Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

10.Бог, Россия, Стеша, Лёля и другие Ч.1Счастливая Стешка Гл10 Масштаб изменений ошеломляет


10.Бог, Россия, Стеша, Лёля и другие Ч.1Счастливая Стешка Гл10 Масштаб изменений ошеломляет
­­Счастливая Стешка
10. Масштаб изменений ошеломляет

Стеша вспомнила, как первый раз попав в дом Дмитрия, всё ей там казалось в новинку. И первый человек на кого обратила внимание Стеша, была маленькая Катюша. Взглянув на нее в первый раз, она увидела слезу в уголке ее глаза, и спросила:
- Что ты плачешь? Кто тебя обидел?
- Я не плачу, совсем, - улыбнулась девочка.
И тут только Стеша внимательно посмотрела в лицо девчушке, и увидела, что слеза в уголке глаза была как родимое пятно, слёзка была из кожи, с которой Катюша так и родилась, как будто она оплакивала смерть своей матери, расплатившейся своей жизнью ради её появления на свет Божий.
Дети Дмитрия и Стеши довольно быстро подружились. И Стеша как-то быстро приняла всех под свое материнское крыло. Дети есть дети, и всех их жалко.
А через несколько дней, когда Стеша уже освоилась с хозяйством и когда никого из детей не было в доме, к ней подошла Нифонтовна. Старушка хитренько улыбнулась, и сказала Стеше:
- А теперь пойдем со мной, я покажу тебе свой загашник.
- А что за загашник?
- Пойдем, и узнаешь. Все сама увидишь, - сказала бабушка.
И Стеша последовала за ней, не понимая, о чем она говорит. А Нифонтовна привела её на чердак.
- Вот это да! Что же это такое? - вырвалось у Стеши при виде туго набитых мешков, которые были развешаны по всему чердаку.
- Это все мои травки, - улыбаясь сказала бабушка.
И она подвела Стешу к ближайшему мешку, который полностью был чем-то набит, и сверху завязан веревкой, к которой был привязан пучок какой-то травы.
- Вот это, видишь, зверобой - очень ценная травка, от многих болезней желудка помогает.
Старушка подвела Стешу к другому мешку, к которому тоже был привязан пучок самого обычного бурьяна, его Стеша узнала сразу:
- Это пырей, я знаю, обычный бурьян, сорняк, зачем вам его целый мешок нужно? - удивлённо спросила Стеша.
- Любая травка - дар Божий. А вот этот самый пырей, который ты говоришь бурьян, его корешки кровь очищают, а покуда он совсем молодой да нежный, сок его пить нужно, и глазки твои всю жизнь хорошо видеть будут. Я вот старая, а вижу хорошо, все он - пырей.
- Ну зачем же его столько, бабушка? Столько травы же за всю жизнь не выпьешь...
- Что ты, Стешенька, что ты... Каждый год собираю, сушу... А ежели у людей хворь какая приключится, так все ко мне идут: "Нифонтовна, спаси и помоги". До врачей-то далеко. А я и травку дам и расскажу как пить её надо. И полегче человеку становится... Вот ты меня спрашивала, сколько мне годов? А я и не знаю, не считаю их уже. Только знаю, что старая я сильно. Ведь где те, кто ровня мне? Никого уже, внучечка, нету, всех Господь прибрал, а я живу, почитай уже второй человеческий век, а почему, спроси.
- Почему?
- Потому, Стешенька, что всяк, кому ты добро сделала, пойдет в церкву, свечку Богу поставит, и скажет: "Господи, пошли доброго здоровья этому человеку, он так мне помог", и по молитвам людским Господь и дает. Вот и я свой век-то давно изжила, а теперь живу людскими молитвами. И тебя, Стешенька, всему научу, покажу где растет какая травка, какая в ей целебная сила, как собирать надо, всё расскажу. Каждый травки свой подход нужен, чтобы она, значит, тебе всю свою силу отдала. Вот завтра, как с утра по хозяйству управишься, возьмем Катюшку, и в лес сходим, и я тебе покажу какое богатство у нас под ногами, по которому мы ходим, и не глядя топчем.
- А почему только Катюшку, может другие девочки тоже захотят?
- Другие не тянутся к этому. Тут надо понимание и желание иметь, чтобы человек, значит, к этому делу расположен был. Каждому дана своя стезя, он по ней и идет. А Катюшенька травами интересуется, любит со мной в лес ходить, уже многие травки отличает. И ты, вижу, сможешь, сердце у тебя доброе, отзывчивое, и людям ты помогать стараешься.

Все думали, что война продлится несколько месяцев, потом думали что закончится за год, но война длилась уже 2 года, выматывала силы, брала свою дань человеческими жизнями и здоровьем людей, вместе с мужиками на войну забирали и лошадей. Село стремительно нищало. Не было кому засевать зерно, не было на ком пахать землю, в стране началась нехватка хлеба.
В январе 1917 года Ваня женился на дочери Дмитрия - Марии. И они перебрались жить в дом Василия. Собирался жениться и Николай. Дмитрий взял Ваню к себе в кузню, и стал учить его кузнечному мастерству.
Но печальные новости не кончались. Начался февраль, и до села стали доходить слухи, что в Петрограде участились забастовки, забастовал огромный Путиловский завод. Об этом сельчане узнали от одного местного жителя, который был в городе, в трактире, и привёз в село эти вести. Он же и рассказал, что в Петрограде все бастуют и требуют убрать царя. Сельчане чесали макушку и не понимали, как это можно, чтобы убить царя. Но прошёл февраль, а в марте пришли ещё более страшные слухи, что вроде бы 2 марта отрёкся царь Николая II от престола, передав власть своему сыну, с регенством великого князя Михаила. Но оказалось что 3 марта Михаил тоже отрёкся от престола.
Эти слухи в селе крестьяне пересказывали шёпотом друг другу, никто не мог поверить, что теперь они остались без царя. Люди не знали чего ждать, война продолжалось, царя нет. Потом пришли слухи, что страной управляет Временное правительство. Люди ходили в страхе, они не знали чем они провинились и почему беды на них сыпятся, как из рога изобилия, никто не ожидал ничего хорошего от Временного правительства. Жизнь без царя крестьяне не понимали и опасались тяжёлых последствий.
А 7 ноября 1917 года произошла Великая Октябрьская революция. Начались страшные времена. Потерявшие всё своё добро и власть, зверствовали белые. Красные, ухватившие ресурсы и власть, крепко взяли их в руки, и не собирались отпускать. Кроме красных и белых, появились просто бандиты, которые грабили на дорогах, убивали и белых и красных.
В село пришла Советская власть уже в феврале 1918 года. В село стали возвращаться фронтовики, из самых активных образовали Сельский Совет Депутатов. А в это время враги не дремлют,белые группируются в отряды, нападают на активистов, зверски убивают. Молодым мужчинам опасно стало ночевать дома. Белые бандиты могли ворваться в дом, поубивать мужчин или забрать их в свои ряды. В это время под предводительством самых активных фронтовиков создаётся в селе партизанский отряд, молодые мужчины уходят в лес. Ушли в лес и старшие Стешины сыновья. Стеша благодарила Бога, что Дмитрий с его больной ногой не нужен ни красным, ни белым.
Советская власть обустраивалась на селе, и пришло время для создания колхозов.

Стеша возилась на кухне, когда услышала сильный стук в калитку, мужской громкий голос звал хозяйку, собаки лаяли до хрипоты.
Выскочила испуганная Стеша, Дмитрий ещё был в кузне, и увидела за калиткой трёх красноармейцев, двое молодых и один постарше, средних лет.
- Открывай хозяйка, живо! - через калитку горланил молодой красноармеец, - Постановление партии читала? Теперь все общее, всё колхозное. Твой скот заберем и уведем в колхоз, открывай калитку!
Стеша стояла в оцепенении, не зная, что делать.
- Быстро открывай! Не стой пнём, нам некогда! И собак уйми! А то пристрелим.
- Кого пристрелите? - еле слышно проговорила перепуганная Стеша.
- Да не тебя, хозяйка! Гы-гы-гы! Собаку - ясное дело, если не уберёшь её из под ног.
Стеша кинулась к будке и закрыла в ней Полкана. Открыла калитку...
- Идите хлопцы, посмотрите, что там у них в сараях. А я с хозяйкой потолкую, - распорядился более старший красноармеец.
Молодые парни ушли.
- Ну рассказывай, какой скот у тебя, хозяйка?
- Да какой скот... Две коровы, конь, коза. У меня же детей девять душ. Не забирайте всё, чем же детей кормить? - запричитала Стеша.
- Плохо. Очень плохо, хозяйка.
- Да что же хорошего, раз всё забираете?
Красноармеец как-то пристально смотрел на неё, как-будто приглядывался к Стеше, и, казалось, даже не слушал её.
- Уж больно ты, мать, на мою сестрёнку похожа. Батька твой чьей фамилии будет?
- Полетаев Степан.
- Не знаю таких.
- Хоть корову оставьте, чем же детей я буду кормить, - упрашивала Стеша.
- А матери как фамилия? - не унимался красноармеец, не обращая внимания на уговоры Стеши.
- Нефёдова Анна.
- Нет, не знаю таких. Ну да ладно, вылитая ты сестрёнка моя, мир тесен, может всё-таки окажется что какая-нибудь родня мы. А насчёт скотины не голос, сиди тихо, и радуйся, что в кулаки не запишем. С твоим хозяйством можно и в кулаки попасть, а за это - за решетку, да в Сибирь. И дети неизвестно где, с кем, да и живы ли, никто и знать не будет. Так что сиди молчи. Сиди тихо. Ежели козу тебе отспорю, следующего мальца Федькой назовёшь, а я крёстным буду, - улыбнулся красноармеец.
От этих слов у Стеши закружилась голова, она подошла к ближайшему дереву, опёрлась на его ствол, и крепко обхватила его рукой, боясь упасть.
- За что же нас так?
- А ни за что, сестрёнка. Время сейчас такое. Лес рубят - щепки летят. И не дай Бог никому в лихое время щепкой оказаться.
Тут показались молодые красноармейцы. Весельчак вел под уздцы коня, второй тащил упирающуюся козу, впереди перед собой они гнали двух коров. Стеша хотела кинуться к коровам, к кормилицам Зорьке и Красуле, но пересилила себя, и осталась стоять, облокотившись на дерево.
- Пантелеич, тут и конь ещё, и две коровы, их что в кулаки писать?
- Конь говоришь? Это разве конь? Да он еле ноги волочит, как бы по дороге не сдох. Его только на живо... - Пантелеич посмотрел на побледневшую Стешку, - я говорю, поживей его уводите. Живо,живо.
- Сколько душ у вас, хозяйка?
- Двенадцать.
- Ну вот, Глеб, двенадцать душ, ты ученый - считай, на две семьи выходит. Так что две коровы это нормально.
- А коза у них больно противная, упирается.
- Вы, хлопцы, сами решайте, нам эту козу по грязюке в колхоз тащить, придем все грязные, пока отмоемся, можем в столовку опоздать...
- А что ж нам с этой скотиной делать? - тутже спросил Глеб.
- Да, с неё небольшая прибыль, одни рога до шкура. Что будем делать, хлопцы, может оставим? Время-то подгоняет...
- Егорий, тащи животную в сарай... - распорядился веселый Глеб.
- Чего в сарай? Только ж из сарая притащили, - не понимал бестолковый Егорий.
- Кумекай быстрее, Егорий, хочешь на ужин опоздать? Тогда сам тащи козу в колхоз, а мы с Глебом хотим успеть поужинать, - сказал Пантелеич.
- Я тоже хочу успеть на ужин, - сразу сообразил Егорий.
- Ну так с козой и не успеем! Тащи её обратно в сарай! - уже начал нервничать Глеб.
- Так бы сразу и сказали, - согласился красноармеец, и потащил козу обратно в сарай.
Тут во двор из дома выглянула Нифонтовна, и запричитала:
- Да куда же вы скотину уводите, малых детей голодными оставляетеее...
К ней быстро подошла Стеша, и каким-то чужим, страшным, не своим голосом сказала:
- Не кричите, бабушка, идите в дом! В дом! И детей всех заберите с собой, в дом!
Глядя на её побледневшее лицо, Нифонтовна часто-часто закрестилась:
- Свят, свят, свят... Так уводют же скотину, Стешенькааа!
- Пусть уводят! - тем же пугающим голосом ответила Стеша.
- Детки, внучеки, все сюда, все домой! - и Нифонтовна всех детей завела домой.
А Стеша смотрела, как уводили их скот, и рыдала внутри, тяжело ступая, пошла закрыть за красноармейцами калитку.
Немолодой красноармеец обернулся к Стеше и сказал:
- А меня зовут Белых Федор Пантелеевич. Ты поспрашивай у своих бати да матки, может знают таких. Уж больно ты на мою сестрёнку похожа, мать. Ну прощай, не поминай лихом. Скот дело наживное. Будет ещё. А жизнь она одна. Сейчас главное выжить.

Глава 11 здесь:







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 13
© 25.05.2022г. Алла Гиркая
Свидетельство о публикации: izba-2022-3316403

Метки: Травки, война, власть,
Рубрика произведения: Проза -> Исторический роман











1