Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Идеальная Мания III


Идеальная Мания III
­­­­Игорь Галеев 

Идеальная Мания III

(эротические секреции)


39. Тантрический интим

В одну из последних наших встреч вот в такой же чудный вечер мы остановились, сидели в машине, но то была не зима. Не так давно это было, и я Марусе рассказывал про одну даму, которую я когда-то знавал, с которой мы общались и которая меня долго преследовала в интернете, добивалась со мной встречи, а я избегал, и при первом взгляде на её фото, когда всё-таки она мне его прислала, я как-то сразу увидел, что она безумна, что она ку-ку. Но мало ли, не люблю сразу людей заносить в ячейку. Ку-ку-то, ку-ку, но мы общались, переписывались, и она всё потихоньку склоняла меня к теме тантрического секса. Я эту тему знал, какие-то опыты ставил, даже кое-что практиковал, но она видела эту практику иначе. И в этот момент это меня уже не интересовало. А она подозревала, что я великий знаток этого дела.
- Маруся! Ты понимаешь, что мы потом с ней занялись практикой – в начале на расстоянии, а потом и соительно. Она была внешне прекрасна, а внутренности мне предстояло расчленить.
- Маньяк же! – Маруся хохотнула, но внутренне я почувствовал в ней натянутую струну. – И как же конкретно вы занимались?..
- Маруся, давай не будем о частностях, - Маруся на это фыркнула почти как кошка. – Мы занимались культурно и образовательно, так что эта великолепная дама, может, и считала, что добралась до основ тантры, ведь, в принципе, я после «сеансов» ее не видел недовольной, а всегда распластанной от наслаждения (наверное, Маруся захотела съязвить, но еле удержалась).
Шли какие-то медовые месяцы, у нас потом получилась бытовая драма, и мы разошлись, но я успел отметить, ибо она как-то проговорилась - мимоходом и быстренько так бывает - сказала, что она ошиблась. Я в начале даже не вдавался - во что там она ошиблась, потому что… это было сказано как-то мимоходом. А я не пытаю женщин физически. Хотя я понимал, что, быть может, это означало, что она меня спутала с олигархом.
- Или же она представляла мастера Тантры в ином виде.
- Маруся, я не буду показывать тебе видео, где один такой мастер производит жуткие действия.
- Покажи, я взрослая. Я уже рожала.
- Я стесняюсь, Маруся, давай перескажу. Ну просто в шутку мне видео прислали, я его опасаюсь демонстрировать уже потому, что там был такого типа тибетского или там ещё какого-то азиатского народа человек, молодой и лысый, может и шаолинец какой шаловливый (Маруся залилась смехом), там же много диких направлений и практик, и вот он показывает такую палку типа ступы или, я подумал, орудия для защиты от собак. Она достаточно длинная, полтора кг, какой-то сплав металлов. Нержавейка какая-то, но не белая.
- Да что ты тянешься, как девица.
- Да, типа, вот, латунь или что, похожа та палка на какую-то толкушку, не поймёшь… Потом он показал какие-то гири, тоже их собрал на эту палку…
- Какой ты тягучий… я уже боюсь, что появится женщина.
- Он собрал эти гири, получилось 30 кг… А ещё рядом лежала плита бетонная, она весила 40 кг, к ней была привязана проволока, чтобы её брать и поднимать. Представляешь?
- Да рожай уже!
- Ну вот, он нанизал на палку катушки весом в 30 кг, но всё ещё было непонятно, что он сделает, что продемонстрирует - но нечто, что вам будет очень важно и полезно. В отличие от тебя, Маруся.
- Ты такой стеснительный и тактичный!
- Там стоял стол. Он положил свое плодовитое… ну, этот орган в таком уже возбужденном состоянии на этот стол и начал этой колотушкой бить довольно сильно по этому органу, который лежал у него в несгибаемом заведённом состоянии, и он его бил, бил, бил (Маруся поморщилась от моей эмоциональности) этой полутора килограммовой колотушкой довольно сильно. И с таким тантрическим ритмом - бьёт, бьёт, бьёт, бьёт, бьёт (Маруся потешно побарабанила по своей ляжке). Затем привязал эти 30 кг в районе мошонки и этого эрегированного органа, и приподнимал эти дела несколько раз вприсядочку. А в конечном итоге он приподнял плиту 40 кг этой нижней чакрой. Вот (всё же не нужно мне включать воображение при таких историях – поплохело) … и после этого тот тантрист сказал, что если вы будете делать это регулярно, то начнете заниматься таким невероятным тантрическим сексом, что познаете такое удовольствие, которое вам и не снилось, это будет супер-пупер. И это, Маруся, не был фокус. Он и выглядел, как настоящий буддийский монах.
- Неее, я понимаю, что ты эту глупость мне доложил ради некоего смысла, захотел связать с той красоткой что ли?
- Маруся, я понял, что она всё это время искала именно его, именно такого практиканта бомбического. И поэтому даже во мне ошиблась – ведь я даже ее фасолину не массажировал!
- Какую такую фасолину?
Тут я уже не уловил – издевается Маруся или действительно не в теме. И мне пришлось просто глупо ей подмигнуть и еще раз посмеяться над поисками партнера Той, что должна была найти его со всеми 40 килограммами. Ошиблась бы Она тогда тоже? Не знаю, может Она должна всю жизнь ошибаться, чтобы прийти к финишу опытной знаТочкой Тантры.
- Хотя, Маруся, мы с ней достигали некоторых высот в наших опыта…
- Ты уже это говорил, - отрезала Маруся. Она несколько раз включила и выключила дальний свет, потом свет в салоне. Щелкала выключателями, смотрела в сторону, на проплывающие силуэты машин, я тоже стал смотреть в сторону.
Маруся вдруг с недовольным ядовитым оттенком в голосе спросила:
- Это ты про Неё рассказал же?
Я тоже отвернулся, потому что она в это мгновение хотела посмотреть на мою реакцию, но я успел справиться со своими эмоциями, и решил не отвечать. Тогда Маруся устроила мне почти истерику, потому как громко заявила, что мы собирались говорить всё друг другу, что я должен был отвечать на любой её вопрос, но я сказал:
- Маруся, вот ты разрешишь мне хоть что-то придумывать, и не говорить только правду. Понимаешь, Маруся, от правды очень устаёшь, ну, хочется фейерверка, запустить какую-то ракету, ну, как-то хлопнуть какой-то пугалкой. Или же просто взять - и Радугу пустить по небу – ну, фейерверк! Ну, Маруся, ну разреши, ну вот только сегодня! Я за это тебе тогда в следующий раз расскажу такое! Ну?
Маруся не выдержала:
- Не корова, хватит нукать! Ладно, только обязательно расскажешь что-то запредельное, закулисное… А об этой тантрюхе я уже сама всё поняла.

40. Давай, Маруся (только не всем)!

Маруся после какого-то долгого отсутствия прислала мне из-за какой-то границы не очень хорошее послание, даже пошлое в чём-то. Я вот дословно не помню, потому что у меня на следующий день полетел этот Windows, я тут возился несколько дней и проплачивал какому-то мальчику. Он якобы специалист, забирал ноут, потом приносил, потом опять уносил, снял с меня денег, от чего мне было не весело, и послание Марусино исчезло. Но от ее послания мне было неловко, а то я и противно. Она надула в нём какой-то обидной образности, и в частности спрашивала, почему я так долго живу с N, как я могу так долго жить с ней. Про N я ей вообще стараюсь ничего не изрекать, а вот про «куралеву», как говорит Маруся, я включаюсь в разъяснялки и говорилки, потому что очень уж иногда обзывает Её она, и даёт обидные кликухи, которые не хочу даже упоминать. Это неправильно, но я всё терплю. Никуда не денешься, тем более давно Маруся мне вообще ничего не сообщала. Она утверждала, что я восхваляю Её как божество и королеву, а на самом деле та проста, как валенок, и просто поставила себе целью познавать через мужиков бытийности, высасывать из них знания через известные сексуальные процедуры, при этом упоминала о каком-то подмывании…
Какой Маруся вкладывал смысл во все эти образности? Она говорила:
- Вот ты её обожествляешь там как королеву, какую-то царицу или божество, а на самом деле она может просто любит познавать мужичков через вхождение с ними в половые дела на раз.
При этом почему-то она твердила о каком-то подмывание, и что часто это одноразовое соитие, и ей в кайф идти после интима грязненькой.
Я недопонимал. Я ей как-то доказывал, что это даже больше чем любовь. Маруся это вспомнила и со смехом перефразировала, что будто мои три любовии, якобы божества и королевы, на самом деле это моё религиозное желание впасть в рабство.
Но я теперь возражал Марусе, объясняя, что это больше божественных и религиозных инстинктов, Любви и ненависти человеческой, это Влечение, Мания с большой буквы. В принципе, речь идёт о том, что женское существо - это создание Мужчины-автора, сотворение мужским началом. И для мужчины ценно, для меня особенно, что не сексуальность важна, а само Влечение является высшей категорией притяжения к женщине. Потому что так устроено, так сделано, чтобы это влечение шло из самых глубин созидания жизни - то есть закладывалось от первых клеток и каких-то изначальных существ, от ступени к ступени, и стало высшей этой вот формой и существом виртуозно сделанным. Вот как инструментарий достигает высшего или как специалисты достигают статуса высшего выражения и умения, потому что они обрели некий внутренний инструмент или овладели неким инструментом. Это очевидно и через примеры в живописи, в искусствах. Как через кисть или как через пальцы и смычки, клавиши в музыке, или же это через сами образы - как композитор через ноты, через какие-то переливы звуков, ритма, рифм - всё вот это движется и выливается. И, когда человек слова идёт по пути Слова, он обретает инструмент некоего именно луча, которым, хоть и невероятно, но можно резать всё что угодно, то есть создавать всё что угодно. О чём мечтал бы какой-нибудь архитектор и скульптор, но он этого не имеет.
Я говорю о том, что вот этим лучом человека Слова и статуса Слова автор во всём мире может что-то убирать, а что-то вносить. Человек такого статуса обязательно причастен, так сказать, к сокрытому клану или к этой плеяде авторов и к этому общему божеству творящему, к этом демиургству. Потому что божество - это не кайф на яхте или в каком-нибудь дворце, а это именно состояние в творении - вот этого добивается божество, этим овладевает, это божество имеет, и поэтому, когда оно создаёт нечто высшее и давно задуманное, то это и его ипостасная трансформация, потому как и человек-автор – его ипостась, воплощенная задуманность. И божество через человека обретает и овладевает желаемым. Вот этот статус – Овладевший Лучом Слова и Создания, о котором невозможно просто односложно что-то рассказать, этот Луч творения, который в принципе и создал через мужское начало женское явление, а потом и женщину, и поэтому получается, что это некое мужское религиозное чувство влечения к женщине, как притяжение к своему творению. Но в то же время возникает всеобщее чувство ущербности, потому что остаётся печальная ущербность у самого создания – у женщины. Нужно сказать, что мужчину как бы никто в принципе не создавал. Мужское - это божественное состояние, фундаментальное, через мужское творчество создалось божественное изделие - женщина. Но тут же возникла и ущербность, потому что сотворённое не может творить, как божество. Женщина может лишь подражать, а те же унылость, истеричность, ущербность, исходящие от женщины, эти действия лишь предназначены для того, чтобы далее будоражить творческую силу мужчин, но сами дамочки при этом творчески ущербны.
Вот эта внутренняя унылость женщины, которую она чаще всего не осознаёт, это что-то ужасное. Она есть, конечно, и в мужчинах, потому что унылость возникает, когда люди проживают без и вне творчества, это просто обабивание и впадение в ничтожность, в пустоту, в ничто. Тогда возникают заменители, суррогаты - это могут быть накопительство, стяжательство, мелкие маниакальности, паранойи - вместо настоящих творческих проявлений. Суррогаты тоже как бы от творческой природы в людях, элементик от божества в них работает, но уже не для благих целей, а лишь для выдумок уже на низких уровнях - отсюда берутся маньяки и преступники, эпигоны и мошенники.
Опять же, Маруся наговорила, что наша «королевна» где-то там бродила по эзотерикам, что она паскудная баба (слово «паскуда» еще не столь матерное), про все эти опознавания мужской природы мужичков через одноразовые или двухразовые акты (при этом не соблюдая гигиену или что-то такое). Видимо, Маруся полагала, что такая информация меня должна как бы отвлечь или успокоить. А я же не о том речь веду. Но Маруся иногда как бы всё понимает, но её бешенство не остановимо, оно в ней идёт какими-то толчками, вновь после понимания на неё накатывает ярость или же просто ненависть какая-то. Она объясняет, что это в ней возникают волны из-за меня и для меня, ибо она не желает допускать, чтобы я был в глазах космоса и мира каким то простофилей, который якобы чумазую и обыденную девку обожествляет.
Ну, Маруся, если ты услышишь, как я это наговариваю тебе вот здесь, среди гигантских сугробов в этом году, то ты пойми, что эти сугробы и предназначены в таком количестве, чтобы землю омыть, очистить от всяческих грязей и дурных мыслей.
Давай, Маруся (только не всем)!

41. Настоящие путешествия

Маруся спросила меня, помня, что я в детстве хотел быть натуралистом, путешественником (я много в юности читал книг про путешествия и первооткрывателей, «Водители Фрегатов», к примеру). Маруся достаточно попутешествовала, а я по странам не разъезжаю, я и за границей не был, только в Средней Азии при Советах.
- Почему ты не путешествуешь? – спросила Маруся.
- Как не путешествую! Я в своих мирах, внутри себя, на других планах и в иных изменениях путешествую очень много.
- Аааа, - покраснела Маруся.
Но я действительно не желаю путешествовать по европам и египтам, америкам и китаям. Ну, если бы кто-то туда потащил почти насильно. Я не хочу на это тратить время. И будь у меня приличные средства, я бы не поехал в Египет. Я много смотрел отличных документальных видео про разные места и страны. Мне этого достаточно. Я знаю запах пустыни под Бухарой и Самаркандом, мне этого достаточно, я был у моря, я долго жил на краю океана, на берегу могучей реки. Мне этого достаточно.
- И ты бы со мной не поехал в Египет?
- Нет. Ты бы меня совратила, а я тебе в гуру гожусь.
- И с гуру нельзя?
– Маруся, у тебя приличных мужчин достаточно. Я не столь приличный, чтобы шаркать тебя в Шарм-эль-Шейхе.
- Откуда ты знаешь про такой городок?
- Один знакомый порывался туда, как одержимый бесплатной кормёжкой и бултыханием в солёном болоте. Вот я и запомнил.
- Но ведь это было бы со мной! Я бы о тебе заботилась, я бы...
- Прекрати. Вот недавно вспоминал запахи степи – очень точно помню все эти запахи. Думаю – откуда? А ведь я был в детстве в Крыму, на Окраине, в Черкассах, в Киеве, приезжал на поезде через всю страну, вдоль Байкала, даже на пароме в поезде переправлялись в Крым, а я ещё с кем-то спорил, что такие переправы поездов и вагонов были, только не мог вспомнить – где это было. Я был маленький, до класса третьего каждый год пересекал всю страну от Дальнего Востока до Москвы, Киева, Черкасс, Крыма и обратно. Я впитал страну – как губка. Я брожу по здешним лесам Средней Полосы один, по буреломам, и тут так много запутанных нехоженых мест, тут такие огромные деревья, чудные пространства, овраги, поля, растительность. Мне достаточно. Я не люблю рестораны и кафешки, супермаркеты и торговые центры, мне пусто в театрах…
- Тебе? Ты же пьесы писал.
- Ну, если бы посмотреть мне свою пьесу – тогда бы пусто никому не было… Ты знаешь, во Владике в начале 80-х я просмотрел весь тамошний репертуар в областном театре. Иногда сидел посреди зала впереди практически один. Зал огромный, сцена огромная, а передо мной вся труппа театра - «Ричард-III», «Разгром», «Гамлет»... Главные актёры не сводили с меня глаз, ждали реакции. В перерыве я поднимался в буфет, тратил последние деньги на рюмку коньяка, выкуривал сигарету и по звонку возвращался обратно. Главные актёры волновались, если я задерживался.
- А почему никого не было?
- Чаще, это были дневные спектакли, но и на вечерние не особо ломился тамошний люд. Все бежали в кино. А я пропускал тухлые занятия в универе и шёл в театр. Иногда на дневные сеансы приводили школьников. Они сидели у меня за спиной, на них шушукались руководители-училки. Там был главный актер, я знал, что он запойный. Он играл лучше смоктуновских и иных столичных. У нас с ним образовалась такая иноплановая связь. Я даже знал, когда он не выйдет на спектакль из-за запоя, а когда появится после загула. Он просто балдел от моей реакции на его игру.
- Как я балдею от твоих историй про интим?
- Ну, типа. За год я освоил и усвоил всю театральную кухню. Я познал природу театральности и театра. Не для того, чтобы писать пьесы, а для того, чтобы познать сущность театральности, вообще – человека – как актера, ну и авторов, конечно. Я словно выходил из джунглей на огромное, залитое солнцем пространство.
- Как это?
- Я был диким, Маруся.
- Аааа, - она сделала вид, что поняла. – И ты бы не хотел увидеть Париж, Нью-Йорк?
- Все столицы одинаковы, джунгли из домов, просто там какие-то небоскрёбы, больше бутиков, лампочек, этикеток… Меня всегда тянет в заброшенные места. Кто меня знает, смеются, что меня ноги всегда несут в буреломы и завалы. Я раньше велосипед через эти завалы часами на себе таскал. Вот, допустим, корягу прибило у моря, она в каком-то гротике упокоилась, и вот она лежит, лежит… столетия. И мне интересно - как – она лежит, как ее присыпало, кто по ней прополз, как ее материал меняется, какие у нее формы, как на ее форму влияет закат, какие тени она отбрасывает… Мне это важно и интересно.
- А Фиджи? Пляжи лазурные?
- Повалятся под пальмами? Да не могу я долго.
- А жизнь коралловых рифов?
- Я нырял вместе с видео кадрами туда, куда сам бы, даже приехав, не попал. Ты знаешь, Маруся, если корову возить по Багамам и Гаити, по Сейшеловым местам, показывать ей красоты Ливерпуля, то она не перестанет быть коровой…
- Ты это обо мне или о своей куролеве?
- Не провоцируй.
- Ты хочешь сказать, что внешняя среда и искусство не могут изменить тех, кто их созерцает? Что они приговорены на участь своего характера и, типа, разума, сознания.
- Ты такая смышлёная.
- Но я после Лувра многое вижу по иному.
- Видь, Маруся, видь.
- Хорошо, я понимаю, что многие трутни и балбесы путешествуют, но есть и те, с кем может случится Событие.
- Конечно, может. С одним на миллион. Но это быстрее может случиться, если он, как я, поселится в палатке у свалившейся со скалы глыбы, и будет наблюдать, как ее подтачивает ручей. Вот в чем путешествие настоящее.
- Ладненько, я поняла. А почему же тогда у тебя было много женщин, хотя ты такой минималист?
- Ну, не так много… Мне было достаточно и трёх.
- А всё остальное для тебя было как мясо? – рассмеялась Маруся.
- Да нет, я не минималист, я тяготею к избыточности. Не могу готовить помалу, всегда через край и густо. Сколько я не пытался уменьшать, у меня не получается. Я люблю обилие и изобилие. Изобилие жизни, мыслей, идей. И поэтому это отражается в творчестве и в готовке.
Маруся задумалась и не стала продолжать, видимо, она не хотела считать себя мясом, раз не попала в Трёх.
- Что такое Три? Ты через них узнаёшь всех женщин. Всё остальное – изобилие, ха-ха.
И напоследок я признался Марусе, что она не первая, кто звал меня за рубеж. В тот же Израиль, посетить места Иисуса. «Ты же так много о нём думал и писал!» - пылко звала меня некая былая, она еще сказала, что в Иерусалимском отеле угостит, так и быть, по старой памяти меня собой, тем более, что муж будет далече, а на святых местах и пошалить не грех. Но я сказал себе: «чур не я, чур не меня!».
Маруся нервно посмеялась.

42. Каким войти в вечность

- В каком возрасте ты бы хотел быть в вечности, остаться навечно каким? – Маруся позвонила.
Я уточнял суть вопроса.
- А что случилось?
- Ты посоветовал сериал, а там есть серия про лесбиянок.
- Не помню.
- Ну там эти лесбиянки после смерти попадают в облако и живут в том мире, какой им нравится. Вот я и подумала – в каком возрасте ты бы… Я еще видела твои фото из детства, юности, вот и подумала – в каком возрасте ты хотел бы зафиксироваться… Какое время твоей жизни было бы тебе приемлемо, ты бы в нём существовал…
Я ей тут же ответил, но потом перезвонил и поправился, дополнил.
Когда ты недолго живёшь, ты еще не понимаешь ценности всех этапов возрастных, всех этих пятилеток, семилеток. Я вообще-то семилетками живу. И я объяснял, что каждый период хорош по-своему.
Маруся говорила, что понятно, что ты бы не захотел быть мальчиком 4 или 5 лет, или подростком,
- Ты же не любишь подростковый возраст. Но вот с Ней, с Ней – ты бы хотел быть в каком возрасте?
Я отвечал, что с Ней мог быть в любом возрасте, но потом я вспомнил, что всегда желал, ждал совершенно невероятного – когда был в лесах, в глуши, в тайге, в полях - что вдруг появится Она, проявится из этой бескрайности в моё одиночество. При этом было ясно, что подобное произойти не может – какая девица будет одна ходить по буреломам!
Но это ожидание преследовало меня - вот идёт среди трав Она. Толи Она никогда не отходила от меня, и Её присутствие растекалось всюду, толи Ее тело распространялось на любые пространства, величины и длинноты, оно обволакивало часть тайги, часть реки, сопки, и она была вокруг меня как облако…
И я понял, что хотел бы уйти в вечность с периодом возраста от 19 до 30. Потому что там был этот познавательный накал, было много открытий, и чтобы Она разделила их со мной. Конечно, и позже было достаточно открытий, если и не больше, но все эти переломы, прорывы, тупики и изматывания - я бы хотел, чтобы Она тоже пережила их рядом со мной. Тогда бы у меня была иная жизнь. А чтобы Ей было лет от двадцати шести до тридцати одного. В этот период у женщин некая наполненность и физическая и умственная. Кстати, это и есть «бальзаковский возраст», а не тот, что после сорока лет. Я тут от Бальзака далеко не ушёл.
Марусю такой ответ удовлетворил полностью, но ей нужны были еще и истории про интим. Я начал рассказывать, но она сказала, что я повторяюсь. Но ведь некоторые истории я могу рассказать под иным углом. Зато про коней Маруся не знала.
Это было в войсках, мы переходили взводом от деревушки до деревушки - такие хуторские местечки встречались, с нами был только сержантский состав. Мы просили то воды, то выпить. Вечером в каком-то селе мы загуляли с девчонками. Несколько наших парней поймали пасущихся коней и начали носиться по деревням и полям – без сёдел, такие заводные. Одной девчонке понравился наш сержантик, но вот он умчался скакать. И мы вдруг с ней долго целуемся – и она как бы и его ждёт, меня как бы отталкивает и не отталкивает… И у меня было ощущение, что это край света, что мы сидим с ней на самом краю света… А это было в не очень ухоженном доме, мы сидим рядом с какой-то тёмной субстанцией, и чуть-чуть – полетим куда-то во тьму.
Потом я сцепился из-за неё с этим парнем, когда он вернулся с диких лошадиных скачек, потому что он до этого ее как бы зацепил.
Мы бродили солдатиками. Там были жаркие пыльные дороги. Девушка со стариком стояли у старинных ворот, они вынесли нам банку с молоком, мы были в робе, а потом разделись до трусов да в сапогах, такое разгильдяйство – суток трое.
И вот это лицо «неверной» девушки врезалось мне в память. Она была красивенькая, в ситцевом платьице, какая-то взвинченная, у нее рассыпались прыщики на лице, видимо, что-то в организме ломалось…
Потом я тоже проскакал на лошади, кто-то сильно поранился при падении, потом дрались с местными парнями…
То была командировочная рота, и нас порой гоняли на важные задания – охрану складов и обустройство полигонов, то на границу с Китаем и на оформление пулемётных дзотов, то на какие-то сопки, усыпанные ангарами с боеприпасами, то на стрельбища, где стреляли и стреляли изо всех видов оружия. Помню деревушку, где мы жили, там были неглубокие пруды – в общем-то для поливов и скотины, а была жара, хотелось как-то охладиться. Заходишь босым и голым в это илистое болотце, а там рыбки начинают покусывать, но не золотые, как на тайванях, а какие-то мелкие, тёмные, усатые.
Однажды в загульном походе мы с Трактором поймали двух гусей, Трактор свернул им шеи, пытались их ощипать, но не смогли разжечь костёр, отдали туши офицерам, за что те простили нам дикие выходки с алкоголем и обрадовали своих жён таким трофеем.
Маруся не понимала, зачем я ей именно про какие-то вот такие загулы что-то пытаюсь донести. А я подводил Марусю именно к ответу на ее же вопрос – в каком возрасте я хотел бы быть – но именно с Ней.
Я хотел бы, чтобы Она была совсем рядом, когда я вот из той тьмы и беспамятства выбирался, преодолевал, переиначивался, выпрямлялся к свету, к осознанию и памяти… Чтобы Она разделила этот период. Тогда бы Она меня узнавала всюду и знала меня.
Но и за время проживания с Ней – я был наполнен счастьем – хотя Она, вероятно, этого так и не поняла.
- Но в тоже время, Маруся, зачем Ей так сливаться со мной в целое, ведь, как я уже тебе говорил, если женщина не сделает подстав и измен, то она не исполнит своего главного назначения. И все женщины, с которыми у меня был какой-то период проживания, так или иначе свершали подставу. Я беспрепятственно давал им этот шанс – исполнить главное назначение женщины.

43. Училки-изверги - 1

- А сколько же раз ты действительно любил?
- Три, - отвечал я Марусе, - Три раза как Один. У меня в этом смысле была гармония. Но это сразу не понимаешь, только когда случится третий раз. Вряд ли и у женщин случается такое.
Маруся звонила мне откуда-то из Европы, где я не был никогда, и никогда не хотел там быть.
- А ты не думаешь, что я тебя люб… Ладно, не стану.
Я промолчал, чем и одобрил Марусино «не стану».
- Расскажи про первую. Про последнюю я много знаю, про вторую тоже наслышана, а что с первой?
- Мы вместе вышли из детсада, где я уже был очарован ею, и начали учиться в первом классе, где я окончательно видел в ней нечто не от мира сего. Но я, конечно, был совсем наивен.
- Что, она уже тогда была стервой? – смеялась Маруся.
- Слушай. - Я топтался между посадок на огороде и говорил под открытым небом: – Там случилась большая драма, если не трагедия. В школе через записки мы назначали свидания и ходили на площадку нашего детсада, там были горки, деревянные машины, всякие карусельки. Прошла осень, наступила зима. У нас образовались такие предвечерние свидания или просто встречи. Я представляю, каким обалдевшим я тогда выглядел. Я трепетал и таял, она чувствовала это и хорошела, глаза ее блестели. Постоянно с ней приходила подружка, и вот однажды она нас решила учить «по-взрослому» любви. Она где-то подглядела, как, верно, мать с кем-то что-то проделывали. К детсаду примыкал маленький сарайчик для инвентаря. Там была такая небольшая ванна. И вот подружка научила - Надя ложится в ванну, а я на нее должен плавно упасть, а потом наоборот. Мы проделывали это со смущением и трепетом, особенно я, потому что мне нравилось прижиматься к ее тельцу. Ещё мы как-то по-дружески целовались.
- Ни фига себе - какие вы ранние! – посмеялась Маруся.
- Да. Я был влюбчив. Мать записала в моём фото-дневнике, когда мне было года четыре – «Любит Леночку Щ.», та девочка была постарше. Но у меня потом в зрелые годы была история со студенткой, тоже Леной Щ. Расскажу как-нибудь. У Лены-студентки была необычайно гармоничная походка. То была лучшая походка во вселенной.
- Не отвлекайся. Что случилось с Надей?
- Я всё забыл! И только недавно вспомнил, что было с Надей.
- Ты забыл свою первую любовь?
- Не её, а события тогдашние, о которых слушай дальше.
- Я перезвоню через часа два, извини.
Маруся отключилась, но я не обижался. Маруся устраивает свою судьбу, а кто я такой, чтобы ее воспитывать.

Я ходил по огородику и ясно припоминал события тех детских переживаний.
Дело было зимой, Надя в шубке, я тоже тепло одет, может быть, мы и расстёгивали перед падением верхнюю одежду. Подружка Таня командовала, чувствуя превосходство, поучая нас, как правильно падать, что расстёгивать. Всё исходило от Тани. Я тогда просто дурел от присутствия Нади, всё во мне плавилось, Таня это тоже видела, и понимала, что у нас чувства, а у нее нет, она не при деле. И, возможно, она и рассказала кому-то, я не в курсе - откуда это дошло до нашей классной учительницы - гигантской Валентины Ивановны. Нас выдали. «Только выдали меня, проболталися. А за ним беда с молвой привязалися.»
Я их всех забыл. Зачем они мне? Я забыл даже свою мать в тот период – как она выглядела и как ко мне относилась. Два года я не ощущал себя. В моей памяти возникло чёрное пятно на всё детство – только какие-то клочки событий. Фрагментики из лиц и пейзажей.
Они сделали из меня какого-то преступника. Мне было семь лет! Я преступил. До конца я не понимал, что именно я преступил, что за красные флажки, но я вроде бы и понимал, что совершил какое-то ужасное действие, которому нет оправдания. А потом меня просто раскололи. То есть – я был цельным, а меня какой-то секирой раскололи вдоль и поперёк. Остался просто кусок беспамятный.
Я дождался звонка и продолжал для Маруси:
- Нас застучали, и стали судить. Судили в классе, где я сидел подальше за партой у окна. Подключили мою мать, которая меня одна воспитывала, моя мать преподавала географию. Приходили и родители Нади, Таня, еще какие-то свидетели из учеников и взрослых.
- Почему твоя мать тебя не защитила? Понятно, что все вокруг были дураки, но она же мать! – Маруся возмущалась искренне.
- Наверное, она считала, что у меня плохие гены, что я могу рано созреть в сексуальность. Она резко оборвала с моим предком, мне и года не было.
- Извини, но твоя мать тоже дура. Устроить ребёнку судилище в семь лет!
- А кто не дурак, Маруся? За все свои годы я так и не встретил не дураков. Разве только ты.
- Ха-ха! Ладно, продолжай. Но, впрочем, это даже не дурость и не наив, а какие-то жестокость и садизм. Вот я же не мщу своим детям за их отцов, хотя парочка была истинных негодяев.
- О, Маруся! в какой-нибудь жизни я выберу тебя в матери.
- Еще не хватало! – голос Маруси дрогнул. – Но как ты выбрался из этой ситуации?
- Не знаю, может, она меня и деформировала. После этого, уже с семи лет я знал весь мир. Только высказаться еще не мог. Два года я еще учился в школе. Нам запретили подходить друг к другу, общаться, как по закону суда – не приближаться на пять метров. И я только помню - как однажды через год - она попросила на уроке пенал что ли, и я передавал его через парту, и был ее взгляд – в нём как бы вспыхнула слабая попытка примирения…. И всё. Через два года я зимой уехал из посёлка. И всё забыл.
Конечно, в те два года после позорного уличения меня в каком-то страшном преступлении я не был до конца убитым, вёл мальчишескую жизнь, сновал по посёлку, участвовал в играх и забавах, но у меня не заживала рана в самое сердце.
- Тебе себя не жалко?
- Себя – какого? Мальчишку – ту часть меня, из которой я выбирался, как из повреждённого кокона, в юнца?
- А мне жалко тебя – оставшегося там с разбитым сердцем.
- На то ты и дама, чтобы жалеть, а то мир бы наполнился одними гадюками.
Я забыл всех одноклассников, учителей, имена и фамилии, и я немного воспрял, ожил душевно, когда выпросил у матери щенка. Видимо, она всё-таки ощущала свою вину. И появление собаки меня спасло. Я начал оживать, я получил поддержку от животной жизни. А к Наде у меня до сих пор нет ни обиды, ни раздражения, ни отторжения, я так и остался любящим её. Несмотря на то, что она меня предала. Я потом расскажу – как это было. Осуждения и обвинения у меня не было, я позже часто приезжал в посёлок и, проходя мимо ее дома на склоне сопки, мимо ее крыльца и огорода, переживал частое сердцебиение, появлялся тот же трепет, тоже очарование ею.
А тут объявился один одноклассник, он написал: ты разве не помнишь меня, мы с тобой дружили, книгами обменивались, шастали вместе. А я всех забыл. Я спросил его о фотографиях класса. Он прислал мне какую-то общую, пятого класса наверное. Там была Надя. Она стала тёмненькой, хотя всегда была беленькой, светлой. Наверное, Маруся, когда тебя любят, ты становишься красивее?
- Тебе видней, - буркнула Маруся.
- Да, она стала другой. Но я опять же не испытал ни отторжения, ничего отрицательного. До сих пор – эта любовь неизменная, не проходящая… Но самое главное! – она похожа на последующих двух! Но это даже не типаж - что называется «мой». Это что-то одновременно и притягательное для меня – и опасное, вредительское как бы.
- Ты просто рисковый, тебе нужно бороться, вот ты и лезешь так же, как в свои буреломы.
- Но, Маруся. В этой истории для тебя нет ничего греховодного, интимно пикантного, кроме двух-трёх поцелуев перед падением на нее, лежащую в этой ванне для купания деток. Я помню её шубку и шапочку, блеск ее шаловливых тогда глаз… И с удовольствием бы одобрил приговор о кастрировании той тетки-училки перед посадкой ее на лет десять.
- Ты же сказал, что эта история тебя закалила…
Но я отключился, и в этот день не отвечал на звонки.







Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 38
© 12.04.2022г. Игорь Галеев
Свидетельство о публикации: izba-2022-3290211

Метки: истории, современное, рассказы,
Рубрика произведения: Проза -> Любовная литература











1