Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

"Краткие воспоминания моего двоюродного деда об его послевоенном детстве"


"Краткие воспоминания моего двоюродного деда об его послевоенном детстве"
­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­1.
Самое первое мое воспоминание о себе (маленьком, совсем крошечном мальчике) связано с тем, как я впервые понял и познал, что в окружающем меня мире существуют не только доброта и красота, но и суровая реальность, жестокость.
Теперь, будучи взрослым, я понимаю, что те горькие мгновения взросления были для меня, как и для каждого из нас, необходимыми: ибо без них, без столкновения с реальной жизнью, мы не смогли бы продвинуться вперед - и в последующие годы претерпели бы более тяжкие страдания.
Итак, я помню себя совсем маленьким, лет двух или трех полненьким карапузом, весело и беззаботно бегущим по выложенной кусками плоских камней дорожке между приусадебных грядок картофеля, высаженного прямо перед нашим домом.
Стоит весна или раннее лето. На улице очень тепло. Ярко светит солнце. Вдоль дорожки буйно зеленеет трава, и ярко цветут посаженные мамой цветы - астры и георгины. Цветы мне кажутся огромными и необыкновенно красивыми. Они - ярко красные, малиновые, нежно розовые, желтые, а также пронзительно синие и фиолетовые. Душа моя переполнена радостью жизни, счастьем, теплом, нежностью к солнечному дню, ко всей окружающей меня природе.
Я совсем не был готов и не ожидал ниоткуда какой-либо жестокости-колкости: ведь все вокруг так прекрасно!
Вот, к моему удивлению, на большой цветок с жужжанием села большая, толстобрюхая муха. Какая же она красивая! Ярко желтая. Да нет, золотая! С темно-синими полосками на подвижном бочоночке-брюшке. Муха меня совсем не боялась, не обращала на меня никакого внимания, лишь деловито ползала по пушистой сердцевине цветка.
Я был уверен, что муха прилетела специально, чтобы покрасоваться передо мной, порадовать меня своим великолепным золотистым брюшком, прозрачными крылышками и крошечными стеклянными бусинками глаз. Моя детская душа была переполнена теплом и благодарностью за все. За то, что я живу. За то, что вокруг все так прекрасно. Спасибо тебе, природа, за твою красоту; за солнце, за ласку; за твой подарок - золотую толстобрюхую муху!
Я протянул руку, намереваясь взять золоченый подарок. Муха нисколечко не боялась ни моей руки, ни тянущихся к ней любопытных детских пальчиков. "Здорово!" - еще раз подумал я, и нежно взял свой подарок.
Вдруг неожиданная острая боль пронзила мои пальцы! Я закричал, отдернул руку, но было поздно. Крупный, упругий и мохнатый шмель (или крупная оса) больно ужалил меня. Первый опыт общения с окружающим миром был постигнут...
...Позже меня, как и всех нас, жизнь не раз больно жалила, в том числе когда совсем этого не ожидаешь и не заслуживаешь. Но ту первую, столь острую и неожиданную боль, полученную в возрасте двух-трех лет, я четко помню и ощущаю до настоящего времени.

2.
Нас в семье росло трое, и родители с самого детства внушали нам, что для того, чтобы получить какое-либо удовольствие (например, приобрести что-нибудь), надо поработать, потрудиться. Мне помнится вот такой эпизод из начала моей "трудовой" биографии.
Еще до школы у нас, детишек дошкольного возраста, уже была возможность интересно поработать и кое-что заработать.
Прямо напротив нашего дома, по другую сторону улицы располагался примитивный цех по производству лимонада. Как я теперь понимаю, в те послевоенные годы был большой дефицит не только на здоровых, способных работать мужчин, но и на любые изделия из металла. В первую очередь, на любые двигатели, в том числе электродвигатели. Да и на саму электроэнергию.
Поэтому, располагавшийся в обычном глиняном доме цех по газированию напитков обходился "естественным" двигателем ровно в одну лошадиную силу. Через простейшую систему валов и больших шестеренок, на улицу, на площадку, примыкавшую к стене цеха, была выведена огромная, более метра диаметром, шестерня, к которой было прикреплено бревно-оглобля. Это бревно и огромную шестерню приводила в движение пристегнутая к бревну лошадь, ходившая по кругу диаметром метров пять - шесть.
Лошади нужны были погонщики, которым можно было ходить по кругу за лошадью, а можно было просто кататься на бревне, повиснув на нем или взгромоздившись верхом. Это была не работа, а развлечение! Лошадь сама прекрасно знала, что от нее требуется, и безропотно наматывала бесконечные круги. Можно было даже отлучиться ненадолго или заняться другими делами.
Но в самые неподходящие моменты, чувствуя, что она оставлена без внимания, лошадь осмеливалась останавливаться, чтобы немного отдохнуть. И тогда останавливалась большая шестеренка - и из-за стенки дома-цеха раздавались угрожающие крики женщин-работниц, у которых останавливалась вся работа.
Итак, я, дошкольник, прибегал утром пораньше к цеху и с самым серьезным видом заявлял почему-то улыбающимся женщинам, что сегодня погонщиком буду я. Когда кто-нибудь из ребят следом за мной прибегал к цеху с той же целью - я, деловито шагая за лошадью, всем своим видом показывал, что, мол, проспали вы все: сегодня работаю я!
Очень скоро, от однообразного хождения по кругу, у меня начинала кружиться голова. Тогда можно было взяться рукой за спасительное бревно и даже проехаться на нем. Но горе, если кто-нибудь усаживался слишком близко к шестерне: ее острые зубцы могли захватить подол рубашки и затянуть в свои железные жернова!
Вечером, в конце невероятно длинного для нас, пацанов, рабочего дня, наступала долгожданная "оплата" ребяческого труда: женщины выносили огромную стеклянную пивную кружку зеленого, брызгающегося пузырьками газа лимонада с щедро добавленными несколькими порциями сиропа! 

3.
Урок о том, что надо внимательно относиться, изучать, помнить и обязательно использовать практический жизненный опыт других, я получил еще в первые школьные годы.
...Детство наше проходило в небольшом украинском городке Златополе, что находится между Черкасами и тогдашним Кировоградом.
Гордостью этого райцентра была мощеная крепким серым булыжником мостовая, протянувшаяся по центральной улице городка. Асфальтовых дорог в те годы еще нигде не было. Тогда асфальт считался сверхдорогим покрытием, и им изредка покрывались только внутренние полы производственных помещений. Но в нашем Златополе была своя "бурковка", как ее ласково называли все жители поселка.
В дождливые дни, когда на всех проселочных улицах, не говоря уже о подъездных сельских дорогах, царствовала непроходимая черноземная грязь и огромные лужи, - наша выпуклая каменная "бурковка" высыхала первой и становилась самой оживленной артерией поселка, так как вдоль нее располагались райунивермаг, продуктовые магазины, да и все учреждения райцентра.
В конце каждого лета, один за другим, нескончаемый поток грузовиков, доверху наполненных початками белой свеклы, мчались через поселок по нашей "бурковке" до стоявшего на окраине сахарного завода. Изредка, от подскакивания на скорости на ухабах, из доверху наполненных дощатых бортов вылетали одна-две свеклы. И мы стремглав бросались подобрать, поймать их почти на лету.
В те голодные послевоенные годы, погрызть сладкий сочный конус белой свеклы было для нас, пацанов, несказанным блаженством. Счастливым обладателем долгожданного лакомства становился тот из нас, кому удавалось первым добежать до заветного плода, закатившегося в траву придорожной канавы.
Ребята постарше и посильнее не дожидались, пока случай подарит им это грубое лакомство. Гордо, на глазах у ребят поменьше, они хладнокровно цеплялись одной рукой за зеленую бортовую цепь грузовика, сбавлявшего скорость при повороте и выезде на "бурковку", - а затем, подтянувшись, другой рукой нащупывали за бортом и сбрасывали в канаву несколько штук заветных плодов свеклы.
Шофера грузовиков, конечно, видели проделки пацанов, но ленились останавливаться, ругаться или гоняться за нами. Они поступали гораздо проще: как только кто-нибудь из нас цеплялся за борт, они резко наращивали скорость грузовика - и потратившим время на выброс свеклы оторваться от него уже было непросто. В висячем положении оттолкнуться от борта грузовика после успешно выполненной операции мог лишь тот из пацанов, кто ногами мог набрать скорость, равную скорости грузовика.
Конечно, местным шоферам совсем было не жалко несколько початков свеклы. Их беспокоило лишь то, что кто-нибудь из мальчишек мог просто покалечиться. И тогда косвенная вина была бы на водителе.
Я рос худым, часто простуживающимся хлопчиком. Скорее, излишне аккуратненьким, чем требовалось в то время. Драться я не любил, дерзких поступков не совершал. Но мне очень хотелось быть похожим на моих старших отчаянных друзей. И я мечтал тоже лихо, на полном ходу, сбросить с грузовика пару сладких початков.
Показаться слабаком перед ребятами я не хотел. Но промчаться по поселку, ухватившись за борт грузовика, мне тоже очень хотелось. И вот, однажды это состоялось!
Будучи в третьем классе, я впервые в жизни записался в нашу районную библиотеку, располагавшуюся в противоположном от нашего дома конце поселка. Как мне понравилась сама торжественность процедуры выдачи книг, заведения на меня специальной карточки, в которой я впервые в жизни должен был поставить свою персональную подпись! (Позже, вернувшись домой, я исписал несколько листков бумаги в поисках наиболее красивого варианта своей подписи).
И вот я, распираемый гордостью, вышел из библиотеки повзрослевшим... Да нет, совсем взрослым человеком! Ну и что из того, что я был босиком, в детских трусах и майке, учился только в третьем классе?..
Зато в руках я сжимал выданную мне (не родителям, а мне - бесплатно, на доверие!) увесистую книгу Даниэля Дефо "Робинзон Крузо". Книга была почти новой, с иллюстрациями. Сквозь овальный вырез на ее суперобложке, из-под своего кожаного зонта, на меня подбадривающе смотрел отважный моряк и путешественник с необычайно красивым именем - Робинзон Крузо! Само это имя завораживало меня: от него веяло романтикой, приключениями, заморскими путешествиями. Нужно было только быстрее дойти домой, забиться куда-нибудь в укромный уголок, открыть эту волшебную книгу - и тогда можно с головой окунуться в иной сказочный мир!
Я был готов лететь домой на крыльях! Но дом мой был на другом краю поселка. А вот от соседнего магазина медленно отъезжал груженый доверху свеклой бортовой грузовик. Решение было принято незамедлительно! Робинзон мгновенно оказался у меня за пазухой (точнее, за майкой), а я без труда, крепко, двумя руками вцепился за бортовую цепь и поджал ноги. Как все здорово складывалось!..
Мелькали боковые переулки, знакомые дома, магазины. Я, словно во сне, быстро перемещался, почти летел по центральной улице поселка к своему дому! Но неумолимо наступал момент расставания с грузовиком, то есть отталкивания от его дико трясущегося по "бурковке" борта.
И тут я с ужасом обнаружил, что водитель в боковое зеркальце прекрасно видит своего непрошенного "пассажира", злорадно улыбается и старается набрать максимальную скорость!
Приближалась моя улица Телеграфная. Я попробовал побежать по бешено мелькающим подо мной булыжникам. Книга за пазухой мешала мне. Нужной скорости я не мог набрать и близко. А значит, мне ничего не оставалось делать, как закрыть глаза и... разжать руки, уставшие сжимать бортовую цепь почти взбесившегося грузовика.
Вот теперь я мог окончательно убедиться в настоящей прочности булыжников нашей "бурковки"! Робинзон мой улетел в канаву по одну сторону мостовой, я - в другую. Лицо, руки, локти, колени и все остальные части тела были сильно ушибленными, окровавленными и нестерпимо болели. Но мне нужно было как можно скорее подобрать книгу и уходить с места моего мальчишеского позора!
Только бы никто из моих сверстников не стал свидетелем моей неудачи! Другое дело - мама: она все поймет, поможет, полечит.
Но, увы, на следующий день в школе, глядя на мои раскрашенные зеленкой и йодом лицо, ладони рук, все прекрасно поняли, что я, конечно же, "не совсем удачно" прокатился на бортовом грузовике по нашей "Бурковке". Глядя на мою коричневато-зеленую рожицу, девчонки тут же обозвали меня "різнокольоровим" (разноцветным). И это произвище казалось мне самым обидным на свете!






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 14
© 12.06.2022г. Ренат Небоженко
Свидетельство о публикации: izba-2022-3328160

Рубрика произведения: Проза -> Мемуары











1