Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Зов тьмы



­30.05.19хх г. Харингтон-Роуд.
Джонсон, штат Мэн.
Йену Уэллсу.
Пусть мир царит в твоем доме, Йен.
Начиная этим строками свое письмо, я понимаю насколько фальшивыми звучат мои слова. Узнав о моей просьбе, ты не удивишься этому и согласишься со мной.
Мне нужна помощь, Йен. Просто необходима. Увы, особые обстоятельства вынуждают твоего покорного слугу напоминать о встрече с туарегами. О том, кто в тот злосчастный день стоял с винтовкой в руках, прижавшись к твоей спине.
Всемилостивейший свидетель, лишь те, кто видел подобное увиденному нами в черном оазисе, в раскалённых песках Аравии, способен протянуть мне руку помощи.
Я не могу покинуть свой новый дом на побережье Атлантики. Причины этого сложно выразить словами. В моем сознании гнездиться абсолютная уверенность – куда бы не уехал, я вновь вернусь сюда. С половины дороги. Уже подъезжая к цели своего пути. Едва покинув особняк.
Уже вскорости мне необходимо вернуться. Увидеть стены и войти под эту крышу.
Что удерживает мою душу здесь? Этим вопросом я задаюсь вновь и вновь. Океан? Нечто иное? Ответ ускользает словно песок сквозь неплотно сомкнутые пальцы. С каждым днем предчувствие беды все сильнее.
Я вижу сны, Йен. Странные и страшные сны. В них исчадья тьмы шепчут мне нечестивые речи. Только священный Коран помогает мне отогнать их голоса. Ненадолго. Потом они вновь возвращаются.
Думал ли я обратиться к врачам? В самом лучшем случае, они будут пичкать меня таблетками и это ничего не даст.
Мне нужна помощь человека, видевшего древнюю тьму. Помощь человека прикрывавшего мою спину. Помощь человека, которому я могу доверять как самому себе.
Мне нужна твоя помощь, Йен.
P.S. Постарайся приехать ко дню костюмированного маскарада. Прилагаю именные приглашения.
Фарух Балсара.

Миссия св. Ххххх
Богота.
Колумбия.
Для Бет Энистон
.
Нужна помощь. Возможно старые знакомые. Встреча в Майами 08.06.19хх г.
Йен.

1.
- Вы по-прежнему мне не доверяете, Бет.
Высокий, статный мужчина, в удлиненном пиджаке, поставил на блюдце небольшую кофейную чашку. Над изящно украшенным орнаментом фарфором неторопливо поднимался парок. Насыщенный аромат кофе наполнял веранду.
Сестра Бет посмотрела на своего собеседника поверх очков. Это была далеко не первая их встреча. Сидевший напротив человек каждый раз показывал себя надежным союзником. Однако доверять русскому, да еще с такой репутацией!
Нет, против именно русских Бет ничего не имела. Они жили далеко – через океан. Однако собеседник не был католиком. Именно это было первой причиной её недоверия. Истовая католичка, Бет не признавала иной веры и видела в роли пастыря верующих исключительно Папу.
Второй, надо признать более весомой, причиной вечной настороженности в отношении этого человека, была нашумевшая история его жизни. Слава о нем вышла далеко за пределы страны где он родился.
У одних он вызывал восхищение. У других ненависть. Кто-то называл его проклятьем царской семьи. Было время, когда о нем говорили всюду. О его жизни. И о его смерти тоже.
- Все зависит от того, что вы подразумеваете под словом доверие, Григорий, - имя далось Бет с трудом.
Монахине не приходилось говорить на русском языке – её собеседник прекрасно владел, как минимум, пятью европейскими и несколькими восточными языками. К имени русский относился трепетно. Бет знала это, поэтому всегда тщательно выговаривала буквы, стараясь не изменить его на западный манер. Каждый раз с этим возникали трудности.
- Одно дело войти в жилище где поселилась скверна. Совсем другое – оставаться с вами наедине длительное время.
Григорий рассмеялся густым красивым смехом, запрокинув голову назад. Потом он оправил свою черную бороду и, пряча хищную усмешку, произнес.
- Я слишком вас уважаю, Бет. Поэтому находясь в вашем обществе не позволю ничего лишнего. За все время нашего знакомства вы имели массу возможностей в этом убедиться.
В этом монахиня полностью соглашалась с мужчиной. Раз за разом ей действительно предоставлялись такие возможности.
- Вы умны, Григорий. И невероятно расчетливы. Возможно я нужна вам именно такая, как сейчас.
Глаза русского сощурились. На какую-то секунду в них блеснул гнев – монашка это заметила. Женщина затруднилась бы сказать какая причины вызвала эту вспышку. Правильность её догадки, или обида на слова Бет.
- Хочу вам напомнить, Бет, - голос русского был сух и раздражен, - что именно вы отыскали мою скромную персону в этот раз. Да ещё столь поспешно вызвали к себе, прервав мое путешествие. Пожалуй, вам стоит прейти к причине наше встречи. По правде сказать, я начинаю уставать от вашей излишней мнительности.
Григорий поднес к губам чашку и сделал глоток.
- Впрочем, кофе, который вы готовите, служит извинением вашего отношения ко мне. Пускай и небольшим, но все же. Он действительно хорош. Пока я наслаждаюсь его вкусом, у вас, Бет, есть время еще раз все обдумать. Насколько я нужен вам. Для чего. Когда чашка опустеет я уйду.
Монахиня наблюдала, как мужчина пьет напиток. Неторопливо, маленькими глотками. Он не смотрел на женщину, оставив ту наедине со своими мыслями. Они унесли монахиню к первой встречи с Григорием.
Бет всегда помнила тот день. Пусть прошло уже почти тридцать лет. За это время у русского не появилось ни одного седого волоса в его роскошной бороде или на голове. Он не изменился, в отличии от монахини.
Тогда, в горящем доме её родителей, она видела, как руки Григория сжимались на шее жуткой твари. Время показало ей многое из сокрытого за занавесом мира. Однако же, до сих пор женщина не могла понять, что тогда произошло на самом деле.

Она проснулась от странного жара, столь не похожего на прохладу поздней осени. Её комната была в самом конце дома и огонь добрался до неё в самый последний момент. Бет уже не была ребенком, а пугливой паникершей не была никогда. Быстро сообразив, что к чему, она бросилась к окну, в надежде выбраться на улицу.
Стекло брызнуло десятками осколков в сторону девушки. Лопнуло под напором черного тела страшной твари. Она оказалась в комнате и сразу бросилась в сторону Бет. Это могли быть последние секунды в жизни девушки, но тут некто пахнущий гарью и пропитанный насквозь дымом отшвырнул её на кровать.
В дверном проёме полыхало пламя. Огонь пожирал деревянный пол, стремительно приближаясь к комнате. Пламенные языки уже лизали дверной косяк, вздувая уродливыми волдырями краску. И в свете их пляшущего танца Бет увидела высокого бородатого мужчину с искаженным от напряжения лицом. Покрытое сажей, при других обстоятельствах оно могло напугать, но не сейчас.
Сейчас девушка видела, как мужчина удерживает странное гибкое существо, напоминающее червя. Невероятно большого, с бездонным провалом глотки, усеянной напоминающими крючья зубами.
Тварь обвивала руки нежданного спасителя Бет. Тянулась пастью к его лицу. Извивалась всем телом в попытках добраться до человеческой плоти.
Что было дальше, девушка почти не помнила. Мозг пожалел её и воспоминания были похожи на фотографии. Вот мужчина швыряет червя в огонь, уже забравшийся в комнату и охвативший стены. Вот он подхватывает Бет, накидывает на неё свое пальто и вытаскивает в разбитое окно. Ногу тогда пронзила боль, а на щиколотке остался шрам от одного из торчащих в раме осколков.
Вот пожарные спешат к ней. В пылающий дом ударяют струи воды. Наверняка кто-то раздает какие-то распоряжения. Этого Бет не слышит. В её ушах продолжает звучать звон бьющегося стекла и писк ворвавшегося в спальню порождения ночного кошмара.
Вот растрепанная заплаканная мать.
Потом… Было много чего. Каждый её шаг был предопределен. Она верила в это. Верила, что Христос вел её этой дорогой испытывая Бет. Давая возможность доказать свою веру, вновь и вновь посылая встречу со спасшим её в ту ночь русским.
Дорога привела Бет сюда – в Боготу, миссию св. Ххх.

Женщина протянула Григорию бланк с короткой телеграммой.
Йен знал русского. Как и в случае с монахиней, жизнь не раз сводила их на одной дороге. Однако отыскать Распутина могла только Беатриса Энкос.
Григорий прочел телеграмму и небрежно положил её на стол, рядом с кофейной чашкой.
- По-твоему, после прочтения этого послания, я вот так просто должен бросаться, сломя голову, в неизвестность? Ради чего, Бет?
- Йену нужна помощь.
Распутин хлопнул себя по коленям и рассмеялся.
-Кому? У него живучести гораздо больше чем у кошки. А у кошки есть в запасе девять жизней.
- Он зовет на помощь, Григорий. Я поеду.
Русский встал, раздражено одергивая полы своего удлиненного пиджака. Бет уже перестала удивляться, как он не сходит с ума от жару в нем. Глаза Григория светились раздражением. Впрочем, монахиня видела в них ещё и азарт. Ноздри его носа раздувались, словно он вынюхивал добычу.
- Она поедет, - проворчал русский. – Бросит все дела в своей разлюбезной миссии, отпросится у настоятельницы и поедет. Пффф-ф-ф.
- Уже отпросилась.
- Не сомневаюсь. Наверняка уже и билет купила?
- Нет. Тебе хорошо известно о моей любви к кораблям и железным дорогам.
Распутин кивнул.
- И я знаю, - продолжила женщина, - что ты прекрасно водишь автомобиль.
Русский пристально посмотрел Бет в глаза. Она выдержала. Раз за разом, при каждой их встрече. Она выдерживала. Он вновь огладил свою бороду и произнес.
- Собирай вещи. Я не буду ждать больше часа. Если не успеешь – поедешь к Йену сама. Пароходом.
Бет вышла к машине через полчаса. С небольшим чемоданом. Она поставила его на заднее сидение, а сама устроилась на переднем.
Григорий бросил взгляд на чемодан, хмыкнул и провернул ключ зажигания. Мотор завелся сразу, машина загудела оживая. Мужчина положил руки на руль и замурлыкал что-то народное, выжидая пару минут перед тем, как переключить передачу.
- Я не часто встречал женщин, берущих с собой столь мало багажа. Обычно они возят с собой целый ворох вещей.
- Самое главное у меня всегда с собой, - Бет положила руку на грудь, где висел простой крестик с изображением Иисуса. – Это моя вера. Две пары сменного белья вполне хватит для любого путешествия.
- Вера необходима в любом деле. Правда в нашем нужно кое-что ещё.
- Можешь не сомневаться, Григорий, - теперь уже ноздри монахини хищно затрепетали. – “Кое-что ещё” тоже лежит в моем чемодане.

…Я стал забывать шум песков. Вчера, уединившись в библиотеке, удобно устроившись в кресле и закрыв глаза, пытался воскресить в памяти барханы и оазисы родины. Картины были блеклыми, словно выцветшие на солнце. Потом накатил шум прибоя. Смыл воспоминания и затопил разум причудливыми видениями подводных городов. Где изукрашенные причудливой, не доступной для понимания человеческим разумом, резьбой колоны, увиты не цветами, но водорослями. Где гротескные рыбы, вместо привычных животных, снуют между камней и кораллов.
Здесь есть хозяева. Их не видно – только лишь тени вскользь касаются колон или накрывают рыб. Однако они есть. Они тянутся сюда своим разумом. Ищут то, что храниться в этом доме.
Аллах великий! Что они ищут? Что? Это что-то влечёт их и сводит с ума меня.
Мои попытки покинуть это дом были напрасны. Вновь и вновь я возвращаюсь сюда.
Только вера в тебя, Аллах, держит мой разум по эту сторону безумия.
Почему, почему другие не чувствуют этого? Почему их не касается безумие, оплетающее меня?
Иншалла! Я знаю почему. Черный оазис оставил свой след на мне. Его уже не смыть. Посланцы тех, кто древнее самого мира, будут его чуять. Будут тянуться к этой ране в душе человека.
Всемилостивейший, дай мне сил вынести это достаточно долго! Дай мне, рабу твоему, дождаться друга. Вместе мы сможем противостоять чуждому. Как тогда, в Черном оазисе. Ты направлял меня, а Йен прикрывал спину.
Успей, Йен! До того, как морок поглотит мой разум и распахнет врата тем теням, что таятся под водами этого древнего океана.

2.
Особняк сиял электрическим светом. На первом этаже не было ни одного окна в котором царил бы мрак. Фонари, установленные вдоль подъездной дороги, превращали вечер в день.
Пару окон на втором этаже были завешены тяжелыми шторами, но это были окна спален и личных кабинетов хозяина, пустые сейчас.
Хозяин особняка был с гостями, находя время для каждого приглашенного, перебрасываясь приветствиями то с тем, то с другим. Официанты сновали повсюду, сверкая безупречной белизной рубашек и идеально поставленными улыбками. На сверкающих подносах весело шипело в хрустальных бокалах шампанское. Служанки, в костюмах французских горничных, принимали у гостей верхнюю одежду и шляпы – сегодня дул на удивление холодный ветер. Строго одетый дворецкий, с величественным видом, проверял приглашения вновь прибывших гостей. Он был эдаким стражем дверей, стоя на верхней ступеньке, у входа в дом.
Йен протянул дворецкому три приглашения. Отпечатанные на дорогой бумаге, украшенные затейливым рисунком, они тоже были частью окружающего великолепия.
Слуга пробежал взглядом по строчкам и перевёл взгляд на новых гостей. Однорукого военного, чьё лицо было изуродовано несколькими шрамами, дворецкий как-то видел. Он приезжал к его хозяину и, судя по всему, был с последним в добрых отношениях. Вот насчет двоих других. Тут слуга затруднялся с выводами. Монахиня и сурового вида высокий мужчина, очень похожий на русского. Эта его борода, не будет ли она слишком вызывающей на сегодняшнем вечере? Да и внешний вид монахини не совсем подходил под легкую атмосферу, царившую сейчас в доме. В тоже самое время – подпись на всех трех приглашениях была сделана лично господином Балсарой. Это были особые приглашения – только для самых близких людей.
Видя замешательство слуги, Йен нахмурился. Он никогда не отличался сдержанным характером. Скорее резкость в действиях и реакциях была присущей ему чертой. Он уже приготовился к перепалке с дворецким, когда его осторожно, но уверенно подвинул Распутин.
- Подпись владельца особняка недостаточно хороша? – спросил он сверкая ровными крупными зубами в широкой улыбке.
Отчего-то дворецкому захотелось согнуть спину в низком поклоне увидев её. На первый взгляд доброжелательная и открытая, она была опасной. Так улыбается хозяин огорчившему его служащему. Дворецкому пришлось приложит усилия, вспомнить все статьи конституции о правах и равенстве, но все равно его корпус подался вперед. Чуть-чуть.
- У вас необычный внешний вид, - произнес он.
- Так ведь сегодня маскарад, - произнес человек с господской улыбкой. – Наш внешний вид – дань уважения к желаниям господина Балсары. О, я понимаю. Короткие платья, черный смокинги, сверкающие блестками маски. Это намного привычнее. Беатриса, - Григорий повернулся к женщине, - вы не забыли наши маски?
Монахиня извлекла из висевшей сбоку сумочки три маски, протянула две из них мужчинам, одну оставила себе.
- Костюмы менять не будем, - Распутин принял расшитую бархатом маску. – Внесем разнообразие в единообразие.
Рассмеявшись своей шутке, он прошел мимо дворецкого уверенной и величественной походкой. Следом за ним в дом вошли Бет и Йен. Последний забрал из рук слуги приглашения и хмыкнул, видя, как корпус дворецкого наклонился вперед еще больше, когда Распутин проходил рядом с ним.
В холле Григорий уже остановил пробегавшую по своим делам служанку, расспрашивая её как найти хозяина особняка.
- О месье, - слегка присела с интересом разглядывая гостя. – Его можно найти в главном зале, среди гостей. Если его там нет, возможно он поднялся наверх, сменить рубашку, - щеки служанки вспыхнули румянцем. – в отличии от улицы, в доме сегодня довольно жарко.
Распутин провел взглядом по фигуре девушки, от чего та еще больше смутилась. Больше даже, чем от мыслей об обнаженном хозяине дома, застегивающем на своем мускулистом теле свежую рубашку.
- Думаю, мы будем искать его в главном зале, - произнес русский на французском языке, чем вызвал радостную улыбку на лице служанки. – Благодарю.
Девушка поспешила по своим делам, на ходу представляя себе, как крепкие руки этого мужчины… Она мотнула головой. Нет, надо работать. Сегодня так много дел, столько гостей. Все бы успеть. Но как приятно что-то маленькое и твердое царапается изнутри о её корсет в районе груди
Глядя вслед убегающей горничной, Григорий довольно рассмеялся.
- Ты всегда умел производить нужное впечатление на людей, произнесла Бет. – И женщины были более восприимчивы к твоим чарам.
- В чем секрет, Григорий? – спросил Йен, присоединяясь к ним.
- Будь уверен в себе и дай людям то, чего они хотят на самом деле, - ответил русский оглядывая холл. – Идем в этот их главный зал. Посмотрим на гостей.
Звуки свинга и яркий электрический свет. Искрящиеся и отражающие свет украшения огромных люстр, свисающих с потолка Сверкающие платья и гул голосов. Троица буквально окунулась в водоворот яркого праздничного вечера.
Тут и там мужчины собирались в небольшие компании. Пользуясь неофициальной обстановкой, укрепляли свои связи и налаживали новые. Женщины, побыв немного со своими кавалерами, тоже собирались вместе – с наслаждением обсуждая всё и всех.
В центре зала была устроена танцевальная площадка. Под синкопический ритм пары с упоением выделывали всевозможные “па” линдси-хопа. Бет подумала, что многие из этих движений были бы куда уместнее в другом, не таком шумном и не столь ярко освещенном, месте. Взгляд Распутина скользил по лицам и фигурам не задерживаясь. Лишь раз он заметил что-то интересное. Группа из трех мужчин стояла у входа во внутренний сад.
Держа в одной руке бокалы с вином, а в другой сигары, они непринужденно беседовали и смеялись. Как и многие в этом зале. Григорию не понравились их лица. Породистые лица деловых людей, они несли на себе печать отрешенности. Русский не раз сталкивался с подобным. Даже больше. В бытность свою частью царского двора, он вполне мог довести людей до такого состояния. Безграничная верность и готовность на все, ради своего пастыря. Мужчина направился было в сторону заинтересовавших его людей, как тут, разрезая звучание свинга, возле них раздался голос хозяина особняка.
- О Аллах всемогущий, Йен. Как же я рад тебя видеть. Даже в твоем неизменном мундире. Ты почтил мой дом своим присутствием и это проливает бальзам радости на мою душу.
Дорогой костюм-тройка подчеркивал восточную красоту Фаруха Балсары. Его тело было телом атлета, привыкшего проводить дни своей жизни в борьбе. Крылья тонкого носа с сильной горбинкой трепетали, когда мимо него проходили женщины – ловя и оценивая аромат их парфюма и не только его. Смуглая кожа была упругая, не отягощенная пороками цивилизованного общества. Ухоженные усы придавали лицу шарм, дополнением к нему служила открытая искренняя улыбка. Ряды крепких белых зубов были стройны, как ряды самой выносливой и бесстрашной пехоты.
Рядом с Фарухом была женщина. Около тридцати лет, прикинула Беатриса. Стройная, затянутая в облегающее подобно перчатке, платье. Женщина резко контрастировала со своим спутником. Бледная кожа лица и открытых плеч, хоть и не была болезненной, скорее связанная с недостатком солнечного света, выделялась на фоне смуглой кожи Балсары. Глаза были большие, глубокого синего цвета. Йен удивился идущему от них холоду. Женщина смотрела на окружающий её мир не с радостным удивлением, свойственным такому взгляду, но словно изучая, постоянно оценивая его. Бет отметила грациозные движения спутницы Фаруха. Плавные, выверенные до мелочей, они внезапно напомнили ей движения хищной рыбы в привычных для той охотничьих угодьях.
Григорий, быстро оценив хозяина, так же перевел взгляд на женщину и расплылся в белозубой улыбке, ярко сверкнувшей на фоне его черной бороды. Могло показаться, что мужчина очарован женщиной. Впрочем, монахиня успела заметить, как недобро блеснули глаза русского. Её спутник учуял что-то.
- Я безмерно рад, что ты не забыл меня и удостоил чести присутствовать сегодня здесь, - Йен приложил руку к сердцу на восточный манер. – Мои друзья – Беатриса Энкос и Григорий Распута. Беатриса – сестра одной из христианских миссий в Боготе. Несет слово Божье местному потомкам индейцев. Григорий – владелец компании по международным перевозкам.
Распутин с достоинством наклонил голову и добавил к словам офицера.
- Иногда, по совместительству, веду дела русской эмиграции в Европе.
Григорий произнес эту фразу на чистом арабском, чем тут же вызвал радостную улыбку на лице хозяина.
- Как приятно слышать родную речь вдали от дома. Рад знакомству, - Фарух поклонился Бет и пожал руку Григорию, потом перевел взгляд на свою спутницу. – Позвольте познакомить вас с моей спутницей. Мой помощник и личный секретарь, Сильвия Шарп. Мисс Сильвия обладает, как деловыми талантами, так и способностью превосходно чувствовать себя на подобных вечерах.
- Вы льстите мне, Фарух, - произнесла мисс Шарп, вежливо кивая гостям. – Гораздо лучше я себя чувствую среди финансовых отчетов да прочих деловых документов.
- Однако же, моя дорогая Сильвия, - произнес Балсара уже более серьезным тоном, - сейчас вам на какое-то время будет необходимо проявить втору часть ваших качеств. Мне необходимо обсудить с господином Йеном ряд неотложных дел. Поэтому, мисс Шарп, прошу вас занять наших гостей. Они не должны чувствовать себя обделенными вниманием. Обещаю вернуться как можно скорее.
Уэллс вопросительно взглянул на Бет и Григория. Он рассчитывал, что его спутники присоединяться к разговору. Женщина стояла рядом, а вот русский нет. Распутин уже говорил о чем-то с Сильвией Шарп, удаляясь в сторону танцевальной площадки. По пути секретаря Фаруха окликнули и женщина, извинившись, оставила русского одного. Мужчина, ничуть не смутившись, направился к прочим гостям.
- Господин Балсара, - голос монахини вернул внимание Йена к стоящим возле него людям.
- Для друзей я Фарух, - ответил хозяин дома.
- Надеюсь на вашу дружбу, - произнесла Бет. – Я много слышала от Йена о вашей библиотеке. Могу ли я воспользоваться случаем и осмотреть её?
Араб на секунду задумался. Глаза его сузились, словно он всматривался в различные возможные варианты и подыскивал правильные ответы.
- Думаю это возможно, - кивнул он. – Библиотека на втором этаже, рядом с кабинетом. Я хотел воспользоваться им, для нашей беседы, но думаю мы сможем прекрасно разместиться в самой библиотеке. Откровенно говоря, увидев вас я надеялся на разговор со всеми. Йен наверняка посвятил вас в суть моей просьбы.
- Фарух, вы ведь сталкивались в своей жизни с тем, что невозможно объяснить словами относящимися к этому миру. Иначе нас здесь не было бы. Наш русский друг учуял что-то и решил найти причину своего беспокойства. Я тоже испытываю нечто исходящее от вашего дома, но мои способности раскрываются в тишине. Йен вполне сможет выслушать вас за нас всех. Мы же, в свою очередь, постараемся помочь вам по мере своих сил и возможностей.
Женщина всматривалась в лицо собеседника. Ей были интересны мельчайшие изменения выражения лица Фаруха. Наблюдая за ним, монахиня подумала, что в хозяине дома словно живет два человека. И один из них ловко скрывается даже от самого Балсары.
- Надеюсь дружба, о которой вы говорили только, что, включает в себя доверие, - закончила она.
Араб кивнул и сделал приглашающий жест. Втроём они направились по коридору, ведущему к лестнице на второй этаж.

3.
Григорий был недоволен. Заинтересовавшие его люди словно растворились. Сильвия Шарп с невероятной ловкостью избегала общения с русским. Под самыми различными предлогами она ускользала то к одной группе гостей, то к другой. Если у Распутина была бы возможность – он взял бы в оборот эту женщину. О да, русский не сомневался, она была частью той причины, из-за которой ему пришлось ехать сюда. Возможно, при других обстоятельствах, Распутин получал бы удовольствие от вечера. Подобные мероприятия всегда были ему не чужды. Сейчас же он чуял сгущающуюся вокруг всех этих людей тень.
Григорий протянул руку за очередным бокалом шампанского. Вино было хорошим, а его способность не пьянеть позволяла наслаждаться им в больших количествах. Распутин выжидал, наблюдая как секретарь Фаруха то появляется из толпы гостей, то скрывается в ней. Он успел переброситься несколькими фразами с парой гостей, заинтересовать одну или две скучающих в одиночестве женщин. Но этого было мало для него.
По его запястью пробежались тонкие пальчики. Мужчина резко перевел взгляд на прикоснувшегося к нему человека.
Это была та самая горничная-француженка. Именно её Распутин расспрашивал в холле. Девушка выглядела смущенной.
Какой случай, подумал Григорий. В своем животном магнетизме он был полностью уверен и пользовался им всегда. Сословие и возраст не имели абсолютно никакого значения. Если Распутин хотел женщину – он её получал.
Мужчина прекрасно управлял своими эмоциями, поэтому раздражение никак не отразилось на лице мужчины. Сейчас времени на подобные шалости не было. Опасность нависала над всем в этом доме. Столь близкая и реальная, что, казалось, он видел, как она обволакивает предметы и людей.
Мужчина как можно более безразлично кивнул девушке. Жест хозяина, отпускающего слугу. Однако девушка не поспешила прочь, а приподнялась на цыпочки и быстро зашептала в ухо Распутину.
- Месье, вы должны мне помочь. Я понимаю, что это выглядит нелепо, но кроме вас, никто не может этого сделать. Вся прислуга занята, а гости… Я не знаю, как к ним подойти. Ваш французский сделал меня смелой.
О, конечно, подумал Распутин, конечно это его знание языка сделало девушку смелее. И причем тут румянец на щеках и быстрое дыхание? Совершенно не причем.
В следующую секунду брови русского сошлись к переносице. Он ощутил запах страха, исходящий от девушки. Паническим это чувство не было. Будь это так, русский ощутил бы его сразу.
- Ма шер, - произнес Григорий. – Не скажу, что вы можете всецело рассчитывать на меня, но готов выслушать.
Распутин забрал поднос, на нем остался всего один бокал, у девушки, пристраивая его на стоящий неподалеку столик.
- Наш сомелье отправил меня в погреб за шампанским. Так получилось, что из всех нас, именно я оказалась наименее загруженной работой. Я пошла к погребу, но не смогла заставить себя спуститься вниз. Там, - голос девушки дрогнул, - там кто-то пел.
- И вас испугало чьё-то пьяное пение? – Григорий выгнул дугой бровь.
- О месье, - ротик девушки сложился в ту самую “О” с которой она начала фразу. – Мне доводилось слышать пьяное пение. Можете поверить – к нему это не имеет никакого отношения. Эти звуки были просто омерзительны. Они внушали страх.
Девушка правильно поняла выражение, возникшее на лице её собеседника.
- Я пыталась отыскать кого-нибудь и мужчин, но они все куда-то пропали. Даже дворецкий. А оркестр я не могу побеспокоить.
Губы девушки дрожали.
- Прошу вас, месье.
Распутин задумался. Он обвел взглядом зал и убедился, что девушка была права. По залу, ловко лавируя между гостями, двигались исключительно девушки-служанки. Официантов не было. Гости продолжали веселиться. Они танцевали и общались. Оркестр продолжал играть, сменяя мелодию за мелодией. Григорий поискал глазами Шарп. Секретарь Фаруха должна была развлекать гостей. Однако женщина исчезла. Время уходило – русский это чувствовал. Приехав сюда, они все же опоздали. Или еще нет?
Распутин приобнял девушку за плечи.
- Ма шер, - голос мужчины стал бархатистым, оставаясь при этом властным, - я помогу вам при одном условии.
- Каком? – девушка прижалась к мужчине подобно левретке, жмущейся к хозяину.
- Вы назовете ваше имя и проводите меня к виному погребу.
- Эдит, - девушка неохотно отстранилась.
Под защитой этих рук было так спокойно. Этому человеку хотелось подчиняться, ведь он, конечно же, знал и понимал все. Он был, служанка кивнула сама себе, хозяином.
- Следуйте за мной.

Русский вызывал у неё опасение. Так хищный зверь чует сильного противника и выбирает как действовать. Затаиться, изучить на что способен. Пусть он и выглядит как обычный человек, но это не более чем оболочка. Такая же, как и у её племени.
У всех из её рода было время до проявления истинной сущности. Время до того, как океан полностью овладеет ими - срывая маску, призывая к себе. За это время каждому из детей древних предстояло успеть многое. Шаг за шагом приближая возвращение былого величия. Людская жадность, жажда власти, другие пороки, позволили глубинным слиться с людской расой. Спрятаться за этой маской и неторопливо готовить возвращение Великих Древних.
Её время близилось. С каждым днем океан призывал к себе все громче. Однако, она успела сделать все приготовления. Ритуал уже начат. Собравшиеся здесь постепенно утрачивают связь с реальностью. Необходима самая малость – книга, спрятанная в стенах этого дома. Но к Фаруху прибыли странные гости. Сейчас они с ним и тень колдуна не в силах направить одурманенный разум.
Вдалеке над океаном небо прорезала ветвистая молния. Волны накатили на песок пляжа. Она ощущала – звезды выстраиваются в правильном порядке. Нужно торопиться. Глаза оббежали гостей. Русского невидно. Это хорошо. При нем было рискованно взывать к посланцам древних. Она чуяла нутром – странный человек имеет все силы что бы остановить её.
Значить сейчас. Стоя в дверях, ведущих к саду и, далее, к побережью, она затянула темный мотив. Звучание слов тонуло в музыке, льющейся из зала. Неслышимая другими, речь находила отклик у волн и неба. Беззвучные молнии все чаще разрезали далекий горизонт. Все яростней волны били берег. Воздух насыщался запахом озона и соли.
Подняв большие, круглые глаза к тучам, сгустившимся над домом, она увидела гротескную призрачную тень. Сложив перепончатые крылья вдоль бочкообразного тела, тень впитывалась в верхний этаж особняка.
Древний будет доволен, пронеслось у неё в голове. Столько пищи – обернувшись, она окинула взглядом веселящихся людей. К ней подходили две молодые женщины – жены известных табачных магнатов. Лицо преобразила улыбка. Время близко – добыча должна быть в неведении.

В винный погреб вела небольшая лестница с искусно состаренными ступенями. Начиналась лестница стилизованной аркой. Переплетающиеся виноградные лозы обвивали каменную кладку. Рука мастера была талантлива – внутри дома была иллюзия живой природы, высеченная в камне. Можно было не сомневаться, что гости и живущие в этом доме не один раз с удовольствием спускались в прохладу рукотворного грота. До сегодняшнего дня.
Григорий принюхался. Его ноздрей коснулся приторный мерзкий запах. Пока еще этот запах скрывался в глубине подвала. Таился, словно паук в паутине.
Девушка стояла позади русского беспомощно терзая выключатель. Мужчина не сомневался – свет внизу не загорится. Надо было звать Йена и Бет. Одному лезть вниз Распутину не хотелось. Глупостью это было.
- Эдит, - русский повернулся к служанке, - ты сейчас пойдешь наверх и найдешь людей с которыми я пришел. Монахиня и офицер. Они одеты так. Думаю, они будут в обществе хозяина…
Противный шелест раздался из-за спины Григория в тот же момент, как он развернулся к девушке. Он исходил из темноты за аркой. Глаза Эдит, смотревшей то на мужчину, то на вход в подвал, расширились от ужаса, а рука метнулась к губам в попытке подавить крик.
Распутин не стал оборачиваться. Вместо этого он одним движением оказался возле Эдит, сгреб её в медвежьи объятья. Девушка полностью исчезла в них. В следующий момент в спину Григория ударило тяжелое жесткое нечто и это нечто впилось в мужчину сочащимися ядом жвалами. Увязнув в толстом сукне пиджака, жвала почти добрались до плоти человека. Тварь выдернула их, готовясь вцепиться в менее защищённую часть тела.
Не выпуская девушку из рук, Григорий со всей силы бросился на спину. При этом он прижал подбородок к груди, спасая голову. Раздался хруст. Распутин почувствовал, как его костюм покрывается липкой, мерзко пахнущей жижей.
Из глубинны винного погреба послышался новый шелест. Мужчина поторопился вскочить на ноги и поставить на ноги девушку. Не давая Эдит взглянуть за его спину, русский развернул её в сторону выхода из небольшого коридорчика. Резкий жесткий шлепок пониже поясницы заставил Эдит бежать лучше всяких слов.
Служанка выскочила за двери первой. Распутин задержался на пару секунд. Возле двери стоял небольшой стеклянный столик с изящным хрустальным графином, дополненным тремя высокими фужерами из того же хрусталя.
Мужчина схватил столик и, поворачиваясь всем корпусом, метнул его в преследующую людей тварь.
Графин и фужеры разбились с мелодичным звоном, на секунду заглушив шелест восьми суставчатых лап. Столик сбил с потолка черное, похожее на мохнатый шар, тело. Потом осыпал тварь, упавшую на пол, осколками. Осколки почти не причинили той вреда. Только один, самый крупный, падая вниз вонзился в горящий красным глаз. Тварь издала визг – теперь у неё осталось только семь глаз.
Замешательства твари хватило. Григорий выскочил за дверь, захлопывая ту за собой.
Эдит шарила по карманам униформы в поисках ключа. От пережитого ужаса девушка не могла сообразить, что ключ торчит в замочной скважине.
Распутин сам провернул ключ, удерживая плечом дверь. Сделав шаг назад, он мысленно поблагодарил человека, строившего дом. Дверь была толстой, сделанной из дуба. Массивный замок вполне сгодится и в казематах. Русский передёрнул плечами, вспоминая сырой застенок. О дверь что-то ударилось. Раз, другой, третий. При каждом звуке девушка вскрикивала, вжимаясь в стену. Её ноги дрожали и подгибались.
- Эдит, - голос русского приобрел особый тембр, он поймал взгляд девушки и уже не отпускал его, - винный подвал закрыт. Его закрыл хозяин. Видимо он показывал его гостям и по невнимательности, или какой-либо другой причине закрыл замок уходя.
Григорий опустил в карман ключ, вытащенный за секунду до этого из замка.
- Однако же гости остаются без шампанского. Мы должны исправить сие досадное обстоятельство.
Русский подхватил девушку под руку, увлекая в сторону главных коридоров и лестницы на второй этаж. Мужчине понадобилось совсем немного усилий, чтобы привести внешний вид девушки в порядок. Действуя быстро, на инстинктах, Распутину удалось сохранить девушку невредимой. Только растрепанные волосы и немного примятая униформа. Впрочем, несколько парочек, попавшихся им навстречу, одарили их понимающими улыбками. Стараясь не поворачиваться к ним спиной, русский не стал задерживаться что бы переубедить их. Пусть думают, что хотят. Правда им сейчас ни к чему.
Вот и лестница, Григорий уже узнал от служанки где расположен кабинет Фаруха и его библиотека. Теперь Эдит была не нужна.
- Ма шер, - мужчина приблизил губы к уху девушки, - вы очень устали и отпросились у распорядителя. Поспешите в свою комнату и обязательно заприте дверь
Служанка кивнула и захлопала ресницами глядя на Распутина. Выглядела она так, словно внезапно вспомнила что-то важное. Потом приложила руку ко лбу и прислушалась к своим ощущениям. Григорий ждал. Внушение было тонкой работой, не терпящей грубости и спешки. Сейчас время было ограниченно – приходилось торопиться.
- Прошу простить меня, месье, - Эдит слегка присела в изящном реверансе, мало понимая почему её настолько сильно захотелось точно изобразить горничную. – Я неважно себя чувствую. Сожалею, что не могу провести вас по дому. Мне надо прилечь.
- Что за глупости, русский сверкнул зубами. – Вам не о чем сожалеть. Вы уже оказали мне услугу. Поэтому, я не смею вас более задерживать.
Девушка поспешила в свою комнату, а мужчина начал подниматься по ступеням. Его рука скользнула во внутренний карман пиджака. Специально скроенный, этот карман таил в себе кое-что.
Пальцы Распутина пробежались сперва по дереву, потом по холодному металлу. Вокруг никого не было. Григорий быстро достал и зарядил обрез двумя охотничьими патронами с дробью. Потом, прикрыв руку с обрезом полой пиджака, он ступил на второй этаж.

4.
Сестра Бет неторопливо двигалась вдоль высоких полок, уставленных книгами. Коллекция была внушительной. Кожаные переплеты чередовались с корешками, затянутыми в бархат. Классическая литература, труды по богословию и медицине.
- Вы прочитали все эти книги, - поинтересовалась Бет у Фаруха.
- О нет, что вы, - ответил араб со смехом. – Эта библиотека досталась мне вместе с домом. Должен признаться, она стала приятным дополнением к главному приобретению.
Часть книг, из доставшейся ему библиотеки, Балсара пробежал, особо не вникая в смысл. Кое-что просто осталось без его внимания.
- Прочесть все собранное здесь. Для этого необходимо много свободного времени. К тому же, - продолжил араб, - главную книгу я привез с собой.
Фарух указал на богато украшенный Коран. По всей поверхности серебряной застежки тянулся узор из мельчайших рубинов. Зеленые атласные закладки отмечали избранные места в священной книге мусульман.
- Этот Коран и этот клинок - реликвии моей семьи, - Балсара указал на подставку возле одной из стен. Изящная кривая сабля лежала на ней. Тончайшая вязь избранных аятов вдоль всего клинка.
- Книга и сабля дополняют друг друга. Каждая несет слова священного текста. Хотя в походе за веру лично я отдам предпочтение слову. Слово помогает убедить того, кого клинком можно только убить.
Монахиня видела с каким трепетом Фарух относится к Корану. Пальцы араба бережно переворачивали страницы, демонстрируя причудливую восточную письменность. В глазах хозяина горел огонек истинного верующего.
Бет захотелось завести разговор о вере. При других обстоятельствах, её чувства ревностной католички взяли бы верх. Впрочем, случай был неподходящим. Поэтому она оставила мужчин, расположившихся в креслах для чтения, а сама углубилась в изучение содержимого библиотеки.
Было среди книг что-то, что истекало темной грязью. Что-то что пачкало своим присутствием всю коллекцию. Это незримое присутствие пыталось оплести душу женщины липкой холодной паутиной.
Бет вчитывалась в названия, проводила пальцами по корешкам. Монахиня прислушивалась к себе. Наугад брала то одну книгу, то другую. Данте, Аристотель. Вот несколько томиков русского поэта Пушкина в изящных переплетах с характерным, узнаваемым профилем. Судя по закладкам, Фарух не один раз брал их в руки.
Женщина перешла к следующим полкам. Здесь были труды по изучению моря и морскому делу. Книги о путешествиях и туземных народах. Губы Бет презрительно поджались, когда она пролистала пару книг о верованиях и ритуалах туземцев Полинезии. Язычники, которых не коснулся свет истинного Бога.
Поставив книгу на место, она уже собиралась вернуться к мужчинам, когда её взгляд опустился к нижнему углу полок.
Скрытый в тени, он был практически пуст. Его занимали не более десятка книг. Все они были изданиями сказок Гримм и Перро. Бет присела перед этими книгами и потянулась за одним из томов.
Талантливо иллюстрированное, издание было одновременно отталкивающим. Монахиня ни в коем случае не стала бы читать такую книгу на собрании воскресной школы. Все сказки были не отредактированными оригинальными версиями. Руки художников старались максимально подробно и точно отразить действо, происходящее в тексте. Сделать сказку еще более устрашающей.
Однако же, томики подобной литературы прикрывали кое-что другое. Стенка полки за ними была изрезана мелкими, почти неразличимыми символами. Женщина провела по ним рукой, чувствуя, как дерево поддается. Она нажала сильнее и панель, скрывавшая до того потайную нишу, провернулась.
Внутри лежала книга. Завернутая в черную материю, с ключом причудливой формы лежавшем поверх ткани.
Беатриса взяла находку в руки и гадливо содрогнулась. Возникло ощущение, что в руки попала мерзкая сороконожка. Потом женщина ощутила словно руки опутывают склизкие липкие щупальца. Женщина физически ощущала исходящую от книги ауру зла.
Продолжая удерживать том двумя руками, монахиня быстро зашептала молитву деве Марии.
- Под Твою защитуприбегаем, Пресвятая Богородица. Не презри молений наших в скорбях наших, но от всех опасностей избавляй нас всегда…
Женщина осознавала – ни в коем случае нельзя сейчас отбросить прочь находку. Как бы не хотелось найти жаркий огонь и швырнуть туда скрытый материей том. В нем была часть разгадки причины беспокойства друга Йена. Из-за неё офицеру пришло то письмо с просьбой о помощи.
Молитва успокоила женщину. Бет начала молитву Иисусу Христу и ощутила, как её обволакивает незримы щит. Мрак, исходящий от гримуара, отступает, прячется под черной тканью до поры скрывающей обложку.
Монахиня подошла к разговаривающим мужчинам и положила находку на стол, стоявший между креслами. Разговор смолк.
Фарух вздрогнул, словно под его одежду проник холодный ветер. Йен всегда был более толстокожим. Он просто протянул руку, отложил в сторону ключ и развернул ткань.
Из губ Балсары вырвался зов к Аллаху всемилостивейшему. Беатриса быстро перекрестилась и воззвала к Христу. Уэллс ожесточенно скомкал ткань и швырнул её на пол. Глаза солдата сузились, он с трудом подавил готовое вырваться ругательство. После двух взываний к богу, это было по меньшей мере кощунством.
Переплет был выполнен из дерева обтянутого бледной кожей. Ни у кого из присутствующих не возникло даже малейшего сомнения, чья это была кожа. Уголки переплетных крышек, выполненные из серебра, походили на стилизованные щупальца. Золотой замок удерживал книгу плотно закрытой. Уродливая личина глубинной твари распахивала пасть в обрамлении щупалец. Форма замка вызывала не меньшее отвращение чем сама книга.
Йен испытующе посмотрел на своего друга. Тот покачал головой.
- Не спрашивай меня, Йен, - араб говорил медленно, словно ему приходилось сосредотачиваться на словах. – Я не знаю откуда взялся этот уродливый том. Приобретая особняк, я не слишком-то интересовался его историей. Кажется, он долгие годы пустовал. За ним присматривала компания по недвижимости.
Фарух облизал внезапно пересохшие губы.
- Особняк помогла найти Сильвия Шарп. Она была уверена, что я смогу оценить не только роскошь самого дома, но и чарующее притяжение океана. Женщина была права – они дополняют друг друга.
- Ты не мог не осмотреть дом, - Уэллс следил за арабом.
- Да. Я изучил особняк сверху до низу, - араб потер подбородок, потом опустил руку на стол, возле книги. – Мне даже удалось отыскать пару тайников. Они были пусты и хранили в себе только пыль.
Библиотеку Фарух изучал больше на предмет книг. Довольно поверхностно, надо признаться. Полный список томов он планировал составить чуть позже, поручив это кому-то из слуг.
- Искал ли я целенаправленно? О нет, Йен. Поначалу нет. Потом начали приходить сны, и я написал тебе.
Пальцы хозяина особняка пробежались по металлу ключа. Его взгляд переместился с лиц собеседников на гримуар.
Араб чувствовал – то, что подтачивало его все это время, теперь рядом. Если и не целое, так уж составляющая точно. Фаруху хотелось открыть книгу. Узнать тайны, скрывающиеся за переплетом из кожи. О, часть этих тайн он уже знал. Они раскрылись в его беспокойных снах. Тени из этих снов сейчас обрели четкость и неслышимыми голосами впились в душу араба. Они призывали открыть книгу. Быстро, пока стоявшие рядом люди не удумали уничтожить гримуар. Ключ удобно устроился в его пальцах. Балсара застонал, не в силах бороться с охватившим его порывом.
Йен не успел перехватить руку друга. Замок тихо клацнул, застежка скользнула вниз. Теперь оставалось последнее – раскрыть обложку и перевернуть первую страницу.
Воздух в помещении загустел, наполнился запахом моря и рыбы. С потолка вниз потекла тень, стремительно обретая чудовищные очертания. Глаза Фаруха расширились, зрачки заполнили радужку. Его подрагивающие руки застыли на еще не раскрытой книге.
Монахиня и Уэллс синхронно развернулись, следуя за взглядом араба.
Рука Бет скользнула в широкий рукав рясы. Там, укрытый в изящных потайных ножнах, спрятался стилет с частичкой мощей святого Бенедикта в рукояти.

Порожденное холодными глубинами бесконечного космоса, существо стремительно обретало плоть. Зов жрицы расколол материю между мирами и временем, давая, ворочающемуся во сне Древнему, отправить своего посланца. Сперва создание не знало куда ему явиться. Весь дом был подобен призрачному фонарю удильщика. Он манил эманациями зла, боли принесенных в жертву, ненависти и страха. Потом, среди всего этого вихря энергии, начал пульсировать точка чистой тьмы. Она билась, искала создание, к которому могла приникнуть, поглощая его. Рядом с этим центром тьмы был подходящий объект. Жалкое существо этой планеты. Разум существа пытался противостоять тьме, цепляясь за слова и символы его мира.
Созерцая разрушение возводимых человеком щитов, посланец испытывал удовлетворение. Им, древним, нужны были слуги среди жалких созданий. Последние становились проводниками из мира вне времени и пространства в свой мир. Жрица нашла правильного слугу. Осколок тьмы, заточенный здесь, и древние руины, покоящиеся под водами океана невдалеке от берега, делали свое дело.
Рядом с будущим слугой стояли двое. Порождение звезд ощутило исходящую от них угрозу. Одно из созданий было окутано аурой чистой веры. Снежно-белой и колючей. Воля второго была несгибаемой. Чуждый всему человеческому разум потянулся к этому второму существу и натолкнулся на стену абсолютной веры в себя и свои идеалы. Они были опасны для будущего слуги. Эти создания могли вообще не дать свершиться предначертанному.
Порождение звезд тенью скользнуло сквозь дом к месту где стояли трое. Надо было оградить существо от возможной опасности. Когда поглощение будет завершено на одного проводника станет больше. Больше жертв для спящих между временем и пространством. Больше проходов в мир сладкой плоти и крови. Больше жертв и ближе возвращение былого могущества.
Посланник древних потянулся перепончатой лапой к горлу одного из существ. Того, кого не окружала колючая аура веры в нового Бога. Щупальца, обрамлявшие тяжелый клюв осьминога, встопорщились в предвкушении поживы.

Молитва была опорой Бет. Всегда и во всем. Она держала женщину на земле. Дарила ей силу и защиту. Когда мерзкое отродье потянуло зеленую лапу с черными когтями к Йену, монахиня выхватила стилет. Выкрикивая слова символа веры, она полоснула лезвием по телу чудовища. Бет истово верила в защиту и волю Бога. Верила и знала, что Всевышний дарует ей силы справиться с порождениями бездны.
Тварь отдернула лапу. След, оставленный клинком, не был большим. Для порождения звезд он почти ничего не значил. Действия чудовища были вызваны внезапностью события. Нечто настолько ничтожное, осмелилось противостоять ему.
Рудиментарные крылья распахнулись, создание издало звук сродни одновременно реву и писку. Уэллс и Бет сделали шаг назад. Хотелось зажать уши руками, свернуться в клубок. Только бы уменьшить силу этого звука. Араб покачнулся, но руки с гримуара не убрал. Его глаза словно бы не видели происходящего вокруг. По лицу пробегали судороги. Оно за доли секунды меняло выражение от страха и растерянности до черного злорадства. Внутри Фаруха шла отчаянная борьба. Не менее яростная схватка, сравнимая с развернувшейся вне сознания мужчины.
Существо сделало шаг, приближаясь к людям. Похожие на бочонки ноги оставляли влажные следы на дорогом ковре. Пространство библиотеки не было рассчитано на столь крупного посетителя. Тварь все время что-то задевала, за что-то цеплялась. Это давало возможность и солдату, и монахине укорачиваться от попыток посланца древних схватить их.
Бет еще пару раз полоснула существо своим стилетом. При каждом ударе на теле создания появлялся след. Он сочился отвратно пахнущим ихором.
Йен, уворачиваясь от когтей, ухитрился достать небольшой пистолет. В библиотеке раздались звуки нескольких выстрелов. Пули не оказали эффекта. Они были словно тычки в плечо. На мгновение приостанавливающие, но не более.
В свою очередь, тварь таки дотянулась до своих обидчиков. Форма на плече Уэллса окрасилась кровью. Тварь издала довольный вой и одновременно с этим, от двери, раздался громкий выстрел.
На спине создания открылась рана. Ихор хлынул потоком, а одно из крыльев обвисло, перебитое дробью. Пользуясь мгновением, Йен отступил, уходя из-под нового удара.
Звездное отродье развернулось к внезапно возникшей угрозе. Давно не испытываемая боль, заставила тварь завизжать.
Распутин довольно скалился. Быстро и ловко перезарядив обрез, он сделал несколько шагов в сторону схватки.
- Бет, - крикнул Григорий.
Женщина проскользнула мимо порождения звезд. Лапа чудовища метнулась вслед за женщиной. Выпуская последние патроны, Уэллс пару раз нажал на спусковой крючок. Вреда, в отличии от дроби, пули не причинили. Однако же уменьшить опасность, задержав несущуюся к женщине лапу, смогли. Когти вспороли рясу на спине монахини, прошли по коже оставляя вспухшие царапины. Да, неприятные, но если бы не пули Йена, на месте царапин расцвели кровью раны.
Распутин бросил обрез Бет, а сам, по-звериному рыча, врезался в бочкоподобное тело врага. Его кулаки заработали как молоты. Трудно сказать, что именно. Возможно невероятная, скрытая внутри русского мощь. Возможно печатка со странными символами, на одном и пальцев. Что-то из этого, либо все вместе, заставили посланца покачнуться.
Отступив на шаг, чудовище выровнялось и само напало на мужчину. Создание обхватило русского могучими лапами, сжимая в нечеловеческой хватке. Затрещали кости, вены на шее Григория вздулись. Щупальца потянулись к голове, а клюв был готов разбить череп жертвы. Извернувшись, Распутин впился зубами в склизкую плоть сжимавших его лап.
Новый выстрел. Головы и лица русского коснулись раскаленные осы. Вскользь, оставляя легкий след от ожога. Хватка твари ослабла, Григорий выскользнул из неё, оседая на пол.
На месте клюва и обрамляющих его щупалец зияла рана. Тварь оседала точно так же, как за секунду до этого оседал русский. Лапы метнулись к морде. Холодные черные глаза смотрели на людей с ненавистью.
Монахиня подошла вплотную и требовательно протянула руку в сторону Распутина. Мужчина извлек из кармана два новых патрона, протянул Бет.
Создание попыталось подняться – остановить женщину. Даже с такой раной оно было опасно. В этот момент из его могучего плеча показался конец сабли. Йен, отбросив бесполезный пистолет, решил испытать родовую реликвию Балсаров.
Монахиня подняла обрез на уровень немигающих глаз посланца. Она чувствовала, как в щит её веры бьет таран твари. Бьет, в бессильной злобе постигая, что конец близок. Женщина чувствовала, как злая воля заставляет царапины на спине набухать каплями крови. Медленно, вникая в каждую секунду своей боли, она взвела курки. Ни на секунду женщина не переставала читать символ веры. Йен ещё раз ткнул создание саблей. Скорее от злости, чем по необходимости – тварь быстро теряла силы. Потом подошел к Распутину и помог подняться. С последними словами молитвы, пальцы женщины нажали на спусковые крючки.
Лишившись головы, туша завалилась на бок. Григорий поморщился – все помещение было изгажено. Хозяину вряд ли удастся привести его в порядок.
- Где Фарух? – раздался голос Уэллса.
Араба не было. Не было и гримуара. Оба пропали, пока троица противостояла посланцу древних.
- Книга, - выдохнула монахиня. – Он забрал её.
Распутин не стал уточнять, что за книга, почему эту книгу забрал араб. Русский догадывался так же о том, куда исчез хозяин особняка.
- Нам надо найти эту женщину – Шарп
Йен попытался положить руку на плечо Григория.
- Тебя только что почти сломали пополам, - начал он.
Распутин стряхнул руку с плеча.
- Я русский, а не янки, - рассмеялся мужчина. – Наши мужики на охоте обнимаются с медведями. Нечего терять время.
Григорий выскочил в дверь, на ходу сбрасывая залитый мерзким ихором пиджак. Йен, давя разгорающийся гнев, поспешил за ним. Последней библиотеку покинула Бет.

5.
Запертый внутри собственного тела, Фарух со стороны наблюдал за своими действиями.
Когда щелкнула застежка книги, а в библиотеке материализовалось порождение бездны, араб понял – он не принадлежит себе. Злая воля задвинула сознание Балсары глубоко внутрь. Руки араба обхватили том и его ноги понесли тело к выходу. На секунду он вжался в стену. Дверь распахнулась, пропуская спутника Йена. Породистое лицо Фаруха исказила гримаса ярости. Если бы этот солдат не приехал и не привез с собой монахиню и этого… Человек внутри одержимой оболочки воззвал к Аллаху, моля защитить этих людей. Тело же Фаруха метнулось за спиной Распутина в коридор.
Посланец поглотит дерзнувших противостоять ему. Цель слуги – отнести гримуар жрице. Она воззовет к спящим. Пробудит тех от сна и призовет в этот мир. Тогда глубины океана распахнуться перед верным слугой. Величие городов, сокрытых под водами, примет его.
Порабощенная безумием часть Фаруха жаждала этого. Он видел эти города. Они призраками накладывались на окружающую обстановку. Чувствовал в своих руках прохладное тело жрицы. Ощущал под пальцами её кожу, уже покрытую кое-где рыбьей чешуёй. На его губах был вкус морской соли.
Человеческая часть араба противилась, как могла. Раз за разом Балсара пытался вернуть себе контроль над телом. Каждый раз эти попытки проваливались. Завораживающие видения отбрасывали разум араба. Он вновь и вновь делал шаги в сторону большого зала. Там ждала жрица. Дитя союза глубинных и людей возжелавших власти. До поры скрытая под обликом человека, она, дитя океана, готова была призвать своих прародителей и утолить их голод.
Фарух был бессилен остановить свое одержимое тело. И все же ему удавалось его задерживать. На мгновения, но он замедлялся. На секунду, но замирал. Когда он вошел в большой зал где ждала Шарп, наверху, в библиотеке, бойки обреза ударили по капсюлям. В тот момент, когда тело араба протянуло гримуар жрице, Распутин стряхнул с плеча руку Уэллса. Под шелест быстро листаемых страниц из разгромленной комнаты торопилась Бет.
Мерцающее, подобно, гаснущей свече, сознание Фаруха молило всемилостивейшего даровать его другу со спутниками свое благословение.
Слова мертвого на Земле языка раскололи музыку, уже давно звучавшую механически – сознание Балсары поглотили холодные темные воды.

Сильвия была удовлетворена. Старейшинам её расы удалось взять под контроль разум гостей. Тех немногих, чьё сознание было сильно, убаюкали наркотики. Их специально добавили в закуски. Нанять дополнительную прислугу для этого маскарада – превосходная идея. Собратья, из тех, кто еще не начал обращение, легко влились в ряды стюардов и поваров. Потом они покинули особняк, уступая место старейшинам.
Со стороны внешней террасы показались три фигуры. Сгорбленные, с длинными руками. На их спинах отчетливо выделялся широкий плавник. Он спускался от основания шеи до самого копчика. Обличенные властью глубинны пришли принять участие в вызове своего повелителя.
Пространство для танцев было очищенно. Погруженные в подобие транса люди образовали круг. Десятки глаз тупо уставились в его центр. Старейшины обошли жертвенное стадо, приближаясь к жрице. Большие немигающие глаза обводили зал.
Глубинные стали рядом с Сильвией, наблюдая как слуга несет жрице книгу.
О да, Шарп видела – оболочкой Балсары владеет дух этого особняка. Жрица глубинных наслаждалась, ловя в зрачках стоящего перед ней слуги, отголоски уверенного, некогда, в себе араба.
Книга раскрылась на нужной странице, губы вознесли ввысь нечестивый зов. Пасть старейшин распахнулись, подхватывая слова вызова.
Центр танц-пола набух тонкой пленкой воды. Она колебалась, шла рябью, скручиваясь в воронку. Зов набирал громкость – вода приобретала все более темный оттенок. Площадь пленки становилась все больше. Безразличные фигуры в расшитых масках сделали шаг назад. Их время стремительно приближалось. Очень скоро они насытят голод Древнего.
Вот из воды вынырнула гигантская лапа, затем вторая. Они словно оперлись на поло, подтягивая вверх тело. Из открывшегося портала появилась голова гигантского спрута, усеянная двумя рядами закрытых пока глаз. Если звездное отродье было большим, то господин его был гигантским. Только этот зал мог вместить его воплощенную, но не истинную форму.
Создание выбралось из портала, лениво шевеля ротовыми щупальцами. Оно еще не до конца воплотилось – по телу проходила рябь, подобная ряби на воде в ветреный день.
Оставалось совсем немного, когда один из старейшин внезапно рухнул на пол, суча перепончатыми лапами. Его голова покатилась п полу и застыла, щеря узкие зубы хищной рыбы. Двое других старейшин глубинных сразу бросились на возникшую угрозу.
Шарп стоило усилий сосредоточится на заклинании. Жрица едва не сбилась, когда возле её лица просвистела сабля, изукрашенная стихами из Корана. Черная злоба скрутила её. Появление здесь этой троицы могло означать только одно – посланец древних был повержен. Даже больше. Если жрица не закончит призыв – Древний не сможет воплотиться. Звезды сойдут со своих мест в новом движении. Весь план рухнет.
Она продолжила читать, но внезапно рот жрицы наполнился кровью и очередные слова превратились в бульканье.

Аллах, ты велик! Все в этом мире твориться по воле твоей! Ты посылаешь испытания верным, дабы могли они становиться сильнее. Что бы их воля, разум, рука были тверды, а вера неколебима.
Иншалла! По воле твоей, в Черном оазисе стоял я плечом к плечу с этим американцем. Воля твоя привела в этот дом и его спутников.
Молю тебя, Аллах, не дай моему разуму угаснуть до того, как я увижу величие твоего замысла. Ты избрал меня проводником своей воли. Направил мою руку, вложил в мои уста зов к другу. И друг пришел.
Все в твоей воле!
Я чувствую присутствие злого духа, он сковывает меня. Пытается изгнать из моего тела. Однако же я не дам ему это сделать. Если это произойдет – мой друг обретет еще одного врага.
Нет! Пока ты со мной, Аллах всемилостивейший, я не сдамся. Пусть я не могу стать рядом со своим другом, но я не пущу к нему врага.
Иншалла!

Когда трое вбежали в зал, ритуал был близок к завершению. Посреди комнаты возвышалась фигура, подобная существу в библиотеке. Только было это существо во много раз больше. Шкуру создания покрывали наросты кораллов и анемон, с обвисшими ловчими нитями.
Ближе ко входу стояла группа. Женщина читала заклятие, ей вторили три рыбоподобных создания. Последним был Фарух. Его лицо постоянно менялось, словно внутри жило несколько личностей. Эти личности стремились взять верх одна над другой.
- постарайтесь не задеть Фаруха, - Йен видел, что происходит с его другом. – Он борется со своими демонами.
Рыбоподобные образины отвлеклись при этих словах. Они приготовились броситься на людей. Уэллс успел раньше. Размахнувшись, он одним ударом снес голову одной из тварей. Две другие бросились вперед, но их встретили кулаки Григория. Борода русского встопорщилась, мышцы рельефно натянули ткань рубашки.
Несколькими ударами ему удалось отбросить рыбо-людей в сторону. Этим не замедлила воспользоваться монахиня. Женщина сразу увидела, как с каждым новым звуком, слетающим с губ Сильвии Шарп, чудовище становится все более материальным.
Убийство было грехом. Бет осознавала это. Пусть перед ней нечестивица, пошедшая на сговор с отродьями преисподней. За грех придётся нести наказание. Монахиня была готова к любому покаянию.
Гнев тоже был грехом. В тот момент, когда лезвие стилета вонзилось в грудь Сильвии, гнев сжигал Беатрису Энкос. Гнев вел руку женщины, придавая удару невероятную силу. Небольшая гарда вдавилась в тело жрицы, на ткани платья выступила кровь. В отличии от крови глубинных, голубовато-зеленной, её кровь оставалась красной. Эта же кровь выступила и на губах Шарп. Ритуал прервался. Жрица, выпустив из рук гримуар, повалилась на пол. Жизнь стремительно покидала её.
Древнее создание взревело. Оно ощутило, как нити, коим должно было связать его с этим миром, дрогнули. Эти нити готовы были оборваться. Древний вскинул уродливую голову, взметнув вверх щупальца. Глаза его были все ещё закрыты. Существо словно бы спало и жаждало проснуться. Не в силах сделать этого, Древний взмахнул лапами. Он чуял близость жертв, осязал их пустой, сейчас, разум. Порождение бескрайнего космоса жаждало крови.
Йен влетел в толпу зачарованных, подобно камню в стаю голубей. Люди прянули в стороны, кто-то упал. С лиц многих из них слетали маски. Мужчина вскинул над головой свое оружие и лапа монстра нанизалась на него. Уэллс поторопился вырвать саблю из плоти врага. Увернувшись от второй лапы, он подскочил ближе и рубанул по ноге чудовища. Сабля сбила несколько кораллов, оставляя длинный след на шкуре. Древний поднял ногу в попытке наступить на человека. Йен отпрыгнул назад, вновь разогнав толпу не состоявшихся жертвенных овец.
Убив жрицу, Бет повернулась в сторону Григория. Русский добивал последнего глубинного. Один уже валялся с неестественно вывернутой головой и раздробленной нижней челюстью. Второго Распутин обхватил руками, сжимая в медвежьей хватке.
Тварь шипела, извиваясь всем телом. Склизкая плоть так и норовила вырваться из хватки. Распутин только сильнее сжимал объятья. Глубинный вознамерился впиться в шею человеку – его острые зубы хищника вполне могли разорвать артерию. Григорий резко боднул тварь и ещё больше усилил хватку. Кости затрещали, глубинный прогнулся назад и обвис тряпкой.
- Мы должны помочь Йену, - монахиня развернула Распутина в сторону схватки.
На теле солдата появились новые следы когтей. Постепенно он выдыхался, а вот Древний нет. Уэллсу повезло несколько раз чувствительно задеть врага – сталь, освященная сурами из Корана, оказалась весьма эффективным оружием. К сожалению, но это не останавливало тварь.
- Отгони овец, - Григорий наклонился и поднял гримуар. – Я займусь волком.
Женщина поспешила в сторону гостей. После смерти жрицы и старейшин глубинных, наведенное ими внушение начало терять силу. Люди трясли головами в попытках разогнать засевший там туман. Терли глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Бет разворачивала их, подталкивая в сторону выходов из зала.
- На улицу, на улицу все. Тут слишком душно. Ночной воздух, напоенный ветром со стороны океана, освежит всех. Милочка, - монахиня сделала вид, что обращается к пробегавшей мимо служанке, - передай на кухню – пусть подадут десерт во внутренний сад.
Йену удалось изначально рассыпать кольцо гостей в разные стороны. Поэтому Бет могла находиться в относительной безопасности, избегая места основной схватки. Впрочем, женщине приходилось много перемещаться и такое положение дел не могло оставаться неизменным. В один из моментов женщина почувствовала, как возле её лица что-то пронеслось. Кожи коснулось нечто напоминающее наждачную бумагу. Бет отскочила в сторону.
- Григорий, быстрее, - щека женщины набухла кровью, а ссадины, оставленные случайным прикосновением Древнего, горели огнем.
Распутин методично пролистывал страницы. Они были полны всевозможной мерзости. Однако же нужного в гримуаре не было. Писавший его фанатик совсем не имел инстинкта самосохранения. Хотя?
Григорий захлопнул книгу. Его рука извлекла из кармана брюк бензиновую зажигалку. Поворот колесика высек искру. Пары бензина вспыхнули. Огонь лизнул кожу переплета. Распутин поморщился – кожа не хотела гореть. Тогда он вновь раскрыл книгу и поднес огонь к страницам. Те начали чернеть и сворачиваться.
Портал, созданный из воды, пошел рябью. Его поверхность стала прозрачной, потом вновь обрела глубину. Вместе с этими метаморфозами, подобное происходило и с телом призванной твари. Оно то теряло плотность очертаний, то вновь обретало материальность.
- Рассеивай его, Йен! – крикнул русский, опуская пылающую книгу на пол. – Когда увидишь, что он становится прозрачным!
Уэллс услышал Распутина. Когда тело Древнего стало блекнуть, он замахал с удвоенной силой. Куски призрачной плоти отлетали от чудовища. Отделившись, они растворялись в воздухе подобно туману.
Вновь обретя плотность Древний выглядел еще более гротескно. Отдельных частей туши словно бы и не было. Он был похож на картинку-головоломку из которой вырвали отдельные куски. В отличии от звездного отродья, это не мешало созданию. Тварь по-прежнему пыталась дотянуться до людей. В очередной своей попытке она разодрала одежду на груди Йена, отбросив того назад. Солдат едва не упал. Уперев саблю в пол, ему удалось удержаться на ногах. На груди стремительно расплывалось кровавое пятно.
Огонь лизнул новые страницы – создание вновь стало прозрачным.
Шатаясь, Уэллс прыгнул прямо в чудовище. Его тело врезалось в середину туши. Йен словно попал в липкий, дурно пахнущий туман. Солдат пролетел монстра насквозь. Большой клок исчез из Древнего, оседая каплями на полу.
Книга догорала. Огонь обуглил кожу переплета. Застежка покрылась черной копотью. Портал почти полностью исчез. От туши Древнего осталась только голова. Она парила в воздухе, шевеля щупальцами от неописуемой злобы. Одна из пар глаз начала приоткрываться.
Фарух рухнул на колени, обхватив себя руками. Он ощущал дикий озноб. Из тела араба словно что-то вытекало, забирая с собой тепло. Это нечто потянулось к остаткам книги.
Распутин мельком заметил, что древний приоткрыл веки. Мгновенно на русского накатил вал безумия. Ему хотелось бежать, убивать, выть и хохотать одновременно. Григорий поспешил отвести взгляд. Безумие отступило, продолжая вгрызаться в его душу. Тут и там падали на пол некоторые гости, застигнутые своим собственным безумием.
Древний все также не пробудился, но его беспокойные сны коснулись разумов окружающих. Тварь хотела уничтожить помешавших её возвращению.
Григорий обхватил голову руками. Мужчина боролся со злой волей. Необходимо продержаться ещё немного. Книга вот-вот рассыплется пеплом. Вместе с ней развеется не обретшее плоть чудовище. Всего чуть-чуть.
Веки древнего дрожали. Тварь силилась пробудиться пока заклятие ещё имело власть. А потом голова твари разлетелась, растеклась зеленовато-серым дымом. Осела на бесчувственном теле Йена. Мужчина потерял сознание, когда, пролетев сквозь призрак Древнего, рухнул на пол.
Безумие отпустило русского. Он выдохнул, наблюдая как женская нога, обутая в простую черную туфлю, растаптывает остатки гримуара. Под подошвой монахини тот превращался в пепел. По залу прокатилось два воя. Один был нечеловеческим. Второй напоминал вой проклятой души, отправившейся держать ответ за свои грехи.
- Вера, Григорий, - Беатриса помогла арабу подняться на ноги. – Она наш могущественный щит от зла.
- Пусть так, - Распутин поправил одежду. – Сейчас помоги Йену. Он ранен.
Потом русский обратился к Фаруху.
- Надеюсь господин Балсара сможет помочь мне. Думаю, у нас будет пара минут убрать трупы. До того, как в мозгах ваших гостей окончательно прояснится.
Фарух кивнул. Его тело вновь принадлежало только ему. Мужчина наклонился, чтобы подхватить на руки тело Сильвии Шарп. Григорий потянул за ноги двух глубинных. Изломанные, они не оставляли кровавых следов.
Бет быстро осмотрела Йена. Раны были глубокими, однако же, солдату доводилось получат и более серьезные увечья. Не особо церемонясь, монахиня хлопнула Уэллса по лицу. Солдат приоткрыл глаза и произнес.
- Заткните этот дурацкий оркестр. Он действует мне на нервы.

Семь глаз с холодной злобой оглядели помещение подвала. Мерзкое паукоподобное создание ощутило последний вопль призрака. Сколь долго было ожидание. Сколь близки вожделенные жертвы. Паук щелкнул жвалами. Дух колдуна, написавшего книгу под нашептывание восьминогой твари, исчез вместе с гримуаром. Древнее существо не смогло воплотиться. Пир откладывался.
Паук умел ждать. Он ждал сотни лет. Подождет ещё. Человеческий разум слаб. Его можно окутать паутиной лжи и страхов.
Лапки монотонно работали, упаковывая в кокон человеческое тело. Уже двое слуг Балсары были подвешены в норе твари, глубоко под особняком. Тварь готовила себе запас. Сейчас необходимо затаиться, выждать.
Пауку вовсе не хотелось столкнуться с отогнавшими древнего людьми. Позже – возможно. Когда можно будет прыгнуть на спину, впиться жвалами в плоть и впрыснуть яд.
Кокон исчез в норе. Потом земля начала быстро осыпаться, закрывая вход. Вскоре о произошедшем здесь, напоминали только разбитый столик и осколки фужеров.

10.09.19хх года
Отель Медания,
Бешар. Алжир.
Фарух, твое письмо мне вручили, когда я, провернув ключ в замке, покинул свой дом. Не сразу я нашел время вскрыть и прочитать его.
Ты сообщаешь о пожаре, случившемся месяц назад. Не знаю, должен ли я сочувствовать твоей утрате. Да и можно ли назвать утратой потерю проклятого особняка?
Что меня действительно радует – морок сберег разум твоих гостей в тот злополучный вечер. Я слышал об излишне крепком вине и вреде современной музыки. Одни из этих слухов звучат возмущено. Другие – восхищено. Так, или иначе, мой дорогой друг, твой прием запомнился всем.
Конечно, твое решение о возвращении в Африку было правильным. Родная земля поддерживает дух человека, возвращает его к жизни после испытаний. Это я проверил на себе.
Мои раны затянулись. Шрамов прибавилось, но ты же знаешь – меня они не пугают. И да, скорее всего к ним добавятся новые.
Ко мне приезжал Григорий. Он был не один. Всякий раз удивляюсь его способности очаровывать женщин. Элизабет Ренуа обладает двумя неоспоримыми достоинствами. У неё прекрасный голос и просто фантастическая удача. В этом я уже успел убедиться в самом начале нашей поездки. Подобный талант внушает надежду на благополучный исход нашего совместного предприятия.
Сейчас мы держим путь в один из городов Новой Англии. С каждой станцией мое нетерпение только нарастает. Я вновь и вновь проверяю свой пистолет, подсчитываю патроны.
Мне выпал шанс отомстить.
Удачливость госпожи Ренуа привела её в мой дом. В полиции её рассказ сочли выдумкой и посмеялись над историей темнокожей. В доме Йена Уэллса она нашла понимание.
Однажды ты слышал историю о человеке в желтом. Его пособники уничтожили моих людей. Конечно, я рассчитался за каждого солдата, но главарю удалось ускользнуть. Тот раз стал поворотным в моей жизни. Направив её по новому руслу. В конце концов, это позволило нам встретиться.
Все эти годы я помнил о человеке в желтом. Искал его всюду. Нащупывал следы, раз за разом ускользающего гада.
Госпожа Ренуа столкнулась с ним в своем городе. Его тень маячит за случаями истерии и безумия в студенческом городке местного университета.
Благодаря Элизабет я наступаю врагу на пятки и не хочу упустить этот шанс.
Пожелай мне удачи, Фарух!
Йен Уэллс.

2022 год Левикин Алексей






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 45
© 20.05.2022г. Алексей Левикин
Свидетельство о публикации: izba-2022-3313554

Метки: Фэнтези, миры Ктулху, приключения, боевик, фанфик,
Рубрика произведения: Проза -> Рассказ











1