Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

" Ехал поезд ночью зимней"


" Ехал поезд ночью зимней"
­­ Как же мне сегодня не повезло… Как всегда, поздно купила купейный билет на поезд в столицу, шла по заснеженному перрону и гадала, кто мне достанется в соседи, ну и не ошиблась с прогнозами – трое мужиков. Давно заметила, что командировочные мужики покупают купе, а жены с детьми и бабушками трясутся в плацкартных. Теперь не переодеться, не посопеть, да и не поесть по-человечески. Ладно, если еще будут изображать из себя джентльменов и наперебой ухаживать за дамой, так можно продержаться и поиграть в эту игру. А если не джентльмены? А если водка, мат-перемат и соответствующие скабрезные намеки и шуточки? На всякий случай нашла проводницу и объяснила ей популярно все свои прогнозы.

– Купе смешанное. Вы это знали, когда билет покупали. Ничего сделать не могу.

Что и требовалось доказать… Вернулась в купе, оценила оперативную обстановку. Один мужик уже завалился на верхнюю полку. Это хорошо. Пусть дрыхнет. Я переоделась в спортивный костюм в туалете, вернувшись в купе, изобразила крайнюю усталость, разобрала постель, хотя на часах только семь вечера, и тоже залезла под одеяло, тем самым вынудила одного пересесть. Теперь могла оценить этих двоих. Один не вызывал у меня беспокойства – сухопарый, под пятьдесят, руки холеные с длинными пальцами и чистыми ногтями, в хорошем костюме, а когда напялил очки и достал электронную книгу, совсем успокоилась, проблем не доставит, а вот второй… Небольшого росточка, плечистый и крепкий, постарше первого, а руки заскорузлые, какие-то черные как будто с въевшейся грязью. Лицо простое, и странно было видеть на нем усы и бороду. Зачем в наше время усы и борода? Глаза как будто не смотрели по сторонам, а смотрели куда-то внутрь. Мда, а от этого можно ожидать чего угодно…Видно было, что ему не сидится на месте. Он все время ерзал, то смотрел в окно на сплошную стену зимнего леса, то трогал занавески, то как будто проверял на прочность стол, то выходил из купе. Думала, покурить, но нет, возвращался без этого омерзительного запаха. Одежда на нем была какая-то мешковатая, мятая и застиранная. Видно, что он совсем о своей внешности не заботился.

И тут сосед, кого я причислила к «интеллигентам», книгу отложил, глаза, руки почти неуловимыми движениями выдавали какое-то беспокойство.

– Читать не могу. Что-то не по себе…

И достает из своего саквояжа из натуральной кожи бутылку «Ноя» и ставит на стол. Быстро на столе оказались бутерброды с дорогой рыбой, сыр в нарезке. Шоколад и еще что-то. Павел, так он представился, широким жестом пригласил всех жителей купе к столу. Бутылка на четверых не так страшна, как на двоих, поэтому я выползла из-под одеяла. Верхний сосед никак не прореагировал на приглашение, и нас осталось трое. Я тоже внесла свою скромную лепту, у меня было два апельсина, оставшиеся от новогоднего застолья и печенье. А Николай, так звали мужичка попроще, достал соленые огурцы, вареные яйца, запеченную курицу, в общем негласно утвержденный дорожный набор для поездов дальнего следования. Опрокинули, как полагается, за знакомство по несколько глотков из одноразовых стаканчиков, которые Павел предусмотрительно купил у проводницы также как вилки и пластиковые тарелки.

После первого стаканчика Павел понюхал мой апельсин и произнес отстранено и сухо:

– Вот едем мы в поезде сквозь зиму, каждый по своим делам и у каждого болит о чем-то сердце, что хочется забыть, исправить, перевернуть…

Он немного помолчал, глаза как-то подозрительно покраснели и погрустнели:

– А я вот развелся с женой, с которой прожил более двадцати лет.

Давно заметила, проводя в поездах много времени, что мужчины, оставаясь наедине предпочитают говорить о женщинах, но, если в их компанию затесалась женщина, начинают говорить о любви и о всем таком. Как будто поверяя или проверяя на ней свои мысли, ища им одобрения. Надо только немного подогревать разговор, вовремя кивать головой, выражать понимание и сочувствие, тогда они тебе всю душу выложат. Конечно, бывает, что разговор скатывается к банальностям, типа все бабы стервы. Но сегодня разговор обещал быть более содержательным. Коньячок делал свое дело.

– А ведь я ее любил… Я, когда ее увидел первый раз, меня как будто какой-то свет объял, я даже как будто немного ослеп от этой яркой вспышки. – Павел в этот момент как-то даже помолодел, глаза засияли, и я про себя отметила: «А ведь красив, чертяка! От таких так просто не уходят». – Был ясный зимний морозный день. Она пришла с подругой к университету встретить ее парня после окончания лекций. И пока подруга его искала, она стояла одиноко и оглядывалась по сторонам, как будто ища опору. Я тогда закончил свои занятия со студентами, вышел, увидел ее и совершенно ослепленный и смелый как никогда подхватил ее под руку и закричал:

– У нас здесь очень скользко!

И тут вдруг разжал руку и сам грохнулся на спину, ударившись затылком. Она подскочила ко мне. А я смотрел на нее и у меня кружилась голова то ли от удара, то ли от нее. Я только помню эту голубую шапочку с помпоном в цвет ее глаз и холодные руки, пытающиеся приподнять мою голову, лежащую на снегу.

– Простудишься же, вставай!

Первый год был как во сне, я все не верил, что это происходит именно со мной. Я ведь до тридцати лет не женился. Все искал, все ждал. И вот нашел. Красивая, с кошачьей грацией и имя прекрасное-Светлана.Поженились. Я защитил тогда кандидатскую, а она свой первый бутик открыла. Ну что-то поначалу раздражало – когда волосы свои везде оставляла. Нет, это пустяки, я еще готов был это терпеть. Я ведь домосед. Мне б спокойно с книжками посидеть, а ее все тянуло куда-то в компании, то в поездки. Я, конечно, шел с ней, ехал, куда ей приспичит. Но все больше как-то внутренне замыкался. Денег всегда не хватало… Ну так денег всем не хватает…Была у нее мечта – съездить в Доминикану, ну съездили. И что? Ей все мало… Вот вы, Женя, красивая, умная женщина… что вы цените в мужчинах?

Пока я думала, что ответить, он продолжал:

– А теперь я ведь даже не помню, когда и куда все ушло. Я понял, что не хочу видеть ее красивого и ничего уже не значащего для меня пустого лица. И имя стало пустым звуком. Что так когда-то нравилось, начало раздражать… Она ведь ни одной книги за все эти голы не прочитала, только торчала в интернете и самое серьезное, что читала – это о том, как похудеть или как что в быту получше устроить. Но и это не самое главное, но как-то я с горечью осознал, что ей нет никакого дела до того, что интересно и дорого мне, как я мучаюсь, готовя доклад к конференции, как каждый год переживаю за своих дипломников. Когда еще была важна и желанна близость, это все примиряло, но в какой-то момент я понял, что сплю с ней по привычке, ничего не испытывая, как чищу на ночь зубы. То есть я ее, типа, люблю, но не хочу. А у нее, похоже, наоборот. Она хочет, но не любит. Как любовник я ее вполне устраивал. Ей льстило, что я доктор наук. Ей нравилось меня всем демонстрировать и особенно свою власть надо мной. Она была вечно чем-то озабочена и недовольна, и это ее – принеси, дай, сделай… Сначала нравилось ей служить, выполнять все ее прихоти, но с годами…я уже в каждой ее интонации слышал: «Знай свое место». Она даже не замечала, что унижает меня. С годами вся ее тревожность, нервозность, недовольство, вечная обеспокоенность всякой ерундой меня начали просто бесить, а ей нравилось истерить, выплескивать на меня все эмоции. Ей видимо казалось, что я выдержу все. Так она была уверена в моей любви, а уж я столько красивых слов наговорил, на десятерых женщин хватит. Последние годы вообще пыткой казались – чужие люди, поговорить не о чем, разве, бытовуха какая… Последней каплей стало замужество дочери. Она сказала, что выйдет замуж за первого встречного, чтобы только не оставаться в нашем доме, фальшивом и холодном. Что, впрочем, она и сделала… Женя, вы простите меня. Что я тут вам все это выкладываю. Я годами все держал в себе. Мы успешно изображали из себя счастливую любящую пару.

А меня чем-то этот Павел раздражал, хотелось постоянно ему возражать. Наконец, не выдержала:

– Вот вы все о себе да о себе. О своем несчастье. А подумайте хоть немного о ней, о жене. Что она думает о вас и чувствует?

«Интеллигента» совсем развезло он смотрел стеклянными глазами и пытался говорить, но у него плохо получалось.

– А спросите у нее. И она скажет, что я говно, размазня и пьянь.Вот и вся любовь…

Мало же ему надо. Он завалился на свою верхнюю полку и отрубился. Мужик напротив, оказался покрепче. И явно не собирался на боковую. Пока мы вели диалог с Павлом, он аккуратно опрокидывал с нами свой стаканчик и основательно так ужинал, уписывая все подряд – и яйца, и дорогую рыбу.

– Знаешь, Евгения, я ведь жену недавно похоронил…

Больше всего в неспешных разговорах в поездах меня привлекала вот эта безнаказанная открытость и скорый переход на «ты», когда можно было запросто тыкать независимо от возраста и статуса. Коля был не прочь поговорить, надо только не спугнуть сложного собеседника:

– Сочувствую. Расскажи о себе, о ней…

– Вот этот, – Николай махнул рукой в сторону задремавшего соседа – все о любви да о любви. А мне и вспомнить нечего. Что я себя не помню, я всю жизнь корячился. Детство прошло на грядках. Бабка меня сажала на грядки с морковью, чесноком, луком, и я как каторжный выпалывал, сидя на солнцепеке, ненавидя эти тонкие хвостики молодой моркови, лука, укропа. И со страхом оглядывался, когда случайно выдергивал вместо сорняков что-то культурное. Когда я однажды сбежал, бабка отхлестала меня крапивой, и я потом час просидел в бочке с дождевой водой, чтобы меньше палило задницу. Я ненавидел в тот момент и морковь, и крапиву, и особенно бабку. Правда, когда она померла, как будто кусок от меня отрезали. Потом всю жизнь батрачил – то грузчиком, то могилы копал, не так давно в охрану подался. Вот и сейчас в Москве обещали хорошо платить.

Ной закончился, а с ним и разговор. Но тут Коля достает из своей страшной клеенчатой сумки поллитровую бутылку:

– Ну а теперь, Евгения, зацени мой первачок.

Я смотрела на него и видела, что по лицу время от времени пробегала какая-то судорога страдания. Он, наверное, даже не знал об этом Отказываться было никак нельзя, я это понимала:

– Коль, а ты говори. Говори. Тебе легче станет. Ведь любил ты ее …

– С чего ты взяла, что я ее любил. Да и жизнь прошла…А где любовь-то? Нинка до меня была замужем за ментом. Когда-то он был милашка – розовощекий пацан с пушком на полудетских щеках с какими-то идеалами и честными стремлениями. Но с годами машина его перемолола, и стал он циничный уставший мужик, поднаторевший в кормлении на дорогах, много пьющий, матерящийся и приноровившийся бить ее после возлияний. Родился у них мальчонка – слабенький и тощий. Мент ее спутался с наркоторговлей и куда-то свалил. Жизнь была не сахар. Вот она меня тогда и высмотрела, жили-то в соседних домах-хрущевках. Ведь вцепилась как клещ, не оттащишь. Красавицей не была, ну да и на хрен все эти красавицы! Она за меня сражалась. Была у меня тогда одна бабенка, вроде ничего так, только мутная какая-то, все норовила меня поскорей в койку затащить, да я чего-то все тормозил. Она и подпаивала, и целоваться лезла, руками меня хватала, вот ее напористость что-то и не понравилась. А Нинка только смотрела на меня своими глазищами, думала дырку во мне прожжет. Но себя держала. А когда я к ней как-то подошел и обнял, она вдруг разревелась у меня на плече. Ну просто рева-корова. Не знал, что с ней делать. Но что-то в сердце тогда стронулось, ну да что там… Она и ласки от меня никакой не знала. Однажды я ее погладил по голове…

Я слушала Николая и представила, как тот по медвежьи гладил Нину по маленькой голове и тусклым волосам своей широкой короткопалой лапой. Нинка замирала под его ладонью и закрывала глаза.

– От меня дождаться ласки, хоть и такой, она и не мечтала.– Так, слышь, она мне руку поцеловала, совсем уж видно… Николай как-то крякнул и стал вытирать глаза, которые застлали слезы.

– Ты меня любишь? – это она меня однажды так спросила. А я вижу, что она заранее сжалась в комочек, как будто ожидая удара…

– Что ты мне говоришь? Хрень все это! Любовь… Какая там любовь? – Больше она меня никогда не спрашивала. – продолжал Николай. – Жили и жили. Она учила малолеток, а я охранником работал. Нина Васильевна хоть и была маломерок, но детей держала как надо. Они ее уважали и боялись. Свои дети у нас не получились, а ее мальчонку я усыновил, он меня папой зовет. Привязался он ко мне, как хвост за мной всюду бегал. Я его научил, конечно, по нашей части по дому все делать. Сейчас уже сам женат, дедом меня сделал. Тридцать лет вместе прожили. А уж как я был с ней суров. Как она только меня терпела, не пойму. Однажды сказал ей, что не приду к ней в больницу, желчный ей вырезали. Так ведь неделю так и не приходил. А что там было? Уж и не помню. А, вспомнил!.. Тогда на улице к ней подвалил какой-то мужик, а она ему: «Саня, откуда ты?» Да бросилась его обнимать. Я вскипел тогда и ушел. А она мне все – да это же Саня, друг детства. На одной улице жили. Играли вместе. Но что-то я тогда лютовал. Да уж не баловал ее, не ублажал, как этот. Он опять кивнул в сторону Павла. Она мне: «Коленька, давай купим стиральную машину.» А я ей грубо так, как отрезал: «Я сказал – нет! Надо сначала телевизор выкупить.» И сколько раз я ей говорил на ее просьбы: «Уйди лучше! Не ной и не скули!» Кто ж знал, что нас так шандарахнет! Когда она слегла с опухолью этой… Я конечно таскал ее по всем врачам, собирал анализы и справки, залез в интернет, так как привык во всем разбираться сам и иметь свое мнение. Мы с ней целую стратегию разработали. С врачами я сам разговаривал, чтоб все доподлинно знать. Все ее метастазы знал, лекарства добывал в Москве у друзей по армейской службе.

Николай говорил о болезни жены и обо всех свалившихся на его голову хлопотах как-то обыденно, без всякого надрыва, так же, как если бы после солнечной погоды пошел дождь и нужно было приготовить все, что нужно: резиновые сапоги, куртку капроновую с капюшоном и так же работать и жить.

– Но не смогли мы с ней справиться. С опухолью этой. Но я ведь упертый. В последние месяцы ушел с работы. Сам менял памперсы, кормил ее с ложечки, как ребенка, навострился сам уколы делать. Ничего не помогло. Врачи ее все в хоспис хотели засунуть. Но я не дал. Знал, что она очень боится без меня остаться. Так уж и до конца с ней был... Вот скоро в январе у жены день рождения. Любила она зиму. Я ей все обещал, что на тройке ее покатаю по зимнему лесу, так вот все же за две недели до ее смерти, это год назад было, сумел ее прокатить…Ну да что там…

Николай как-то быстро подогнул ноги и растянулся на полке.

Утром нас ждала столица, верхний мужик, не принимавший участия в наших ночных разговорах, уже в коридоре на выходе мне сказал:

– Знаете, я ведь не спал. Слушал сначала Павла, потом Николая. Вы тут еще встревали. И что понял…Что еще можно жить на свете. Раз люди страдают, думают о любви. Потому что живые они. А я ведь задумал счеты с жизнью свести. Думал спрыгну с поезда где-нибудь. Замерзать сладко. Теперь передумал. Спасибо вам!

Я опять шла по заснеженному перрону, ловила языком снежинки и сама не знаю, чему улыбалась.






Рейтинг работы: 215
Количество отзывов: 5
Количество сообщений: 5
Количество просмотров: 114
Добавили в избранное: 1
© 12.01.2022г. Евгения Викторова
Свидетельство о публикации: izba-2022-3232898

Рубрика произведения: Проза -> Рассказ


Йоко Онто       20.01.2022   20:01:12
Отзыв:   положительный
Написано гладко, очень традиционно, даже шаблонно. Автор совершенно в тени, хотя вначале испытывал переживания, а потом растворился. Неожиданно оценьщиком оказался третий пассажир о котором ничего не неизвестно и вообще кажеттся лишним в такой "божественной" роли. Рассказ очень прямолинеен.
Евгения Викторова       20.01.2022   21:50:20

Спасибо за прочтение и столь прямолинейный отзыв.)
Ди.Вано       12.01.2022   12:09:02
Отзыв:   положительный
Да, очень интересные портреты.
Разные судьбы, разные люди.
Но не так уж мы глухи и равнодушны.
Откровенные признания помогают часто найти и в себе точку опоры.
Отличный финал.
...Что еще можно жить на свете. Раз люди страдают, думают о любви. Потому что живые они...
Спасибо.
Анонсирую.
С уважением,
Евгения Викторова       12.01.2022   21:37:55

Благодарю, Дина!
С уважением и признательностью,
Ваша Е.В.
Юрий Печуров       12.01.2022   11:42:14
Отзыв:   положительный
Блестящий рассказ! Как здорово выстроен. Живые люди. Настоящий срез современной России. Каждый монолог - исповедь. Прочитал на одном дыхании. Понравился неожиданный траги-оптимистичный финал. Каждой душе необходимо, чтобы кто-то выслушал наболевшее и не осудил. Купейный вариант, конечно, - классика. Но вы сумели вдохнуть свежую сюжетную струю.
По-моему, ваш рассказ очень кинематографичен. И что удивительно: ярок и бюджетен. Очень зримы и близки читателю откровенные воспоминания попутчиков - представителей разных общественных слоёв. И всё скрепляет почти закадровый образ русской женщины - символа любви, которую каждый герой воспринимает по-своему.
БлагоДарю!!!
Евгения, желаю Вам в наступившем году новых творческих удач и любви не разучившихся читать!


Евгения Викторова       12.01.2022   21:56:00

Сердечно благодарю Вас, Юрий, за такой живой, искренний отклик!
Е.В.
Summer       12.01.2022   11:17:09
Отзыв:   положительный
Замечательный рассказ! Читается на одном дыхании. Произошло незримое, но самое настоящее чудо - случайные попутчики, сами того не ведая, вернули человеку желание жить и веру в людей. Порой те, кому сложно выразить свои чувства словами, доказывают свою любовь не словом, а делом, всей своей жизнью. Очень вдохновляющая история!
Евгения Викторова       12.01.2022   21:49:52

Спасибо за искренний теплый отзыв.
Ваша Е.В.
Евгений Мирмович       12.01.2022   11:12:33
Отзыв:   положительный
Спасибо Вам Евгения за этот замечательный рассказ после которого действительно хочется жить и, главное, ценить каждый прожитый миг и тех кто близок.
От души желаю творческих успехов в Новом Году.
С низким поклоном, Евгений
Евгения Викторова       12.01.2022   21:48:07

Спасибо, уважаемый Евгений! Очень рада, что приходите ко мне на страничку.
Еще рада осознавать, что в ИЧ есть именно Вы, чье творчество мне близко по постановке вопросов, художественным решениям, по всем явным и скрытым интенциям.
Также с низким поклоном,
Евгения.









1