Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Великая Клоповия, XVII, 56


­­ГЛАВА 56

Долго ли, коротко ли бродил Очковтиратель по Скифии клопиной, да только весьма не посчастливилось ему наткнуться на некоего чересчур хвастливого и задиристого вояку по имени Самопев. У того, с кем он нечаянно и на свою беду столкнулся, норов был с двойным донышком: снаружи клоп как клоп, ничего особенного; зато изнутри поистине бочка с порохом, и запалом помянутому Самопеву завсегда служили обрывки выхваченных из чужих высказываний слов, которые Самопев умел хитроумно переворачивать и ставить с ножек на головку. Здесь явно не повезло Очковтирателю: до сего дня путнику бы всё хиханьки да хаханьки, никак он не думал, с каким «фруктом» доведётся свидеться на полдороге из Остолемщины в пограничный городок в земле молочаевской.
― Ого-ого! ― надменно и непочтительно окликнул хвастливый задира нашего пешего путника, чуть только тот поравнялся с ним и лицо шарлатана осветилось лучами заходящего солнца. ― Тебе чаво тут? Чаво здесь позабыл, дурень? А ну, отвечай по порядку!
Очковтиратель обомлел от выражения такой вот неслыханной наглости: и потому растерянно переспросил у хвастуна и задиры: «простите, что-что вы сейчас сказали?» Задира щёлкнул путника больно пó носу и прокричал тому прямо в ушные щели: «Ого-го! придурок! Чаво тебе тут ходить? Чаво здесь позабыл, дурень?» И нагло уставился на Очковтирателя: что ты мне сделаешь, тощета с маетой худосочная? ― словно бы говорил весь облик задиры из-под Вязничей. «Ничего не делаю, просто топаю себе дальше, ни в какой деревне даже не задерживаюсь и нигде не засиживаюсь», не замедлил дать ответ хвастливому задире оробелый Очковтиратель.
Однако же хвастуну этой затрещины показалось недостаточно: он замахнулся покруче и шлёпнул, треснул путника позвонче: «нá вот, держи в запасец!» Пеший путник обомлел: «ты кто таков, что меня колотишь?» «А таков, какого тебе вовек не привиделось!», задиристо отвечал пешему путнику хвастун. «А ну как я сам тебя немножечко поколочу?», осторожно спросил у задиры путник и, наливаясь гневом, словно чан скисшим огуречным рассолом, стал надвигаться на хвастуна, стиснув лапки в кулачки. «Только дерзни меня тронуть, только осмелься меня задеть, я те покажу, я те так врежу, что до Лопушиной области фанеркой долетишь, дурень!»
Итогом словесной перепалки оказалась кулачная свалка: путник повалил на пыльную обочину хвастуна и основательно того помял, отдубасив задиристому идиоту два бока. Задира запросил мира, но как только перемирие было заключено, выхватил наточенный ножик из-за пазухи и полоснул лезвием этого небольшого ножичка по грудке пешего путника. «Поножовщину режил вчинить, гадкий негодник?! ― взревел от боли Очковтиратель, хватаясь на пораненное рыльце. Подбежав к ручью и поглядев на своё отражение в водной стихии, Очковтиратель ахнул: на грудке у него сочно красовалась латинская буква «z». ― За каким лядом ты меня пометил, мерзкая шельма?» «Дошли до меня слухи, якобы недостаточно тут проживает истинных зэ́товцев; с этой целью задумал увеличить их количество если не в плане воззрения, так хотя бы зрительно, чтобы каждому глядящему видно было издалека: сколь велико число настоящих сынов правды!», цинично пояснил свой поступок задиристый хвастун. «Но никто тебе не давал такого права: украшать чужие телá всякими непотребствами!», возмутился Очковтиратель. «Я никак в толк не возьму: ты возражаешь против буквы zet? Тебе претит символ нашего клопиного могущества?», прикопался злой задира к пешему путнику. «Я не имею ничего против этой буквы, но я решительно возражаю против того, чтоб мою плоть насильно украшали посредством лезвия ножа всякими такими символами», поспешил объяснить своё недовольство Очковтиратель. «Ага, эге, так я тебе и поверил нá слово, негодник! Тебя послушать, вроде бы как не возражаешь, а приползёшь к себе домой, и давай скоблить ножичком со своего тела наколку! Все вы ложные подлизы, фальшивые отечестволюбцы! Вам бы эту алую букву в душе ножичком вырезать, да так, чтоб до самой смертушки она внутри горела да понуждала тебя и всех твоих сородичей к проявлению истинного геройства, а не одного только показного, подставного отеческого жара и пыла», цинично заметил хвастливый задира шарлатану.
Усташе путник от обид хвастуна и задиры, подъя корявую палицу с земли и поча колотить ею хвастуна ова по хребтинѣ да по иным мѣстóм. (1914) «Помогите! Не бейте! Пощадите!», возопил в ужасе хвастун и задира, крепко поколоченный Очковтирателем: тому наскучило сносить побои от этого незваного нахала, потому схватил шарлатан занозистую палку и крепко «отходил» ею своего противника. «Не вопи! Мало ты меня помял? Получай в отместку! Знай наших!», назидательным тоном обратился к задире путник. «Всё одно: я приукрашу сегодняшнее происшествие и выставлю тебя круглым дураком; ибо я первоклассный сочинитель героических поэм, я себе знаю цену! Мне дела нет до нынешних побоев, какие нанёс моей храбрости безвестный выскочка! Правда всегда будет на моей стороне, потому как мои сочинения на слуху, сам владыка не брезгует почитывать мои поэмы!», хвастливо заявил задира, потирая битые и помятые два бока, охая от ушибов.
Поколочену задирѣ сущу, сложи былину ов нѣкую об одолѣнiu самим хвастуном путника безлика и безвѣстна. (1914) Былина выдалась напыщенная: ни единым словом не обмолвился сочинитель о том, как его самого побили и помяли, но воспел свои подвиги, выставив побитого круглым идиотом и сравнив себя, родненького, с полубогами и полубогинями. Помеченного же лезвием ножика Очковтирателя уподобил сочинитель (столь же надменный, сколь и хвастливый и лживый) пустобрёху, ничтожеству и убожеству, в чьих жилах едва теплится ржавая клопиная водица вместо лимфы.
Очковтирателеви конец лют прiиде чрез раненiе ово. (1914)
Но хвастун уже не узнал о скоропостижной кончине соперника своего: он весь ушёл с головой в хвастливое творчество, хвастуну было уже не до скончавшихся клопиных соплеменников. Начеркав кипу бумажек и листиков, хвастливый писака снёс в книгопечатню свои бредни, там их тиснули на заказ (за деньги чего только господа наборщики не согласятся тиснуть на своих станках!), затем униженно и покорно отослал владыке одну книжицу с сочинением «всеподданного служки», да явит владыка суд свой над писаниями раба своего клопиного. Повелитель весьма снисходительно тогда отнёсся к поэме «всеподданного служки» Самопева, удостоив его в очередной раз лишней медяшки с надписью: «за рабское усердie во имя князево». Очковтирателя же не стало на этом свете, память о нём угасла и стёрлась. Никто не запомнил шарлатана таким, каков тот был всамделишным, но всем живо запомнился его жалкий облик и художественный образ, живо начертанный хвастливым и циничным писакой. Зачастую общество воспринимает собратьев своих не такими, каковы они есть в жизни, но такими, каковы художественно выписанные их образы. Вот его бредовое сочинение:

                  ОТРАЖЁННОЕ НАПАДЕНИЕ

Мне, идущему, внезапно         Не поддерживал владыки
Нахалюга повстречался.        Враг политику лукавый.
Хоть глядел я неослабно,      Букву «зэт» не одобряет,
Надо мною насмеялся.          Словоблудно рассуждает,
Но я выхватил дубину,           Но припёк его печатью,
Отходил его орудьем,            Приобщил тут супостата
Застонал вельми протяжно:  Букве сей тотчас великой,
«Помогите! пощадите!»         И толпе разноязыкой
Но не ведал я пощады,          Óтдал вмиг на поруганье
Ибо супостат попался,           Антизэтово кривлянье!

― Vos poèmes font honneur à votre grâce poétique, vous avez un esprit extrêmement vif et une tête claire! ― милостиво заметил как бы мимоходом клопиный князь, когда сочинителю довелось топтаться в числе многих просителей у владыки в предбаннике, доколе их по очереди не покличет лакей. ― Nous laisserons certainement nos jeunes héritiers lire vos poèmes, afin qu′ils goûtent tout le charme de la poésie dès l′enfance, et en même temps comprennent la nature de tout ce qui est héroïque.*
Нижайший «всеподданный служка» в ответ на такое лестное и сладкое мнение клопиного владыки о его жалкой поэзии в тот же час разразился благодарственными сопливыми поэмами, в коих со знанием дела доходчиво доказывал главную простую истину: что небожители ниспослали владыку «всем клопишкам в усладу», чем весьма утешили горюющую землю наличием великого политика и милостивца бесконечного, и что «князь клопиный есть ѵпостась одного из небожителей клопиных». За такое рабское усердие его клопиное величество пожаловал смиренному служке ещё одну дополнительную медяшку с выгравированной надписью: «за жар и пыл души благородныя», и велено было служке не снимать оной медяшки ни на единый миг со своей одёжки. А хвастуну ли того повеления не исполнить, когда исключительно ради снискания той милости и написана была им помянутая приведённая выше быль?
----------------------
* Ваши поэмы делают честь вашей поэтической милости, у вас на редкость светлый ум и ясная головка! Мы непременно дадим почитать ваши стихи малолетним нашим наследникам, дабы они сыздетства вкусили всю прелесть поэзии, а заодно постигли естество всего героического. (франц.)







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 9
© 10.06.2022г. Лаврентий Лаврицкий
Свидетельство о публикации: izba-2022-3326935

Рубрика произведения: Проза -> Роман











1