кай Валент лихорадочно прятал лицо под маской Бахуса. Их толкали, вновь обнимали и целовали. С трудом они выбрались из толчеи. Отца и его клику Кай Валент потерял из виду. Где-то в тех толпах с витирующими факелами его отец. Целуется с людьми, которых ненавидит, и кто ненавидит его. Пусть им. И к черту разнузданную челядь Волусиана вместе с ним.
     На стенах домов плясали огненные отблески факелов. Сторонясь маскарадных толп, Кай Валент и Талант шли вдоль стен.
   - Знаю один тихий кабак. Там собираются легионеры, проходимцев туда не пускают, и там готовят мои любимые устрицы. С медом, с лимоном…
   - С перцем, луком и чесноком! – Пошутил Талант, обнимая господина за плечи. Вольность раба, не глядя на дарованные ему праздником привилегии, не понравилась молодому Марию.
   - Руки! Я сказал – руки!
   - О, больно надо! – Смеясь, Талант убрал руку. - Я слышал про эту историю с Квинтом и Силией. В кабачках много о чем болтают. А ты – герой подобной болтовни в питейных заведениях! Только…
   - Что, только?
   - Дешевая эта слава.
   - Много ты понимаешь, варвар.
   - Я старше тебя. Ты еще молокосос против меня. А то, что тебе повезло сразить Оместа и Лонга, еще не подвиг. Помашешь мечом с моё, с моё похаркаешь кровью. И то не всё…
   - В отцы годишься? – Рассмеялся римлянин.
   - Не в отцы, но в старшие братья сойду.
   - Нашелся брат…Нет у меня братьев…Нет! – Нечто злобное и отчаянное прозвучало в голосе Кая Валента.
     Он сорвал с лица маску, готовый разразиться грозной тирадой, как был тут же атакован группой плясунов. Они вовлекли его в дикий танец. Талант не спешил прийти на помощь, доставляя себе удовольствие наблюдать, как его кружили и тискали в объятиях. Лишь когда он сдался, повис на ком-то, Талант силой пробил себе дорогу, и не нашел ничего лучшего, как бросить несчастного Феба себе через плечо. Под хохот и вопли спасся с ним бегством. Отпустил, запыхавшись от усталости.
   - Ну, ты не перышко….
     Кай Валент развернул к себе раба.
   - Ты еще узнаешь, варвар, сколько я вешу, и сам залезешь в мешок, откуда  тебя вытащил!
   - А, если не залезу?
   - Залезешь! Не такие, как ты, храбрые, общению со мной предпочитали смерть.
   - Я предпочту жизнь. – С суровой прямотой ответили ему.
    Какое-то время острым взглядом Кай Валент сверлил бывшего гладиатора, он опустил глаза, четырхнувшись про себя. Никогда еще в жизни, полной опасности, Цитус не прятал свой взор, всегда смотрел в упор, и перебарывал любой жестокий вызов. А тут…В голове Цитуса промелькнула шальная мысль: не иначе Кай Валент колдун, страшно смотреть в его глаза, когда тот рассержен.
     Кай Валент усмехнулся, и рассмеялся, отдохновенно, дерзко. Отвернувшись, выкрикнул:
   - В кабак, варвар!

… Аулия Велиана неслась каменистой улицей Лата, правя к арке Аллоброга. Сатиры, наяды, императоры, висельники, арабы, весь цвет масок при встрече с бешено мчащейся колесницей, с воплями рассыпались по сторонам. Никто не пробовал задержать неистовую Диану. Не пытался догнать. Кому это приходило в пьяную голову, тут же трезвели, услышав смех и предостережение: «Это же дочь гаруспика Публия Крейса. У нее сам бес брат!»
     Аулия пребывала в страшной злости, не щадила рысаков, не боялась перевернуться. Ненавидела дождь огней, разноцветными гроздьями, спиралями, кругами трескучего фейерверка рассыпавшегося в ночном воздухе города.
    К питейному заведению, царству легионеров и опытных служительниц Венеры, оставалось совсем немного, когда Талант вдруг понял, что на сей раз ему не спасти господина – ярким глазам Кая Валента предстало воистину чудо праздника.
    Широкой дорогой, озаренной огнями, летела колесница Дианы. Ветер взметывал легкие одежды юной возницы, ослепляя наготой девичьих бедер. Она неслась, как вихрь. Вихрь сметал на своем пути любопытных. Не нашлось смельчака, кто бы обуздал неистовство Дианы.
     Такого и никакого другого подарка от праздника ждал обуреваемый острыми ощущениями Кай Валент. Бросил Таланту кошелек.
   - Гуляй, варвар!
     Ликующим Ахиллом он бросился наперерез колеснице. Тяжелый храп коренника ожег воздух над его плечом. Он ухватился железной рукой за холку. Бросок тела на круп коня, и он очутился лицом к Диане. Еще прыжок, и встал на зыбкой колеснице, рядом с девушкой, забирая у нее вожжи.
   - Ненормальный! – Ахнули видевшие безрассудство трибуна латиклавия.
     Аулия Велиана рассмеялась сквозь слезы. Она плакала от обиды на весь мир, и готова была отомстить. Щелчком кнута она заставила лошадей круто взять к арке. Не сработай вовремя реакция Кая Валента, он слетел бы кубарем на потеху толпам гуляющих. В момент резкого поворота, он ловко потравил вожжи и лошади, заржав, метнулись в противоположный бок. Теперь чуть не упала Аулия. Закричав от неожиданности, дочь этрусков схватилась за пояс незнакомца. Он крепко прижал ее к себе.

   

 Глава 10

     Они летели сквозь праздник Радости шальными богами, сходя с ума в объятиях свежего ветра, оставляя позади шумные кварталы города, раскрытые ворота предместий, острова рощ. Пока не откатились в забытье все семь холмов Рима, не поплыли перед ними облака тумана в низине, накрывшие озеро с синим сумраком крадущегося рассвета. Пока не ухватились лохматые лапы сосен за колеса, тормозя колесницу.
     Рысаки устало шли лесной дорогой, их не понукали, не свистел над спинами жгучий кнут.
     Аулия смотрела в лицо незнакомца, сокрытое синим мраком, и ощущала себя на краю бездонной пропасти. Ветер давно высушил слезы обиды. Богиня Эгерия послала ей смельчака. Но она забыла о своей грозной красе, в душе волной поднимался страх.
     Охваченная пожаром томительных предчувствий, Аулия соскочила с колесницы, бежала, не оглядываясь. Травы хлестко обтекали ее тугие бедра, стук сердца оглушал. Но остро слух ловил позади ветер, рвущий ломкие ветки.
     Она убегала, неосознанно питаясь природой своих праматерей, срывавшихся наутек от неизбежного. Как весна убегает от лета, лето от осени, осень от зимы, вечным движением по кругу, разомкнуть который равносильно гибели всего живого.
     Загнанной ланью она вломилась в темную чащу. Знала, что случится, что не будет это сном, в котором не страшно, не больно, в котором умереть, как впасть в более сладкий сон. Но она этого желала, ждала с обидой, и не сама ли, безумствуя, вымолила у богини?
     Вбежав на пригорок, Аулия припала спиной к старой сосне, ощутив слабеющим телом дразнящие укусы лишайника, облепившего ствол серебристым покровом.   
     В последнем горячем броске Кай Валент грудью припал к ее груди, упав на колени. Уперся ладонями в шершавую кору дерева, не позволяя девушке отклониться в сторону. Высоко поднятые тугим поясом ее груди под тонкой тканью были тверды, как кокосовый плод, но не ощущались девичьи соски, не тронутые ознобом страсти.
     Аулия смотрела в его лицо, близкое, темное и белков глаз не различить в густой тени ресниц. Привкус вина в его дыхании обжигал губы Аулии. Сраженная безотчетным страхом, она втискивалась в колючий лишайник под легким нажимом его мускулистых бедер. Хрустела скомканная ткань одеяния в его кулаке. Зубами он сдернул с ее плеча фибулу, потянувшую за собой ткань. Обнажилась грудь. Предутренняя прохлада ознобила соски. Сердце Аулии дало сбой, и бешено заколотилось.
     Кай Валент уже не ведал, кто плетет в нем сети колдовства: озорной Бахус или зловредный Амур, но пропади вдруг маленькая Диана, он тут же бы умер. Быстрой рукой он сорвал с себя подвязку. Аулия вскрикнула от неожиданного прикосновения. Строптиво зубами цапнула его за плечо, вывернулась. Понеслась сквозь высокую траву, теряя легкие ткани.
     Он обернулся, выпрямился рывком. Туника вместе с кинжалом в ножнах в пылу сладкой ярости сорванная с плеч, пала под деревом.
Колени у Аулии подкосились. Травы под ней расстелились душистым мягким ложем. Раскинувшись на них, она зарыдала. То были слезы жалобного прощания с невинными мечтами, и слезы маленькой хищницы, почуявшей свою силу.
     Кай Валент опустился перед ней на колени, до дрожи обжигаясь ее страхом и зовом: она судорожно поджимала к горячему животу колени, качаясь на травяном ложе, и, озаренная невероятной мыслью, до хруста в нежных суставах раскрывалась перед ним, и вновь сжималась. Жутко пропасть в этой девственной стихии, и не пропасть равносильно смерти.
     К своим двадцати годам Кай Валент познал разных женщин, и все были его сословия. Проститутки и рабыни, даже самые очаровательные, никогда не входили в круг его плотского общения. Он ценил себя, никогда не опускаясь до животного желания. Маленькая Диана, как он догадался, из высшего сословия. Но она…девочка. С девственницами Кай Валент мало общался, однако знал, как разбудить их спящую природу.
     Да и отступать было поздно. Желания оголены, тела оголены.
    Задыхаясь от восторга, он не позволил себе наброситься на это бьющееся в любовной лихорадке маленькое тело. Первое к ней прикосновение уничтожит страстный зов. Кай Валент это знал.
     Он прилег рядом, обнимая клонившиеся к ним весенние травы, чтобы касались ее лица и груди, ласкали, дразнили. Опускал охапками ниже, чтобы пеленали тело. И вот она сама, судорожно всхлипывая, хватает травы, их руки соприкасаются, травы щекотно стелятся по коже, заплетают их объятия. Его рот ищет ее губы сквозь веер травинок. Как-то вдруг пропадает девичий страх, нет холодка в душе, гаснет истерика. Аулия начинает беззвучно смеяться. Язычком раздвигает травинки, а он губами закрывает щелочки, не позволяет ей найти себя, разжигая игривый азарт. Больше клонит трав на бедра. Шелковистая волна проникает между коленами, выше скользит и ускользает, и вновь ласкает.
     Аулия сладко забывается, и начинает ей казаться, как в том сне она млеет, не различая в ласке трав ласку его почти невесомых рук. Обостренными нервами    Кай Валент понимал состояние девочки, и старался превратиться в бесплотный дух, чтобы забыла его и весь мир, познавая свою природу.
     Он добился своего. Аулия погрузилась в состояние полного забвения, и уже не слышала собственных стенаний и безумных просьб. Нежно взяли ее, ослабевшую, в объятия, усаживая себе на колени, не отрываясь ртом от душистых завитков за ушком со звонкой сережкой, дрожавшей, как росинка.
     Маленькое тело в его руках словно воск таяло, медом пахли губы на его лице, и вот как в дурмане, Аулия провалилась в омут новых ощущений. Как сквозь сон удивилась тому, что неестественно разъяты ее бедра, и ей не больно. Вот в неминуемом вскрике рот закрыли шалым поцелуем, и ей показалось, что пропала она по маковку в обжигающем плену, и захватила в плен. Крепко держа ее за бедра, он опрокинул на спину извивавшуюся змеей в его власти неистовую Диану.

    Рассвело. Сожженные огнем Матери Богов, в замирающем трепете они наконец разомкнули объятия, чтобы хорошенько разглядеть друг друга. Богиня Эгерия удивила Аулию нежданным даром судьбы, послала ей в возлюбленные красавца Аттиса. Она так и сказала его сухо горевшим губам:
   - Аттис…Ты Аттис…
     Он улыбнулся.
   - Аттис и Адонис никогда не занимались любовью, милая моя Диана, ибо во имя любви оскопили себя…
   - От соблазна любить? - С улыбкой поправила его Аулия и рассмеялась, вспомнив слова бабки. - Мужчина тогда мужчина, когда он нежный, крепкий, стоит и не падает…
     Расхохотался и Кай Валент. О, эта маленькая Диана остра на язычок!
   - Твои губы мне нравятся, губы Аполлона. А глаза, о..- Аулия обняла ладошками щеки Кая, - кто тебе нарисовал глаза? – Она рассмеялась, когда он заморгал ресницами, не понял маленькую шутницу. – Твои глаза бесподобны, никогда таких глаз не видела… Тогда…Тогда ты – Феб. Только..ты странный Феб.
   - И Феб, и Аплу, Ахилл, Улисс, и как там? Арунт? Каких только прозвищ не цепляют ко мне. Я привык… - Все еще смеясь, ответил Кай Валент.
     Аулия сладко зажмурилась.
   - Ты знал, что я – дочь Публия Крейса? Не испугался Аулии Велианы?
   - Аулия Велиана, красивое имя, необычное…Нет, не знал. Но теперь знаю. Ларт Бофорс Цецина – твой дядя?
   - О, да…Гнусный, вредный, как Гермес пронырливый. Вы знакомы?
   - Имели такую честь, - фыркнул Кай Валент. – Дядя твой набивается в друзья, с какой стати, не знаю и знать не хочу. Он был на вилле моего отца, Мария Алкивиада.
     Куда и подевалась томная усталость – Аулия села, как громом пораженная. И невольно отшатнулся ее возлюбленный, не понимая в чем дело.
   - О, слепая Фортуна! Ты – Кай Валент?
    Поняв ее по-своему, он рассмеялся, валясь в травы.
   - Ну, дела! Клянусь Немезидой, я думал, ты знала, кто я, когда с таким желанием отдалась мне. Получается – незнакомцу? Однако, ты смелая.
     Он сел, стиснул в ладонях горячий стан Аулии, склонился к ушку:
   - Почему тебя раньше не просветили, каков на самом деле Кай Валент? Только он мог догнать твою колесницу, справиться с твоими дикими рысаками, а потом и с тобой. Ты хотела моей любви, но…Я обидел тебя?
   - Ты обошелся со мной, как во сне. Мне такой сон снился…Не больно, не страшно…У меня есть подруга…Ей не повезло с первым мужчиной. Сам знаешь, Рим кишит насильниками.
   - Я рад, что боги миловали тебя, щадя твою юность, отдали мне и никому другому…
   - И я рада, Феб, что ты у меня первый из тысячи разных мужчин. А я у тебя сто первая?
     Кай Валент беззвучно засмеялся.
   - Видишь ли, милая моя Диана, я не повеса, за каждой не бегаю. Обожаю в женщинах только ей присущий шарм. Не слушай сплетен. С Силией у меня ничего не было.
     Аулия жадно прильнула к его лукавой улыбке.
  - Я хочу твоей любви без остатка, вопреки судьбе, - прошептала ему.
  - И я хочу.
     Прервав ласки, Аулия сказала, что недалеко отсюда загородная вилла ее отца, Публия Крейса. Сейчас он на вилле. Он не расположен к маскарадам.
   - Я познакомлю тебя с отцом, - пообещала.
    И уже не отдавала себе отчет, зачем приглашает Кая Валента в свой дом, зачем сразу не прервет с ним, женихом Фабии Глории, случайную нелепую связь, и не сохранит в глубокой тайне ошибку богини Эгерии.
     В одном не сомневалась дочь этрусков – она хотела его любви, остальное потеряло всякую значимость.


     Публий Цецина Крейс, до умиления красивый старикашка, одетый в простецкую тогу, поношенные сандалии, зато с россыпью драгоценных перстней на пальцах, - стоял перед вошедшими в атрий молодыми людьми, раскрыв ладони гостеприимным жестом. Во весь рот улыбался.
   - Так.., так…
    Аулия взяла за кончики пальцев руку Кая Валента.
   - Отец, с этим благородным юношей я познала то, что ты познал с моей матерью, прими сына Мария Алкивиада дорогим гостем в нашем доме.
    Старикан лукаво прищурил глаз.
   - Так..,так…А, милый юноша? Скажи подобное своим родным римлянка, чтобы сделали с нею и с тобой, а? Обоих выставили бы на ложе на посрамление всему обществу... Но ты в доме Цецинов. Цецины – потомки этрусков, а нашим предкам никогда не приходило в голову карать за любовь.
   - Я слышал, достопочтенный Публий Крейс, ты не только опытный гаруспик и врачеватель, но и большой чудак. – Вежливо ответил молодой гость.
   - О-о, - рассмеялся тот. - Рим давно смеется над Публием Крейсом – безнадежный чудак! Я, как видишь, милый юноша, знаток истории, искренний друг варваров, мои рабы ошейников не носят и рабами не называются, а домашними помощниками, а то и друзьями. Риму мое чудачество не понять. Он живет славой Октавиана и дуростью Нерона. А его историки работают на политиков, каждый раз историю переписывают…
   - Отец, - перебила его дочь и надула губки.
   - Ах, да, прости мое дитя, прыгнул на любимого конька.
     Подошел к ним, раскрывая объятия Каю.
   - Позволь счастливому старику обнять тебя, сын мой…
    Кай Валент подчинился, а в душе шевельнулось неприятное: быстро же его записали в родственники.
    Отстранившись, Публий Крейс ласково взглянул в самые зрачки молодого человека, погрозил пальцем, хитро улыбаясь.
   - Я читаю твои мысли, прекрасный юноша. И отвечу тебе. Любовь – дело двоих. Вам следует хорошенько разобраться в своих чувствах, вмешательство недопустимо. А, посему развлекайтесь, как душе угодно.
     Аулия захлопала в ладоши.
   - О, отец, любовь Кая мне лучший подарок к моему дню юноны! Никого не надо. Мы – одни!
   - Одни, так одни. Виллу на запор!
     Гость удивленно оглянулся, когда мимо пробежали вооруженные рабы, которых хозяин ласково называл «мальчиками».
Хотел или не хотел сын Мария Алкивиада, а пришлось ему остаться на вилле Цецинов. Старый чудак наводнил двор и дом вооруженными до зубов мальчиками. К двери спальни дочери приставил охрану – чернокожих эфиопов. И просил о прочем не беспокоиться.
-------------------------

(Последние две главы 2 части завтра)






Рейтинг работы: 88
Количество отзывов: 4
Количество сообщений: 8
Количество просмотров: 24
Добавили в избранное: 2
© 04.07.2022г. Тамара Плак
Свидетельство о публикации: izba-2022-3341142

Метки: крылатый, конь, дракон, братья, близнецы, Золотой, Колаис,
Рубрика произведения: Проза -> Любовная литература


Александр Попов (Опеченский)       09.08.2022   14:35:06
Отзыв:   положительный
Тамара, не зря ты анонсировала эту часть романа, предвкушая читательский восторг!
Чувственная мастерица!
Браво!
Тамара Плак       09.08.2022   16:14:23

Саш, приветик! Бипп позвал? Шучу...Ну, своего рода работа внутреннего экрана - там демонстрируют - я списываю. А чувственность - ни-ни-ни, а то можно квакнуться! Спасибо тебе огромное за понимание сути вещей - ты - настоящий рецензент!
Людмила Ивановская       19.07.2022   18:18:29
Отзыв:   положительный
Оооо,как же это было красиво!!!!!Томочка, эта глава чувственности и страсти!!!Но я пожалуй впервые читаю такую красивую эротическую сцену и поймала себя на мысли,если бы у всех девочек так проходила первая брачная ночь, гораздо меньше было бы фригидности (говоря мужским языком)))))))
Аулия вулкан,но здесь ещё и воспитание сказывается,как мы видим по её отцу,дяде.Очень интересные,свободомыслящие персонажы! Конечно познакомимся с ними поближе,узнаем получше,но пока мои симпатии на их стороне.))))))
Тамара Плак       19.07.2022   19:03:11

Ты не поверишь, Мила, дружочек, это была первая эро-сцена, которую я расписала, причем, ничего не представляя ( в душе хихикала, ну, такая я, древняя!). Почему удалась? Даже не знаю, но кто не читает Колаиса, всем эта сцена нравится. Я видела только, как художник, высокие травы, и подумала, травы должны "выстрелить", как у Станиславского - если висит на сцене ружье, оно должно выстрелить. Помню этот афоризм еще с моей учебы на театральном курсе в Училище (Симферопольском). Да-а, сама думаю, и чего это Аулии повезло, а Глории - нет? Потом поняла (ГГ сами ведут линию сюжета, я только пишу за ними), Глория и Аулия очень разные персонажи, и, чтобы Глоше оставаться романтической душой, она должна была испытать надругательство над своими мечтаниями. Аулия же, она не просто реалистка, она деспот (образ Кабанихи из Грозы, помнишь?). Ладно, в следующих главах образ Аулии полностью раскроется...Обнимашки -целовашки для моей Милашки - Милочки!
Людмила Ивановская       19.07.2022   20:17:33

Как хорошо сказала, действительно главные герои сами ведут сюжетную линию,или как в стихах пишешь ,а чём пишешь и сама не знаешь,только потом понимаешь.
Очень интересно!!!
Тамара Плак       19.07.2022   20:28:27

Во-во, раньше я удивлялась этому, вроде продумала сюжет, ходы героев, ан-нет, не получается. Пишется совсем другое. Поневоле веришь в мистику!
Галина Нефёдова       04.07.2022   23:24:26
Отзыв:   положительный
Томочка, батюшки мои: рейтинг-то как подскочил!!!! Но… не моего ума дело. Я лишь могу поделиться своим впечатлением после прочтения. «Тварь я дрожащая или права имею»))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))
Желающий разрушить великолепие Аулии нашёлся. Кто бы сомневался.)))) Такая красавица… даже щиколотки ног с серебряными браслетами. Томочка, образ Аулии в достаточной степени яркий и эксцентричный. Но мне по духу ближе Глория.
И пусть читатели спорят о целесообразности эротических сцен. Я же одно подчеркну: в прозе, как и в поэзии, нет окаменелых истин, а есть правда живого чувства. И это чувство ты, моя дорогая, передала блестяще! Моё тебе СУПЕР!!!!!!!
Тамара Плак       05.07.2022   08:09:04

Галиночка, сердечко мое чуткое! Вчера я рано улеглась спатки, давление меняется - кофей вечером не пью, а сегодня встала ни свет-ни заря! Да, что сказать про "Жигули"?! (Смеюсь) Аулия, как потом скажут о ней - владычица, диктатор, она и любить толком не умеет. Глорис совсем другое дело, она чувствительная натура, романтичная, своему идеалу не изменит. Ну, и как? Прав был Ариант, обзывая (в 10 части) брата блудяшкой? Сам такой, безобразник. Страсть им возобладала, а кого брал - понятия не имел! Мне, конечно, все герои дороги, но есть и любимчики, а это Антир! Поэтому ему "отдала" Глорию. Да-а, а над сценами-изюминками приходилось работать тщательно, парнуху терпеть не могу. 3 часть еще будет посвящена Каю и его окружению, его помолвке с Глорией, а в 4 части подключатся Дий и Антир. Словом, приключения продолжаются. Спасибо, любчик, я полностью с тобой солидарна, и твое мнения ждала с дрожью в душе - обожаю тебя и твое творчество!
❤️ Наташа Лучезара ❤️       04.07.2022   17:32:45
Отзыв:   положительный
Приветик, милая Тамарочка! Ух, ты, вот это поворот Аулия и Кай Валент ! Как же красиво все описано, до дрожи сладко и нежно! Так волнительно и восхитительно, даже слов не могу подобрать. Впервые читаю насколько все может быть чувственно описано... Это сближение двоих в любви и страсти! Ух, ураган и нежность на волнах, шикарно...! Мастерски и талантливо, прими мое восхищение! Рада за нашу Аулию, что сбылся ее прекрасный сон о любви! Забрала в избранное! Обнимаю тебя!

Тамара Плак       04.07.2022   18:29:10

Натали, милая, спасибо за оценку! Согласна, ибо всем, кто читал Колаиса, нравится эта сцена. Аульке повезло. Если бы на ее месте была Глория, она бы оценила такое обхождение, но увы, Аулька не оценит! В последних главах, завтра закачаю, это будет понятно. Меня как-то спрашивали, из моей ли ЭТО практики? Ответила так: если вы читали "Таис Афинскую", скажите, Ефремов Иван тоже такое пережил, что описывал? Или Овидий в своем "Искусстве любви" разве тоже пережил то, что описал? Даже в Кама Сутре, что? наблюдали за парами в разных позах? А кто рассказал о своих ощущениях? Так и я. Автору даны чувствование героев, видение их поступков. Правда? Спасибочки за красивую картинку у моря! Она больше на Глошу смахивает, чем на Аулию. Обнимаю тебя и целомкаю!
❤️ Наташа Лучезара ❤️       05.07.2022   12:47:28

Да, Тамарочка, на картиночке наша Глория, она больше похожа на меня )) Да, это точно, Глория бы оценила такой подход, как все таки хорошо, что я "забегая вперед" знаю кому досталась Глория нашему любимчику Антиру! )) Дожидаюсь приезда наших героев Антира и Дия.. А пока наслаждаемся происходящими событиями)) Иду читать дальше и благо дарю. Да, поймала себя на мысли, что мне не хватает шуток и мыслей нашего Золотого Колаиса. В какой части он появится?) Когда братья воссоединяться?
Тамара Плак       05.07.2022   14:10:16

В 9 части, Наташенька, когда братья встретятся! Ты же не дочитала 10 часть? Потом дочитаешь, с шутками коня-дракона! Да, Глория лучше Аульки - та просто безобразница!









1