Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

Груня



Горячие слезы хлынули из глаз Груни, как только она заперла дверь за собой в летнюю кухню. То ли от консерваций, что бурлили, то ли от сдерживаемого горя слезы накатывали и не давали дышать. «Господи, прости меня, что надоедаю своими просьбами! Прости и помоги! Исцели Пашеньку!» — взмолилась мысленно, взглянув на икону Спасителя: «Как мне ему сказать? Вдруг ему хуже будет? Не сказать тоже нельзя. Как быть?»
Присела. Вспомнила тот день, когда впервые увидела Пашу. Она возвращалась с дальнего покоса, с пересохшим горлом, вся в пыли,вся пропахшая сухими луговыми травами. Сняла беленький платок и, наклонившись к ручью,ладошками, сложенными в ковшик, зачерпывала воду и жадно пила. Коса ее сдвинулась и окуналась в кристальную воду. Рядом послышался смех:
— Глянь, Грипка топиться пришла к ручью!
Грипка — это она, так раньше ее называли. Полное имя у нее старинное, домашние Агриппиной звали, а все остальные — Грипкой.
Это Шурка стоит и смеется ‒ соседская сверстница, выряженная, а рядом с ней парень незнакомый. Агриппина, потупившись, стояла, не смея взглянуть на них.Шурка обратилась к парню:
— Да ты не бойся, Паш, она нормальная, если помыть, — захохотала, радуясь своей шутке.
— А я не боюсь симпатичных девчонок. Здравствуйте, Груня! — подошел и протянул ей руку. Она неловко коснулась его руки своей горячей ладошкой и на «Груня» раскрыла еще шире свои и так большие зеленые глаза. — Мое имя Павел. Приехал к вам в колхоз работать.
— Ну ладно, познакомился с нашей достопримечательностью и пойдем, ‒ Шурка ухватила за локоть Павла, и они направились в сторону центра.
«Груня—опомнившись, повторила про себя: — Груня — хорошо звучит». Она еще долго перебирала в мыслях встречу возле ручья.
Прошло несколько дней. В сельском клубе был праздничный вечер и танцы. Девчата уговорили Груню пойти с ними. Она, не любитель таких развлечений, спросила у матери разрешения.
–— Что ж, твоя пора пришла.Сходи, доченька, побудь среди людей, а то работаешь за троих. Сходи.
В клубе верховодила Шурка, вокруг нее — рой парней. Там был и Павел. Шурка хохотала, все время опираясь на его руку. Павел рассеянно кивал, озираясь по сторонам. Груня стала за всеми с зади и тихонько посматривала, если кто из парней направлялся в их сторону, она приседала и пряталась за спинами девчат. Боялась, чтобы кто не позвал танцевать. Вот закончились танцы, и девчата с Груниной улицы группкой направились по домам. Рядом с Груней раздался голос:
— Груня, можно тебя проводить?
Она сначала отрицательно замотала головой, затем, увидев его взгляд, кивнула. Они шли рядом молча, неспешно. Впереди девчата шутили громко и, перекликаясь, расходились по домам. Остановились возле калитки.
—‒ Я пойду, — шмыгнула за калитку.
— Спокойной ночи! — пожелал ей вслед Павел.
Груне казалось, что она украла Шуркино счастье, ведь это Шурка первая познакомилась с Пашей. И было видно, что Павел нравился Шурке.
А счастье былоо у них с Пашей. Поженились и как голубки жизнь жили: все в согласии да в любви, слова обидного друг другу не сказали, с одного взгляда друг дружку понимали. Двоих деток подняли, воспитали и выучили.Сын Алеша учился в юридическом и работает в каком-то управлении. Груня толком не знает, в этом Паша разбирается — все село к нему бежит, чтоб к Леше обратиться, если какие сложности со штрафами или, не дай Бог, похуже. Дочь Татьяна в медицину пошла, детским врачом работает. Тоже полсела мазь или таблетки заказывает через нее. Уже и внучата есть у Груни с Пашей, все лето у них.
Одно только томило Груню: смотрела, как Шурка бестолково живет, и все ей казалось, что виновата перед ней. Даже винилась,когда Шурка на похороны матери приехала. Но та лишь отмахнулась.
     «Жизнь у Шурки неважно сложилась», — рассуждала про себя Груня, вспоминая, сколько сил и здоровья мать положила на нее. Растила одна, рано оставшись вдовой. Сватали ее многие, несмотря на ребенка. Всем отказала Марковна. И потакала Шурке во всем: что та ни попросит, тотчас все ей разрешит или купит. А у той всегда запросы: то платье новое, то туфельки по последней моде. Все больше о внешнем думала.Из города редко к матери наведывалась. Каждый раз с новым ухажером. Марковна все ждала, что Шурка определится, выйдет замуж, и будет у нее все по-людски. Но та не спешила, посмеиваясь, говорила: «Я свободная птица. Меня не интересуют приземленные чувства. А дети вообще тормозят развитие женщины, особенно красивой».
Появлялась Шурка как всегда неожиданно, дефилировала по селу с новым хахалем и в новой прическе. Ухажеры ее называли каждый по-своему: Шурочкой, Александрой или Сашком. Дня три они отсыпались и отъедались на всем готовом и укатывали в город.
Потом она пропала и к матери не приезжала несколько лет подряд. А тут прикатила ‒ сама за рулем, на машине, и с маленьким двухлетним сынишкой. Переночевала,сказала матери, что муж козел и ей надо решить вопрос с разводом, и уехала. Вот так Максимка остался с Марковной на несколько лет без документов, без родителей и денежной помощи. Время парню в школу собираться,а документов нет. Пришлось Груне просить своего сына Лешу помочь пожилой соседке и разузнать, где Шурка и что делать с Максимкой. Леша работал в управлении полиции, и у него была такая возможность.
Шурку нашли аж за границей,где-то на заработках. Отец Максимки был профессором какого-то исследовательского института, но пару лет назад умер. Ему было далеко за семьдесят.
Из родни по отцовской линии осталась только тетка Оливия Станиславовна. Была она уже старенькой, очень интеллигентной женщиной. Как только она узнала, где Максимка, тут же приехала повидать племянника. Очень сокрушалась по поводу развода, но о Сашеньке (так она ее называла)говорила только хорошее:
— Бедная Сашенька, Левушка так ее любил. Как же ей тяжело было уживаться в научной среде, с вечными разговорами и спорами. Она, молодая и независимая, очень сложно переносила ограничения. Сашенька устала от поучений Левушки, вот и уехала. Как жаль, что Левушка не видел мальчика в последние дни его жизни. Как хорошо, что брат легко ушел, не болел.
Оливия Станиславовна регулярно стала приезжать к Максимке. Она привозила много книг, карандаши и краски. Все время занималась с Максимкой ‒ они совершали длительные прогулки в лесу, в поле или разговаривали, сидя на берегу возле реки.
Марковна встречала с радостью родню. Наполняла сумки Оливии Станиславовны сметанкой, творожком, пирогами, картошкой, лучком и всем чем могла. Радовалась сватье и тому, что Максимка рос спокойным и умным.
Прошло так года три.
— От Оливии Станиславовны вестей что-то нет давненько. Может приболела али еще что, упаси Господи. Пусть Павлуша съездит в город, разузнает. —просит Груню Марковна.
Завещание
На следующий день поехал Павел в город и привез печальную новость ‒ Оливии Станиславовны больше нет. Уж более недели. Собрались Марковна с Максимкой, Груня с Пашей и поехали на кладбище. В городе кладбища-то огромные,узнали номер захоронения и нашли свежую могилку. Положили цветы, как полагается, вспомнили добрым словом, поплакали.Рядом — памятник с изображением красивого мужчины в годах. Павел глазами показал Груне на Максимку. Та шепнула: «Потом. Маленький он еще совсем».
Погрустнели все — жалко было Оливию Станиславовну. Но жить надо. Спустя какое-то время к Марковной приехал поверенный из нотариальной конторы и сообщил, что есть завещание на Максимку от тетки. Завещала она ему квартиру отца с большой библиотекой,а свою сдала через агентство недвижимости в арендус тем, чтобы племяннику ежемесячные выплаты шли.
Снова все собрались, вспомнили покойницу добрым словом, поплакали.
Марковна попросила Груню с Пашей не рассказывать Шурке ив селе о наследстве Максимки, чтобы не усложнять жизнь внучку. «Вырастет — тогда и сообщим», — решили все вместе.
Через какое-то время Марковна слегла, ноги у нее отнялись.Шурке сообщили, а она даже не ответила. Стала Груня ухаживать за соседкой. Марковна слезами заливается, а поделать ничего нельзя. Обойдет Груня рано утром свое хозяйство и к Марковне бежит прибираться и стирать. Еды несет уже наготовленной. А Максимка даром что мал, но с Пашей все по хозяйственной части делают: дров нарубят, сено покосят и все что нужно. Максимка
Максимке было одиннадцать лет, когда умерла Марковна. Приехала Шурка на похороны. Побыла с неделю, надо уезжать ‒Максим отказывается. Пришел к Паше с Груней и просит:
— Дедушка, бабушка, не отдавайте меня Шурке!
Те в слезы:
— Да разве мы хотим тебя отдать? Надо с мамкой твоей эти вопросы решать.
Стали они Шурку упрашивать не забирать,та ни в какую. На прощание Шурка вдруг подошла и обняла, крепко прижав к себе Груню:
— Хорошая ты. Добрая, как мама, — заплакала.
Груня стала гладить Шуру по руке, приговаривая:
— Поплачь, поплачь, милая, у Марковны и дня не было, чтоб не говорила о тебе, а уж как молилась!
Посидели, обнявшись. На другой день Шурка, забрав Максимку,отдала Груне ключи от материнского дома, поручив присматривать за хозяйством, уехала.
Хозяйства-то почти не осталось: дом c палисадником, садочек в четыре яблони и две вишни, сарайчик пустой да огород в пять соток. Забрала.
Прошел год. Вдруг позвонила Шурка Груне, сказала:
— Приедь ко мне. Надо вопрос с Максимкой решать, —помолчала — в больнице я, в онкологии.
Груня в тот же день, не сказав Паше о причине поездки, поехала в город к Шурке.
Шурка, вся похудевшая и бледная, не могла уже вставать. Большие карие глаза блестели на исхудавшем лице. Она встрепенулась, увидев Груню, слеза покатилась по щеке, а она даже ее не смахнула.
— Как же ты, Шурочка, здесь-то оказалась? — Груня обняла подругу, присела рядом, вытирая ей слезу.
— Заслужила, видать.
Помолчали. Груня пристально глядя в глаза подруге, сказала:
— Шура, ты прости меня, что я Пашу увела у тебя.
Шурка улыбнулась:
— Паша сам тебя выбрал. Мне он, конечно, очень понравился. Но он сказал, что ему нужна не королева, а боевая подруга на всю жизнь. И сказал,что из села никуда не поедет. А у меня другие планы были. Так что твоей вины никакой. За маму спасибо тебе, и за Максимку.
Груня покраснела:
— Да что ты, Шур, какое спасибо? Мне в радость с Марковной было общаться, а Максимка нам с Павлушей родной совсем. Как он? — заволновалась Груня.
— Здесь он, в магазин пошел за кефиром.
— Соскучились мы сильно за ним. Как у него учеба?
— Он молодчага. Слава Богу, не в меня. Учится очень хорошо, какие-то стипендии получает за олимпиады или конкурсы. Все время занимается. Деньги все на мои лекарства тратит, во всем себе отказывает. Всем профессорам написал просьбу вылечить меня, но… поздно кинулись, — закрыла глаза, отдышалась. Посмотрела на Груню долгим взглядом. —Хороший у меня сын. Если бы не вы c Пашей, мама и Оливия, вряд ли я его смогла бы так воспитать.
Груня молчала, не зная, что сказать, только гладила Шурку по руке. В горле у нее першило, все слова потерялись, и ей никак не удавалось их вспомнить.
— Этот год был самым счастливым в моей жизни. Нам с Максимом было так хорошо вдвоем! — продолжала Шурка. — Мне его оставить некому кроме вас с Пашей. Заберете?
— Мы только рады будем. Ты же знаешь, как мы его любим. Паша так скучает за ним! Дети большие, самостоятельные, внучат только на лето привозят. Но ... ты поправляйся… — тихо добавила, понимая тщетность слов.
— Груня, побудешь со мной… до конца?
— Конечно, побуду. Позвоню Паше, чтобы не ждал.
Тут вошел Максим с пакетом в руках, увидел Груню, обрадовался. А та захлопотала вокруг:
— Максимка, какой ты большой уже, как подрос, голос у тебя изменился, ну красавец!
С Груней в палате стало уютнее и Максиму, и Шурке. А та стала доставать из сумки пироги, сметану, огурчики, грибочки. Грустные мысли отпустили на время, и они весело попробовали все, что Груня привезла. Шурка откусила по маленькой крошке от всего:
— Как мама сготовила, Грунечка, спасибо тебе!
Разрядил обстановку Максим, увидев пироги с вишнями, воскликнул:
— Бабушка Груня, ты как угадала, что я больше всего мечтал о твоих пирожках!
Шурка, улыбаясь, сказала:
— Я такая счастливая!
Было чувство такого мира на душе у всех, что о завтрашнем дне не хотелось думать.
Ночью Шурка умерла. Хоронили ее на деревенском кладбище, рядом с Марковной. Максим держался изо всех сил.
Вечером, когда Груня пришла пожелать ему спокойной ночи, она увидела, как он плачет и его плечи вздрагивают от рыданий. Увидев Груню, сказал:
— Бабушка Груня, мне так ее жалко! Когда год назад мама меня забрала от вас, я ее ненавидел. А потом увидел, как ей одиноко в этом мире, и стал о ней заботиться. Я люблю свою маму.
— Она очень гордилась тобой. Ты сделал ее счастливой. Это самое главное.
С тех пор прошло больше пятнадцати лет. Вырос Максим, выучился на программиста. Приглашали его в разные страны работать, съездил на стажировки и отказался уезжать за границу. Поселился в Москве. Отпуск не тратит на моря, а к Груне с Пашей приезжает. Нравится ему в селе и все. Постаревшие Груня и Паша просят:
— Максим, женится тебе надо, что ты один да один. Очень ты заслуживаешь хорошей жены. Все ждем.
— Обязательно дождетесь. Мне бы такую жену, как бабушка Груня, —шутит, — тогда и я буду счастлив, как дедушка.
Однажды приехал в отпуск, а там внучка Василиса, самая младшая дочь Алексея, гостит. После второго курса университета решила лето провести у бабушки с дедушкой, да и помочь нужно старикам. Получилось так, что и Василиса, и Максим в один день утром приехали. Сразу оба взялись помогать.
Василиса хоть и городская девушка, но очень скромная и застенчивая. Русые волосы в косу заплела — ниже пояса. Глаза зеленые, небольшого росточка, но вся как живчик, скорая в работе, в словах молчаливая. Обратили внимание Паша с Груней, что понравилась Василиса Максиму. И тот ей, видно, глянулся, от взгляда Максима смущается.
Садятся вечером ужинать под яблоней раскидистой во дворе. Все усталые за целый день: Павел с Максимом пришли с покоса, Груня с закрутками возилась, а Василиса в огороде полола сорняки.
Нарушил молчание Максим:
— Дедушка, у меня радостная новость — я встретил девушку, похожую на бабушку Груню.
— Кто же это еще может быть похож на мою бабку? — хитрит Павел,догадываясь, о ком идет речь.
— Это же наша Василинка!
У Василисы щеки стали пунцовыми.
— Да, я тоже приметил, что Василиса мне кого-то напоминает, — подмигивает дед.
— Выйдешь за меня замуж? — вдруг спросил,вставая, Максим.
Наступила тишина. Старшие поняли: здесь и сейчас вершится судьба их внучки и Максима.
Василиса тоже встала и, посмотрев на Максима, очень твердо сказала:
— Выйду!
Новость внесла суматоху в уже большое семейство Алеши. Двое старших сыновей уже были женаты, оставалась только Василиса , но ей только двадцать лет.Удивило всех решение молодых принятое за один день. Советовали подождать, не спешить — они не отступили.
Свадьбу справляли в селе по старому обычаю, в большом шалаше, украшенном лентами и еловыми ветками. Гостей понаехало со всех сторон. Как заиграл духовой оркестр польку — все пошли танцевать. А дальше — вальсы: «Амурские волны» и «Венский», потом — веселую «Барыню» и задорную кадриль. Хорошая свадьба была.
Приняли решение молодые в селе жить. Максим стал работать дистанционно, а Василиса перевелась на заочное и пошла работать в школу учителем начальных классов. Вчетвером и радостнее, и вместе работа легче делается.
Павлу семьдесят исполнилось, а он все такой же для Груни, как в молодости: желанный и родной. После дня рождения прихворнул Паша, лечиться отказался, но Груня с шумом и назиданиями повезла его в областную больницу, к Танюшке на обследование. Сдали анализы и прошли всех врачей за два дня.
Стали ждать результат.
Груня всегда вставала в четыре утра. И в этот день, проснувшись ранним утром, она вышла во двор. Зазвонил телефон в кармане. «Кто бы это мог быть в такую рань? Случилось что?» Звонила дочь Татьяна:
— Мам, у меня плохие новости: у папы злокачественная опухоль. Надо еще раз сдать анализы. Поговори с папой, и нужно еще раз приехать, чтоб достоверно знать.
Мысли спутались, одна против другой несуразнее. Домашние заметили, что она слишком рассеяна и отвечает невпопад. На вопросы отмахнулась — рецепт по консервации сложный, вот и забита голова. Сама же не смела посмотреть Павлу в глаза, чтоб не увидел там слез. Для Груни этот день прошел в терзаниях и слезах. Наступила бессонная ночь. Не вытерпев душевной боли, тайком одевшись, пошла к церкви.
Небо, усыпанное звездами, смотрело на маленькую хрупкую женщину, стоявшую перед дверью храма на коленях. В сложные периоды жизни Груня могла быть только здесь, поверяя Господу свои беды. Первый раз она пришла молиться в ту ночь, когда днем увидела впервые Пашу. Тогда она сказала: «Если судьба — благослови, если нет — отведи». Приходила молиться за детей, за Максимку, за Шурку. В этот раз она дерзнула просить исцеления для мужа: «Прошу Тебя, Господи, исцели Павла. Не разлучай нас. Если он тебе нужен, то забери нас вместе».
Небо начало светлеть, пора было возвращаться домой.
Через два дня Груня, сказав Павлу, что надо анализы еще раз сдать, упросила поехать. Павел возмущался:
— У меня ничего не болит уже! Зачем время терять — работы полно, а ей — одни анализы. Ради дочки поеду, чтоб повидаться и наговориться. В тот раз она меня целый день водила, как маленького, по всем кабинетам. А я все вспоминал, как к зубному ее маленькую водил. Выросла наша Танюшка.
Сдали анализы, остались на два дня у Танюши. Павел подшучивает над Груней, а ей не до смеха.
Пришла Танюша с работы, cтали на стол собирать. Оставшись один на один с мамой спросила:
— Папе, говорила?
— Не смогла, — выдохнула Груня.
— Вот и славно. Папа здоров. Все каким-то образом исправилось само собой. Профессор Николай Казимирович сказал, что без помощи свыше тут не обошлось, — Таня пристально посмотрела на маму.
— Человеку невозможно, а Богу все возможно, — слезы тихой радости и благодарности скатывались по щекам Груни.
В первую же ночь по приезде, Груня выскользнула из дома. И снова небо, усеянное звездами смотрело, как маленькая женщина преклонила колени перед Божьим храмом, слезно благодаря Господа за оказанную милость.
­






Рейтинг работы: 2
Количество отзывов: 1
Количество сообщений: 1
Количество просмотров: 41
© 25.01.2022г. Ганя Жук
Свидетельство о публикации: izba-2022-3242274

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Ольга Васильевна       02.02.2022   13:32:56
Отзыв:   положительный
Хороший рассказ, спасибо! Слог хороший, читается легко.
Ганя Жук       04.02.2022   04:43:21

Благодарю Вас за внимание к моему творчеству.









1