Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, XVII, 62


­­­ГЛАВА 62

Служба у Федота ― рыбалка да охота.
       (Филатов. Про Федота-стрельца...)

Ладненько жилось горемыке во стане покойницком у полководца, деда Левантиса! Въедливой жены под боком как не бывало, пищи вдоволь, тишина и покой. Должность полкового писаря лёгкая и совсем необременительная: знай себе пописывай приказы дедовы да уснащай эту писанину всякими затейливыми завитушками. А к занятиям по чистописанию наш горемыка весьма с юных лет своих усердно и усидчиво прилежал, письмо у него выходило всегда прямым, отчётливым и занятным. Полководец не мог на писаря на своего никак нахвалиться: до чего же ловок, шельмец, в написании полковых приказов! Обязанностей по службе у перебежчика было настолько мало, что у него вполне хватало свободного времени на то, чтобы почитать любимые книжонки, поохотиться на мошек да полюбоваться на солнечный закат. Левантис привлекал писаря не часто: бывало, что по целым неделям от воеводы не поступало от зари до зари никаких распоряжений. Гимноглас по целым часам блаженствовал и предавался беспечному безделью. Совсем не так проживал он жизнь на виду у своей жены: Спиногнётка его мучила изо дня в день, покоя мужу ни на один миг не давала, чуть мужа не доконала. Состоя же при дедовой особе, Гимноглас вкусил наконец долгожданный покой, которого не чаял достичь в брачных путах со своей женою, сосватанной ему щедрыми жрецами как бы в насмешку над его мечтами о тихой и беззаботной жизни. Лакомка и халявщик не подозревал даже о существовании подобного житья при полковой канцелярии! «Вот уж повезло, так повезло! ― сам себя не помня от восхищения, рассуждал в уме любитель сладкой жизни, ― ведь надо же такому случиться, что меня определили в мертецкий полк при столь одиозной особе! Ни тебе выслушиванья однообразных поучений, ни тебе полезаний из кожи да на стену, сиди да стилем выцарапывай дедовские приказы по армии, больше ничего от меня никто не требует. Смел ли я помечтать о таковом вольготном проживании во стане левантисовском?» Постепенно, как-то исподволь и незаметно лакомая житуха при общине стала стираться из памяти халявщика: исконные служители, безусловно, многими милостями осыпáли искателя дармовщины, но одно вот их насильственное вторжение в его личную жизнь, лишение души его покоя и равновесия похерило все отеческие благодеяния.
― Совершенно незачем было этим отцам и служителям силком женить меня вторично и вынуждать полезать в ярмо женитьбы, где ничего хорошего меня не ожидало, ― выражал свою досаду наш любитель халявной жизни на бестактные поползновения жрецов и сынов ретивости. ― Ведь прекрасно видел каждый из служителей, сколь прикипела душа моя к первой моей покойной жене; стоило ли, с их боку, навязывать мне новые узы брака? Зачем они меня, злосчастного и вдового, женили на этакой злыдне? Но зато сейчас я от жены-купчихи совсем не завишу, она небось в логове сидит в одиночестве и бесится на меня: а то как же! слуга сбежал невесть куда, оставил жену наедине с её глупостями, сам же блаженствует где-нибудь далеко от семейного гнёздышка! Я не просил жрецов о подобной услуге, они сами навязали мне занудную жену; почему, в таком случае, я должен подчиняться их воле и прогибаться под их деспотичные решения? Жрецова прихоть меня поженить; моя прихоть жену покинуть; мне навязывают, я скидываю со спины, со счетов навязанные мне отцами обязательства. Логично? Логично! и с этим никак не поспоришь. Зачем это мне нужно: терпеть всю дурь от купчихи? Ведь я ни единым словечком не обмолвился об моих душевных горестях, о моих переживаниях, об одиночестве; я им, насколько мне помнится, даже ни единым намёком не дал понять, сколь сильно я нуждаюсь в нежной половинке души моей; ин отцы привели ко мне тупую и сварливую вдову, окрутили обоих, узаконили наши отношения: живите и радуйтесь! Но что вкусил я вместо обещанных служителями радостей? Одно разочарование, и не выдалось ни денёчка, о коем я вполне мог бы с благоговением, с благодарностью отозваться: «вот, такой-то день подарил в узах брачных лично мне незабываемое ощущение блаженства». Ярмо брачное ни дня не подарило мне душевного успокоения, но одни только жесточайшие терзания: жена зловредная гадина, весьма и весьма куцеумная особа, ничего умного за все прожитые годы так из себя и не выдавила. Зато вот сегодня я волен почивать у себя в комнате, в отведённом для меня воеводою чулане! Зато теперь ко мне ни одна скаредная душонка не цепляется, не предъявляет уже своих претензий! Смел ли я вообще когда-нибудь надеяться на то, что навечно выскользну из-под каблука моей зловредной жены и обрящу вольную волю вдалеке от несносныя купчихи? Не жизнь, а настоящая малина! Даже у розанной тли не случается медовой и вкусной жизни, какой я нынче утешен! У розанной тли нет воли, у неё имеется свобода, но весьма ограниченная: их дóят муравьи; а меня вот никто не выцеживает, я предоставлен сам себе, никому не должен, кроме господина моего, воеводы. У кого ещё житуха, как у меня, складывалась толь гладко и удачно? Хлопот у меня по войсковой должности совсем никаких, зато вольных часов вполне достаточно для отдыха. Да ведь ни один работник, ни один солдат не имеет столько вольного часу, сколько имею этого часу лично я, in propria persona! (собственной особой) Славен полководец, ему же угождаю! Хвала во веки дедушке Левантису и всему воинству его!
А распорядок дня у писаря сложился приблизительно такой:

10 часов утра                                       подъём и завтрак
12 часов пополудни                            составление писем
С 1-го часу до 5-го                              блаженный отдых
С 6-го часу до 10-го                            присутствие на парадах
11-й час пополудни                             ужин и отход ко сну






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 5
© 13.06.2022г. Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2022-3328852

Рубрика произведения: Проза -> Роман











1