Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Радостный Суд (восьмой сезон)


Радостный Суд  (восьмой  сезон)
Игорь Галеев­


Радостный Суд
(восьмой сезон)


Архитектор


Мы провалились в бесконечное русло познания. Любой элемент жизни стал для нас входом в безмерное. И первое время я ощущал себя фантомом в пещере Сокила. Перед которым мы все в долгу.
Он напоминает мне идеальную женщину, несмотря на то, что является стопроцентным мужиком, переставшим реагировать на примитивные позывы. Бабником он остаётся ещё тем, но, на мой взгляд, он оплодотворяет теперь пасторальных пастушек в идеоформальных степях и лугах. Есть у меня такое подозрение. Как-то я его видел скачущим на коне с добычей поперёк седла. Но это его интимные дела. Да и приторной пасторали везде перебор – так что страстность Сокила всюду востребована.
Я разгадал причину, которая толкнула меня на создание проекта Кораллового Дома.
А разгадать мне помогла встреча с госпожой Луной. Я как-то разом постиг, что все формы жизни и явления формируются на коралловом принципе. И растения, и животные, и насекомые, и человек. Но и идеи и мысли, и даже образы, которые становятся кристаллическими образованиями.
Человек есть коралл. По сути, он является образованием из отложений. Штамповочной структурой, в которой делается попытка достичь совершенства. Делается, делалась, не делается или будет делаться.
Я открыл этот великий закон, мимо которого можно пройти, как проходят миллионы мимо пылящихся чудес. Вот сейчас я высказал великий закон, выделив курсивом, но кто способен проникнуть в выделенные слова? И кто хоть что-то знает о совершенстве?
Любимый мой мальчик, славная моя девочка, я буду рядом, я дам тебе возможность выстоять, когда ты начнёшь постигать смыслы совершенства. И сколь исчерпывающе я бы не выражался о совершенстве, всегда останется обо что сточить зубы. Я люблю всякого, кто смел в таких попытках.
Я стал великим архитектором идеоформального царства, и буду учить тебя отличать мёртвых людей от живых, а среди умерших ты будешь обнаруживать живущих. Совершенным человек становится, когда достигает этого умения. Тогда больше ничего не нужно. Никаких практик, никаких методик, ни молитв, ни раскаяний.
Ничего не нужно искупать, когда ты начнёшь видеть, с кем ты имеешь дело – с уже умершим, но всё ещё говорящим и передвигающимся, или с живым, но изображающим из себя кого-то.
Ты начнёшь всех классифицировать на полуживых и полумёртвых, и только от этого ты начнёшь узнавать всё то, что будет способствовать твоему собственному совершенству. Только от этого умения в тебе воспылает огонь божественного творчества. Сто процентов гарантии. Сто процентов успеха. Сто процентов безотходного сгорания. Стопроцентное прохождение через ловушки госпожи Луны.
Став совершенным, ты войдёшь в природу ума. И ты поймёшь, что нет пределов красивому познанию. Потому что есть ещё и безобразное познание – ограниченное, как сам ум. Спекулятивное и хитрое, когда желают затмить истинное и доверчивое. Но даже безобразное станет для тебя многообразным. Тебе только стоит время от времени перелистывать страницы Домовой Книги. Чтобы вдыхать энергию. Свежий воздух пространств и свободы. Я сам это делаю уже тысячи лет.
Жизнь заставляет нас разбегаться, чтобы добыть горку еды, но мы всегда находим другу друга – я, Сокил и Сочинитель. К нам присоединяется самоотверженный Танака и наши великолепные дамы. Мы всегда находим себе логово, пещеру, в которой мы делимся пройденным. Госпожа Луна становится бессильной нам препятствовать.
Сегодня я готов всех сделать ослами, перегруженными смыслами.


Нужно сказать, что когда меня сшиб стул и я попал в очистительный желоб, я не оказался без сознания. Наоборот – я попал в сознание. Это ещё одна история. Луна вышибла меня из прежнего зачерствевшего состояния.
Но пока я о том, что не только моя кожа сделалась чувствительной, долгое время я не мог слушать настоящую чувственную музыку и пение. И голос Гивми влиял на меня как нож. Я слышал даже звук – когда паук плетёт паутину – скрип паутинок друг о друга. И когда муха чистит крылышки лапками – я слышал и испытывал странную боль. И когда клетка встречается с клеткой, и когда электрон кружит вокруг протона. Я слышал, как космический эфир, словно топлёное масло, перетекает из одной галактики в другую. При этом я не слышал, о чём говорят дамы. Странно, да? Половое различие так же претерпело изменения.
Я это вначале заметил по мадамам. Они сделались почти призрачными, вернее, в них ощущалась и даже просматривалась некая призрачность. Мужского рода. И пока я лежал и восстанавливался, то внутри себя обнаружил, словно вмонтированную в меня, женщину. Постепенно она начала двигаться во мне и хозяйничать, просовывая свою мордашку во все мои занятия и раздумья.
Как-то (я не хочу занимать место описанием бытовых сцен и взаимоотношений) мы совершенно естественно сделались любовниками. Я заполучил самую красивую сударыню вселенной. Ни больше и ни меньше того, что мне было нужно и что я мог себе представить!
Осмыслить этот факт мне долго не удавалось. Я просто ходил в абсолютно блаженном состоянии - и волны экстаза двигались в моём светящемся теле. Она была постоянно со мной, внутри меня, неотрывна от меня – как полноценно реализованное желание. Как же мне ещё точнее выразится!
Теперь я стал верующим. Я верю в то, что словом можно абсолютно всё выразить, а так же, что через слово можно достичь абсолютно всего. В этой вере я практически единственный, потому как все умники давно убедились, как быстро все великие книги теряют актуальность и как слова бессильны изменить хотя бы одного человека. Я тот самый один. Основатель нового правила. Архитектор языка.
С новой должностью меня поздравили наши дамы. Теперь все мысли, каждый человек являются материалом для моих архитектурных проектов. Что бы кто ни думал, что бы ни произнёс, всё рассматривается мною и служит мне определённым качеством словесного бетона или же иным строительным материалом. Буквально, а не аллегорически, господа!
Вы ещё не поняли, что своей грубой (названной кем-то материальной) жизнью способствуете вырабатыванию и формированию особых залежей веществ, парод и отложений, и мои бульдозеры и экскаваторы добывают из всевозможных карьеров материалы для сооружений, предлагаемых для покупки божествам.
Это особый бизнес. Что с того, что гениям не платят за труды на Земле, что их обирают все прощелыги, что на их произведениях и ноу-хау сколачивают состояния чугунные мёртвые люди. Да пусть потешаться один миг. Другого-то они не ведают. Как не ведают и тысячи нищих индусов и буддистов, ожидающих очереди на более сытое и богатое перевоплощение…


- Что, - спросил меня Танака, - божество должно быть на Земле обязательно нищим?
Он взял себе хамскую привычку заглядывает мне в текст, когда я пишу. Наверное, и у самого руки зачесались.
- Конечно, благородный самурай-расстрига. Неимущим. Чем более ты сокровенен, тем ниже спрос на твою сокровенность. Кто её способен оценить? Искренность не имеет цены в этом мире. Ложь имеет цену. Продукты гениев, божеств, шаманов, поэтов не могут ими быть проданы, они же не для массового потребления. Это потом тысячи и миллионы наслаждаются музыкой Бетховена. И тысячи организаторов концертов и музыкантов получают доход от его музыки и выпячивают себя как первоклассных профессионалов. Но Бетховен не только мастер, он поэт и шаман. И потому, что он богатый шаман – он и был нищим. Чем больше ты шаман, тем меньше у тебя финансов. Это закон. Поэт может жить только на подачки и паразитируя на друзьях и близких. Но это высший паразитизм, который становится уже и не паразитизмом, а благодеянием для тех, кто содержит поэта. И это тоже закон. Дающие поэтам, гениям, шаманам – вступают в сферу их плазм, о которых так сухо высказался Гивми. Люди проверяются именно таким способом – можешь ты давать и кому ты даёшь. И чем ты больше шаман, тем меньше тебе будут давать. Потому что ты слишком свободен по сравнению с теми, кто может поделиться. Потому что ты несоизмеримо богат – у тебя есть дворцы и миры, у тебя есть осознанное бессмертие. Нищими оказываются те, кто может поддержать поэта. И они это знают, и подвергаются испытанию – помогать поэту или вредить ему. Они знают, что они пусты, слабы и трусливы, и это знание так же является для них испытанием. Они проходят мимо и плюют на нищету и беспомощность поэта, и кладут камень, как сказал Михаил, в его протянутую руку. Мёртвый не может дать живому, потому что он не способен оценить того, кому даёт. Он только знает, что поэт богат, но ему кажется, что эти богатство хитро скрывается. Он оценивает поэта по своим стандартам, потому что сам хитёр и спекулятивен. Да и неимущий поэт ведёт себя, как будто он император и мультимиллиардер. Разве мёртвый способен преодолеть такое испытание, а, Танака, потерявший меч?
- Я его не потерял. Я его изжил.
- Да, теперь ты подсматриваешь – как освоить искусство фехтования мыслью и образом. Что, пилигрим, это будет посложнее, чем управлять молниями стального клинка?
- Да уж… Расскажи мне про свою любовницу.
- Тебе расскажу, раз мы с тобой прошли одним маршрутом. Моя внутренняя избранница – есть совокупное образование всех лучших качеств когда-либо существовавших жен…
- Перестань.
- Так это другая книга, Ити. Это будет Книга Жалоб и Предложений, предназначенная для всех, кто помешан на тантрическом сексе.
- Здорово! Ты уже подумываешь о новой книге. А я из этой еще не вырос.
- Так я тебе дарю эту идею.
- Серьёзно? Ты даришь?
- Прими, пожалуйста, как благодарную взятку за твоё служение чистому мечу.
Ити поклонился, взял идею и стал её разматывать. Там, в этой Книге Жалоб и Предложений, было от чего свихнуться и обо что натереть в мозгу мозоли.
Но наш красавец Ити - молодой шаманёнок, у него есть помощник Пацан.
Да и я бы не взялся за такую закваску – Ити ещё не знает, что значит пустится вплавь в одиночку - даже и не через водный океан, а через океан вакуума, когда у тебя нет даже собственных штанов и рубахи, чтобы выглядеть как подобает смеющемуся божеству. Ох, не зря Пацан хвалился перед ним добытыми шортиками, футболкой, жилеткой и кепкой. Ох, не зря.


В какой-то период мне очень хотелось побыстрее умереть. Особенно после нашего возвращения.
Госпожа Луна предлагала мне остаться, дабы реорганизовать устройство подвластных ей миров. Господин Бом предлагал мне отправится на другой конец вселенной, дабы там осуществить воплощение желанных образов. Ещё один господин, о котором я забыл рассказать, предлагал мне принять участие в модернизации идеоформ по моему проекту. Я был всеми востребован.
И когда я рассказал об этом Гивми, он безучастно бросил:
"Выбирай, Жак-строитель".
"А ты что предлагаешь?"
"Я предлагаю продолжать учится. Немного физических занятий, горка еды, созерцание и познание. А туда, к чёму влечёт тебя тоска, ты всегда успеешь ".
Гениально. И больше об этом мы не говорили.
И скоро само собой вышло так, что я одновременно стал участвовать во всех предложенных мне программах, продолжая оставаться скромным Жаком во плоти. То есть я стал курсировать туда и обратно, не теряя ни памяти, ни сознания.
Тучи загадок и секретов роились вокруг меня, как мошкара в тундре. Анализ раскрываемых тайн требовал скрупулезной детализации. И никогда, запомните, никогда! - нельзя было забывать о схеме-источнике Гивми, о высшем свободном монадном существовании и о наличии плазм и Ликов. Если это забываешь, то тут же оказываешься в ловушке. А если это восстанавливаешь, то в один миг ловушка исчезает.
Секрет плазм мне был раскрыт в один вечер, когда Полина вслух читала из Циолковского. У нас возникла такая традиция – читать каждому то, что нравится.
По сути (слушая, размышлял я), Циолковский, этот почти глухой Костя, был русским мудрецом, просветлённым гуру, каких ещё в Индии и на Тибете нужно поискать. Но там есть традиция поиска ученика учителем. Там это естественно с детства. Там учителям помогают, как и ученикам. Там это в порядке вещей. Там не каждый учитель шаман, а русский Костя точно был шаманом. Я знал, что Гивми встречался с его Ликом у берегов той реки. Он же писал, что у Циолковского есть Лик.
И тут Полина читает совершенно мистические догадки Эдуардыча. И мне становится ясно. Хотя там речь шла немного о другом, даже совсем не о том и не так, как есть. Но передо мной возникла вся внутренняя панорама вселенских планов. Я тут же принялся чертить, словно получил от Кости руку помощи.
Да, только умные дураки могут утверждать, что изреченные слова – есть ложь.
Я понял, как происходит процесс взаимообмена между планами. Как осуществляется преображение. Как встречаются два потока и как они не встречаются. И что такое плазмы, и почему возникают Лики, и какова их роль.
И я был ошеломлён – как правильно и истинно отражали древние цивилизации и культуры законы природы внутреннего мира. Во всех ритуалах оказались записаны принципы устройства не только идеоформального мира, но и мира, который был за границами внутреннего мира. Повторить?
Я рассматривал гравюры и зарисовки в книгах о древних цивилизациях, и каждый обряд, каждый образ становились мне понятны. Спасибо тебе, Сокил, за библиотеку.


Кто такой профан? Кто такая – профаниха? Когда ты им поведаешь о существовании внутреннего мира, они будут представлять кишки, кровеносную систему и органы с клетками. Проверьте это на себе.
В лучшем случае, когда вы слегка продвинутый профан, то внутренний мир для вас будет миром умственных галлюцинаций, снов и представлений, якобы оторванных от вашего житейского ума.
Но кишки и клетки и даже сны и миражи есть внешний мир, а так же всё то "творчество", что проистекает из житейского ума, есть так же продолжение внешнего мира. За исключением некоторых снов, некоторых произведений и некоторых встреч.
Внутренний мир – это реальность процесса осознавания. Человек, не прошедший через опыт самостоятельного воображения, вообще никоим образом не может сформировать собственное присутствие во внутреннем мире. Этот мир есть, и есть даже зародыш для каждого в этом мире. Но нет обратной связи.
У каждого есть, словно голографическое, тело во внутреннем мире. Но не самостоятельное, неполноценное. Настолько зависимое от коллективного существования, что оно не способно что-либо самостоятельно решать и оценивать. Поэтому такое тело питается за счёт жизни человека, его мелкими навыками, его заимствованными идеями и суждениями. Но именно это тело является сущностным "я" человека, мерилом и совестью внешнего "я". Кстати, именно эти простые основы – самые сложные для обсуждения. Ибо такие простые формирования подвергаются влияниям сотен воздействий из всех планов, и сумма этих воздействий всегда индивидуальная. Отсюда – всякий неосознающий себя шаманом очень опасен, когда шаманит масштабно. Типа Гришки Распутина, который походя вмешивался в судьбу страны. Любая его неграмотная закорючка являлась приговором для внешнего мира.
Шаман может появиться в любой среде. Его задача – освоить творческий процесс. Если он этого не делает или делает, не формируя осознанную обратную связь с внутренним телом, то он заблудший шаман. Блудящий и блудствующий. Даже если он не блудит в прямом смысле.
И всё-таки это шаман – даже такой его путь имеет глубокий смысл и всегда жертвенен.
Так что же мне подсказал Эдуардыч? Он помог мне сформулировать, что плазмы являются основой и фундаментом всех форм жизни – древними матрицами, сохранившимися с начала времён. И что через них во внутренний мир входят сущности, но необязательно для того, чтобы проявится во внешнем. А остановится на одной из внутренних форм. Поэтому во внутренней реальности два основных класса сущностей: одни - прошедшие через земное преображение, а другие - не прошедшие.
Это для меня было ошеломляющим открытием. Я проникся процессом в действии. И мне стали понятны Лики. Это те же плазмы, только преображённые и закреплённые, как результаты достижений, за определёнными группами, находящимися, так сказать, по ту сторону бытия. Лик – это модель, через реализацию которой можно постигать и воплощаться.
При этом Эдуардыч говорил в других терминах, и подразумевал несколько иные вещи. Но в целом он копал правильно и практически точно. Он сам знал свою ошибку – он был ослеплён достижениями науки того времени. Но внутренне он выстоял.
И вот следствие этого знания – все люди на Земле классифицированы и распределены по группам и задачам, и закреплены за определёнными силами. И внутреннее различие людей зависит от тех классов и групп сущностей, к которым они принадлежат. То есть – мы имеем дело с различными видами и подвидами людей!
А следующим моим прозрением было осознание того, что кроется внутри людей. Не просто животное, а животное плазменное, животное-шаман, изначальное животное. И каждая плазма клеймит своим типом животного своих представителей всюду. Клеймит, проводя импульс рождающегося человека через стадии своих животных идеоформ. В конечном итоге один может нести клеймо лисы, а другой клеймо попугая. А то и растения. Поэтому большинство людей вновь рождаются животными. Потому что они в своём внутреннем измерении не доходят до своей плазмы, до животного-шамана. Кто доходит, у того формируется либо Лик, либо он остаётся в самой плазме – управителем программ-импульсов.
Красиво всё это.


Наши дамы примолкли и грустно слушали меня.
У них всё вертелось вокруг вопроса – а как же любовь, куда девается приоритет любви при торжестве знания? Знания, подобного кристаллическим изваяниям изо льда. Красота льда красотой, а где же теплота любви?
- Ты, Жак, - сказала Дороти, - очень красив в своём познании и изложении. Но у меня мурашки по коже – так мне стыло от твоего ума.
- Выйди замуж за Танаку, он тебя согреет.
Гивми предупреждал меня, что спустя время, наши дамы отойдут, и всё завертится по кругу – житейское начнёт забирать их, хотя они и будут умны, как дьяволицы. И ещё он тогда добавил:
- Постарайся не говорить им правду – то, что они избранные и спасённые в том смысле, какой в это вкладывают те, кто хочет спастись.
Периодически я обгладывал эту фразу, грыз, но безрезультатно.
"Баблоиды спасены от падлоидов", - хохотнул Сокил и уехал продать кое-что для пропитания.
"Может, он имел в виду госпожу Луну?" – ответил вопросом Танака.
Может, и Луну. Я отбрасывал эту фразу до лучших времён.
Они спасены, но не знают об этом. Почему? Потому что побывали предметами?
Ну что делать с женщинами? Куда их деть? Какой палкой выколотить из них пыль иллюзорной любви? Что может пассив, если он не актив?
Гивми никогда не говорил просто так со мной. С другими он мог нести такую заурядность, что казался недоумком. Я несколько раз был свидетелем, когда он говорил в присутствии многих человек, и его не то, что не слышали - как будто он говорил в пустоту. Его не воспринимали за что-то серьёзное. Среди людей он как бы обнуличивался. Сам он это делал, или это делала ситуация, но мне кажется, что в этом была какая-то необходимость – в невозможности попадать в его измерение. Или же вокруг него образовывалось некое вакуумное пространство, которое никто не мог преодолеть. Но этот эффект был явно физическим и в то же время превосходящим физику. Скажу проще – тараканы божество не чувствуют и не признают. Им нечем.
Женщины не то, что тревожили и заедались – это весело. Но они стали как-то посапывать. В этом сопении мне слышалась пробудившая неудовлетворённость. Моя преданная жена так же начинала сопеть, когда вызрела до предательства.
Я настаиваю – меня не нужно причислять к женоненавистникам. Я бы мог жить сразу со всеми дамами вселенной и выделять лучших из них ночами соития. Но в данном случае я ничего хорошего не видел – наши спутницы преодолели рамки тупого инстинкта, но тогда зачем это сопение?
Кто сопит в них? Вот ключевой вопрос, на который я вышел, когда сформулировал животное-шамана.
Всё оказалось серьёзнее и глубже, чем просто поржать над мужской и женской ограниченностью.
Ни Микки Маус же и ни животное-шаман сопят в них!
Я мучился, пока моя единственная любовница не сжалилась надо мной. Она сказала мне просто и ясно:
- В них сопит мужчина.
- Он что, спит?
- Он танцует и поёт, как это делала и я, пытаясь привлечь твоё внимание. Но они ещё далеки от места встречи.
- Ты становишься такой же гениальной, как Гивми! – отблагодарил я её и разрешил пофлиртовать с мужчинами с планеты в созвездии Льва.
- Сегодня с тобой интереснее, - отказалась она, - я к тебе прикипела.
Ну ладно. Вопрос разрешился неожиданно.
Но почему Гивми говорил о том, что они избранные (я стал дотошен, как Мефистофель)?
И тут опять мне на помощь пришла возлюбленная.
- Ты не можешь быть циничным – вот в чём твоя слабинка. Сокил бы разрешил этот вопрос со свойственной ему прямотой циника. Но и он бы ошибся, оставшись уверенным в своей правоте. И я бы не знала, если бы не была уже избранной и спасённой. Тебе повезло, мой любимый! Повезло со мной.
Кто бы сомневался. Но она сделала такую затяжную паузу, что я хотел подать на развод в суд высшего измерения.
- Ты же научился слышать их внутреннее сопение. И ты понял, что внутренний мужчина желает привлечь к себе внимание, но чьё?
- Разве не понятно? Их самих.
- Не всё, что просто и очевидно, есть причина. Внутренний мужчина отличается от внутренней женщины. Если мне нужен ты, и только ты, то внутреннему мужчине не нужна так его внешняя женщина, как внимание к ней… кого бы ты думал? Не хочешь мучиться?
- Хочу.
- Ты мой герой! – она восхитилась так искренне, что я взялся за анализ, как за подвиг.
Она неотрывно следила за моими блужданиями по лабиринтам ума, и молчанием помогала.
Кстати, я должен сказать случайным профанам, что хождение в собственный ум это не то же самое, что и хождение в идеоформальный мир. Природа ума многофункциональна и многослойна. Ты можешь жить житейским умом – и только. Ты можешь с помощью ума воображать или соображать – и только. Ты можешь покидать собственный ум и входить в коллективный. Ты можешь преодолевать коллективный ум и входить в свободное осознавание. Ты можешь достигать и свободного сознания – без своего ума либо при своём уме – что есть высшее достижение органики и природы ума. А если у тебя нет во внутреннем мире тела для ума, то как ты сможешь в нём передвигаться?
Поэтому ум строит тело во внутреннем мире – идеоформу. Любой ум делает это автоматически, неосознанно и инстинктивно. Вот что не знают люди. Но идеоформа не получит самостоятельного движения, если ты творчески не активен. Творчество – это практика для идеоформы. Это развитие нового ума – идеоформального. Я бы сказал – ума души. При этом идеоформа – это не душа, а тело. Но сейчас не время до конца раскрывать природу ума.
Но если у тебя нет встречи со своей половой противоположностью, то ты и в своём собственном уме не сможешь ходить и рассматривать – что там есть и что как работает. Это останется для тебя чужой фантастикой. Ты не сможешь осознавать себя.
Хождение в собственный ум – это не менее таинственный и тревожный процесс, чем посещение умов коллективных. Это как бы галактика. И отсюда можно выйти и в элементный план – где чистый расчёт и анализ главенствуют и являются основными принципами и законами. Чем более продвинут и проникновенен шаман, тем больше планов он освоил. Большой шаман знает все планы и свободен в переходах из одного в другой. Так что, Сокил и Танака, возьмитесь за этот труд, но оставьте и последующим поколениям непознанное.


Ну ни могло быть так, чтобы в моём уме не завалялось какой-нибудь подсказки к раскрытию фразы Гивми! Я перерыл там все слепки женщин, и впечатления о них, словно фото из семейного альбома, заставили меня погрузится в пучину веков. Я сделал много новых параллельных открытий, возможно, не менее грандиозных, но ключ к фразе я не находил.
Независимый Гивми отправился заработать себе на горку еды, отказавшись есть за счёт Сокила. Почему? Ну это смешно, Егор. Почему ты не стрижёшь своих овец? Если даже я готов подставить тебе свой шерстистый бок. Так тебя не хватает…
Потом я докопался до своих юношеских архитектурных проектов. Они были наивны, несовершенны, но романтичны и смелы. Как же я вырос! – воскликнул я и увидел целую планету, застроенную моими зданиями. Это была планета-город, где все здания были моими. Какое-то изобилие деятельности. Хорошо, что земля маленькая, будь она размером с солнце, мы бы всё ещё искали на ней края. И хорошо, что стихийные бедствия смывают народы и строения. Не то она была бы всецело застроена по моему же стилевому решению, и наводила бы ужас на юношей.
И тут я задохнулся от собственного изобилия и поспешил покинуть свои юношеские способности. Эгоизм талантливости поразил меня до презрения к собственному таланту.
"Я бы мог ещё в двадцать лет стать мудрецом!" – воскликнул я, но моя любовница не ответила.
Дело не в том, что я сожалел. Дело в том, что я постигал – зачем такое изобилие энергии и деятельности в состояниях незнания основ жизни? Начинающие хотят познать их? Да ни черта подобного! Любопытствуют, но на самом деле не хотят. Даже я не хотел. Я словно выплясывал, мой талант совершал какой-то танец, рассыпая искры идей и форм. Я не родился подпольным мудрецом, как Гивми и Сокил. Я был таким, как миллионы талантов. Я был пьян от энергии таланта, как Костя Циолковский был ослеплен от вспышек достижений науки.
Нет, Гивми не хотел сказать, что он Спаситель мира и людей. Спасителей достаточно и без него.
Шаман ли он? Самый большой и главный?
Он шаманит, даже когда ничего не делает, что и выказывает в нём овладение им высшей степени шаманизма. Эти способности словно рождены с ним. Он их и не проходил ни у каких учителей. Но у него проблемы с женщинами. Больше, чем у нас...
Что-то в этом месте кроется. Щекотухи – что с ними делать? – уж не эту ли проблему он решает?
- Молчишь? – спросил я возлюбленную.
Она молчала.
- Молчи, молчи, счастье ты моё долгожданное. Ты сказала, что внутреннему мужчине необходимо внимание к его внешней женщине… кого? Чьего внимания он добивается через неё? Неужели… так просто?
- Так сложно, милый, - она услышала, что я разгрыз эту кость.
- Стоит ли это вписывать в Домовую Книгу?
- Тебе жалко?
- Ну, во-первых, и обидно – всё подаёшь на блюдечке, - я сделал паузу.
- Если нечем переварить – не съедят. А от жадности – подавятся. А во-вторых?
- А во-вторых – здесь раскрывается ещё одна вселенная, требующая моей концентрации и работы. А когда же мы с тобой, наконец, отправимся в свадебное путешествие?
- А ты эскизно, в общих чертах. Работу продолжат остальные.
- О-хо-хо! Гераклизм.
- Я любуюсь твоими подвигами.
Я позволил себе побурчать, высказывая желание стать пьяным Буддой, валяющимся под забором. А затем написал до этого места.


Так для чего приходит Гивми-Сочинитель? Какова цель его прихода?
Задач несколько. Одна из них – судить через собственную жизнь. Жить человеком и судить. Быть рядом со всеми и оценивать.
Вообще – явления Сочинителей – это уже выигрыши, как определённых сил, ответственных за чистый и совершенный провод импульсов, за Изделие и Продукт, так и выигрыши самого Игрока и всех планов жизни.
Но люди этого не знают, хотя их внутренние тела нацелены привлечь внимание Сочинителя. Вся жизнь нацелена на это, все формы жизни, все сущности. Жизнь на этом устремлении и строится. И это устремление сделалось инстинктом. Люди вслепую ищут Сочинителя, потому что и их внутренние тела по-своему слепы. Но внутренние тела всё же знают – кого они ищут и заставляют двигаться людей в слепом неосознанном поиске. Внутренний мужчина толкает свою женщину не на поиск внешнего мужчины и даже не на искание себя, внутреннего мужчины, а на поиск одного – Сочинителя.
Где он явится, когда и почему – никто не знает. Но знают для чего – оценить. Только он способен оценить. А у каждого внутреннего существа есть, что предложить для оценки. Привлекая к себе внимание на внешнем плане, они знают, что на внутреннем могут получить освобождение от зависимости и от коловращения в коллективных лабиринтах. Даже шаманы могут давать освобождение, что тогда говорить о Сочинителе?
Как-то я слышал от одного восточного мудреца, что человек для того и строит и трудится и вообще достигает в какой-либо области успехов – чтобы понять – кто он? Это так, да не совсем.
Внутреннее тело человека знает – что оно и кто оно. И оно использует внешнюю деятельность для служения приходу Сочинителя. Даже последний эгоист и стяжатель на земле этому служит. Как? Он строит себе дом – только себе и якобы для потомства. Но кто будет его потомком? Не случится ли в его роду Сочинитель? Или не продадут ли его дом и не поселится ли в нём Сочинитель? Тогда закованная в коллективных связях идеоформа такого человека автоматически начнёт привлекать внимание и размышления Сочинителя. Тогда последний стяжатель спасён. Всё, чем пользуется Сочинитель – все вещи, предметы, материалы, всё, что он ест, и что производит на него впечатление – автоматически служит ему, исполнив высшее назначение.
Вся громада скрытых и явных планов нацелена на это служение – приглашающая Сочинителя прийти и оценить мир. Выбирать и судить.
На поверхности жизни этого не ведают, не осознают. Смутные догадки и смутные инстинктивные порывы. Умы не развиты, чувственность не развита, традиции туманны и обрывисты. Воспитываются оболтусами оболтусы. И все продолжают хапужничать и лгать. Но те силы и внутренние царства, что проводили к жизни Сочинителя, становятся элитой внутреннего мира и затем входят из него в вечностное измерение, в абсолютную реальность. И даже те, кто был оболтусом на поверхности, после внимания к себе Сочинителя достигают элитарного значения и нового статуса. Последний становится первым только лишь оттого, что на него смотрел Сочинитель, разговаривал с ним, а тем более, если он проанализировал его. Так и предатель-снаружи делает внутри гигантский скачёк роста. Даже убийцы Сочинителя поднимаются на внутреннюю ступень.
Через этот процесс происходит не только отбор, но и закладываются новые принципы и путеводные образцы. Новые виды идеоформ, новые степени чувствования – открываются способности и усиливаются органы, с которыми связаны внутренние миры. Появляется внутреннее зрение, внутренний слух, внутренние ноги, руки, возрастные переходы, способности двигаться и делать. Налаживаются связи и проходы с внутренними областями, с предками. В целом - вносятся шаманские принципы, мир просветляется через художественный метод – где чувства и разум едины, когда ты можешь и тонко чувствовать и свободно гениально мыслить, когда ты можешь проникать во многие измерения. Цель всей громады мира в этом.
Но как бы не были продвинуты в способностях и знаниях некоторые люди, как бы не были высоки иерархи внутреннего мира, их цель остается всегда одной и той же – преодолеть свою эгоистическую ограниченность и сосредоточится на осознавании миров – с целью создать проход для Сочинителя. И поэтому существуют различные союзы и кланы, которые предлагают свои структуры для прохождения импульсов, в которых может быть будущая сочинительская программа, а может и не быть. Об этом ведают только Лики. Об этом же могут ведать и плазменные шаманы, но они предпочитают играть вслепую, чтобы быть наравне с действительно слепыми.
Всё это знание более, чем научное. Это просто первородное знание, которое есть в каждом, но до которого ещё нужно докопаться. Я докопался. А вольным – воля.
Гивми сказал, что они спасены и избранные. Я это вкратце разъяснил. Но почему он сказал "уже"?
Впрочем, это легко для моего осознания, но для их осознавания – это сверхзадача. Я помогу чуть-чуть. Не потому что мне жалко, а потому что чуть-чуть каждый может и съесть.
Во-первых, смысл спасения у каждого свой. Тут понятно – степень осознанности зависит и от ума и от того, в каком коллективном царстве твоя идеоформа. Лично для меня волнующе звучит "уже". Оно касается не только женщин, привлёкших внимание Сочинителя и осуществивших скачёк роста, который им предстоит ещё осознать. "Уже" касается и меня.
И здесь от одного этого коротенького слова возникает целое мировоззрение. Если вы заработали свободное художественное мышление, то вы способны воспринять следующее:
кто проходит через художественный экстаз, тот в тот же миг спасён и избран.
А те, кого Сочинитель использовал в своём художественном опыте, освобождены от неосознанного существования. Так, даже персонажам даётся возможность земного воплощения, а внутренние тела людей достигают просветления и высших степеней. Они становятся гвардией и соратниками Сочинителя. Вот почему "уже".
Но и ещё – истинное художественное произведение и есть освобождение. По сути – такое произведение всегда одно. Автор пишет его один раз и может это сделать в начале своих опытов и в конце, либо посередине творческой жизни. Он даже его может не дописать. Он может его написать в двадцать лет, а все остальные его вещи будут лишь дополнениями.
Как только срабатывает художественное мышление – ты оказываешься живым и вечностным. Это взрыв преображения. Ты осуществился и состоялся. Вернулся Домой. Ты достиг уровня Ликов и стал со-Сочинителем. Этот путь особый – художественное мышление без анализа самого сочинительского процесса. И знаете, почему такое чудо возможно?
Потому что Сочинитель всё-таки сам приходит и является образцом и путём. Потому что он является организующим центром и в вечности. И потому что со-Сочинители есть участники и союзники Игры по правилам и принципам Игрока-Сочинителя.


Но здесь я остановлюсь. Пока я писал, наши дамы подглядели и накинулись на меня:
- Скажи, что он бог! – атаковала Дороти.
- Он не должен меня оставить! – проявила вдруг ярость Полина.
- Он бог, да? – настаивали Забава с Ладой.
И я понял, что Гивми уменьшил их до размеров персонажей, забрав всё существенное.
И он уменьшил даже и Сокила, Танаку и меня. И даже себя он уменьшил ради изложения знания.
- Он что – дурак, чтобы наименоваться богом? – закричал Сокил.
- Вам что – богов мало? – поддержал и Танака.
- Дуры! – объявил Сокил. – Постыдились бы своих внутренних мужиков. Они, небось, продвинутее, чем даже моя внутренняя дамочка.
Неожиданно это циничное высказывание подействовало. Во-первых, в дамах заговорила благородная гордость, а во-вторых - они прочувствовали, что они не одни, и что никто их не бросал и не бросит, пока они живы и когда они умрут.
Тут я открыл причину проблем Гивми с женщинами. Чего они его так мучили и чего он так мучил их…
Стоит ли, Егор, об этом рассказывать?
- Стоит! – хором воскликнули дамы.
Это был мой самый короткий и блестящий пассаж:
- Он не хотел соперничать с вашими внутренними мужчинами.
Это было унизительное признание для меня и Сокила.
- Ну и сволочи же вы! – объявила Полина, и взялась доживать свой век избранной и спасённой.
- Кобели! – поддакнула Дороти, и поцеловала Танаку.
- Лгуны и хитрецы, - добавили Лада с Зарой.
Я был смущён, но и рад, что ко всем вернулись полнокровные ощущения.
Сокил старался на меня не смотреть. Танака хмыкал и хихикал…
Потом Дороти очень долго расспрашивала, как там её Бодхи? Словно он отбыл в санаторий или на курорт.
- Как он там питается?
- Очень умеренно. У него всё есть. Он ни в чём не нуждается.
- Гивми предлагал мне его посетить. Но я отказалась.
- Отчего так?
Дороти всегда была житейски умна. Но теперь я обратил внимание на проблески её нового ума.
- Бодхи обо мне всё знает – буквально всё. Словно он мне не сын, а отец. От этого мне хочется забиться в его мире в самый дальний угол, чтобы быть неприметной и малюсенькой. Наверное, поэтому я была… стулом.
- Поэтому, Дороти, поэтому.
- Ты жестокий. Но я тебя понимаю. Можно родится порядочной, можно быть воспитанной порядочной, можно изображать из себя порядочную, но всё это бездейственно, если не знать – почему ты родилась порядочной, что тебя просто воспитали порядочной и что ты изображаешь порядочную. Ты не знаешь – откуда и что в тебе берётся.
Я был восхищён. И осторожно вымолвил:
- Всё это называется древним простым словом самопознание. Люди прыгают от состояния к состоянию, не постигая своего состояния.
- А оно есть – своё состояние?
- Его трудно искать. Поиск его и рождает или проявляет.
- Вон что… внутренний поиск в пустоте. А Бодхи видит и слышит сейчас нас?
- Он слишком занят…
Она вздохнула и призналась, словно сама себе:
- Быть стулом совсем не унизительно…
Тут зашли Лада с Забавой, побывавшие двумя модными сандалиями.
Я сказал специально для них:
- Идеоформальные впечатления ещё до зачатия вкладываются в будущее физическое тело как заряд-обойма, а затем человечек атакуется людскими искусственными идеоформами при воспитании, и, взрослея, становится идеей-формой, которая в нём доминирует. На эту идеоформу вновь идёт атака импульсов от идеоформ, и человек имеет свободу выбора своего будущего. Развейте, красавицы, эту концепцию сами.
- Как же это сложно, - вздохнула Лада.
- Проще быть обувью, - рассмеялась Забава, - тобой идут, тебя носят, на тебе стоят - и ты автостопом попадаешь в желанное твоим любимым место.
- Мы уж лучше так, - согласилась Лада.
Полина появилась неслышно, и сказала, будто невпопад, но таинственно:
- Вот из чего состоит тонкая материя мыслеобразных монад… Ну, конечно, это же гениальная простота вечности!
От душевной искренности её слов мы все на миг очутились в особом измерении.
Такое впечатление, будто мы стали внешней оболочкой гигантской сферы и одновременно предметами в этой сфере. Мы стали однородны и неоднородны одновременно. Какой-то прозрачный человек сидел у кинопроектора и смотрел фильм, периодически поглядывая в книгу. Но фильм этот был живым – то есть лучи проектора образовывали тоннель, и в конце этой длинной трубы-тоннеля высвечивались силуэты фигур. Я присмотрелся и обомлел – это же были мы! Тут я изумился ещё больше – это же был Гивми! – в его преобразившемся лице всё же проступали узнаваемые черты. Он приветственно махнул рукой и поднял одной рукой книгу, а другой продемонстрировал большой палец, мол, "во!" - всё отлично. И только тогда до меня дошёл его голос – "Всё путём! Репетиция!" Этот голос, как рёв, ворвался в моё сознание, как шквал распирающего во все стороны ветра. И уже изнутри тоннеля я увидел, что вокруг Гивми стоят и сидят тысячи смеющихся существ, с поднятыми в приветствии руками...
Мы все съёжились и вжали головы в плечи, выпучив друг на друга глаза.
- Что это было? – спросила готовая заплакать Лада. – Мне было так страшно хорошо!
- Это ты сделала? – указала Дороти на Полину, словно на провинившуюся девчонку.
- Я всего лишь хламида! – счастливо рассмеялась Полина.
- Это пошёл процесс, - философски заявил я.
- Какое переживание! – подала голос и Забава. - Так забудешь все наслаждения!
- Это… - остановилась Полина, - оставим между нами. – И эта колдунья вышла.
- Без комментариев, - развёл я руками.
Потом мы снова собрались, и все ударились в воспоминания: о строительстве Кораллового Дома, о мэре, президенте, Оноприенко, о татарине, о Василии Паке и Полигамове, об охранниках и похитителях, о призраках, о домовладельцах и ярких жильцах, об эпидемии разрушений зданий... Сколько чудес тогда произошло!
Теперь кто-то навсегда потерял память о произошедшем и даже о самом себе, кто-то исчез без вести, а кто-то посматривает на мир глазами шаманов и своих управителей планет. Но на всех появилась печать посвящения, и все клеймёны соучастием в путешествии по внутренним мирам. Заражены. И эту заражённость они в любом случае передадут окружающим.
Дело делается. Процесс идёт. Задачи его сложны, но достижение целей неизбежно – ходить из мира в мир свободно и ответственно, быть узнаваемым, узнанным и знающим, и делится свободой и осознанием, и ответственностью. Это красиво!


Двери, форточки и окна внутренних миров распахнуты. Они не закрывались никогда.
Единственное, что делалось специально – это уничтожение и размывание основной традиции.
Да, Сокил, да. Традиция – это словно мяч, который прыгает от шамана к шаману, и пока шаман им владеет, кажется – вот единственный путь. Горе и поражение шамана в этой иллюзии.
Но поражение шамана – всегда выигрыш для тех, кто удостоился его внимания.
Когда у тебя мяч – ты на пике, на вершине – и всем кажется – вот божественный метод, вот практика, которой нет альтернативы. Шаман сам становится мячом, сливаясь с ним в экстазе. Шаман претендует быть лучшим игроком. Так он стремится отразить своё представление об Игре и Игроке.
Большим и великим Шаманом называли избранные Игрока. Поэты слишком мнили о себе и не разглядели большого и великого Поэта-Игрока. Большой Поэт не ценит тех, кто его не ценит. Он убивает таких поэтов на пике их славы. Он убивает их равнодушием. У Большого Поэта много детей, из которых он выберет новое тело. Те, кто не постигает внутреннюю сущность Большого Архитектора, Большого Художника, Большого Музыканта, Большого Учителя, те и не проходят испытания. Только через постижение Большого и запредельного – можно постичь суть Игры и своего вечного участия в ней.
Ты, Сокил, спрашивал у Гивми об искуплении преступления. Он тебе всё точно сказал. И я вспомнил Григория Распутина. Он говорил: "не согрешишь – не покаешься". Он говорил нечто существенное, но на самом низком уровне. На то он и заблудший шаман. И делал он, как шаман, всё правильно. Даже заблудший шаман делает всё правильно – ибо он всё-таки целостен. Это очень важно! – он цельное ядро.
И Григорий соответствовал своей поговорке. Он исполнял её. Нет, не протиранием лба об пол при молитвах – хотя и этим тоже. А самим умением очищаться и становиться действительно чистым – выходом из одного крайнего состояния и переходом в другое крайнее состояние. Григорий так достигал чистоты, пустоты и невинности. Это гигантская самоотдача целостного шамана.
Многие пьют и наркоманят. Многие обманывают и предают, хотя не пьют и не наркоманят. И ложь и наркотики вводят человека в состояние изменённого сознания – точно такое же, в которое входит начинающий шаман. Да, как это не парадоксально! Не тебе мне доказывать. Просто этого никто не замечает.
Куря сигарету, ты уже начинаешь шаманить. От бокала вина ты встаёшь на шаманскую тропу. От того, что ты лжёшь – ты уже начинаешь блуждать в иной реальности, а когда ты предаёшь – ты обособляешься и привлекаешь колоссальное внимание воль внутреннего мира. Но тогда где барьер? Почему нет целостности? Потому что не берут других крайностей – не каются так же, как и лгут, не воздерживаются так же, как и игнорируют воздержание.
Я хочу сказать, что вся жизнь пропитана шаманскими ароматами, принципами и методиками. Жизнь есть шаманство. И конечно, всё искупается творческим шаманством. Всё! Один творческий шаманский акт искупает всё. Наше сотрудничество в Домовой Книге искупает нашу бессознательную жизнь. Твоё произведение "Конюх" искупило все твои тысячи лет болотных наслаждений. Оно настоящее.
А вот есть и подделки в творчестве – когда от спекулятивного ума, а не от сердца и целостного состояния. Повторить?
Мать, которая отдаёт все силы своему гениальному сыну-шаману – искупает. Мать, которая ему вместо вещей и еды посылает кирпичи, – просто мать-влагалище, из которого вышел гений. Женщина, бросающая мужа и детей ради поддержания творчества в художнике – участница шаманского процесса – шаманка, искупившая всё. Она сама становится соучастницей создания авторского Продукта – единственного Продукта-состояния, который востребован Потребителями вечности. Поэтому из каждого рода выделяются люди особого рода, создающие ответственную родословную внутреннего мира Земли и Вселенной. Мужчина - деспот и вор – искупит даже убийство детей, если у него хватит смелости принять состояние абсолютной чистоты, а затем произвести труд, подобный "Конюху".
Ещё более высокого статуса шаманом был некто Георгий Иванович, стригун овец. Он повторял то же, что и Григорий, но только его уровень и его класс были повыше. Он считал, что всякое действие и времяпрепровождение должны быть сбалансированы противоположной сферой деятельности. Он пировал или же ничего не делал, забавлялся в поучениях и разговорах, а затем с бешеной самоотдачей создавал театр, школу, режиссировал и прочее. Он жил неистово, в надежде, что его активность заметит бог – так же своими крайностями хотел привлечь бога и Григорий. Но Георгий превзошёл его. Он произвёл книги. И ими он искупил всё. В отличие от Григория. Бог принял книги от Георгия. Бог был доволен. Бог насытился.
Но есть и ещё более высокие статусы шаманов. Таковые искупают всё по тому же примитивному лозунгу: не согрешишь – не покаешься! Но они вкладывают в эту альтернативу уже и не искупление, а принесение себя в жертву – выворачивание тела наизнанку, когда уже и крайности освоены, а шаманство становится непрерывным способом существования. Они могут делать всё, что угодно – для них нет табу. Когда шаману дан знак избрания, то он становится целостным ядром. Если он пьёт горькую – то это пьёт не дядя Вася, а шаман. Если он курит, то это курит не несмышлёныш Стёпка, а шаман. Они могут грех превратить в добродетель. А из любого действия и поступка извлечь смысл и зерно осознания.
Мы с тобой, Сокил, стали таковыми. И ты знаешь, как нам при этом изумительно тяжело! И как невыносимо легко.
Когда уходит Гивми, я остаюсь, и во мне сила.
Когда ухожу я, ты остаёшься, и в тебе сила осознавания.
Мы подменяем друг друга. Это наше Дежурство. И процесс непрерывен, хотя иногда кажется, что на свете нет ни одного благородного шамана, а всюду только люди – сырая почва для шаманизма.


Вчера ты меня спросил, как уколол:
- Так есть душа в твоих странствиях?
А до этого меня атаковали женщины, всё ещё не изжившие в себе женщин:
- Нет Бога? И где тогда любовь?
Три основных вопроса для любопытствующего массового читателя-профана – так я выделил для себя.
По твоему вопросу я бы мог выразиться в мистическом тоне – кто ищет душу, тот находит смерть.
Но это же не ответ. Тогда никто не станет искать душу, кроме маниакальных сатанистов.
Но душа неразрывно связано с понятием смерти. Зачем душа, если нет смерти?
Проще всего на Восточном фронте – гигантская мировая душа, от которой отпочковываются людские души, чтобы затем снова утонуть в единой. Западный фронт приравнивает существование физического тела к душе. Наш опыт говорит о другом. Всё и жёстче и гибче. Есть более универсальные доктрины, которые не имеют религиозных и церковных институтов.
Проблема в том, что, если есть душа – то из чего она сделана?
Если она из чего-то состоит, то это уже не личная душа, а коллективное образование.
Если это перво-атом, то он всё равно из чего-то состоит, ибо не может быть однородным. Даже идея состоит из слов и букв или знаков.
Если душа – это пустое образование, то она всё-таки имеет границы и форму. А форма состоит из линий. А оболочка всё-таки соткана из вещества. Поэтому души могут быть персональнвыми - настолько и постольку они используют не персональные вещества или чужие персональные потенции душ.
Помнишь, вопрос Гивми – "из чего сделан стул!?" - он так спрашивал, что я безумел. Почему?
Потому что любое вещество, любой элемент есть нечто одушевлённое и самостоятельное. Человек ест, и поэтому состоит из миллионов миров – они текут сквозь и через него. Поэтому человек не персональная душа.
Его тело в идеоформальном плане так же состоит из элементов тончайших свойств и качеств. Они не добровольно служат телу. Они уловлены телом. Да, есть некий центральный элемент в теле, о котором я не стал рассказывать, но который демонстрировал собою Пацан.
Это кажется, что этот элемент в тебе. Он вне тебя, хотя и рядом, но не в космосе. Этого не усвоить без постижения понятия "план" – как вида измерения.
Жизнь таких обучающихся элементов я видел в один миг, когда упал при беге через "стеклянное море", которое и было внутренней Землёй. То был потрясающий эффект.
Мохнатые и идеальные части всевозможных тел существовали отдельной самостоятельной жизнью – уши, ноги, руки, глаза, ногти, волосы, отдельные ткани, листики, плоды, веточки, шерсть, чешуя, хвосты, копыта… соединялись и разъединялись, имея персональные ручки и ножки или иные миниатюрные органы передвижения. Там шла своя межполовая жизнь, не похожая, но напоминающая нашу. Там делались попытки освоить настоящие органы чувств. Попробуй как-нибудь сам посетить море госпожи Луны и исследовать всё подробнее.
Это ещё здорово, когда тобой управляет Пацан, а не коготь и не ухо. У кого-то душа – ухо. А ведь это так и есть. Ты понимаешь – о чём я? Души у всех разные, и разные источники их происхождения. Вот ключ.
И поэтому я нашёл душу. Но ты этого не поймёшь, если тебе не нужна душа. Гивми-то как-то обходится без души. Может, и ты сможешь. А разве моя возлюбленная – не душа? Она спала во мне, как та самая мёртвая царевна, и только мой поцелуй разбудил её. Без шуток.
Она настаивает, чтобы я называл её Жак – так она меня любит, так она не мыслит себя без меня. Так мой образ растворяется в ней, а её мысль звучит во всём моём теле.
Мы с ней слиты в единую бессмертную несуществующую ни для кого, кроме нас, вселенную. Так я постиг существование вечности и того, что Гивми называет мыслеобразом.
Но это отдельная и другая великая Книга о Вкусной и Здоровой Пище. И я пока делаю к ней наброски, дабы обозначить хоть что-то на языке, которым ещё никто не воспользовался. Вернее, я хочу в существующих понятиях наметить хоть какие-то сочетания и ассоциативные средства, способные передать непередаваемое. И то – кому? Опять же – тем шаманятам, что будут проходить через круги посвящения.
Так откуда берётся душа? Она возникает только для тех, кто её ищет.
Ищущий обязательно находит. Потому что нельзя искать того, чего нет в природе вещей. Раз возникает посыл к поиску, значит посыл порождён тем, что ты намерился искать. Просто находишь порой не то, что представлялось.
Но мои поиски превзошли мои ожидания. А кто-то найдёт горку пепла – но и она станет для него откровением.
Мне кажется, что на первый вопрос я ответил.


Путей действительно много. А кому нужен обособленный или абсолютный бог, тому закрыто свободное странствие.
В понятие бог, в его образ люди вколачивают все свои светлые представления – о любви, счастье, душе, бессмертии, удачи, здоровье, благосостоянии, деньгах и славе. Такому богу тяжела подобная обремененность. Недавно я видел, как такой бог проходил в моих владениях, таща на себе и за собой в тележке тысячи коробочек и мешочков, словно Дед Мороз.
Мы поговорили. Он не жаловался на бесконечные просьбы отсыпать своим верующим того или иного эликсира. Он посетовал, что раньше за эти благодеяния к нему хотя бы приходили в гости, а теперь – только просят и восхваляют. Я обратил внимание, что этот бог был словно сшит из многочисленных лоскутков разного цвета и разного качества. В целом же он был красивым и иконообразным.
"У меня есть к тебе пожелание, - сказал он мне с характерным намёком, - передай по инстанциям шаманам, чтобы они продолжили увеличивать количество сект. Мне трудно таскать такую тяжесть и быть таким нелепым всеобщим персонажем. Вон, раньше, хотя бы был Большой шаман, брал на себя часть обязательств. Но он хитрый – изжил себя на земле моим обликом, и может теперь заниматься существенными делами".
Наши дамы могут сказать, что я встретил пародию на бога, и что есть иной, истинный Творец. Но этот был самым истинным, ибо он мог делать всё, что желали его верующие, и ещё сверх того. У него были и рай, и ад, и мессия, и гурии и фурии, и архангелы с шайтанами. И ещё сверх того. И мне не нужно верить, если я сам это видел. Он есть бог всех народов, единый и вездесущий. И он мне говорил:
"Как верят, то и получают – мне не жалко. Но обременительно, понимаешь ли… И желают слабовато".
Я его понимал.
Да и ты понимаешь, что перекладывать на сверхсилу свои обязанности, мягко говоря, эгоистично. Да и дамы это должны понять.
Любовь излучал этот бог. Светился ею. Но от этого света отворачивались – он раздражал непривычных и неготовых к нему. Любить хотят, но не могут. И значит, не хотят по настоящему. А так – фантазируют, как подростки, о кукольной любви Барби и Кена.
Если ты рождаешься и продолжаешь жить слабочувствительным, невосприимчивым к чужим переживаниям, если ты не познаёшь вселенную и её принципы, не зная экстазов умственных и сердечных прозрений, то о какой любви может идти речь? Об инстинктах, жжение которых подменяется понятием любви, которую ты не знаешь.
В процессе искреннего познания рождается любовь. Да, есть познание неискреннее. Оно всегда ложное, потому что оно нехудожественное. Были художники в науке, и поэтому они любили. Были естествознатели в художестве, и поэтому они горели в любовном экстазе. Что тогда говорить о целостном состоянии шаманов. Если даже наркотики, оргии, пьянство, курение, хулиганство и бродяжничество служат им средствами для вскрытия смыслов и создания красоты, для постижения истины и просветления, как себя, так и окружения…
Мне кажется, милые дамы и сударыни, что вы не понимаете, какую любовь несёт Гивми.
Проведя нас во внутренние миры, он освободил даже не нас, а всех тех, кто взывал на протяжении столетий об истине и справедливости, всех тех, кто мучился в неведении и заблуждался в поисках, всех, кто своими произведениями поил и утверждал его дух. Тех, кто предварял его пути.
Дороти, ты же сама вела записи посещения призраков! О, конечно, ты уже забыла.
Полина, разве твоя кожа, бывшая хламидой, не ощущает теплоту его тела? Ну, конечно, тебе этого мало.
А вы, крошечки-хаврошечки, разве не пили его любовь, когда он тискал вас, как сдобное тесто?
Чего вы торопитесь? Ну нет в вас любви. Умрите не жадными для начала. И родитесь снова жадными. И умрите снова чуть-чуть искренними и любящими. И вспоминайте о чуде, которое с вами случилось. И снова умрите. Кто вам мешает открывать и закрывать глаза – окна прозрения? Только ваши ставни - ложь и жадность.
Вся жизнь Гивми – даже когда он отдыхает – это труд и суд. А он ещё успевал вас терпеть и выслушивать.
Мы не равны. Люди не равны. Мир не однороден. Души людей не однородны.
Мы не равны и после смерти. Богач может соединиться с нищетой. А из бедняка родится император.
Вы хотите узнать - чем мы можем наслаждаться после смерти? Почему именно – наслаждаться? Если вы не успевали любить и наслаждаться среди земных трудов и прозрений, то как вы успеете это делать после смерти? Кто вас научит наслаждаться? Если вы не целостны и знаете наслаждения только чиновничьего разряда или уровень наслаждений церковного батюшки, то кто вас возьмётся учить целостному наслаждению?
А ведь можно наслаждаться и унынием, и горем, и болезнью. Это когда ты знаешь более высокие переживания, более глубокие состояния, в которые у тебя есть допуск, мандат, ксива – покажи которые, и тебе честь отдают.
Так что улыбнитесь, сударыни любимые.


Я не хочу нравоучительствовать. Я не верю в то, что можно научить быть поэтом и шаманом. В этом сам себе противоречу. Но ведь и искусственный заячий мех может быть полезен и даже более гуманен.
Как и зайцем, шаманом нужно родится.
Но можно и стать полезной копией шамана. Это серьёзный путь. Нам даже незачем желать стать копией шамана, ибо мы уже все его копии. Но не целостные. Потому что мы от разных шаманов и являемся как отзвуки их чувств и идей. Это очень важно. Даже целые народы являются проекциями мировоззрений шаманов…
Прочитав это, Сокил спросил:
- Для кого ты это пишешь? Ты знаешь, для кого это?
- Знаю.
- Послушай, разве стоит говорить всё? Ты можешь поделиться со мной, с Танакой, с подругами устно. Но зачем метать бисер перед людоедами?
- Кого ты имеешь в виду?
- Мы итак из Домовой Книги сделали руководство по Рукоделию. А теперь даже я почувствовал себя искусственным шаманом.
- Ты слишком восприимчив. – Мне нравилась благородная ярость Сокила. Этот титан, закалённый в борьбе с щекотухами, наслаждал меня своими переживаниями. – Ты хочешь, чтобы мы закончили Домовую Книгу, не затронув тему Радостного Суда?
- Эта тема проходит сквозь всё повествование. Разве не так? – Сокил метался по пещере, как лев. – Гивми придумал этот труд, а ты стал вести себя в нём, как основоположник!
- Что-то новенькое… Танака, ты как на это смотришь?
- Мудрый Сокил пьян.
- Что ты несёшь? Я давно не пил.
- Ты пьян своим произведением, - Танака не смотрел на Сокила, словно говорил с ним с другой стороны бытия. – Это пройдёт. Это опьянение пройдёт. Ты пиши о шаманах, они не против.
- А ты откуда знаешь?! – Сокил встал перед Танакой.
- Пацан вчера прибыл к ним для практики. Пацан рядом. Он здесь.
- Ясно. В нашем дурдоме новенький. С прибытием! – Сокил пошёл к выходу.
- Может, тебе похмелится? – окликнул я.
- Что за изощрённая аллегория?
- Перечесть чей-нибудь труд, ну, к примеру, Костин, Хазрата, Пашин, Рене или Багвана?
- Лучше я упьюсь своим новым зельем и теми главами, которые ты исключил из Домовой Книги – изувер!
- Титан! - восхитился Танака, когда Сокил хлопнул дверью.
- Я тоже в восторге. Но скажи, стоит ли скрывать знание о результатах Суда?
- Тебе бы выразить знания, а уж о сокрытии их позаботятся другие – читатели.
- Мы с тобой в одной связке, Ити?
- В одной, Жак. По-другому и быть не может. Привет твоей возлюбленной.
Ити ушёл, доказав мне, что он стремительно двигается во внутреннем мире. Но мы с ним в одной связке, и он всегда найдёт меня во вселенной.
Сокил актёр, он изобразил недовольство, чтобы активизировать меня на окончание Книги, чтобы выдавить из меня нужные ему смыслы.
Вот это выдавливание смыслов из жизни и есть цель мучений. Выдавить любым путём. Через болезни, катастрофы, невзгоды и успех, через славу и щекотух, через потери и расставания. Создавать напряжение, чтобы возник накал и потекли энергия осознания и нектар смыслов.


Я мало уделял и уделю места тайной природе образа. Потому что всюду главенствуют образ и образность.
Я только скажу, что секрет судеб в том, что необходимо создать свой образ и образ жизни – словно чудотворную голограмму – которая при наполнении начнёт реализовываться. Это самая главная шаманская тайна. Вот в чём природа ума. Рассказывайте о ней всем и всюду. Мир будет жить по представлению Гивми и по моему представлению – по-нашему.
Но не спешите это понять с наскока. Ибо образ вкладывается в зарождение жизни, словно зерно – и жизнь проходит все стадии преображений веществ и существ, накапливая необходимое для появления тех, кто и является образом – то есть автором, создавшим образ. Тогда приходит автор и снимает урожай. Приходит Игрок, божество, Бог, как вам угодно. Но только не в виде вашего представления о нём.
К примеру, на Землю приходят множество создателей образов каких-то временных и исторических периодов – вкусить свои представления. Поэтому мы рождаемся в определённое время и в определенных местах. Потому – как мы представляли когда-то. Это и есть единая Сочинительская река, омывшись в которой, мы становимся соавторами и соучастниками творческого процесса.
Мы не используем возможности своего представления, не реализуем их, и потому попадаем в сферы чужих представлений.
Программ-зародышей вселенной множество. Все предлагают новые сценарии жизней. И скоро Пацан, заполучивший образ Танаки, выстроит в каком-нибудь уголке планету, которая будет тысячи лет подниматься до явления шамана-Танаки. В то время, как Танака получит свободный выбор – оставаться ему человеком, шаманом, пилигримом вселенной или помочь какому-нибудь шаману, родившись собакой, деревом или человеком. Но, конечно же, включённым в особую историю.
Представления формируют формы жизни, а что тогда говорить о могучей силе мыслеобразов, которые и добывают жители вечности, обмениваясь мыслеобразами с вселенной. Вся эта наука будет грядущим витком познания.
Земля специально ограниченна и мала и отдалена от других цивилизаций космоса. Специально! Чтобы незачем было растекаться в ширину. Чтобы настал такой вот сегодняшний момент прорыва к внутренней вселенной. Чтобы идти больше было некуда, кроме как в себя. И будущее человечества очевидно – создавать мосты и проходы во внутренние измерения. Буквально выражаясь – ходить туда и обратно, как это начинали шаманы, и как они продолжают делать. Но делать это всё более художественно и более буквально.
Кому-то обидно, что сливки снимают единицы. Но никто не обделен насильно, обделён незаслуженно. Разве что своей жадностью и ложью. Поэтому и радость судейства не воспринимают.
А эта радость светла и чиста. Мне даже стыдновато описывать эту радость.
Путешествие состоялось. Каким-то чудом Гивми удалось пройти туда и обратно со скоростью, недоступной разуму. Освоиться, овладеть, узнать себя, вкусить и оценить. И всё это – от души!
Мне в последнее время симпатично слово голограмма. По крайней мере, с его помощью я объясняю всем, как происходит процесс насыщения миров формами жизней и как ими же совершается обратный процесс преображения через внутренний мир.
Представления создают голографическую схему, могущую стать телом – внеземным либо земным. Судьбы тел-голограмм разнообразны и их виды многочисленны. Действенные голограммы создаются через создание творческих мыслеобразов. Художественное произведение – это тоже голограмма, через которую можно как развиваться, так и управлять судьбами. Через художественные произведения создаются новые типы людей, новые чувства, новые социальные сценарии. Воля художественных произведений имеет особую внутреннюю силу. Это особая воля, мыслеобразная. Она бесценна, как сила и власть, для внутренних сущностей.
Здесь можно долго и интересно размышлять и делится. Но я хочу отметить, что любое истинно художественное произведение может стать основой для зарождения жизни и той совершенной целью, к которой будет стремиться жизнь на планете. Эта жизнь будет жаждать, чтобы автор голограммы удовлетворился своим созданием и принял её, и оценил труды всех участников, и всем воздал по заслугам.
Новые голограммы влияют и на существующую жизнь, но все они несостоятельны, если в них не образуется мыслеобраз. Но часто голографические существа, ставшие воплощёнными персонажами, не хотят признавать автора. Они выпячивают себя. Так происходит в современной музыкальной среде. Дирижёры и музыканты выпячивают себя гигантами и гениями, совершенно забывая о тысячекратной мощи питающих их композиторов. Гребут славу и деньги, демонстрируя себя оракулами и образцами. Так и режиссёры, делающие постановки. Это и певцы. Это и начальники всех мастей. Настоящие авторы и изобретатели в забвении, а новые авторы вновь и без поддержки создают голограммы в жертвенных состояниях. Вот где основания для Приговоров.
Здесь всем есть над чем потрудится. Мыслеобразничайте!
И зачем мне задавать вопрос – что стало с нами и Гивми?
Мы давно уже умерли. Мы умерли, когда начали эту книгу. Мы умерли, когда, как Сокил, написали что-то подобное "Конюху". Потому что, как только ты создаёшь мыслеобраз, ты уже не пишешь, а читаешь написанное, сидя в своём Доме в вечности, с книгой, добытой собственной судьбой. Повторить?
Добываются оттенки чувств и мыслей, эти восхитительные цветы вечности, этот сок бытия.
Так что Гивми не сходил с места, когда состоялся как шаман. Так он мне однажды намекнул.
Наверное, он Игрок. Более свободный и особый, чем все мы. Мне это ещё предстоит познать.
Наверное, он приходил, чтобы вкусить и отдать. Чтобы вся наша история стала возвращением к потерянным смыслам.
Задачи Игрока – тайна. Потому что есть ещё Игроки, скрывающие по законам Игры свои будущие Ходы. Тайна Игроков для того и служит, чтобы было, что раскусить и обо что сточить зубы.

Пока мы не видим себя в вечности, мы шаманы. Но и когда мы увидим себя – тень двойника в вечности – мы не торопимся уйти из вселенского внутреннего мира. Потому что нам нужна добыча.
Возвращаться без добычи – не подобает шаману. Вот мы и расставляем сети, ловя импульсы-зёрна из вечностных миров, пытаясь преобразить их в смыслы и чувства. Мы хотим вернуться полными целостного знания и с качеством энергии, которой нет равной.
Наш двойник в вечности ждёт насыщения и обновления. Мы покинули свой Дом, чтобы помочь и Сокилу, и Танаке, и всем, кто основательно заблудился, но кто является нашим союзником в осознании и по Игре. Но даже люди и сущности не нашего Союза не являются врагами, а всего лишь соперниками по Игре, которая когда-нибудь да закончится, и мы будем вспоминать её эпизоды, обмениваясь книгами и историями, которым нет равных. Мы – свет ангельский.
А пока я всё-таки отправляюсь в Свадебное Путешествие, в одно местечко, где ещё внешнее и внутреннее не встречались.
Большие книги Больших шаманов требуют страстей времени и радости жертв.
Ищи свой бубен и свой жезл.


(финал)







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 33
© 28.04.2022г. Игорь Галеев
Свидетельство о публикации: izba-2022-3299678

Рубрика произведения: Проза -> Остросюжетная литература











1