Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Маруся



­ Тот день никогда не забывался. Он висел над ней тяжким, несправедливым бременем. Злые языки сделали свое черное дело. Маруся проклинала мысленно тот день и час, когда все случилось. Шел пятнадцатый год ее жизни. Красивая с длинными косами, трудолюбивая и приветливая она многим нравилась. Уже были такие, что намекали ее родителям о том, что хотели бы видеть ее своей невесткой. Родители достойно держали паузу и отвечали:«Если сложится у них, пусть так и будет».
Вечером она с подружками пошла в клуб. Показывали индийский фильм. Возвращались под впечатлением, весело обсуждая, красивых и певучих индийцев. Все в доме уже спали когда она, тихонечко переодевшись, пошла на сеновал спать. Проснулась раньше всех и вспомнила, что надо вытащить вершу: небось уже полная рыбы. Взяла ведерко и побежала вниз к реке. Хотела было перейти мосточек из двух стесанных бревен, как вдруг услышала всплеск и барахтанье перемежавшееся с бульканьем. Прислушалась. Раздался крик:
— Помогите! Помоги…!
Маруся кинулась бежать в сторону крика. Неподалеку от мостка в воде барахтался человек. Его снесло в водоворот, о котором все знали в деревне и обходили стороной. Маруся выхватила одну ветку из кучи срубленных и подала утопающему. Тот ухватился и Маруся начала тащить. Надрываясь, что было сил, она вытянула его на берег. Это был Митька перестарок. Не удержавшись на ногах, он свалился на Марусю. Она, отпихиваясь, пыталась его столкнуть, от него неприятно несло самогонным перегаром. В этот момент в конце тропинки показалась Дуська Яровиха. Она остолбенело наблюдала за представившейся ее взору картиной.
Маруся наконец-то выбравшись, вся мокрая, схватив ведро направилась домой.
Митька никак не мог встать, видно он здорово перебрал.
Дуська начала приходить в себя:
— Тьфу, тьфу! До чего докатилась девка! С этих пор начала под мужиков ложиться. Срамота! Тьфу! Я-то думала она цаца, а ты погляди, что творит.
К вечеру все село гудело. Отец пришел раньше обычного, схватил Марусю за косы и бил кнутом по чем смог попасть. Маруся пыталась объяснить, но никто ее не слушал. Даже мама с бабушкой не вступились за нее. Она звала их:
— Мамочка спаси меня, это неправда! Бабушка, помоги! Мам! Мамулечка!Это неправда! Я вытащила его из воды, он тонул! Я ничего плохого не сделала! Пожалуйста поверьте мне! Бабушка, помоги! Мамочка!
Мать ушла на другую половину дома, чтобы не слышать криков дочери, а бабушка прошипела:
— Заслужила — получай. Опозорила нас на все село.
Отец хлестал молча, изо всей силы. Маруся перестала звать, только вскрикивала.
Наконец она вырвалась и выбежала из дома. Забежала в сарай, и забившись в угол возле коровьих ясел, рыдала и не могла остановиться. Всю ночь она не сомкнула глаз.
Прошла неделя. Маруся никуда со двора не ходила и в дом зашла только за одеждой и одеялом. Через неделю нужно было идти в школу, а ноги, руки и спина все были в ссадинах и синяках.
Из домашних никто на нее не обращал внимания: ее не звали кушать и не разговаривали с ней. Она нашла старое ведерко и принесла себе воды, а ела то, что в огороде созрело. Целыми днями она пряталась в саду в высокой траве. Наклонившись к земле наблюдала за маленькими жучками, иногда плакала и разговаривала с ними. Вечером, тайком, пробиралась она в свой угол в хлеву и погружалась в тревожный сон.
Только когда прошли синяки она пошла в школу, в восьмой класс.
На переменах девчата сторонились ее, ребята постарше оскорбляли ее гадкими словами, а дети помладше бегали и кричали:
— Манька - потаскуха!
Ходить в школу было невыносимо. Но нужно было хотя бы эти восемь классов закончить. Маруся не знала как ей жить по другому.
Она была ребенком и просто терпела, в глубине души надеясь, что вскоре все забудется. Впереди была зима и Маруся понимала, что жить в хлеву будет невозможно. И тут она вспомнила о старой каморке, пристроенной к торцу сарая. Ею давно уже никто не пользовался, там были сброшены старые мешки, чугунок и еще какая-то утварь хозяйственная.
Маруся вымела и вынесла ненужные вещи в сарай. Набрала камней и глины в яру . Притащила кусок чугунного листа, который валялся на дороге возле тракторной бригады. Сложила камни, обмазала их глиной и сверху положила чугунный лист. Долго не получалось вывести дымоход. Но через неделю все сложилось и каморка была побелена известью, пол освежился новым слоем глины. Маруся набила два старых мешка сеном и застелила старым одеялом — кровать была готова. « Хорошо, что окна нет, — думала она. — Некуда мне смотреть».
Как-то она возвращалась со школы и повстречалась ей дальняя их родственница Варвара. Маруся поздоровалась и хотела пройти побыстрее, опасаясь вопросов. Но Варвара остановила ее за руку:
— Маруся, а ты не сможешь помочь мне дом побелить, да и летнюю кухоньку освежить надо бы к Покрову. Сама я не справляюсь уже, старая. Я заплачу, ты не думай что бесплатно.
— Побелю. В какой день придти.
— В среду сможешь?
— Смогу, приду рано.
Ранним утром в среду Маруся приступила к работе. Варвара наблюдала за девочкой, исхудавшей, с огромными ввалившимися глазами, и с угнетенным видом. Она слышала какие разговоры ходили по селу и понимала, как тяжело бывает в таких случаях девчонкам. Незаметно наступил обед. Стесняясь, Маруся смаковала борщ и нахваливала хозяйку. Та заставила съесть добавку.
Немного отдохнув, они взялись за работу. К вечеру светелка была выбелена и деревянные полы намазаны льняным маслом.
— Красота. Остается повесить занавески и над иконами рушник. Все благодаря тебе, Маруся. Ловкая ты в работе. Учиться на кого пойдешь?
— Не знаю.
— Может в селе пойдешь на ферму или в полевую?
— Ни за что! — воскликнула Маруся. — Хоть на край света, лишь бы не здесь. Закончу восемь классов и сразу уеду.
— Я тоже когда-то рвалась уехать из дому. А теперь понимаю, что зря. Родилась я в соседней области. Вроде недалеко, а все равно скучаю. Когда училась на зоотехника познакомилась с Петром, твоей бабушки племянником. Он привез меня сюда, сам рано умер, я же осталась век доживать здесь.
— Я никому здесь не нужна. Меня самые родные люди предали и не защитили.
Варвара подошла к Марусе и обняла ее:
— Ничего, все пройдет. Это не самое страшное.
Маруся расплакалась:
— Это страшно, когда не верят. Если бы моя дочка совершила самое ужасное зло, я все равно ее любила бы и не предала. Моя мама презирает меня, а я ни в чем не виновата. Она не любит меня! Она поверила плохим людям. Я не хочу жить с предателями в одном доме. Даже если я зимой замерзну в каморке, не пойду в дом к ним.
— Маруся, не плачь. Оставайся у меня на ночь, а завтра вторую комнату сделаем.
Закончив работу, Маруся через два дня вернулась в свою каморку. В узелке она несла печенье и конфеты. Среди них в носовом платочке были спрятаны десять рублей. Варвара давала ей четвертной, но Маруся взяла только десятку , а за остальные сговорилась, что Варвара завезет с оказией мешок картофеля, по половине мешка лука и муки и еще две бутылки масла подсолнечного.
Через два дня приехала Варвара и выгрузила возле Марусиной каморки продукты. Домашние только рты раскрыли. Еще Варвара отругала Нину, Марусину маму, за издевательство над девочкой и пригрозила, что заберет ее к себе.
Всю осень Маруся запасала дров на растопку. В лесу набрала много грибов и высушила их. Несколько раз ее звали помочь с побелкой и она соглашалась. Оплату брала часть продуктами, часть деньгами. Деньги отложенные берегла, не тратила.
Родители попытались с ней помириться, но она упорно не хотела с ними разговаривать. Бабушка тоже пыталась ее втянуть в беседу, но это было напрасно. Тогда они принялись всем говорить:
— Что это за дочь? Слова не скажет родным. Где это видано, чтобы родителями гнушались? Опозорилась и не хочет с нами разговаривать.
Наступила снежная зима с сугробами и метелями. Утром Маруся шла в школу, а после сидела в своей каморке и учила уроки, читала книги и мечтала о том времени, когда сможет уехать. В маленькой каморке было тепло, и на теплой чугунной плите всегда стояла кастрюлька с чаем из веточек вишни и малины. Варвара часто приходила к Марусе. То мед принесет, то кусков ткани и ниток, то пух гусиный. Все Марусю учила как шить и вышивать. С ее помощью Маруся сделала себе теплое пуховое одеяло и подушку. Наволочку вышила веселыми цветами и птицами. Рукоделие отвлекало ее от печальных мыслей.
Прошла зима и вихрем ворвалась весна. В школе приближались экзамены, а Маруся была нарасхват в селе: побелить, покрасить, помыть и почистить.
Она все успевала: учиться и работать.
Вот и выпускной. Одноклассники готовились устроить прощальный вечер. На него она не пошла. Утром, получив аттестат, ни слова не сказав родным, Маруся сразу уехала из села. На торжественную линейку никто из ее родных не пошел — стыдились ее. Варвара была единственным человеком в селе, с которым Марусе грустно было расставаться. Прощаясь, Варвара просила ее простить родных и помириться. Маруся, помолчав, сказала:
— Не могу. В мое сердце воткнули нож. Он до сих пор там.
Уехала, не взяв с собой ничего и оставив дверь каморки открытой.
Много воды утекло с тех пор. За двадцать лет никто не видел и не знал где Маруся. С бабушкой приключился паралич и она умерла через непродолжительное время. Вскоре и Нина тяжело заболела, уже много лет все средства семьи и пенсия уходили на лечение. Но она никак не поправлялась.
Был невеселый вечер. Умирающая Нина металась по кровати от болей в груди и время от времени стонала. На какое-то мгновение она успокаивалась и затихала. В момент затишья она приподнялась на локтях и почти прохрипела:
— Митроша, дай воды.
Митрофан встал и набрал в кружку воды из ведра, только что принесенного им из колодца. Приподняв жене голову напоил ее.
— Ты бы сходил к Митьке перестарку .
— Зачем?
— Пораспроси, как было на самом деле. Не дает мне Бог смерть, мучаюсь из-за злобы своей.
— Уж давно спрашивал. Сказал он: «Было». Что, еще все подробно надо было узнать? Что ты у пьяного узнаешь?
— Сходи.
Митрофан нехотя встал, постоял немного и шагнул за порог. Он сильно постарел за последние годы и мысли о дочери не давали ему тоже покоя, как и жене. Вроде все правильно, плохой поступок наказан, он постарался о ней забыть. Но какая-то неуверенность все время точила изнутри.
Он дошел до дома Митьки, где тот доживал, точнее допивал последние годы жизни. Дверь нараспашку, хотя уже октябрь и первые морозцы начали охлаждать земельку.
— Кто тама шастаеть? — услышал Митрофан дребезжащий голос хозяина.
Не отвечая. Митрофан зашел в дом. Митька, увидев его, встрепенулся:
— А, это ты? Убивать пришел? Мне уже все равно. Че смотришь? Да, я наврал тогда.
— Зачем?
—Думал отдадите за меня Маруську. Я б ее на руках носил. Нет — не захотели породниться. И где тепереча ваша Маруська? Кукиш вам показала. Сами сдохнете, а не достанете ее.
— Ты откуда знаешь?
— Ездил я к ней, каялся… Случайно по телевизору увидел ее.
— Что ты мелешь? По какому телевизору?
— Директор она фабрики швейной в столице. Понял какую дочку выжили?
Домой шел Митрофан еле переставляя ноги, как пришибленный. Нина глянула на него сквозь сжатые от боли веки и все поняла.
— Как же это мы не поверили родной кровиночке? Как не защитили от навета? — заплакала. Матвей сам еле сдерживал слезы, поняв какую ошибку они совершили.
Нина тяжело, навзрыд плакала. Потом только всхлипывания раздавались в томящей тишине. Скоро она затихла. «Спит» — подумал Митрофан.
Ему не спалось. Слова Митьки-перестарка звенели у него в голове: «какую дочку выжили». Комок стоял в горле и никак не давал свободно дышать. Потянуло холодом. Митрофан встал,подкинул в печурку несколько веток и подошел, чтобы поправить сползшее с кровати жены на пол, одеяло. Когда его взгляд упал на безжизненно лежащую руку Нины, он все понял. Ее больше не было рядом.
Седой, сгорбившийся старик с раннего утра околачивался возле проходной швейного комбината. Строгая женщина-охранник окликнула его:
— Что вам нужно здесь?
— Дочку жду.
— Она здесь работает?
— Да. То есть нет. Это вы у нее работаете.
Охранница уставилась на старика:«Больной, что ли?»
— Мария Митрофановна зовут мою дочку. Она ваш директор.
— Нашего директора зовут Мария Александровна.
— Да нет, Вы не поняли, я — Митрофан, ее отец. Значит она Митрофановна. Я вчера видел как она в машину садилась, только не успел ее позвать.
— Не заговаривайте мне зубы. Все знают, что Мария Александровна из детдома и нет у нее никаких родных.
Старик печально махнул рукой. Затем достал из замызганной сумки папку и подал ее охраннице:
— Передать сможете? Вашему директору… Марии Александровне.
— Передать смогу. Сейчас запишу. От кого?
— Это не важно. Просто передайте.
В село въезжала строительная техника: бульдозер и кран. Машины импортные, таких сроду в селе не видали. Протиснулись по узким улочкам и завернули на Митрофаново хозяйство.
После того как умерла Нина, Митрофан переписал хозяйство на дочь Марусю, а сам оформился в дом престарелых сторожем с проживанием. Дом пустовал последние полгода. И движение техники вызвало интерес у односельчан.
Стали рассуждать: не думает ли Маруся построиться на родительской земле. В это время бульдозер стал рыть котлован, особо не церемонясь с постройками. Краном были вырваны окна и двери и скинуты в котлован. Следом последовали крыша и куски стен. Дом, сарай и погреб были разрушены и сброшены в огромную яму. Бульдозер засыпал и утрамбовал с землей весь двор.
Под взглядами удивленных соседей, техника, закончив работу, отправилась на выезд из села.
Через некоторое время и Митрофан покинул этот мир. Перед смертью ему сказали, что Маруся с землей сравняла их дом. Он только и смог проговорить:
— Значит, не простила...






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 53
© 29.01.2022г. Ганя Жук
Свидетельство о публикации: izba-2022-3244658

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ











1