Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Золотой Колаис - 2 Часть (1-2 гл.)18+


Золотой Колаис - 2 Часть (1-2 гл.)
­             Часть 2.
             ­Глава 1.
      Как только ранним утром раскрылись старые Капенские ворота Рима, первым, кто покинул городские кварталы, была неизвестная особа, сидевшая в простеньком, без гербов, паланкине. Паланкин несли темнокожие рабы. Рядом бежала, звеня медными браслетами на щиколотках, рабыня. По бокам держались вооруженные мечами и щитами двое рослых охранника. Стражи ворот с любопытством проводили глазами таинственный кортеж, спешивший в рощу Эгерии. От нечего делать пустились гадать, какая это особа не желает быть узнанной? При всех своих познаниях в жизни города они все же не догадались, что мимо них проскользнула юная дочь самой славной фамилии Фабиев, с состоянием и родовитостью которой считались императоры, сенат и плебеи.
      Справедливого пера Овидия героическое прошлое Фабиев, когда они сражались против этрусских Вей, добывая Риму славу, увековечило их, рождавших политических деятелей и полководцев, философов и поэтов. Составило им славу истинного образца аристократической семьи. В сенате они отличались стоическим хладнокровием. На полях сражений – неизменной храбростью. Они вели расточительную жизнь, когда судьба улыбалась им. И – тихую, миротворческую, когда тучи сгущались над их головами. Они избегали иметь близких друзей и заклятых врагов, тех и других считая одинаково вероломными. В их дворцах и виллах господствовал дух просвещенности, дух земных божеств – поэтов, ораторов, скульпторов, актеров, красивых женщин и благородных юношей. Наследственной слабостью была тяга к прекрасному.
      Дети Фабием росли в блистательном царстве эллинской культуры, выбирая в покровители эллинских богов. Со всем старанием заботились о своей внешности, презирая лень и обжорство. Их мужчины с малолетства занимались гимнастикой, верховой ездой, фехтованием. Женщины понимали толк в косметике, нарядах и обольщении.
      И все же Фабии были сплошная тайна. Как складывались их семейные отношения, что управляло их состоянием, их политическими взглядами никто не знал.     Друживший с ними император Требониан Галл никогда не лез им в душу. Следуя его примеру, никто не пытался уподобиться Сулле, кому нравилось копаться в подноготной своих подданных. Требониан Галл находил в их дворцах сладость поэтической болтовни, чарующую негу женских глаз, изысканное угощение – и, говорил, этого ему достаточно.
      Из всех чад великолепного рода, процветавшего под эгидой главы Антония Элия, Фабии могли похвалиться своим наследником Марком Виктором, двадцати трех лет, и Фабией Глорией, которой минуло пятнадцать. Их красота, благовоспитанность, изысканные манеры и безличь всяческих дарований стали притчей по языцех.
      Марк Виктор был завсегдатаем императорских терм и неизменным победителем в состязании колесниц. В театре Одеона играл трагические женские роли, вызывая у зрителей град слез, и лихо дрался на мечах в зале Аттина. Он получил звание лучшего фехтовальщика, когда Галл, любивший посещать зал Аттина, чуть было не оказался жертвой кучки заговорщиков. Марк Фабий, заслонив собой императора, храбро расправился с двумя противниками, остальных обезоружили подоспевшие преторианцы. Этот подвиг подарил Марку прозвище Победитель и высокое звание «друга кесаря».
В пятнадцать лет Марка Виктора женили на богатой невесте из рода Домициев, а через год он овдовел – жена умерла, простудившись на культовом женском празднике богини Дианы(*. Второе супружество тоже закончилось трагически – жена умерла в родах. Ребенок, прожив два года, скончался от желтухи. Марк Виктор наотрез отказался от следующих партий, заявив семье, что дал обет жениться только по влечению сердца. С наследником не спорили. Терпеливо дожидались, когда влечением сердца он изберет достойную стать матерью будущих продолжателей рода.
      Требониан Галл, заявляясь во дворец Антония Элия, прежде чем вкушать яства, непременно шел целовать ручку Фабии Глории, самой божественной из невест Рима.
      Вот где природа постаралась соткать из утренней зари, пены облаков и майского ароматного воздуха женскую кожу! Ни единого пятнышка на шелковистом упругом теле Глории. Когда она расцветала лукавством – огнем оно озаряло глаза цвета фиалки, магией улыбки играло в краешках пленительного маленького рта. Глория в семье отличалась тонким мечтательным умом. Воспитанная героикой эллинских мифов, она рано сотворила себе образ избранника. Непременно он красив, и лицом и статной фигурой. Непременно душой загадочен. Непременно он смел, до безрассудства. Непременно во всем превосходит самых отважных и дерзких. Непременно, все мадонны у его ног. Но он непременно безумно любит только ее. Только ее!
      Глория и близко не находила среди молодых аристократов, посещавших дома Фабиев, достойного своей волшебной мечты. А между тем в невестах она засиживалась. Антоний Элий обещался учитывать мечты дочери.
      Перемены начались перед праздником Сатурна, когда глава рода принял в своем доме Алкивиада, кто был единственным представителем старшей ветви Мариев, некогда уничтоженных Суллой.
      Марий Алкивиад жил в изгнании и довольно таки не бедно. В Херсонесе Таврическом он был трибуном города, потом командовал легионом в Тракии, оказал какую-то услугу Волузиану, соправителю Галла, добился римского гражданства и вернулся на родину предков.
      Разговор о Марии Алкивиаде обретал опасную силу, когда появлялся во дворце Антония Элия сам Волузиан, с некоторых пор болезненный и капризный.    Поглядывая на Глорию, он нудно расписывал подвиги Мария Алкивиада в Мезии. Якобы с его помощью римский флот разбил готов Филимера, вышедших в море на ворованных тракийских кораблях. Якобы Алкивиад оказал Риму услугу такого порядка, когда прощаются грехи его предков. Ну, прямо таки овеян славой Цезаря новый любимчик Волузиана!
      Глория тихонько запаниковала. Неужели ей нашли жениха? Старого солдафона! А как же обещание отца учесть ее интересы? О, если бы любимый брат не был в отъезде, она бы посоветовалась с ним, как поступить? Глория доверяла двоим – брату и подруге.
      Подруга, закадычная подруга Аулия Велиана, тогда подсказала молиться богине Весте…

      Умываясь жалобными слезами за плотно закрытыми занавесками паланкина, дочь Фабиев не молилась – проклинала богиню, через силу восстанавливая в памяти ту жуткую ночь, когда ее мечты, как хрупкая ваза, вдребезги разбились. Ту последнюю ночь Сатурналий, когда шумный маскарад вынес на улицы города пьяных Фабиев. Благородная изысканная семья в ту ночь превратилась в дикую толпу плясунов и сатиров. Фабии списали невольное малодушие на коварство Бахуса, закрыв глаза на коварство Алкивиада Мария, сатаной ворвавшегося в их устоявшиеся традиции. О той ночи в семье забыли.
      А Глория помнит. Свой фривольный карнавальный наряд. И маску. Дурацкую маску Горгоны с высунутым дразнящим языком. Маску она нашла в захламленном таблинуме*), когда мужская половина семьи сбежала в город, искать приключений. И она сбежала. Будто ее звали. Сладко и коварно. Будто на алтарь вещим гласом богини Весты.
      Она выбиралась из пляшущей толпы масок, хохотала: «Ио Сатурналия!» И бежала. Бежала к храму великой богини, смущенная волнующим зовом. После запруженных людьми улочек и площадей святилище почудилось вымершим.
      Глория упала на колени, простирая к беломраморной фигуре богини жаждущие руки. Просила подарить надежду, веру. Любовь неземную, волнующую, страстную… В разгар мольбы ее схватили за локоть, повалили на каменные плиты. Не сразу она поняла, что случилось. Хищно над нею скалилась волосатая маска кентавра, плотная шея незнакомца окольцована гривной с алмазными крыльями. Эти распластанные крылья, как крылья орла, закрепляли кольцо варварского украшения. Об острые алмазные грани тех крыльев до крови рассекла ладонь Глория, когда упиралась рукой ему в горло. Отчаянно она сопротивлялась. Но ее подчиняли своей воле с животной невоздержанностью. Не помнит, кричала ли? Помнит, что задыхалась под маской Горгоны…Жестокое надругательство, никем не потревоженное, не прерванное показалось вечностью. Когда ужесточились глубокие толчки железного над нею тела, Глория потеряла сознание…
      Очнувшись, увидела себя в обществе мудрой весталки. Она заботливо вытирала с кожи ее внутренних бедер запекшуюся девственную кровь. То, чем дорожила нежная дочь Фабиев, мечтая отдать избраннику своих грез, подло похищено в ночь Сатурналий.

      Она помнит, что сказала ей весталка: «Зверь…Зверь он голодный…Видела, что вытворял…Бешенство кентавра… Не выйди я сюда…задрал бы до смерти»…
      Ничего не ответила Глория вечной девственнице, отказалась от помощи. Растерзанная, опустошенная сама дошла, ни разу не обернувшись к храму. И свалилась на месяц в бреду и душевных муках, пугая родных неведомой своей болезнью…Обманула богиня. Посмеялась над девичьими мечтами. Жизнь превратила в пытку. О какой нежной неземной любви просить? О чьей защите? И страшно подумать о супружеском ложе, даже, если разделит его со стариком…

… Рабы опустили паланкин в тени старых лиственниц. Служанка Меда помогла госпоже, утиравшей слезы розовым платочком, выйти. Поправила на ней складки голубой столы и белого, расшитого серебряной нитью паллия. Отступила, озабоченно прикусив пальчик. Меде не понравился бледный вид госпожи, но сказала ей, что та восхитительна, как всегда.
      Глория слабо улыбнулась лести служанки и огляделась в священном месте. Прямо перед ней из темной пещеры, закрытой вечнозеленым плющом, бил звонкий источник нимфы Эгерии. К пещере вплотную подступала нетронутая дровосеком роща, еще свободная от паломников. Глория подошла к пещере. Дно водоема завалено гипсовыми слепками частей человеческого тела – это мольба страждущих к нимфе вернуть им целостность поврежденных членов. Протянула в холодные струи ослабевшие руки. Шепотом попросила Эгерию вернуть душе покой и еще кое-что попросила, алея до ушей. Сбрызнула лицо и грудь святой водой.
Заслышав ржание коней и скрип колес по гравию, обернулась. Перепрыгнула заросший травой ручеек, и на полянке остановилась.
      К роще мчалась легкая серебристая колесница, влекомая парой нессийских рысаков. На колеснице стояла Аулия Велиана, в короткой светлой тунике, едва прикрывавшей ее точеные смугловатые бедра. За плечами ветер играл багряным плащом. Тяжелые темные волосы Аулии скреплены на макушке золотой цепью. Вились игривым хвостом. Неповторимые глаза, длинные с раскосиной, сумасшедшие, как ночь августа, под гибкими бровями хитро смеялись Фабии Глории. И все грозно ликовало в ней, любимой подруге.
      Она приехала без охраны, если не считать охранником гюрзу Федру, что обвивала шею Аулии. С Федрой Аулия не расставалась. Не из пристрастия к моде укрощать змей, а потому, что считала себя ее воплощением.
      Аулия происходила из очень древнего аристократического рода, уходящими корнями к основателям Этрурии, к Цецинам. И была единственной отрадой, и наследницей своего отца Публия Крейса.

      К началу 3 века Великий Рим напрочь забыл о некогда опасном противнике, заложившем основы государства Ромула, отдавшем на благо его процветания свою культуру, свою науку и свою громокипящую историю – об этрусках.
      А между тем потомки этрусков, носившие гражданство Рима, прочно держались сплоченной общиной во главе с коллегией гаруспиков, жили и благоденствовали. Свое искусство гаруспики издавна окружили флером тайны, хоть и поговаривали, что то ремесло шарлатанов. Но, чтобы там не говорили, никто из римлян в своих делах шагу не ступал без предсказаний гаруспиков. Даже глубоко неверующий человек, столкнувшись с бедой, бежал вначале к гадателям, потом – к богам. Браки этрусской общины заключались с большой осмотрительностью. Если девушкам позволялось брать в мужья иноплеменника, то юношам зачастую в том отказывали. Они женились на своих, бывало и родственницах, что блюло чистоту их генов. Община как бы вернулась на тысячелетие назад, когда царили материнские устои. Ведь только по материнской линии предаются гены семьи, рода, племени. Кто щедро отдавал и отдает иноплеменникам своих дочерей, тот переливает свою кровь в кровь чужого рода и продолжает свой род во всей чистоте.
      По мнению Публия Крейса, если народы рассматривать через призму женских генов, то римлян смело можно назвать сабинянами, италийцами, египтянами, греками, фракийцами. Египтян – ассирийцами, персами, иудеями, парфянами. Персов – греками, скифами, бактрийцами. И так до бесконечности. В крови любой нации найдешь весь мир. И были бы все нации друг другу родственниками, не придумай мужчина патриархальное правило вести род по мужской линии.
      Внешне этрусская коллегия ничем не выделялась в римском обществе. Положенным усердием укрепляла позиции Империи. Участвовала в подавлении бунтов рабов и бедноты. В пределах разумного жертвовала на социальные нужды. Но своих отроков не посылала в армию, стяжать славу и должности, и в политику не совалась. Были некоторые исключения, когда кто-то из Цецинов заступился за опального Цицерона и сам пострадал. Но то называлось благородством, не более.
Коллегия жила, как послушное дитя. И мало кто знал, что этруски не простили Риму своего забвения. И совсем никто не знал, что они деятельны в своей хитрой подрывной политике, и держат в своих руках бразды правления тайной власти – власти золота и магии. И верховодит всем этим великий гаруспик, он же великий авгур - Публий Цецина Крейс.
      Дочь тайного владетеля Рима обладала столь редкой экзотической красотой, сколь и редким ненормальным характером. Быть ее поклонником никто не решался.
      За исключением Марка Фабия, кого привлекали ее причуды и происхождение.

 … Аулия бросила вожжи.
      Федру скоренько спрятала в короб, прикрепленный к колеснице. С визгом детского счастья бросилась на шею Глории.
      Роста Аулия была маленького, с кукольной фигуркой, неугомонная, болтливая и непредсказуемая.
      В отличие от мечтательной подруги, она не умела воображать. У нее не было кумиров. И любовь ей представлялась не заоблачным идеалом, а естественной потребностью.
      С первых признаков половой зрелости, а они обнаружились у девочки год назад, Аулия открылась как сладкоежка. Она взахлеб рассказывала подруге, что садила кобелька на сучку, наблюдала за спаренными насекомыми, ящерицами, пытаясь дознаться, как это все происходит? Не однажды выслеживала обнимавшихся в хлеву рабов, бивших друг друга животами, с воплями и стонами. Она повторяла где-то услышанные слова: «Любовь, это когда за ночь двое умеют любить, как тысячи разных мужчин и женщин».
      Аулия ничегошеньки не смыслила в этих словах, но они ей жутко нравились, что-то обещая такое, что в книгах не вычитаешь. Теория искусства любви не разжигала ее воображение. Да и не любила она читать. Другое дело вытянуть рассказики испытавших. Но рабыни сконфуженно отнекивались. Мать и няньку Аулия давно потеряла, а советоваться с бабкой было скучно.
      В последнее время Аулии начали сниться эротические сны, как ее сладко целовали и, не касаясь тела, делали так приятно, что она умирала от томления.    Поутру девушка хандрила: ну почему мужчины избегают ее общества? Стоит показать им язычок, сузить глаза, они вспоминают, что она – расена*), кровь от крови этрусков, дочь главы гаруспиков.
      Вот и Марк Виктор, будто пылинки с нее сдувает. Он не понимает, что она уже не маленькая? Что она жаждет любви, такой, как во сне, и чтоб не больно, не страшно.
      Показывая подруге прелести своих переживаний, Аулия томительно закачалась в травах. Разговаривали они на простонародной латыни, вперемежку с италийским – такой язык, называемый «варварской латынью» давно был в ходу в Риме.
   - Ах, вышла бы ты, Фабия, замуж, все бы мне рассказала…А тебе давно пора. Моя бабка говорит…засидишься в девках, будет больно в первую ночь. А как? Как больно?
   - О, не спрашивай! Гадко, противно, - прошептала бедная Глория, и брызнули слезы из глаз. - Ты посоветовала молиться богине Весте, чтобы она послала мне любовь неземную? Она же допустила на плитах своего святилища жестокое надругательство.
     Аулия села, вытянув шею от удивления.
   - Ты познала мужчину ?!
--------------------------------------------------------------------------------
*) Таблинум – кабинет.
*) Диана – имеется ввиду Диана Немийская и ее культ.
*) Расена - самоназвание этрусков

Глава 2

   - Я познала кентавра! Зверя голодного. Дикого листригона. Чудовище! Познала грязный поступок человека, мне совершенно незнакомого.
      Сбиваясь и злясь на богиню, очаровательная дочь Фабиев рассказала подруге, что случилось в последнюю ночь Сатурналий. Ее слушали с таким беспечным интересом, с таким восторгом, то и дело переспрашивая, что бедняжка рассердилась:
   - Повторяю, я ничего не чувствовала, кроме адской боли и отвращения.
   - Ах, ты, конечно, стонала, умирая от страсти?
   - Какой страсти, Аулия! Я лишилась чувств…О, как я молила богиню ниспослать мне нежность и любовь, она же послала то, от чего в Риме страдает каждая невинная девушка, подвергаясь насилию.
      Аулия обреченно застонала. Любимая подруга познала мужчину и не хочет поделиться своими ощущениями?
   - Ну, скажи хотя бы…Он любил, как тысяча мужчин?
   - О, богиня Веста! Ты мучительница…он был зверь безжалостный. Лев, терзающий свою жертву.
   - Глупенькая, ты просто испугалась. Надо было стать ему послушной, отдаться его власти. А ты сопротивлялась. Вот и сделала себе больно и гадко. Но ты помнишь своего кентавра?
   - Как не помнить! Никогда не забуду его дерзкие руки, его плотную шею с гривной…на гривне раскрытые крылья, алмазинки, в центре рубины и сапфиры, они, как огни сверкали…- Глория, показывая подруге, как были раскрыты те жуткие крылья, соединила запястья, ладошками в разные стороны. - …О , милосердная богиня, за что наказала?...
   - Наказала? Да, чтобы ты разглядела среди твоих грёз другую любовь!
   - Насилие, по твоему, любовь?
   - Так было угодно богине.
   - Но так не угодно моей семье. За потерю чести до замужества меня по головке не погладят.
   - Ах, эти Фабии – само целомудрие! – Аулия засмеялась. Прижала пальчик к губам. - Никому не скажу, клянусь богиней Туран, если она не спит и меня слышит.
      Фабия Глория глубоко вздохнула. Взяла ладошку подруги, приложила к себе под грудью.
   - Вот здесь спустя пять месяцев растущее выдаст меня.
     Дочь этрусков оскалилась, захлопнула рот ладошкой, прерывая сумасшедший визг.
   - Ребенок! У тебя будет ребенок! Такой голенький кроха…Как все это удивительно. Ничего не было, а стоило мужчине отдать тебе свое семя – зародилась жизнь… У тебя девочка.
   - Почему девочка? - Глория сокрушенно качнула локонами прически, но вспомнила, что Аулия, как истинная дочь отца-гаруспика, любит пророчествовать. А подруга уже шептала на ушко:
   - Бабка говорит, если мужчина тебя хочет сильнее – будет девочка, если ты сильнее хочешь мужчину – будет мальчик. Тебя хотели сильнее, если взяли насильно, значит зачата девочка… А, скажи, не думаешь ли ты, что он – раб? Праздник Сатурна дарит рабам привилегии, с них могут снять ошейник, они гуляют как патриции, в их тогах. Что на нем было?
   - Кажется, только пенула.., и подвязка как у атлета.
   - А на пальцах были кольца?
   - Да, одно на мизинце, я ощутила холод металла, когда хваталась за его руки.
   - Одно кольцо ничего не объясняет. Господин мог позволить рабу свое поносить. На Сатурналиях делают, что хотят….А гривна…Слишком богатая вещь, в алмазах…
   - Зачем мне это знать? - Удивилась Глория.
   - Ты не хочешь найти твоего первого мужчину, отца твоего ребенка?
   - Зачем? - Насторожилась Глория.
   - Ну-у..,чтобы снова увидеться? - Нашлась, что ответить беспечная Аулия.
      Фабия Глория вскочила на ноги, возмущенная.
   - Я ненавижу его! Ненавижу! Будь он кем угодно, рабом или кесарем! Он принес мне муки страданий…Да, изменит ли он моего несчастного положения? Аулия, милая, что делать?
      Если бы у маленькой расены спросили, как спасти Помпеи от извержения вулкана, и тогда бы придумала, что делать. Закрыв ладошкой рот Глории, посоветовала немедленно выходить замуж.
      Пусть вообразит себе: у нее рождается прелестная малышка и ее кладут на руки Марию Алкивиаду, и тот признает ее своей дочерью. А, чтобы так получилось, Глории надо встретиться с бабкой Цециной. Бабка научит невесту, как ей прикинуться на ложе девственницей. Она обведет мужа за нос, и в свой срок подарит ему чужого ребенка, как его собственного. Потом, смеясь, добавила:
   - Боги сошьют твою судьбу золотыми нитками. Марий Алкивиад – старик. Глядишь, скоренько и сойдет в пекло. Тогда ты свободна, Фабия. Богатая вдова. Выбирай, кого душе угодно, хоть самого кесаря!
   - Что ты болтаешь?!
   - Ничего. Просто, думаю, зачем это Требониан Галл постоянно лазает к вам? К тебе неровно дышит!
      Дочь Фабиев обомлела.
   - Да, как ты смеешь, Аулия! Никогда в нашем роду не опускались до положения быть любовницами царствующих, какими бы наградами и почестями это не прельщало! О, мой отец. Антоний Элий, не допустит, чтобы я сделалась любовницей Галла!
   - От любовницы к законной жене кесаря – один шаг, - невинно ответила Аулия.
   - И такое ты предлагаешь мне? - Возмутилась мечтательница. - Стать любовницей, а потом женой Галла, кто совершенно не в моем вкусе!
   - Да какой любви тебе надо? - Накинулась на нее Аулия. - Где ты найдешь Аполлона да, чтоб был Ахиллом, Персеем, Орфеем? Заоблачным Адонисом!
   - Один – как тысяча разных мужчин? – Поддела подругу Глория, успокаиваясь. И перевела тему разговора. - Признавайся, а кто у тебя на примете?
      Маленькая расена звонко рассмеялась.
   - Была бы я у кого на примете!
   - Ты забываешь, милая, о чувствах моего брата. Он не скрывает, что горячо обожает тебя.
   - Твой брат, Фабия, прекрасен, как Нарцисс. Нарцисс самовлюбленный. Твой брат тоже.
   - Он хочет жениться на тебе.
      Аулия грозно взглянула на подругу.
   - Откуда знаешь?
     Фабия Глория приложила пальчик к губам.
   - Не выдай меня. Вчера я случайно услышала, как Марк Виктор объявил отцу и матушке.., после праздника Кибелы он приведет в свой дом жену, им любимую, из богатой семьи. А любит он тебя. И род твой так же знатен как наш. И тебе в праздник Матери богов исполнится двенадцать лет. Значит, речь шла о тебе.
      Аулия заломила гибкую бровь. Расхохоталась и стремительной Дианой понеслась тропкой к гроту Эгерии. Упала на колени перед источником, погрузила руки в сверкавшую под солнцем воду, заглянула в зелень очей нимфы, зашептала:
   - Эгерия, не прошу многого…Сотвори так, как было в моем сне. О, я хочу таять, как лед над пламенем и умирать от страсти. И, чтоб ни больно, ни страшно. Кто? Кто мне подарит такую любовь, о, Эгерия?


… .В то же утро Аулия Велиана, под руку с подругой, заявились в дом дядюшки, пользуясь случаем: дядюшка, Ларт Бофорс, отсутствовал.
      Бабка Цецина делала приемы.
      Мать Цецинов была истинной дочерью своего древнего народа. Хитрая, как Цирцея, и мудрая, как Сивилла. По призванию лекарица и колдунья. В молодости она не брезговала профессионально заниматься проституцией и волшбой, заполучила богатый опыт, со временем завела себе учениц. Клиентов бабка принимала в определенные дни. Тайно. И только представителей высшего круга.
      Через деревянную решетку потайного оконца обе девушки видели бабку Цецину в черном одеянии, ее ученицу, ей под стать, и посетителя, ничком лежавшего на ложе. Красная туника клиента задрана на спине. Нижнюю часть его дородного белого тела заслоняли фигуры лекариц. Клиент обнимал себя за голову, а женщины мокрым полотенцем растирали ему поясницу. Бабка тихо бубнила на этрусском языке заклинания.
      По просьбе лекариц мужчина изобразил собачью стойку. В руках Цецины появилась кожаная штуковина, похожая на большущую морковку, концом которой старуха стала потихоньку вводить ему в задний проход. Хором лекарицы завопили:
   - Богини Лазы, проснитесь, глядите, этот мужчина, вы видите, богини, встал на колени, он ищет вас ради вашей божественной силы…Покажите этому человеку вашу сладкую власть, пусть он станет мужчиной, а не вялой петрушкой, не дряблой кишкой и не худым сосудом…Он хорошо заплатил….
     Мужчина подвывал сквозь зубы.
     Розовая от смущения Фабия Глория выбежала в атриум*), за ней Аулия, закрываясь ладонями, давясь смехом. Из той комнаты слышались хлесткие шлепки крапивным веником и вымученные выкрики клиента.
     Аулия тараторила: бабка своим мастерством возвращает пациенту мужескую силу. Ах, опять Глория не понимает? Бабка говорит: «Мужчина тогда мужчина, когда он – нежный, твердый, стоит и не падает».
      Опять не дошло? Вот, если бы Глорию попытался изнасиловать тот, кто сейчас воет под бабкиными руками, ничего бы у него не получилось. Потому, что он…неспособный. Кожаный шнурок. Таких в Риме «шнурков» пруд пруди, слышала от бабки. Они хотят да не могут. Вот и бегают тайком по лекарицам, кто знает, как с помощью крапивного масла, перца, кресса, льда и прочих ухищрений восстановить им потенцию.
      Аулия заливалась смехом, по-детски рассуждая о мужской природе, в которой смыслила ровно столько, насколько подслушала от бабки.
      Девушки дождались, когда бабка освободилась. Она осмотрела Глорию и подтвердила: беременности идет третий месяц. Как чувствует себя будущая мать? Тревожат резкие запахи, тошнота? А головокружение, слабость? Плод не прощупывается , самочувствие отвратительное, капризы без причины – все ясно: родится девочка.
      Аулия Велиана торжествующе посмотрела на подругу: что ей говорила?!
      В прекрасных фиалковых глазах Глории закипали слезы.
      Бабка Цецина с сомнением покачала седой головой, сумеет ли скромница обмануть мужа в брачную ночь? Искусные ухищрения – одно дело. Совсем другое – настрой души. К тому же она говорит, ее жених не молод. Молодого, неопытного легче обмануть. Мужчину постарше, поопытнее труднее убедить в целомудрии нецеломудренной невесты. Но и для такого найдется свой способ. Совершенно невозможно обмануть старика, кто, ко всему прочему, импотент.
      «Как твой клиент!» - Подумалось лукавой Аулии. Зная о своем бессилии, такой не поверит, что пробил брешь и зачал плод. Вот на такого муженька нужна особая подготовка, и Глорию готовы обучить, пусть только вызнает, каков ее жених? Пьяница, обжора, развратник – самый тот.
      Глория обещалась старой Цецине прийти к ней за пару дней до свадьбы. А пока ей надавали массу советов, чем питаться, как избегать дурных ощущений и что вызнать о женихе.

      Покидая дом дядюшки, Аулия Велиана еще разок заглянула через деревянную решетку в ту комнату, где мучили клиента, сидящего в тазу с холодной водой, и разглядела его лицо.
      Оставив колесницу с Федрой в доме дядюшки, Аулия забралась в паланкин к подруге. Обняла, игриво наматывая на пальчик ее локон. Спросила, догадывается ли она, кто тот пациент?
   - Кто-то…из родни царствующих?
   - Тепло, Фабия, совсем тепло!
   - Из царствующих?
   - Почти горячо! А кто, как думаешь?
   - Ах, не терзай, Аулия. Кто?
   - Галл. Старший. Я узнала его. Собственной персоной обожающий тебя Август!
   - Ну, тогда…Тогда ты глубоко ошибаешься, подруженька, если полагаешь, будто он желает меня в любовницы.
   - Напротив! Как раз это доказывает, что все так делается из-за тебя. Для Галла и всех остальных ты еще девственница, ты не замужем. Вот, когда муж сделает тебя женщиной, Галл заберет тебя, понимаешь?
      Глория откинулась на подушках, держа пальчики на висках.
   - Я отдаю должное твоей интуиции, - прошептала дочь Фабиев. - Ты из семьи гаруспиков – знахарей и чародеев. Ты сама маленькая колдунья. Скажи мне…Если Галл Август в таком положении, что…
   - Что не способен? Не мужчина, а кожаный шнурок?
   - Что он станет делать со мной?
     Аулия Велиана закусила мизинчик. Тут ее знаний не хватало. Она читала про всякие любовные невинные игры, но то предтеча любви плотской, когда за ночь двое любят, как тысяча разных мужчин и женщин. С загадочных слов бабки: «буря ласк», и «битва тел». Трудно вообразить, что сие такое. В сновидении Аулии не было «битвы» и «бури». Просто было безумно приятно. Отчего? Умирала, как таяла….Каких струн души эта тайна?
      Ну, в самом деле, что Галл-импотент станет делать с прекрасной юной женщиной? И что она будет с ним делать? Нет, непонятно…. Аулия встрепенулась.
   - Ты говорила, твой брат поздно ночью вернулся из Херсонеса Таврического?
   - Да. Но причем тут мой брат?
   - Он не был в Риме полгода. Уверена, Марка Виктора его приятели и родственники просвещают во всех махинациях света…. – Аулия прищелкнула пальцами. - Мы должны тихонько подслушать. Раз. Выведать для нас важное. Два. И три…Я еще никогда не была в доме твоего брата!
      «Там эти ковры…Ковры» - Думала Глория. Всюду мозаику полов закрывали красивейшие арабские, бактрийские, египетские ковры. Прихоть была у брата падать на ковры с возгласом: «Я иссяк!» То было знаком дворецкому впустить хорошеньких танцовщиц и спрятать по углам музыкантов, чтобы бесперестанку наигрывали пастушеские мелодии. Не было таких ковров во всем доме, на которых бы не забавлялся Марк Фабий со своими ливийками, иберийками, венетками, критянками. Глория знала про эти увлечения брата со слов родни, кто подшучивал над наследником рода. Говорили, что он единственный из Фабиев обожает экзотику варварских забав.
      Женившись, Марк Виктор, конечно, прекратит баловство у себя дома, а может и вовсе забудет рабынь. Все от Аулии зависит. Трудно сказать, какой она будет женой. Характер у дочери Цецинов непредсказуемый. Она напичкана греховными чувствами…
      А вдруг у брата случилась его прихоть, а они вторгнутся в его дом, и Аулия увидит…Тогда брат не простит сестре…
      Аулия же пристала к подруге, как репей: «Или сейчас или никогда! Или никогда я не переступлю порог дома твоего брата!» Упрямая Аулия настояла на своем.       Подруги отправились в дом Марка Виктора, хотя же Глории вовсе не хотелось подслушивать и подглядывать.

-------------------------------------------------
*) Атриум, атрий -  помещение в римском доме с открытой крышей.

(Продолжение следует)






Рейтинг работы: 23
Количество отзывов: 4
Количество сообщений: 8
Количество просмотров: 19
© 30.06.2022г. Тамара Плак
Свидетельство о публикации: izba-2022-3338431

Метки: крылатый, конь, дракон, братья, близнецы, Золотой, Колаис,
Рубрика произведения: Проза -> Любовная литература


Людмила Ивановская       16.07.2022   12:28:11
Отзыв:   положительный
Ой,Томочка,бальзам на душу!!!!Как передала атмосферу дома Фабиев,их уклад,воспитание!Вот оно высшее общество не только по социальному статусу,но и по этике,эстетике!Наслаждаюсь и временем,и местом действия!!!
Ужасно ,что произошло с Глорией,но зная финал очередной раз убеждаюсь,что ни делается,всё к лучшему!!!!!!
Другими глазами посмотрела на Аулию, что поделать,если кровь у неё такая взбамолошная и кипучая!!!Такая жизненная ситуация,когда в подружки выбирают полную противоположность, я о Глории и Аулии.В общем супер,Томочка,читаю с удовольствием!!!!!!!
Тамара Плак       16.07.2022   13:37:44

Людочка, сонечко, не удержалась, потянуло в Рим? Улыбаюсь. Да, тебя еще ожидают взбалмошные сцены, связанные и с Аулькой, и с Каем Валентом! Антир с Дием появятся только в 4 части, уже не помню, но не раньше. А пока знакомимся с Каем, кто о себе ничего не помнит! Обнимаю- обожаю и всегда с тобой, Мила!
Александр Попов (Опеченский)       09.07.2022   15:04:45
Отзыв:   положительный
Тамара, Ваша книга - это скрижаль моего досуга!
Спасибо!
Тамара Плак       09.07.2022   15:11:20

Как красиво ответили, Александр, спасибо от всего сердца!
Галина Нефёдова       02.07.2022   07:09:10
Отзыв:   положительный
Вот оно, "блистательное царство эллинской культуры"!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Облик, культура, право, искусство, образование."Наследственной слабостью была тяга к прекрасному". !!!!!!!!!!!!!!!!! Томочка, мои восторги!!!!!!!!!!!!!!!!
Твоё повествование эмоционально и чувственно цепляющие! В сборник крылатых фраз заслуженно можно и нужно включить: "В крови любой нации найдешь весь мир".
На фоне этого благоденствия (процветания) до зубовного скрежета муки и страдания Глории. Вот лично меня всегда приводит в бешенство акт насилия! Всё,молчу-молчу...
Ладно будем думать о прекрасном:
- Сапфо, фиалкокудрая, чистая,
с улыбкой нежной! Очень мне хочется
Сказать тебе кой-что тихонько,
Только не смею: мне стыд мешает.
/Алкей/
Томочка, я сейчас читаю лирику Древней Эллады и Рима. А тебе, моя дорогая, мой респект, аплодисменты и БРАВО!!!!!
Тамара Плак       02.07.2022   08:14:35

Ой, Галиночка, и смеюсь и плачу (в душе). Лирика Алкея-безобразника?! Лирика Эллады и Рима - в тему! В Риме все поэты стыдливые: не говорят - действуют, руками-губами! Смеюсь! Ты здесь найдешь, солнышко мое, столько "крылатых фраз", не знаю, откуда они прилетели в мою голову?!...А то, что случилось с Глорией - сюжет, друг мой, сюжет! Ничего, боги ей судьбу сошьют золотыми нитками! Придется помучиться, зато...впереди встреча с героем ее грез! Целую-обнимаю-восторгаюсь тобой - спасибки!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Галина Нефёдова       02.07.2022   08:21:05

Не сомневаюсь, Томочка, "Боги сошьют золотыми нитками судьбу Глории"! Финал -то я прочитала ранее))). Улыбаюсь тебе, восхищаюсь твоим талантом! И,конечно, вдохновения тебе всегдашнего!!!!!!

Тамара Плак       02.07.2022   08:32:17

Вдохновение даруете вы, мои любимые девчонки!
❤️ Наташа Лучезара ❤️       30.06.2022   14:33:56
Отзыв:   положительный
Тамарочка, милая, привет! Я так рада, что открылась новая часть, этой потрясающей истории! О, Рим! Прекрасная и волшебная Глория. Светлые мечты о настоящей любви и принце...И такой печальный поворот, когда самая заветная мечта, разлетается на тысячи мелких осколков.. И становится болью и раной, как жалко девушку, до слез.... А тут еще и ребеночек под сердцем... О, не знала, если мужчина желает сильнее значит будет девочка?) Мило улыбаюсь про рассказы Аулии, ее бабушки колдуньи, лекаре шнурков..)) Да, здорово все описано и передано. Понравилось высказывание "Любовь, это когда за ночь двое умеют любить, как тысячи разных мужчин и женщин" Все думаю, кто это сделал с Глорией.. под маской.. на гривне раскрытые крылья, алмазинки, в центре рубины и сапфиры, они, как огни сверкали.. У братьев близнецов ведь такая гривна?... Значит это был тот брат, которого зовут Ариант ? (не мог же он отдать свою гривну кому то одеть?) Ой, сколько тайн, очень увлекательно... ! С нетерпением жду продолжения истории, мне что то мало по две главы )) Так захватывает, ух, обнимаю с морем тепла и целую!!!

Тамара Плак       30.06.2022   15:24:02

Натали, милая, ты заметила, как начинается эта 2 часть? Какое тут описание? Дело в том, что первые части Колаиса писались давно, - я только ошибки поправила, лет 10 назад что ли. Я же забросила книгу, не писала, только вот в прошлом году продолжила. Это описание стоило мне горы книг по истории Рима да и фамилии Фабиев. Все - правда, кроме героев Глории и Марка Виктора, они придуманы. Сейчас бы так грамотно не написала - это ведь столько всего перерыть - ужасть! А дальше, когда будут описаны римские праздники, обычаи и прочее - сама удивляюсь, как это получилось. Насчет крыльев -гривны, ой, не хочу нарушать авантюрный привкус - все откроется. Дядя Аульки Ларт Бофорс назвал мальчишек Дия - шалопаями, такие они и есть, несмотря на их высокие статусы-титулы, С одной стороны - разгильдяи, с другой - образец благородства! Ну, Глория немного помучается со своей любовью, потом будет богиню благодарить. Сюжет действительно будет развиваться стремительно, впереди и гладиаторские бои и просто поединки (учебные) и разные авантюры, помолвка и...любовь, куда же без ее алчных "зубов"- смеюсь! А "афоризмы", сознаюсь, выдумала я. Спасибо, милая! Безмерно рада, что тебе нравится!
❤️ Наташа Лучезара ❤️       30.06.2022   15:36:25

Да, Тамарочка, шикарное описание, столько труда вложено. Сколько книг прочитано и изучено, по истории Рима! Я так счастлива, что благодаря тебе, могу познакомиться с историей Рима, праздниками, обычаями! Представляю сколько открытий меня ожидает впереди. Сколько красоты и захватывающих событий! А ребеночек Глории, с ним все будет хорошо? Я что то волнуюсь за героиню...Обнимаю и жду продолжения!
Тамара Плак       30.06.2022   17:23:59

Натали, дружок мой...Ты помнишь по 10 Части - у Глории не было ребенка...Так не хочется тебя огорчать, но....у Глории будет сильный стресс, и последствия его -плачевны...Ладно, потом прочитаешь, как все случится и кто ее спасет....Глория и Аулия, не знаю, войдет ли эта заставка на завтрашние главы, там у меня есть другая, а эту дарю тебе. Обнимаю!










1