Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Пять килограммов зерна - пять лет тюрьмы. Глава 2. Пребывание в ИТЛ.



­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­Дорога на Дальний Восток для Самиги оказалась длинной и утомительной. Везли таких же заключённых, как она в телячьем вагоне с маленькими оконцами,  зарешеченными прутьями. В полумраке вагона только  яркость проблесков меняющихся лучиков сквозь щели в стенах поезда помогали определить когда наступала ночь, а когда день.
Мысли  о детях так мучили материнское сердце Самиги, что еду, которую раздавали на станционных остановках, она не воспринимала ни вкусом, ни насыщением съестного, а просто глотала, утирая беспрестанные слёзы. Кратковременный сон в полудрёме переходил иногда в её причитания о девочках. Она повторяла их имена, словно некое успокаивающее заклинание. Сажида - Сония. Женщина укоряла себя, за то, что обделяла их внимание и материнской лаской. 
Однажды Самига увидела сон, вернее видение: её младшая дочь Сония откуда-то издалека ей прокричала: "Мамочка, ты же скоро вернёшься. Только сходишь за большое озеро и возвернёшься обратно. Мы ждём тебя...". Какое озеро кликала её дочь? Тэзлэ-куль(солёное озеро), что сильно разлилось когда-то" -  Размышляла она. Но голос дочери, постоянно звучащий  в ушах, успокоил её. 
          Заключённая Хисматуллина Самига Сагитовна попала, согласно какому-то плановому распределению внутри ГУЛАГа, в Нижне - Амурский  Исправительно-трудовой лагерь в районе Комсомольска -на -Амуре вблизи станции Мули. Кроме женского лагеря там  работали немецкие военнопленные.
     Во время войны колхозница Хисматуллина С.С. трудилась в родном колхозе на тракторе марки СХТЗ-НАТИ, работавшем, как тогда выражались,  "на древесном топливе", то есть, котёл действительно  топили берёзовыми чурками.
Не имея образования, не зная русского языка, эта деревенская жилистая женщина, своим цепким природным умом сумела освоить и рычаги передач, и вождение, и производить мелкий ремонт, в итоге проработала на своём "Мати",  как она ласково называла трактор, всю войну без поломок и капитального ремонта. Механизмы смазывала конопляным маслом, благо в конопле росшей там-сям рядом с полем, недостатка не было. Во время посевной и в уборочную страду прилежная колхозница, трудилась на поле не покладая рук по шестнадцать часов в сутки, отдыхая лишь во время сна там же, рядом с трактором на полевом стане. Девочек своих видела только во время обеда, когда её мама привозила свежеиспечённый хлеб на обед и ужин, прихватывая внучек, чтобы те повидались со своей матерью. 
За самоотверженный труд и перевыполнение установленного в колхозе, плана трудодней, и соблюдение при этом трудовой дисциплины во время Великой Отечественной войны вручили трактористке колхоза "Кызыл Юлдуз"(Красная звезда) медаль " За доблестный труд в Великой Отечественной войне". Самига с гордостью одевала эту медаль, которую торжественно вручили ей на полевом стане, приехавшие из районного центра руководители. К медали прилагался бесценный подарок для того времени - полтора килограмма пилёного сахара и кусок земляничного мыла. Девочки гордились мамой. 
Когда всё в одночасье пошло прахом, и вчерашняя ударница труда стала, вдруг, "тюремщицей", Самига затаила обиду на тогдашнего председателя колхоза Лукмана, который даже и  родственником приходился, а так бесчеловечно с ней обошёлся. К самому же колхозу и к односельчанам женщина неприязни не испытывала:. понимала,  она не особенная. В то время тяжело было всем: и голодно, и холодно, и война покосила мужиков. Невзгоды сплотили людей. Односельчане делились друг с другом  хлебом насущным, сообща стерегли детей от болезней и  голодной погибели. Работали всем гуртом, как говорили,  и в беду, и в праздник - выходных не было. Все  от мало до велика ежедневно шли в колхозное хозяйство, осознавая, что своим трудом они тоже приближают Победу над врагом. Чёрный диск тарелки на столбе каждое утро вещал об этом.   Основную тяжесть работ несли на своих плечах  женщины. Самига среди них была не только колхозным лидером, но единственным квалифицированным работником на тракторе. Обидно было вдвойне: и от осознания несправедливости обвинений, и от того, что при вынесении приговора не учли её самоотверженный труд. Уж , лучше бы, лишили медали, чем  вот так  - отправлять в заключение, чтобы разлучить с  детьми - приходили ей и такие мысли.    

Тем временем, состав с заключёнными прибыл на какую-то большую станцию, как потом оказалось, Комсомольск-на-Амуре. Всех выгнали из теплушек  на улицу и выстроили вдоль железнодорожного полотна. Мела позёмка с пронизывающим ветром, снеговой туман застилал глаза, и оттого не было понятно: толи ночь наступила, толи вечер ещё продолжался.  Даже собаки при охранниках не лаяли, а сидели смирно, поджав хвосты. Началась перекличка. Из вагонов, прибывшего состава выгружали умерших, тащили  тела на волокушах  и складывали на обочине. Один "сердобольный" охранник снимал с тел усопших зимнее пальто, шубы, шапки и стаскивал всё это в кучу, рядом с лопатами и ломами, а сверху накидывал топоры, чтобы ветер не сдувал собранные вещи.
По  некой, понятной лишь избранным единицам,  разнарядке женщин разделили на две команды. Ту,  в которой была Самига погрузили в другие вагоны, отправили дальше, забросив в хвостовой вагон собранные  на обочине вещи. В вагонах не было ни нар, ни скамеек, только отхожее место с дырой в полу. Ехали стоя. Кто-то не выдерживал, валился с ног, женщины кричали, плакали, некоторые тихонько молились. При выгрузке, на станцию Мали, остались лежать между рельсами те, кто уже обессилел, либо уже умер. Способных идти выстроили в колонну по четыре человека  - и пошли наши женщины, гонимые завывающим ветром в спину и печальной участью неизведанных испытаний. Шли долго и медленно.  Конвоиры, сами шагавшие утопая в глубоком снегу, видимо понимали, что подгонять измождённых утомительной дорогой женщин - себе дороже.
    Зона эвакуации со сторожевыми вышками и колючей проволокой по периметру уже никого не пугала. Все, завидев в чистом поле строение, похожее на жилище, обрадовались и не спеша вошли в барак. Внутри барака охрана уже осмелела: кричала, материлась, угрожала расстрелом, чтобы нестройную толпу женщин выстроить в ряд и произвести перекличку.
   В один барак, куда определили заключённую Самигу Хисматуллину, разместили ещё сто пятьдесят семь женщин. Спали все на нарах. Матрацом служил сенник, а подушкой - мешки, набитые древесной стружкой. Помещение барака не отапливалось. Стояла буржуйка, вокруг которой, словно гирлянды в новогодний праздник, тянулись во все стороны верёвки с мокрыми вещами. Чтобы как-то согреться, женщины старались разместиться на вторых этажах нар, плотно прижавшись друг к другу. Лечь, как тебе хотелось, было невозможно, а та, кто хотела перевернуться, неминуемо будила соседку.
   На утреннем построении следующего дня каждой раздали в руки индивидуальные номера с буквенными знаками. Их  пришивали на лобный платок и на левую сторону груди. Самига язвительно  пошутила в вполголоса: - "когда-то носила Почётный Орден на этой груди, а теперь вот позорное клеймо арестантки. Вот она, судьба-то, какую злую шутку может преподнести...". 
     К счастью своему Самига плохо говорила по - русски, и попросту не понимала многого из брани и угроз, произносимых в её адрес. На родном же, татарском никто рядом не изъяснялся, и переводить словесную грязь было некому. При матерной ругани до неё доходило, что дело плохо, а если ей улыбались, либо дружелюбно поглаживали по плечу, это означало хорошо.
     Женщина - бригадир,  назначенная через месяц, по прибытии арестантки Самиги в лагерь, оказалась удмурткой - по имени Чима. Они уже пересекались с ней на этапе. Чима обратилась тогда к товарке - арестантке на удмуртском языке, приняв её за землячку по круглому овалу лица. Самига, приветственно улыбнулась ей, и очень обрадовалась  знакомству. В удмуртской речи звучали слова очень похожие на татарские, они обогрели татарочку Самигу и вселили в её душу надежду на выживание в кажущейся безысходности всеобщего, внешнего непонимания и внутренней обиды на себя.
    По утрам, после переклички и завтрака, всех женщин во главе с бригадиром выводили за зону, где заключённых принимал конвой и отводил на работу. По краям условной зоны  работ  конвоирами втыкались в землю таблички с надписью "ЗАПРЕТ", что означало, пересечение границы запретной зоны - расстрел за попытку к бегству. Работа арестанток ничем не отличалась от мужской: смена длилась двенадцать часов, а в световые дни, летом, и все четырнадцать, для выполнения плана заготовок в конце месяца - выводили на работу даже в единственный выходной - воскресенье. Бригада женщин, где основной рабсилой были наиболее выносливые женщины, валила лес и вывозила его вниз к реке, используя лошадей.
Труд женщин на лесозаготовках оценивался по той же шкале оплаты труда подсобных работ, хотя от их выработки зависела, в том числе, и их надбавки к заработной плате. Женщины работали и в холод, и в стужу, и в жару, не замечая уже комариных укусов, даже впрягались в лямку наравне с лошадьми, которые были не в силах тащить волокуши с неподъёмным грузом брёвен. Тогда женщины, чтобы как-то согреться, приближались к животному, старались погладить и приласкать товарища по несчастью. Самига всегда в запасе имела сухарик, а временами даже кусочек сахару, который она специально приберегала для четвероногой труженицы. И лошадь, фыркая, тяжело вздыхая, неторопливо трогалась с места под возглас общего одобрения арестанток и натужно продолжала движение.
Основным средством поддержания работоспособности были хлеб, четыреста грамм дневной нормы, и черпак каши, что давали в обед. Утром раздавали ещё какую-то баланду, а на ужин кормили рыбной похлёбкой, как говорили осуждённые "для полоскания кишков".
Один раз в воскресенье, женщины  договорились всем бараком саботировать внеплановую рабочую смену невыходом на работу,  пока не увеличат норму выдачи хлеба до шестисот граммов на человека. Дело в том, что одной из женщин, которую определили на кухню, проболтался охранник во время ночных утех с ней, что мужикам давно увеличили норму выдачи хлеба, но начальство женскую дополнительную пайку  обменивает с руководством других колоний на какие-то свои "высшие" интересы.  Акция удалась, несмотря, что зачинщиц сильно избили, одну даже застрелили, специально заслав за метки запрета, якобы другой охранник не знал и выстрелил за попытку к бегству. Тем не менее, пайку арестанткам увеличили, и они посчитали свой протест успешным.
Многие служивые из охраны вели себя по отношению к охраняемым женщинам, словно королевские пажи, прежде всего помышляя удовлетворить свою похоть или извлечь иную какую-то выгоду. Они были  лукавы и настолько опасны в отношениях к выбранным женщинам, что многие жертвы погибали от их же рук, как "отработанный материал". Данная каста мужчин делила прибывших женщин в лагерь,( потирая руки от предвкушения, чем порадует  прибывший "свежачок"),на категории: более молодых и привлекательных - "рублёвая", для них определяли хлебные места, чтобы не утруждать на лесоповале, а оставить для своих пьяных утех на ночь, либо же использовать в качестве товара (например, проиграть в карты). Но лучшей участью для "избранной" - быть единственной наложницей представителя "лагерной аристократии", при условии, если она превращалась в "послушную тварь".
Следующая категория - "пяти алтынная". Таких  устраивали на хозяйственные работы в административном блоке. Но пользовались её сексуальными услугами и днём и ночью. При сопротивлении женщины,  могли "пустить её по кругу" в пьяной компании с охранниками  мужской зоны. Многие женщины после такого "наказания" сходили с ума, либо кончали жизнь самоубийством.
Но основная масса арестанток трудились на лесоповале, как говорила Самига: -"валили лес". Вся  бригада в основном выполняла план за счёт работающего костяка - женщин, жилистых, упорных, сильных от природы, работоспособных в любое время года, в любом состоянии менструального цикла.  Многие из них работали бескорыстно, гонимые лозунгом: "Надо !". Бесхребетные и безыскусные в своих помыслах, они покорно  несли основную тяжесть выполнения норм выработки, мифического производства в лесной глуши непроходимой тайги.
Бригадиры, в свою очередь, дорожили такими работниками  стерегли их, как зеницу ока от всех напастей со стороны администрации, более того, выпрашивая правдами и неправдами лишнюю пайку хлеба, подкармливали их, как основных, устойчивых работяг своей бригады. К таковым относилась и Самига Сагитовна Хисматуллина, колхозница по статусу, активный строитель светлого будущего во блага процветания своей малой Родины - села Иванкова в  далёком  Зауралье. Она не понимала, да и не было у неё возможности рассуждать, что переступив порог зоны "ИТЛ", осуждённая ЗЛ-324 "встала на путь исправления и своим ударным трудом ежедневно приближает день освобождения и отправки домой с чистой совестью". "Это Лукман её засудил не по-божески, и отправил  на край света", - в сердцах  рассуждала обиженная Самига. "Отольются ещё слёзы моих детей на судьбе его детей. Не зря же, старые люди говорили: - "все деяния родителей хорошие и плохие лягут на плечи их же детей". Увижу - время не за горами...", успокаивала себя Самига.

 Уважительное отношение к Самиге  внутри бригады, как к исправной труженице, побуждало её ещё прилежнее трудиться  во имя общего трудового подвига, хотя и в условиях неволи. Даже администрация заметила добросовестную работницу -  её несколько раз награждали премиальным подарком -  предметами женского туалета и носильных вещей. 
Вскоре, с наступлением лета, стали набирать бывших колхозниц в сельхоз колонию. Бригадир Чима, как она говорила, "выхлопотала" у администрации лагеря перевести и  Хисматуллину в близлежащую колонию. Теперь Самига жила в своей стихии сельского бытия и наслаждалась привычной деревенской работой, исполняя её с такой любовью, что удивлялась самой себе.
 Впервые Самига Хисматуллина получила на руки "живые" деньги, а не мифические трудодни, которые  председатель Лукман учитывал сам по своей системе учёта трудозатрат для получателя. Теперь она могла непринуждённо приходить в ларёк и приобретать прежде всего продукты питания. Была мысль отправить деньги домой родителям, но не решилась. Подумала: - "а дойдут ли они до родителя ? Лукман может их отобрать, сказав, мол  "на нужды колхоза", как однажды он это сделал с воинским извещением...".
Трудилась она действительно ударно. В её руках всё горело и кипело: топором женщина орудовала настолько виртуозно, что любой мужчина позавидовал бы; чурки при раскалывании поленьев отлетали ровно,как бы на своё место. Самига умела месить из глины и соломы раствор для кирпичей, высушивать их до нужной кондиции и даже складывать печь в избе. Придя на дойку, работница сноровисто и тщательно убирала за скотиной стойло, и только затем садилась на корточки доить корову. 
Вскоре, её самоотверженный труд и честное отношение к исполнению своих обязанностей возобладали над казённой истиной "торжества справедливости".

Продолжение следует.
Дата: 27.05.2022 года.
Марьям Исакова.   
 
 






Рейтинг работы: 21
Количество отзывов: 3
Количество сообщений: 4
Количество просмотров: 61
© 27.05.2022г. Марьям Исакова
Свидетельство о публикации: izba-2022-3317902

Метки: заключённая, Самига Хисматуллина, трудовые будни в ИТЛ, трудовой подвиг, как освобождение,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Максим Максимыч       30.05.2022   22:09:41
Отзыв:   положительный
Очень серьёзную тему Вы поднимаете, Марьям! Нелёгкую! Честно признаюсь - я не решаюсь это делать. Хотя воспоминаний близких мне людей - и родителей, и бабушек - у меня достаточно ... Не могу обо всём честно говорить ... И всё-таки ... Иногда прорывается ... Не всё публикую ... Но я из Белоруссии. Все мои родные жили под оккупацией. А это уже несколько другая история ... Но тоже тяжёлая. А жена у меня адвокат. Неоднократно участвовала в судах над карателями ... Тоже я вам скажу работка ... Ладно. Посмотрим ... С интересом жду дальнейших ваших публикаций. Об описываемых Вами событиях знал понаслышке... А мои воспоминания о том времени можно прочитать в рассказах "ГИА. Безжалостный Молох … №1,2,3"

Дружески жму руку ГИА.
Марьям Исакова       01.06.2022   05:24:50

Благодарю Вас, Максим Максимыч, за прочтение моих рассказов и замечательный откровенный отзыв. Тема моих рассказов - всё про БАБ. А сподвигла меня писать про женщин - тружениц ваша белорусская писательница Алексиевич. Её очерки, сценарии, рассказы - вот мужество и писательская отвага с которой она обращается к читателю. Я преклоняюсь перед ней. И вдвойне благодарю её - не каждый осмеливался во времена Советского Союза так открыто, набатом кричать, что пережили наши БАБЫ во время войны. Рассказы её все документальны.
Мои рассказы - это не плот моих фантазий, а реальные герои, сверстники моих родителей. Я сама их ещё помню, потому что некоторые - родители моих однокашников по школе, по соседству.
С уважением, - Марьям Исакова.
Максим Максимыч       01.06.2022   07:30:57

Благодарю Вас, Мариам, за ваш нелёгкий, благородный труд. Ждём новых публикаций!

С уважением и симпатией ГИА.
Раиля Иксанова       30.05.2022   21:15:10
Отзыв:   положительный
Какой адский труд ложился на плечи ни в чем не повинных женщин!
Тяжело читать, а каково приходилось бедным труженицам, можно представить, и диву даешься, что выдерживали все условия и испытания.
Эти страницы жизни необходимо донести до молодого поколения, чтобы знали и ценили, понимали, какой дорогой ценой все это доставалось.
Благодарю, Марьям, за ваш нелегкий труд!


Марьям Исакова       21.06.2022   20:36:55

Благодарю, Вас Раиля, что Вы с пониманием относитесь к моим героям. Да, это реальные люди, с реальной судьбой. Спасибо.
С уважением, - Марьям Исакова.
Александр Хрулёв       27.05.2022   19:29:12
Отзыв:   положительный
Своими публикациями Вы делаете большое и нужное дело, Марьям Файзрахмановна.
Восстановление исторической справедливости только-только начинается, и у Вас и Ваших товарищей очень много работы.
Благодарю за нужный благородный труд!
С уважением
Марьям Исакова       28.05.2022   11:10:29

Благодарю Вас Александр, что Вы следите за моими публикациями, закрываете глаза на те "ляпы" с которыми я пытаюсь описывать судьбы своих героев. Я в этом признаюсь и обращаюсь к Вам, как историческому аналитику, что критика в мой адрес для меня сегодня очень важна. Напишите мне об этом в "личку".
С уважением, Марьям Исакова.









1