Стихи
Проза
Разное
Песни
Форум
Отзывы
Конкурсы
Авторы
Литпортал

39. СНОВА В ШКОЛУ. 1987, июль-декабрь



­­
­Венец всему этому III областной фестиваль в Согре. Задуман он был во время хождений молодёжи в постчайниковский период. Однажды, вскользь кем-то брошенная идея, вдруг стала обрастать деталями и уточнениями. За месяц до слёта члены Клуба ходили какие-то загадочные. Дело в том, что детали проведения, а главное – место! – были для подавляющего числа участников страшной тайной. Известна была лишь его формула: «Идём в школу». Клубу стукнуло 7 лет. Каждый готовил какой-то сюрприз.
КСП был временно переименован в «РОНО», оргкомитет - в «педсовет», в составе «директора», «завуча» и почему-то «военрука», конкурсная программа – в «экзамен», в ходе которого определялось, достоин ли «экзаменуемый» стать «первоклассником». Все участники были разбиты на пять классов со своими «классруками». Запись в «классы» проходила за месяц на сугубо добровольной основе. 1 класс «Т» – класс С.Тюменцевой, 1 класс «С» – Староверова, 1 «В» – Почтаря, 1 «Б» – Юры Болденкова, и 1 «И» – Ивана Томашевича из Семипалатинска.
15 августа ровно в 1800прозвучал «первый звонок». Открывал слёт самый что ни на есть настоящий ученик 8 класса Андрей Югай[1], член одного из школьных «кустов». Тамара Мозговая – «школьный фельдшер» провела медосмотр участников: из одной коробки все вытягивали названия болезней, из другой – рецепты лечения. Выздоровевших метили штампом «ОПЛАЧЕНО ВЛКСМ», вымазанном в зелёнке.
На импровизированной сцене с настоящим занавесом (на поляне натянули верёвку между деревьев и повесили шторы на колечках), «классы» продемонстрировали приветствия слёту. Хорошее впечатление произвела сценка «репортаж из забайкальского пионерского округа», разработанная Ильёй, и мастерски исполненная Игорем. Настоящий триумф выпал на долю 1 «Т» класса. Волею случая в класс записалось 99% девочек, и мы увидели «женский пионерский монастырь» со своим попом, роль которого замечательно сыграл разумеется В.Чечин. Все «девочки» были в умопомрачительных чёрных колготках! Все мужуки срочно стали записываться в этот монастырь, но приём был закрыт.
Конечно же, были и призы и грамоты. Одну из грамотполучила делегация Семипалатинска «За лучшую свинью, подложенную слёту». И за дело: вручив торт на открытии слёта, они тут же выкрали его и сожрали под злобный хохот, нимало не скрываясь.
– Это наша фирменная подляна! – объяснили они.
Светлое воспоминание оставил о себе этот слёт. Из других знаменательных событий 87 года открытие в городе ФМО – фонда молодёжных объединений, знакомство с Борисом Бурдой в Алма-Ате, концерты Беловодья и Евгения Клячкина. Впрочем, дальше– в порядкепоступления предложений.

Алма-Ата – 87. Боря Бурда


ФМО придумала Лена Заграничная. Летом 87 она собрала сторонников «рифмы, кисти и мелодии»[2] в этнографическом музее. У истоков этой тогда ещё замечательной организации, основанной на принципах самоокупаемости, и поддержки нерентабельных проектов за счёт коммерческой деятельности других звеньев, стояли такие гладиаторы, как Штрауб Саша – это он всякий раз помогает Клубу с аппаратурой и ни цента с него за это не требует,
Володя Подгородецкий – нынешний дизайн-центр, это его фамилия красуется на титульном листе этой книги, ваш покорный слуга и ещё кто-то хороший из представителей отечественного рока и джаза по фамилии Петровский.
К сожалению, больше ничего хорошего сказать о ФМО не могу, гладиаторы разбрелись по своим экологическим нишам, Лена уехала в Москву, её я видел пару раз в «Теме» Влада Листьева, а ФМО занялся обыкновенной спекуляцией, именуемой ныне коммерцией.
А с Борей Бурдой мы познакомились в аэропорту города Ламаты, где нас в течение 8 часов почему-то не могли забрать организаторы фестиваля. А потом мы плюнули на это дело, добрались на попутках, а оставшуюся часть дороги в горы прошли пешкодралом, причём из его сумки я сделал превосходный рюкзак, предоставив ему тащить только свою бесценную гитару.
Голоса у него никакого нет, но песенки его слушать интересно, с юмором у него всё в порядке. Устькаменогорцам он известен тем, что зарубил Лену Воронкову (см. главу «Я – камбала»), взял несколько хрустальных сов в что-где-когде, затем восседал в качестве гроссмейстера в телеигре на НТВ «Своя, простите за тавтологию, игра». Тогда, в Ламате, мы неплохо провели время, да и потом, в Москве в 88 как-то тоже, в общем-то, ништяк. Очень ему понравился наш алтайский чай, заваренный на бадане.
А на фестивале в Алма-Ате было много интересного народу, в том числе – редактор «Большой библиотеки поэзии», будущий секретарь Союза КСП – Юрий Андреев. Помню, я с ним немного поспорил после его лекции: мы разошлись во взглядах на современную эстраду и на дутый, на мой взгляд, феномен «афганской песни». Я сказал, что хорошая эстрада всё-таки есть, только её не выпускают на экран серые «троешники», для которых сцена – это способ зарабатывать деньги, и которые, собственно и формируют зрительские предпочтения. По сути, зритель может услышать хорошую эстраду только в дни траура по какому-нибудь государственному деятелю. В остальное время мы видим серую мало отличающуюся друг от друга массу одинаковых попрыгунчиков с лёгкими текстиками, не пускающих на эстраду никого, кто отличается от них, а то, не дай Бог, зритель разберётся, что бывает кое-что послаще морковки…
А насчёт афганцев он явно ошибается, в подавляющем своём большинстве афганская песня – эта обыкновенная честная дворовая песня, перенесённая на почву ограниченных военных конфликтов, и судить о ней можно, только находясь внутри неё, внутри тех событий, о которых она повествует.
Ю.А. не стал спорить, сказал только:
– Время покажет.
Думаю, что Читатель теперь имеет возможность рассудить наш спор.

Семинар президентов. Сентябрь, 87


Об этой замечательной странице стоит рассказать отдельно. В сентябре 87 в обком ЛКСМ пришло приглашение на одно лицо на семинар президентов в Москве. Личный шпион клуба по секрету поведал Автору, что об этом событии велено не распространяться в присутствии Автора, дабы на семинар президентов попал не президент Клуба, а ответственный работник обкома ЛКСМ. Одного только не учли комсомольцы, что точно такое же приглашение пришло мне и на домашний адрес Автора сего скучного труда. Не буду утомлять читателя подробностями жизни деятелей ЛКСМ, и так уже Автора критикуют, мол, не стоит об этом говорить. А по мне так не стоит делать такого, о чём в будущем будет стыдно вспоминать, ну да ладно.

Короче, с превеликим трудом выпросил я административный отпуск[3] на 5 дней и отправился в путь. Семинар проходил в олимпийском комплексе. Проводил его Всесоюзный совет КСП и ЦК ВЛКСМ. Был здесь и глава Совета – Юрий Андреевич Андреев – главный редактор книжной серии «Библиотека поэта». Сразу скажу, что приехали не только президенты, приехало очень много «функционеров» КСП, среди них я с радостью увидел Виту Левинсон из Барнаула, Борю Бурду из Одессы, Квирт Марину из Новокузнецка. Здесь я наконец-то познакомился с Димой Соколовым, который самостоятельно многие годы выпускал журнал о жизни КСП страны «События и факты». До Семинара мы переписывались с ним года два. Наш Клуб был одним из 25 КСП Союза, получавших этот журнал. Журнал был почти бесплатным. Единственной платой за подписку на него являлась регулярная пересылка ВСЕХ газетных и журнальных материалов, о жизни КСП региона. Сегодня он не рассылается как прежде по почте, а просто имеет свой адрес в интернете и называется «Всемирная бард-афиша».
Нас разделили по регионам, и с первого дня охватили работой. Основные цели семинара были: создание региональных советов, своего печатного органа, создание Союза КСП наподобие Союза писателей, выборы нового Совета КСП, утверждение Положения о II всесоюзном, определение места его проведения и несколько мелких задач. Как я ни рвался войти в состав Сибирского региона вместе со своим любимым барнаульцам с их чудными Повалихами, наш Клуб «отнесли» к среднеазиатскому региону. Ясно, что это был абсурд. Географически мы представляем один регион. Одно дело за одну ночь за каких-то семь рублей, доехать до Барнаула, где все свои, и совсем другое попасть под Ташкент, куда добираться нужно несколько дней. «Азиаты» быстренько выбрали свой совет во главе с Ольгой Кулагиной из города Оши (Автор тоже вошёл в Правление Совета КСП Среднеазиатского региона), и спустились в зал.
Организаторы семинара наконец-то удумали устроить концерт. Он составлялся на ходу из тех, кто был под рукой.А под рукой оказались Леонид Духовный из Киева, Стас Аршинов – легендарный президент из Казани, организатор летних лагерей на островах Волги, Марина Меламед из Харькова, Леонид Павлович Семаков, Григорий Дикштейн, Леонид Стрижевский из Ташкента и много других первоклассных авторов. Рядом со мной неожиданно плюхнулась в кресло какая-то тётка, врубила японский магнитофон на запись и мгновенно заснула. Проснулась она ровно тогда, когда нужно было сменить плёнку. Я поднапряг свои дедуктивные способности, сложил два и два (заснула – пьянка исключается: не пахнет, стало быть, устала, не успела переодеться – только что с дороги; магнитофон японский – куплен не в Москве, стало быть – издалека, может быть даже с Дальнего востока, кто там у нас может быть оттуда?). Поднапрягся ещё: как-то Танзиля рассказывала о некоей экстравагантной особе с Дальнего востока, автостопом приехавшую на фестиваль в Целинограде. Я осторожно спросилтётку, не Сталиной ли её звать? Действительно, это оказалась живая история КСП – Сталина Мишталь, живущая ныне во Владивостоке. Её фамилия то и дело мелькала на страницах подпольных КСПешных самиздатовских лекций по истории движения авторской песни. Я её вычислил по разнице во времени между Москвой и Дальним Востоком. Её на семинаре знали все организаторы. Поражённая моей логикой она таскала меня всюду за собой, проникая в святая святых. С концерта мы ушли. Сцену оккупировали киевляне, не пуская никого кроме. За бортом остались Сергей Симонов, Сергей Булгаков и Геннадий Жуков. Рассказ о Геннадии, конечно же, заслуживает если не отдельной главы, то, по крайней мере, саги.

Сага о Жукове. Сентябрь, 87


Геннадий меня потряс больше всех. Лицом он смахивает на Николая Караченцева с жуткого похмелья.На нём был неизменный свитер-лапша когда-то белого цвета, и длиннннный-длиннннный[4] неопределённого вида шарф. Высокого класса поэзия, красивый с естественным надрывом голос, потрясная гитара, с седьмой струной, натянутой над боковой поверхностью грифа. Впервые увидел я его накануне во время какого-то заглотного коллоквиума о способах обмена информации для издания собственного каэспешного дацзыбао. Что-то говорили, о чём-то взывали с трибуны.

И В ЭТО ВРЕМЯ…

Читатель, ты уже забыл, поди, что бывает после этих слов. Да, собственно, эти слова можно было смело ставить раз по пять внутри каждой из уже прочитанной тобой – а, надеюсь, это так и есть, а иначе для чего же я тут клаву юзаю[5]? – глав, но Автору в какой-то момент стало лень оформлять это отдельным абзацем (и в самом деле – и Caps Lock нажми, и Enter`ом до и после отбивки щёлкни, словом – морока одна), но сейчас это уместно, потому, что встреча с Жуковым меня тогда просто потрясла, как сказал какой-то классик о другой знаменитостирусской литературы «он меня всего перепахал».
Так вот: в это время на коллоквиуме речь очередного оратора в галстуке неожиданно прервал какой-то мужик. Он просто встал с места и уверенно зашагал к трибуне.
– Жуков, Жуков, Жуков, Жуков – зажужжало в зале почтительным робким рокотком.
И тот, который на трибуне, то ли знал о нём раньше, то ли сам сдулся, поверив на слово уверенной поступи, и насквозь пронизывающему взгляду, что-то залепетал малозначащее…
А Гена говорить начал ещё с середины прохода между рядами, и микрофон ему был не нужен. Одна из особенностей его голоса – эта самая «полётность[6]», которая, как Читатель помнит, когда-то чуть не подвела Клячкина. А вот что он говорил, я напрочь забыл. Помню, что говорил он стихами. Дочитал он их в аккурат подошед[7] к двери. А подошед – вышед в дверь, оставив нас одних в молчании. А через лет пятнадцать я вдруг нашёл в интернете те самые слова, те самые стихи, которые Гена декламировал тогда. Автор статьи – один из Чижей по фамилии Фриденберг, похоже, был в этом самом зале.
Как было просто в прежние века:
Отцы духовные пеклися о морали,
Кресты страшенные высоко задирали
С навеки приколоченным Христом.

А милые, но грешные поэты
С весталками кутили до рассвета
...
Зачем же нас в один котел смешали,
Поэтов и блюстителей морали?
Мы затеваем словно постирушку
Занудную, как проповедь, пирушку.


И всем стало ясно, что дальнейшее проведение семинара бессмысленно. Сказанное после Жукова уже просто не воспринималось.
Вечером я увидел его вновь. В зале показывали свои песни киевляне, питерцы, москвичи и снова киевляне, питерцы, москвичи. Вёл концерт Валерий Сергеев, кажется киевлянин. Всё это мы уже проходили. Лозунг Центра «за Уралом авторской песни нет» методически воплощался в жизнь. Оставшиеся за бортом концерта барды собрались в фойе.
– Ты откуда? – спросил меня дядька с красной рожей, малиновом свитере (или наоборот) и огромных очках, едва прикрывающих безобразную бороду[8]. – У тебя есть хотя бы одна пеня, которую поют другие?
Вспоминаю свои робкие фестивальные попытки про Ольгу Цой, что увезла мою песню в детское отделение театра-студии Луферова и киваю головой.
– Значит ты свой. Мы, авторы Зауралья, Сибири и Дальнего востока, посылаем на ...й всю эту организацию и создаём свою альтернативную! Но мы не будем уподобляться[9] этим функционерам, мы будем просто петь. Сами для себя.
И мы устроили свой, альтернативный концерт. Выглядело это так: меня с магнитофоном усадили в центре, выступающий подходил, называл себя, пел одну песню и уступал место следующему. Даже Жуков спел всего одну вещь, подчиняясь принятому правилу.
Мы просидели всю ночь. Помню одного грузина метра три в высоту. Или четыре. Одни только ноги, вытянутые в фойе перекрывали весь Олимпийский[10].
– Я, – гаварыт, – щас пэсну сапаю, но на гырузынскам, а вы дагадайтес о чом она.
И спел.
– Ну ты учудил! – закричали мы враз! – О любви канешна!
– Паравылна. А как ви дагадалыс?
На что Гена сказал, что догадываться и не нужно. Хорошую песню чувствуешь душой, и ей вообще язык не нужен. Мне достаточно выражения твоих глаз и звука твоего голоса, чтобы понять, о чём ты поёшь.
Под утро нас осталось четверо. Гена мало говорил, больше слушал, гитару брал редко. Четыре песни только и осталось на магнитофоне. Одна из них «Подслушанная баллада о посаженном деревце», вполне могла стать программой действия для так и не получившегося Союза КСП.
Что за тьма была, - как ослепли все.
То-то времечко было жуткое.
Посадил я деревце на душе, хрупкое
Но из дальних мест возвратился брат,
Возвратился сед: "Ты, что ль, суд вершил?"
Посадил я деревце на душе, то-то, поспешил. То-то времечко: брат на брата серд[11].
Предал брата брат – слез не выжало.
Посадил я деревце на душе, выжило. Закричали: «Друг! Ты ж от горя сед.
Аль изверился весь до темечка?»
Посадил я деревце на душе, хоть и времечко.
Последний куплет – это моя отсебятина. ГЖ его не поёт.
Но «Если даже данный человек не говорил этих слов, то, случись подобная
ситуация, он сказал бы именно это».

Сага о Тахире. Сентябрь, 87 – Астана 2011


И не вспомнил бы!, если не удивительный случай, приключившийся этим летом. Книжка моя, как вы заметили, уже давно живёт своей особой жизнью. Герои книги встречаются между собой, в их жизни происходят большие и малые события, и время от времени каким-то образом об этом становится известно автору. Чего греха таить – в любом повествовании, где речь идёт от первого лица, события и факты излагаются с точки зрения самого автора и, несомненно, носят отпечаток его личности. А факты – вещь упрямая, и время от времени Автору судьба преподносит сюрпризы, показывая описанные в книге факты с другой стороны.
Короче – в мае 2011 меня пригласили пожюрить фестиваль в городе Байконуре, где я увидел замечательную команду из Шымкента. Очень понравился Николай Зверев, но и те, кого он привёз были вполне достойны внимания. Выделялся Тахир Узденов, запомнившийся строчкой из песни «Мы – общество смирительных рубах». После этой встречи, я не мог отделаться от мысли, что я эту фамилию помню. Пощёлкав мышкой в голове, вышел на ассоциацию с московской ночью 1987 года. Взглянул ещё раз на фото. Он, не он? Загуглил в поисковике «Тахир Узденов». На экране – незнакомое лицо, стихи, песни. Он, или не он!? Песен этих я раньше не слышал…, может письмо написать? Не Вы ли, мол, сидели в фойе в Москве, в 87-м, в компании Геннадия Жукова? Да ну – глупость какая! Пошлёт подальше и правильно сделает. И положил я эту ассоциацию подальше в архив, до лучших времён.
Так и лежала бы эта ссылочка в архиве, и забылось бы со временем, если бы в 2011 году Астане на предварительном прослушивании передо мной вновь не предстала знакомая команда из Шымкента во главе с Колей Зверевым.
– Времени терять не будем, – говорю, – Предлагаю Николая не прослушивать, он дипломант Байконура, а у нас в жюри двое из трёх присутствующих тот самый фест и жюрили, творчество Николая знаем.
– Тогда и меня вы должны знать, – раздался голос крупного мужчины с узбекскими усами. – Я тоже был в Байконуре.
Неожиданно для себя ляпнул:
– А с Вами, Тахир, мы не только в Байконуре встречались, а гораздо гораздей!Не Вы ли, мол, сидели в фойе в Москве, в 87-м, в компании Геннадия Жукова?
Немая сцена.
– С Генкой? А Вы…, а ты…. А ты что, там с нами был? Да мы с Генкой….
Не буду в этих строчках пересказывать то, что вытворяли на просторах ССССССР Генка и Таха (так Геннадий называл Тахира), но «автор из кажется Средней Азии» оказался тем самым Тахиром Узденовым.

Кто-то книги оставит, картины,
а мы оставляем вам песни –
Это всё, чем смогла
обозначиться в мире душа.

Хорошая штука – интернет. Пощёлкал мышкой – и вот, отыскал человека, с которым встречался четверть века назад. Щёлк ещё раз – фото 87 года и Сага – в почте Тахира. А память у него получше моей. Он-то и вспомнил фамилии остальных персонажей Саги. Цитирую по письму: «Только это был не грузин, а армянин. Даже фамилию его я не забыл – Татикян. А еще помню, что он сам говорил, что является художником. Так что думаю, что при желании и его в Интернете можно будет отыскать. Кроме того, с нами тогда, в Москве был еще один автор из Павлодара, а зовут его (я с ним до сих пор общаюсь) Гайдар Саркыншаков. Только он теперь взял фамилию матери и стал Абиевым.

слева направо - Булат Утегенов (Уральск), Тахир Узденов (Шымкент), Геннадий Жуков (Танаис), Гайдар Саркыншахов [Абиев] (Павлодар)


[1] Анрей Югай сейчас в международном розыске за «особо тяжкие преступления».
[2]Строка из песни Ю.И.Визбора "Прогулка":
И собрали мы сторонников
рифмы, кисти и мелодии,
и, представьте, тесно не было
нам за крошечным столом
.
[3] Выпрос административного отпуска – отдельная «Песня о Выпросе Отпуска».На работе договорился со всеми мужиками, чтобы подменили, подтянул все отгулы, но тут начальник отделения ни с того ни с сего вдруг сказал, что, оказывается, против начальник цеха (а я тогда мастером работал). «С чего, это, думаю, нужно ему начальником цеха прикрываться?» Взял да и позвонил напрямую с телефонного автомата Самому. Начальнику цеха, в смысле. А это, между прочим, сам Метте был. Будущий аким области, премьер Казахстана и Президент «Казахстан инжиниринг». Вот он-то меня и отпустил.
[4] Автор знает, как пишется слово «длиннннный», и нечего ему делать замечания каждые две страницы.
[5] Для тех, кто никогда не «юзал клаву» поясняю, что это означает всего-навсего «стучал по клавишам клавиатуры персонального компьютера».
[6] Евгений Клячкин как-то сказал про себя: «У меня полётность голоса херовая. Вот у Ады Якушевой в своё время была такая полётность, что её было слышно в любом зале без микрофона.
[7] Для Гены обычные слова не подходят. Только высокий штиль. Он не идёт, он шествует. Не говорит – вещает. По грифу гитары скользят его персты. На ланитах –румянец, туманится взор, глаза с поволокой.
[8] Михаил Косыгин это был, если мне память не изменяет.
[9] Сергей Довлатов как-то говорил «Если даже данный человек и не говорил этих слов, то, случись подобная ситуация, он сказал бы именно это». Не ручаюсь за точность цитаты, мне именно эти слова.
[10] Про этого грузина – наберитесь терпения – дочитайте главу до конца.
[11] Почему-то в Сети во всех текстах с этой песней эта строка звучит «То-то времечко: брат на брата всё». Бред. Не мог такой стилист как Геннадий написать столь бессмысленную строчку. Штиль не тот. Правильно – серд.






Количество отзывов: 0
Количество сообщений: 0
Количество просмотров: 1
© 25.11.2021г. Евгений Зинин
Свидетельство о публикации: izba-2021-3201980

Рубрика произведения: Проза -> Другое
















1